Я не нашел в исторических хрониках его имени, но это не важно. Был  он  громадный, разгуливал тяжелой поступью и всегда носил палку величиной с  дерево. Вязы, попадавшиеся ему на пути, он приминал, точно высокую траву, дороги он разрушал, сады опустошал: ведь его ножищи протаптывали ямы, глубокие, как колодцы. Наступит  нечаянно  на  какой-нибудь дом - тут и дому конец. Куда бы он ни шел, он сокрушал все на своем пути, потому что голова его возвышалась над всеми крышами и  ничуть не заботилась о том, что творят ноги. Кроме того, он страдал близорукостью и был туг на ухо. К счастью, жил он далеко, в диком  краю, и лишь случайно забредал в населенные людьми земли. Далеко в  горах стоял его полуразрушенный дом, но мало кто дружил с великаном -  по причине его глухоты и глупости, да и великанов кругом было мало. Он имел обыкновение разгуливать сам по себе в диких горах и в  безлюдных районах у их подножий. 

    Однажды в погожий летний денек этот великан вышел погулять. Он бесцельно бродил, производя в лесах великие  разрушения. Вдруг  он заметил, что солнце уже садится - значит, приближается время ужина. Тут-то он и обнаружил, что заблудился и попал в совершенно незнакомую местность. Он все шел и шел неведомо куда, пока совсем не стемнело. Тогда он присел и стал ждать, когда взойдет луна. Затем пошел дальше при лунном свете - большими шагами, потому что хотел  скорее попасть домой. Там у него на огне был оставлен лучший медный котел, и великан боялся, что дно прогорит. Но горы остались позади, и  он вступил в населенные людьми земли. Он бродил теперь в  окрестностях фермы Эгидиуса Агенобарбуса Юлиуса агриколы возле деревни, в  просторечии называвшейся Хэм.

    Ночь выдалась ясная. Коровы паслись в поле, а пес фермера  убежал по своим делам. Гарм любил лунный свет и кроликов. У него, разумеется, и в мыслях не было, что великан тоже вышел  на  прогулку. Тогда он, конечно, имел бы основание уйти со двора без  разрешения, но еще больше оснований у него было бы остаться дома  и  притаиться на кухне. Великан вступил на поле фермера Джайлса около двух  часов ночи. Он сломал изгородь, стал топтать посевы и мять скошенную траву. За пять минут он навредил больше, чем королевская охота за пять дней.

    Грам услышал чью-то тяжелую поступь на  берегу: топ... Топ... Топ, - и помчался к западному склону пригорка, на котором стоял дом: он хотел узнать, что происходит. Вдруг он заметил великана, который шагал прямо через реку и наступил ногой на Галатею, любимую  Джайлсову корову. Корова расплющилась, точно черный таракан  под  ногой фермера. Для Грама это было уже слишком. Он взвыл от ужаса и стремглав бросился домой. Он даже позабыл, что бегал гулять без разрешеия: примчался под окно хозяйской спальни, завыл и залаял. Ему долго не отвечали: не так-то легко было разбудить фермера Джайлса.

  - Караул! караул! - лаял Гарм.

    Окно вдруг распахнулось, и оттуда вылетела пустая бутылка.

  - У-у-у! - пес привычно увернулся. - Караул! караул!

    Тут из окна высунулась голова фермера:

  - Проклятый пес! ты что это вытворяешь?

  - Ничего, - ответил Гарм.

  -- Я тебе покажу - ничего! Погоди, вот я утром шкуру с тебя  спущу! - пригрозил фермер, захлопывая окно.

  - Караул! караул! - не унимался пес.

    Джайлс снова высунулся из окна.

  - Будешь еще шуметь - убью! - пообещал он. - Что это с тобой  приключилось, дурак ты этакий?

  - Со мной-то ничего, - отвечал пес, - а вот с тобой кое-что приключилось.

  - Ты это о чем? - Джайлс несколько опешил, несмотря  на  всю  свою ярость: никогда прежде Гарм с ним так дерзко не разговаривал.

