Андрей Белянин
Рыжий рыцарь

«Рыжий рыцарь»: Армада; Москва; 2000
ISBN 5‑93556‑038‑0

Аннотация 

Несостоявшаяся фотомодель, студентка Илона Щербатова вечером на пляже южного русского города была спасена от обидчиков… всадником на огромном черном коне в полном боевом облачении — меч, копье, кинжал, щит, плащ с крестом. Волосы рыцаря отливали золотом, глаза светились достоинством и, с точки зрения спасенной, наивностью. Так в мир XXI века — мир компьютеров, мини‑юбок, телевизоров, холодильников, автомобилей, телефонов и кино — явился из Средневековья рыцарь Святого Креста Нэд Гамильтон‑младший. Смещение времени происходит еще раз, причем не только времени, но и пространства. Герои романа Нэд, Илона и ее нетрадиционный сосед Валера Люстрицкий попадают в Древний Египет, в окопы Великой Отечественной войны, в Англию времен короля Ричарда… и в черный мир грозного замка Мальдорор, обители которого в незапамятные времена подписали Договор с Дьяволом…

Андрей Белянин
Рыжий рыцарь

Посвящается всем моим друзьям!

«…В году 1193 от рождества Христова наш король Ричард заключил мирный договор с султаном Саладдином. Отныне все богомольцы могут посещать Иерусалим беспрепятственно, дабы поклониться гробу Господнему. Я же, простившись с боевыми товарищами, в сопровождении слуги и двух рабов‑сарацин отправился в Аравийскую пустыню. Уезжая из благословенной Англии, я обещал даме моего сердца — несравненной леди Роксолане, баронессе Шеффилд из замка Шеффилд близ моря — привезти из крестового похода голову дракона. Ежедневно моля Господа дать мне возможность исполнить данный обет…» Рыцарь оторвался от записей и, меланхолично покрутив в пальцах серебряный карандаш, вновь уставился взглядом в золотисто‑оранжевую линию горизонта. Пустыня окружала его со всех сторон. Сэр Нэд Гамильтон — младший сын покойного лорда, рыцарь, поэт, крестоносец. Он мог бы, подобно герою Вальтера Скотта, носить на щите надпись «Лишенный наследства», ибо два старших брата, прибрав к рукам отцовское наследство, не оставили ему ничего, кроме старой кольчуги, коня и девиза «Без страха и упрека!». Впрочем, и девиз‑то был далеко не новый, несколько рыцарей из приближенного к Ричарду круга гордо носили такой же. Иногда по этому поводу вспыхивали ссоры, но с Нэдом обычно не связывались — он слыл умелым воином, и никому не улыбалось в случае поражения отдавать ему свои доспехи. Как, впрочем, и забирать его старье.
В свои двадцать четыре года молодой рыцарь был известен не только подвигами, но и тайной страстью к литературной деятельности. Он повсюду таскал с собой пачку дорогой бумаги, отбитой у мавров, и вел путевые заметки серебряным карандашом, позаимствованным у них же. В настоящий момент он бездеятельно сидел на остывающем песке, тупо глядя, как огромное малиновое солнце закатывается за горизонт. Прошла неделя с того дня, когда он, отпросившись у графа Лостера Арганского и получив благословение епископа Бернского, отправился в безлюдные пески. Сегодняшним утром молодой человек обнаружил тихое бегство своего ушлого слуги и обоих сарацин. Несмотря на то что с ними исчезло и все золото, рыжий рыцарь не чувствовал себя ограбленным. Даже наоборот, он был благодарен сбежавшим негодяям за то, что они не зарезали его спящего, прельстившись старыми латами и боевым конем. Хотя конем бы как раз не прельстился никто… Одного взгляда на могучего и своенравного зверя с глубокими фиолетовыми глазами и лоснящейся черной шерстью было достаточно, чтобы понять — безнаказанно к этому коню может подходить лишь его хозяин. Нэд уже трижды менял лошадей, пока не наткнулся на восточном базаре на необъезженного титана. Огромного роста, с густым хвостом и косматой гривой, мощным костяком, великолепной статью и… совершенно мизерной ценой. Как оказалось впоследствии, конь покалечил четверых наездников, пытавшихся его покорить. Почему он безоговорочно позволил надеть на себя узду и пошел за рыжим рыцарем, как собачонка, по сию пору не знает никто. А Нэд Гамильтон, между прочим, и не был рыжим… Его длинные, чуть волнистые волосы были скорее темно‑русыми, но звонкое солнце пустыни, проливаясь на его голову, делало их матово‑золотыми, как лепестки у подсолнуха. Прозвище приклеилось, оно не было обидным, а враги произносили его с несомненным уважением, заменяя «рыцарь» на «шайтан».
