Священник с мельником забарабанили в дверь Джайлса. Ответа  не последовало, они забарабанили еще сильнее. Наконец  вышел  Джайлс. Лицо у него было красное. Он вчера тоже засиделся допоздна и  выпил много пива. Утром встал и начал снова.

    Все толпой окружили его, называя Добрым Эгидиусом, Храбрым Агенобарбусом, Великим Юлиусом, Стойким Агриколой, гордостью Хэма, героем всей округи. И заговорили о Кодимордаксе, Хвостосеке, мече, не уходящем в ножны, знаменующем победу  или  смерть, славу  йоменов, опору страны и благо народа, и в голове фермера все перепуталось.

  - Эй! давайте по одному, - вставил он, как  только  получил  такую возможность. - Что все это значит? У меня же с утра самая работа.

    Разьяснить ситуацию предоставили  священнику. Тут  мельник, к своей радости, увидел, как Джайлс попался в самый крепкий  силок - крепче и пожелать было нельзя. Но все обернулось не совсем так, как ожидал мельник. Во-первых, Джайлс выпил много пива. Во-вторых, он необыкновенно возгордился и воодушевился, узнав, что его меч и есть самый настоящий Хвостосек. В детстве он очень любил сказки о Белломариусе, и, пока не научился уму-разуму, иной раз ему хотелось владеть таким же замечательным героическим мечом. И ему вдруг пришло в голову, что надо взять Хвостосек и отправиться охотиться на  дракона. Но он слишком привык торговаться, так что опять  попытался  отсрочить это событие.

  - Что? - воскликнул он. - Мне охотиться на дракона? Это  в  моих-то старых гамашах и жилетке? На дракона в хороших доспехах ходят, так я слыхал. А в моем доме их нет, это уж точно, - обрадовался он.

    С минуту все неловко молчали, потом послали за кузнецом. Кузнец покачал головой. Человек он был медлительный и мрачный, а  прозвали его Солнечным Сэмом, хотя настоящее его имя было  Фабрициус  Кункатор(*). Он никогда не свистел за работой, за исключением тех случаев, когда происходило несчастье, из числа предсказанных им ранее. А так как он без конца только и делал, что предсказывал  всякие  несчастья, редко могло случиться что-нибудь такое, чего бы он до  того

не успел предсказать, а потому все, что бы не произошло, предписывали его пророчествам. Для него это была главная  радость, поэтому он никогда ничего не делал для предотвращения несчастья. Он  снова покачал головой и обьявил:

  - Из ничего оружия не сделаешь. Да и не по моей это части. Лучше бы попросили плотника изготовить деревянный щит, - да и это мало поможет: дракон горяч.

    Лица жителей Хэма вытянулись, но мельник не собирался так легко отступить от своего плана отправить Джайлса на бой  с  драконом, а если тот все-таки откажется, он мечтал увидеть, как лопнет  мыльный пузырь его славы.

  - А как насчет кольчуги? - спросил он. -  С  ней  надежней, только чтоб не слишком тонкая была. Она ведь для дела, а не для щегольства при дворе. У тебя найдется старая кожаная куртка, друг Эгидиус? А в кузнице отыщется куча металлических колец. Думаю, мастер  Фабрициус и не подозревает, что там могло заваляться.

  - Ничего ты не смыслишь, - кузнец повеселел. -  Настоящая  кольчуга все равно не получится. Нужна ювелирная ловкость гномов, чтобы каждое крошечное колечко соединить с четырьмя другими. Если бы я  даже владел таким искусством, пришлось бы трудиться много недель. К тому времени мы все окажемся в могиле, - заключил он, - во всяком  случае, в драконьем брюхе.

    Жители Хэма в отчаянии заломили руки, кузнец улыбнулся. Но  теперь все были в такой панике, что никак  не  хотели  отказаться  от плана мельника и повернулся к нему, ища совета.