  - Великан по твоим полям бродит, громадный  великан, прямо  сюда идет, - сообщил пес. - Караул! Овец твоих топчет. На бедняжку Галатею наступил, и теперь она плоская, как коврик  у  двери. Караул! Все твои изгороди сокрушил и вытоптал твой урожай. Поживей - и  смелей, хозяин, иначе у тебя ничего не останется! Кара-у-у-ул! - Гарм завыл.

  - Заткнись! - фермер захлопнул окно. - Господи боже! - сказал он про себя, весь дрожа, хотя ночь выдалась теплая.

  - Ложись-ка снова спать, не будь дурнем, - посоветовала  жена. -  А утром утопи ты эту собаку. Собака лает - ветер носит, они что угодно наговорят, когда попадутся на бродяжничестве или на воровстве.

  - Может, и так, Агата, - сказал он, - а может, и не так. Но  что-то в поле действительно происходит, если Гарм  собака, а  не  кролик. Очень уж он перепугался. С чего бы ему явиться сюда и поднять  шум, ведь он мог тихонько прошмыгнуть через заднюю дверь, а утром  получил бы свое молоко!

  - Не трать времени на споры, - посоветовала жена. - Раз  уж  веришь псу, так выполняй его совет: поживей, да смелее!

  - Сказать-то легче, чем сделать, - поежился  фермер. Ведь  он  не совсем поверил Гарму. Не очень хотелось верить  в  великанов  среди ночи.

    Но собственность есть собственность; и фермер Джайлс не особенно церемонился с теми немногими бродягами, которые забредали с  его владения. Он натянул штаны, пошел на кухню и снял со  стены  мушкетон(*). Вы, может, спросите, что это такое. Говорят, именно  такой вопрос однажды задали четверым ученым клирикам из Оксенфорда(*), и они, немного подумав, ответили: "мушкетон  -  это  короткоствольное ружье с широким раструбом, стреляет на небольшом  расстоянии  сразу несколькими пулями; из такого ружья можно попасть не особенно  тщательно прицеливаясь. (Ныне в цивилизованных странах вытеснен другими видами огнестрельного оружия. )"

    Как бы то ни было, мушкетон фермера Джайлса  действительно  заканчивался широким раструбом, наподобие рога, а стрелял он не пулями, но всем, чем его не заряжали. Однако мушкетон не поразил еще ни одной цели, потому что фермер заряжал его редко, а уж затвор и вовсе никогда не спускал. Страна это не была еще цивилизованная, и пока ничто не вытеснило мушкетона: только  этот  вид  огнестрельного оружия там и имелся, да и то попадался редко. Люди предпочитали лук со стрелами, а порох чаще использовался для фейерверков.

    Итак, фермер Джайлс снял со стены мушкетон и зарядил его  порохом на тот случай, если понадобятся крайние меры, а в широкий конец напихал гвоздей, обрывков проволоки, глиняных черепков, костей, камешков и прочее. Потом натянул высокие сапоги, куртку - и вышел через огород.

    Луна висела низко-низко, он видел только  длинные  черные  тени кустов и деревьев, но слышал ужасный топот. Топ... Топ... Топ - доносилось со склона пригорка. Что бы ни говорила Агата, не  хотелось ему действовать ни живей, ни смелей, но о  своей  собственности  он тревожился гораздо больше, чем  о  своей  шкуре. И  вот, чувствуя странную пустоту в желудке, он направился к вершине пригорка.

    Тут над пригорком показалось лицо великана, бледное  в  лунном свете, мерцающем в его огромных круглых глазах. Ноги его  были  еще далеко внизу, вытаптывая поля на склоне. Лунный свет бил великану в глаза, и он не замечал фермера, зато фермер  Джайлс  прекрасно  его разглядел и перепугался до полусмерти. Не долго  думая, он  дернул затвор - и мушкетон с оглушительным треском разрядился.