— Куда теперь вы направите свои стопы, благородный сэр? — Как и многие романтические натуры, Нэд частенько беседовал сам с собой. — Леди Роксолана будет ужасно разочарована, увидев вас без драконьей головы под мышкой. Ее подруги упадут в обморок от негодования, а досточтимый батюшка будет фыркать вплоть до самого вечера. А если вы честно заявите, что за все время похода не видели ни одного дракона, — они заклеймят вас лжецом на всю Англию. Ради всего святого, ну привезите ей хоть одну голову крокодила или даже большого варана — за это маленькое вранье вас, возможно, допустят до руки.
Черный конь повернул лобастую голову, сочувственно посмотрел на хозяина и выразительно хмыкнул.
— Да, Бред… ты абсолютно прав, я нужен этой холодной красавице как прошлогодний снег. Она не ждет, и никогда не собиралась меня ждать, ее родители давно приглядываются к нашим землям, и наверняка аббат Нэстле успешно обвенчал ее с моим братом Элтоном еще до того, как войско короля покинуло Англию.
Черный конь согласно кивнул. Молодой человек встал, обнял его за крутую шею и задумчиво продолжил:
— Но и вернуться в Англию без средств к существованию я не могу, а значит, нам вновь придется идти через эти пески. Они не могут тянуться вечно. Вот фляга с водой, вот хлеб, вот остатки овса, мы вполне продержимся дня три.
В этот момент в лучах заходящего солнца что‑то блеснуло. В дрожащем воздухе словно большой кусок зеркала, скользя, резал пустыню под углом. Барханы и верблюжьи колючки, отражаясь, преломлялись в нем диковинными цветами, в которых присутствовали все составные радужного спектра.
Любопытство всегда было характерной чертой англичан. Тщательно скрываемое за внешней чопорностью и напускным высокомерием, оно тем не менее вечно толкало представителей этой нации на самые рискованные предприятия. В одну минуту рыжий рыцарь скатал свой плащ, подтянул подпругу и, прыгнув в седло, пустил коня в галоп. Они неслись, вздымая тучи золотого песка, прямо к чудесному явлению природы, походя изменявшему мир. Буквально в двух шагах от прозрачной стены Нэд остановил коня:
— Взгляни‑ка, дружище… Ты видел когда‑нибудь нечто подобное?
Черный Бред настороженно фыркнул. Это имя конь получил от самого короля Ричарда, сказавшего однажды, что покупка такого злобного монстра просто бред какой‑то! Нэд не стал спорить с королем и при всех назвал своего любимца именно Бредом.
Более всего непонятное стекло походило на плотную стену неподвижно замершего воздуха… Песчинки, ударяясь в нее, отскакивали, колючий кустарник разрезало пополам, да так аккуратно и легко, как ни одно известное Нэду оружие. Помнится, султан Саладдин показательно разрубил в воздухе тончайший платок китайского шелка, но то была дамасская сталь, направляемая рукой человека… Более того, за прозрачной стеной неузнаваемо менялся окружающий мир. Рыжий рыцарь различал очень высокие здания, странные замки, черные трубы с голубыми огнями, диковинные повозки без лошадей и верблюдов, маленьких, незнакомых, одинаково бедно одетых людей. Он не видел собственного отражения, но почему‑то знал, что те странные люди, на другой стороне, видят его. Одинокого всадника в потрепанном белом плаще с крестом поверх тонкой кольчуги, щитом у колена и длинным копьем, украшенным разлохматившимся вымпелом.
— Видимо, это мираж… — наконец решил молодой человек. — Непонятно только, почему эта стена постоянно движется? Да еще все больше и больше забирая в нашу сторону… Святая Дева Мария, у нее нет конца! Она же окружает нас… Вперед, Бред!
На всякий случай Нэд выхватил боевой топор, висевший в кожаном кольце у правого колена; видимо, он намеревался проверить крепость необычного стекла. Но черный конь легко успел проскочить в свободное пространство, так что капкан страшной стены щелкнул вхолостую.
— Ага! — злорадно обернулся Нэд. — Что, дьявольское отродье, не вышло? Рыцари‑христиане так легко не ловятся!
Неожиданно черный Бред попятился и почти сел.
— Ты что?! — мгновенно развернулся рыцарь и замер, не менее своего коня сраженный раскинувшимся перед ними пейзажем.
Они стояли на песчаном берегу реки. Опускалась ночь, тянуло прохладой. За их спинами шумели кроны высоких степных ив. Река слепила огнями бакенов, проходящих теплоходов и вертких катеров. Противоположный берег был рабочей пристанью судоремонтного завода. В синей полутьме едва угадывались силуэты огромных квадратных зданий. Слышались гудки пароходов, сигналы машин и резвая музыка в мексиканском стиле.
— Господи… — едва выдохнул сэр Гамильтон‑младший, — что я тебе сделал?