  - Что ж, - сказал тот. - Слыхал я, что в старину те, кто не мог купить настоящую кольчугу из южных стран, нашивали стальные кольца на кожаную рубаху(*) - и сходило. Поглядим, что  в  таком  роде  можно сделать.

    Так что пришлось Джайлсу притащить  старую  кожаную  куртку, а кузнеца заставили живо вернуться в кузницу. Порылись  там  во  всех углах и разворошили кучу старого железа, которую не  трогали  много лет. В самом низу нашли массу колечек, траченных ржавчиной  -  очевидно, они остались здесь от забытой когда-то куртки, именно такой, о какой говорил мельник. По мере того как дело оказывалось не таким уж безнадежным, Сэм все больше мрачнел, но его заставили  приняться за работу. Он собирал, сортировал и чистил эти кольца; и  когда  (о чем он радостно сообщил) выяснилось, что их совершенно недостаточно для такого широкоплечего человека, как мастер Эгидиус, кузнеца заставили разбить старые цепи и расплющить звенья в тонкие  колечки  насколько хватило мастерства. Колечки помельче нацепили  на  куртку спереди, а те, что покрупнее и погрубее, укрепили на  спине. Колец все прибавлялось, потому что бедный Сэм трудился  в  поте  лица, и тогда жители Хэма нашили кольца еще и на штаны фермера. А высоко на полке в темном уголке кузницы мельник разыскал железный каркас шлема и засадил за работу сапожника, чтобы тот обшил каркас кожей.

    Так трудились весь остаток дня и весь следующий день, а  после наступления двенадцатой ночи(*) пришел канун крещения, но  было  не до праздника. Фермер Джайлс выпил по этому случаю больше пива, чем обычно, а дракон милостиво спал. Он совсем позабыл на это  время  о голоде и о мечах.

    Рано утром в день крещения(*) все поднялись на  холм, держа  в руках диковинный результат своей работы. Джайлс ждал их. Отговорок у него не осталось, пришлось  надевать  куртку-кольчугу  и  штаны. Мельник презрительно хихикал. Потом Джайлс натянул болотные сапоги, прикрепил к ним пару шпор и нахлобучил обитый кожей шлем. Но в последний момент прикрыл сверху шлем  старой  фетровой  шляпой, а  на кольчугу накинул серый плащ.

  - Зачем это, мастер? - спросили люди.

  - Ну, - отвечал он, - неужели вы воображаете, что на  дракона  надо идти звеня и грохоча, точно кентерберийские колокола? (*) Мне как-то кажется, что ни к чему оповещать дракона о своем приближении раньше времени. А шлем - это вызов на битву. Пусть ящер видит поверх изгороди только мою старую шляпу, тогда я, может, подберусь  поближе, пока не начнется суматоха.

    Кольца пришили так, что они звенели, задевая друг о друга. Прижатые плащом, они не звенели, но Джайлс в таком снаряжении выглядел довольно странно, однако ему об этом не  сказали. Поверх  плаща  с трудом нацепили пояс и привязали ножны, но меч пришлось  держать  в руках: в ножны его было никак не упрятать, разве  что  прижать  изо всех сил.

    Фермер кликнул Гарма. Он был человек справедливый в меру своего разумения.

  - Пес, - позвал он. - Пойдешь со мной.

  - Спасите! Караул! - взвыл пес.

  - Перестань! - прикрикнул Джайлс. - Не то вздую тебя не хуже любого дракона! Ты же ящера по запаху знаешь и сможешь на  этот  раз  оказаться полезным.

    Потом фермер Джайлс кликнул свою серую  кобылу. Она  наградила его недовольным взглядом и фыркнула, увидев шпоры, однако дала  ему сесть в седло и быстро понесла его вперед, хотя никто из них не испытывал при этом удовольствия. Они проскакали  через  всю  деревню; жители приветствовали их из окон и аплодировали. Фермер и его кобыла старались не показать виду, что что-то не так, а Гарм  стыдиться не умел, он просто плелся за ними, опустив хвост.