* * *

— Ты заманил его?
— Да, ваше величество, он в ловушке.
— Можешь идти.
Карлик удалился странно пританцовывающим шагом, как‑то по‑особенному хромая на обе ноги.
Валет отошел от окна. Он встал за спиной Королевы, упираясь руками в ее кресло.
— Ты о чем‑то хочешь спросить?
— Да, мама. Если Нэд Гамильтон так опасен для нас, почему ты играешь с ним в какие‑то игры?
— Не проще ли было бы просто убить? Да, возможно. Но в Игре есть смысл и азарт. Я хочу, чтобы он понял, какие силы затронул, против кого дерзнул возвысить голос, на кого поднял руку. Мы не мясники и не убийцы — пусть он пройдет свой путь.
— А если он победит?
— Это невозможно. Пока Договор у нас на руках, Династия — вечна!
— Я все равно не вполне понимаю тебя. — Валет шагнул вперед, садясь у колен Королевы, и ее холодные пальцы нежно коснулись его чела.
— Ты молод и нетерпелив. Нэд Гамильтон должен умереть, и он умрет, но перед этим он сыграет с нами в игру, которая немного развеет нашу скуку.
— А что мы будем делать, пока…
— А пока мы будем наблюдать. Иди к себе, сын, я хочу побыть одна.

* * *

Илона шла с пляжа в самом мрачном расположении духа. Она прождала этого безответственного типа, называющего себя известным фотографом, битых три часа, а он так и не пришел. Зато сколько позы, сколько понта, сколько обещаний… Только для нее — индивидуальные портретные съемки на фоне золотого заката, полный порто фолио для агентства «Ред стар», публикации в «Космополитене», «ЕLLЕ», «Пентхаузе» и лучших модных журналах. Нет, безнадежно тупой Илону Щербатову еще никто не называл, для своих девятнадцати она была уже вполне самостоятельным человеком, с хорошим чувством «черного юмора» и богатым жизненным опытом. Вообще‑то она сразу почувствовала подвох, когда маэстро назначил встречу на косе северной оконечности пляжа, любимом месте сборищ местных нудистов. Знала, чувствовала, предполагала, но… хотела все досмотреть до конца. Внутренне она даже детально обыграла, как именно его отошьет, когда он начнет приставать… Так нет же, этот фотоманьяк вообще не пришел! Мало того, что ей пришлось в такую жару пачкать лицо косметикой; мало того, что она сидела на пыльной коряге в маечке и новой юбке; мало того, что на нее, одетую, недоуменно смотрели совершенно голые люди, мало того…
— О, девочка! — раздалось сзади. — Саня, пусти — девочка скучает… Девушка, алле! Алле, ты… Че сказала?!
Илона повернулась и повторила. Обычно после таких слов парни старались больше с ней не связываться. Но сегодня все шло наперекосяк. Возможно, ребята слишком много выпили; возможно, раньше ей попадались более покладистые хулиганы; возможно, судьба неожиданно повернулась не тем местом… Девушка едва успела пискнуть, как грубые руки резко развернули ее за плечи. В лицо ударил запах водки и дыма.
— Ты че, сучка… ты кого послала? Да я тя щас здесь же.
Больше он ничего не успел сказать. Илона, изогнувшись, влепила мерзавцу коленом промежду ног. Парень осел без звука… Следом согнулась и сама героиня, получив кулаком в живот. Вот когда ее ткнули лицом в песок, распластав, как морскую звезду, она всерьез испугалась.
— Колян, давай ты.
Дикий девичий крик, переходящий в хрип, взвился над пляжем.
— Че орет? Рот ей зажми… Колян, ну давай. Второй раз заорать Илоне не дали — кто‑то заботливо втиснул в рот носовой платок. Начинающие подонки еще только‑только набирались опыта, скорее всего, они просто удовлетворились бы ее испугом и слезами, но всадник, внезапно выехавший из‑за дерева, этого не знал. Рыжий рыцарь не один год провел в войнах и походах, и то, что предстало его взору, никак не могло быть глупой шуткой. По крайней мере для Нэда Гамильтона… Черный конь грудью бросился вперед. Троих дураков просто раскидало по кустам, двое успели отскочить в сторону. Тот, что получил от Илоны, так и прыгал на полусогнутых, подобно орангутангу. Второй, убегая, поддерживал его, на ходу пытаясь ругаться, но от страха забыв матерные слова:
— Ты ще?! Ты на Коляна, да? Ты… это… ще — воще?! Воще, да?! А вот… е, ты меня понял? Не, ты понял?.. Колян, да он же воще…
Илона повернулась и села. Слез в ее глазах не было и в помине, как, впрочем, и благодарности. Было здоровое раздражение. На фотографа, на сбежавших парней, на весь мир и этого рыжего типа на большой лошади. Нэд тоже молчал. В последних лучах заходящего солнца он только что разглядел во всей красе, какое же чудо он спас. Взлохмаченные волосы чуть ниже плеч, ангельское лицо с размазанной косметикой, огромные зеленые глаза, весенние конопушки, зеленая безрукавка, туго обтягивающая крепкую грудь, и короткая юбка, едва прикрывающая… Рыжий рыцарь покраснел так, что даже Илона это заметила. Заметила и тоже покраснела почему‑то… Черный конь презрительно фыркнул и отвернулся.
— А… прекрасная леди, вы…
— Тьфу!
— Что? — вскинул брови Нэд.
— Тьфу! — едва отплевалась Илона. — Песка нажралась, вот что… тьфу! Козлы.
— Где? — Рыцарь невольно скользнул взглядом по кустам, выискивая мелкий рогатый скот.
— Кто?
— Козы…
— А черт их разберет, свалили на мусор. Нэд зажмурил глаза и крепко встряхнул головой. Увы… мир сдвинулся и ни в какую не желал вставать на место. Душу рыжего рыцаря захлестнули тоска и отчаяние. Он спрыгнул с седла, упал на колени и, сложив руки перед грудью, истово забормотал:
— Матерь Божия, пресветлая и пресвятая Дева Мария, заступись и помилуй! Я — лишь неразумное дитя в деснице сына твоего…
Илона скорбно вздохнула — после всего пережитого еще и встретить впавшего в детство психа… Рыцарские латы и средневековый костюм ее совершенно не смущали — мало ли всяких клубов по интересам, а поклонники Айвенго так вообще прочно расположились едва ли не в каждом микрорайоне. Вот конь был красивый, ей сразу понравился.
— И открой мне глаза, и внемли молитвам моим, и дай мне мудрость — отличить правду от лжи.
Илона на четвереньках подползла поближе и, встретившись взглядом с Нэдом, так же встала на колени, сложив ручки. «Хотя бы она христианка…» — на мгновение обрадовался рыжий рыцарь. Потом он поймал себя на том, что загорелые коленки девушки отвлекают его от праведной молитвы, и снова впал в печаль. Илона интуитивно это почувствовала и тоже изобразила чисто женское сострадание. Может, мальчик в детстве в солдатиков не наигрался, вот и пытается компенсировать уже в зрелые годы искренней верой в чудеса. Поэтому она кое‑как пригладила ладошками растрепавшиеся вихры и локотком ткнула рыцаря в бок:
— Эй, у тебя большие проблемы?
— У меня? — не сразу очнулся Нэд. — У меня… как бы это правильнее выразиться… я даже не знаю, как сказать.
— Бывает, не горюй, — понимающе хмыкнула несостоявшаяся жертва. — У меня тоже сегодня вечерок — не бей лежачего! Фотограф, урод, не пришел. Потом козлы эти оборзевшие… Думаешь, песок тут вкусный?
Открываю глаза — тут ты неровно дышишь. Слушай, ну что за жизнь, хуже старых памперсов! Простите дети, заткните ушки… Все кругом помешаны на шмотках. В институте вообще бардак. Преподы шизеют на глазах! Наш старый зоофил знаешь сколько за зачет берет?
Нэд если что и понял, то от силы слова три… Рыжий рыцарь вновь воздел руки к уже появившимся звездам и в голос возопил:
— Господи, за что?!

* * *

— Он по‑прежнему храбр и безрассуден.
— Да, моя Королева.
— Щур, кто эта несуразная девица?
— Не смею знать, ваше величество… — Карлик втянул голову в плечи.
Обычно такой ответ наказывался плетью, но сегодня Королева пропустила это мимо ушей, пристально вглядываясь в хрустальный шар.
— Она глупа, взбалмошна, бесстыжа.
— Да, моя королева, мы заманили Нэда Гамильтона в Запредельный мир. Там все перевернуто, истинный Ад для христианского рыцаря. Ваш враг сойдет с ума.
— Она безвкусно одета, у нее дурные манеры… — Королева говорила сама с собой, словно не слыша ничего вокруг. — Она не верит в Бога, ничего не знает о жизни, ни к чему не приспособлена.
— Как удачно, что Нэд нашел себе такую попутчицу! — ободренно хихикнул карлик. — Такая особа лишит его мозгов за одну неделю. Вот бы еще всучить ее ему в жены.
— Нахальна, груба, не имеет моральных и нравственных ориентиров и к тому же уродина каких поискать… Щур!
— Да, ваше величество! — Карлик испуганно прикрыл глаза.
— Она… он… они не должны были встретиться!!!

* * *

Дальнейший разговор наших героев напоминал весенний концерт мартовских котов.
— Ты что, больной? Прямо в ухо орать.
— Я не ору, леди! Я — стенаю.
— Ну и стенал бы себе в сторонку! У меня правое ухо уже не слышит… Стенает он тут. Вот, даже лошадь шарахнулась!
— Это не лошадь, а мой боевой конь! И он от меня не шарахается. Бред, иди сюда!
— У кого бред?!
— Он — мой, значит, у меня.
— Я так и знала. Только у тебя уже не бред, а самые настоящие глюки!
— У меня нет… нет никакого бреда! Бред — это он! Это имя моего коня! И глюков у меня нет, я недавно мылся.
— Ага, в сауне или в джакузи?
— В реке!!!
— Скажешь, опять не орешь?! А коня надо было по масти называть — Нигером или Гуталином!
— Бред — хорошее имя и его даровал нам сам король Ричард!
— Ты что, совсем?! Парень, очнись, ты переигрываешь. Давай включайся в нормальный режим.
— Я не… вы… почему я?!
— О Санта Лючия донна Розалинда Пьетга дель Кордова! За что ты свалился на мою голову?!
— Вам угодно, чтобы я ушел?
— Точно! Сделай милость, отвали… Взбешенный сэр Гамильтон‑младший, красный как рак, схватил под уздцы отдыхающего коня и бросился прочь. Он быстро нашел какую‑то тропу и пошел вдоль берега, пиная тяжелыми сапогами мягкие полупрозрачные бутыли.
— Эй, психический! Поглядите какие мы неуравновешенные… Черт с тобой, давай мириться!
— Но, леди… как вы… можете так легко произносить имя нечистого?! — пораженно обернулся рыжий рыцарь.
— Да ну на фиг, подумаешь… весь день на нервах. Чего ты к словам цепляешься, я же не ругаюсь.
— А что вы делаете?!
— Разговариваю. Очень даже вежливо, — опять надулась Илона. Она бегом догнала молодого человека и совершенно не понимала, что именно его не устраивает.
— У нас упоминание имени нечистого уже есть самая грязная ругань!
— А у нас прогресс шагнул гораздо дальше. Слышал бы ты, как дети в старших группах детского сада выражаются. Уши вянут на корню!
— Это Ад…
— Ты про детский сад? Школа еще хуже, десятилетняя колония поучительно‑принудительного режима. А ты, кстати, сам работаешь или еще студент?
— Это точно Ад, — обреченно бормотал Нэд, почти не обращая внимания на щебет своей спутницы. — Светлый мир, созданный Господом по его божественной мудрости и находящийся в дивной гармонии, уничтожен! Воздух пахнет нефтью и серой; дети изрыгают хулу и десять лет томятся в тюрьмах, люди одеваются, как портовые нищие в Аравии, даже юные леди выглядят словно последние…
— Э, э, э! Моралист костюмированный, не надо переходить на личности. Я только‑только тебя извинила, а ты снова начинаешь!
— Простите мою прямоту, но… вы ведь сами сказали, что…
— Что?! Что такого я сказала? — Илона вообще заводилась с полуоборота, возможно, поэтому у нее не было длинных романов — ни один парень не решался долго находиться в обществе такого чуда.
— Что вы… храбро выдохнул Нэд, ходите в бардак!
— В институт, — поправила девушка.
— А в институте — бардак! — добил рыжий рыцарь.
Илона на пару минут заткнулась, в ее хорошенькую головку начали забредать мысли о том, что парень‑то и вправду «не того»… В смысле не притворяется.
— Ну бардак, да… Так у нас всегда бардак, везде, во всей стране. Что в этом такого?
— Но… леди… Бардак — это дом, где работают падшие женщины! Они продают любовь за деньги!
— За валюту?
— О небо! И вы говорите, что у вас везде так?! Нет, это точно Ад, а не инсти…
— Слушай, умник! А ты сам‑то где учился? Второй раз спрашиваю, между прочим…
— В Оксфордском аббатстве, — нехотя буркнул рыжий рыцарь.
На Илону это произвело сильное впечатление:
— Ты… учился в Англии?! Ну тебе и повезло… Надо же, в самом Оксфорде. Предки устроили?
— Отец настоял. Он всегда считал, что младший сын в роду может преуспеть лишь в церковной карьере.
— Минуточку… Ты что, священник?!
— Нет, я рыцарь.
— А по специальности?
— Послушайте, леди, — резко остановился Нэд, — мне кажется, что я должен объясниться. Раз уж нас свела судьба в этом проклятом небесами месте, будем хотя бы откровенны друг с другом. Мое имя сэр Нэд Джон Джошуа Эдмонд Гамильтон, третий и последний сын благородного графа Джона Гамильтона. Как младший в роду, я не имею почти никаких прав на наследство, поместье, земли и замок. Отец понимал это и заставил меня выучиться письму, чтению и счету у оксфордских монахов. Также я получил приличествующее рыцарю образование и после смерти родителей смог вступить под знамена Ричарда Львиное Сердце. Мы сражались с неверными за обладание гробом Господним. По окончании войны я отправился в Аравийскую пустыню за головой дракона и непостижимым образом попал сюда. Убежден, что не без вмешательства Сатаны.
— Короче, — перебила Илона, — я, конечно, понимаю, нехорошо смеяться над больными людьми… Ладно, сойдемся на том, что сегодня ты меня все‑таки выручил. Но может, хватит? У меня уже лапша на ушах не держится.
Вместо ответа рыжий рыцарь так пристально взглянул на ее уши, что девушке стало стыдно.
— Хватит из меня дуру делать! — праведно взвыла она. — Вот угораздило же… Ну почему все мужчины такие сволочи?
Нэд не нашелся что ответить. Он не понимал почти ничего. Оказывается, два человека, говорящие на одном языке, могут быть так же далеки друг от друга, как жители разных галактик. В полном молчании они поднялись по крутому бетонному склону, вышли на освещенную редкими фонарями автостраду. Илона заговорила первой:
— Мне пора.
— Я провожу вас.
— Да брось, здесь рядом. Спасибо за вечер, было очень насыщенно и интересно.
— Но, леди… — замялся Нэд, честно говоря, он ужасно боялся остаться один в этом незнакомом мире.
— Я не леди… устало выдохнула Илона, всему есть предел. Я же говорила, что ты переигрываешь. Хватит врать, сэр рыцарь, пока…
Сэр Гамильтон‑младший с поклоном уступил ей дорогу. Он так и не понял, в чем конкретно виноват, но никогда не смог бы задерживать спешащую даму. Беспечно шлепая босоножками, Илона пошла в город, один раз обернулась и помахала рукой. Странный парень в старинной одежде и черный конь так и стояли на дороге. «Как это глупо все…» — подумала она, ускоряя шаг. Сзади послышался шум приближающейся машины. Взвизгнули тормоза. Двое небритых лиц кавказской национальности вылезли из иномарки с такими широкими улыбками, что Илона просто застонала.
— Ай, красывая девушка! Зачэм одна так поздно ходишь? Папа‑мама пэрэживать будут. Ай‑ай‑ай, ну поэхали, мы тэбе домой покатаем.
— А‑а‑а‑а‑а!!!
— Зачэм крычишь? — искренне удивился третий, высовываясь из окна. — Нэ хочэшь — нэ поэдем! Пэшком погуляэм.
Его теплое предложение прервал грохочущий стук копыт. Кавказцы оглянулись — прямо на них несся огромный черный конь с настоящим рыцарем в седле.
— Кино снымают? — попытался уточнить один, но в этот момент Бред взвился на дыбы, опуская подкованные копыта на багажник новенького автомобиля.
— О аллах!!! — дружно ахнули южные гости.
— Готовьтесь к смерти, сарацины! — грозно взревел Нэд Гамильтон, замахиваясь боевым топором.
Кавказцы пулей влетели в машину, и она, сорвавшись с места, исчезла за поворотом. Илона, спокойненько стоявшая на обочине, автоматически отметила, что иномарка вовсю виляла помятым задом.
— Простите мою назойливость, досточтимая леди, но, может быть, мне все‑таки будет позволено немного вас проводить?

* * *

— Ах, мама, что страшного произошло? Нэд Гамильтон подобрал какую‑то падшую побродяжку. Он всегда отличался благородством, граничащим с глупостью.
— Я не… — Королева устало отодвинула в сторону золотой кубок.
Некоторое время мать и сын молча ожидали перемены блюд.
— Я ни капли не волнуюсь о том, кого там подцепил наш герой. Просто…
— Ты нервничаешь, мама.
— Нет! — Королева чуть повысила голос, но и этого было достаточно, чтобы Валет покорно склонил голову. — Просто я… я не понимаю эту девчонку! В ней же ничего нет! Ни ума, ни силы, ни красоты, ни магии… ни‑че‑го!
— Тогда это просто пустышка. К чему столько эмоций? — пожал плечами Валет.
— Я не понимаю ее, — еще раз задумчиво протянула Королева. — Ни слов, ни мыслей, ни поступков. Запомни на будущее — самый страшный враг тот, которого ты не знаешь, чьих действий не в состоянии просчитать. Значит, где‑то что‑то я упустила. Мне не хотелось бы прерывать Игру в самом начале, но…

* * *

Они шли молча. Илона думала о том, что из всех сюрпризов, преподнесенных ей жизнью, этот еще не самый странный. «Надо бы узнать, в какой клуб ходит наш „поклонник старины“. Что‑то я не помню, где конкретно такие в городе… И конь явно породистый, тяжеловоз наверное. Очень сильный… Как он этим чуркам по машине надавал, будут знать…» Вообще‑то орала она не от страха, ситуация была вполне управляема, и далеко не все жители гор являются насильниками и бандитами. Это не пьяные парни, да и шоссе еще вполне людно, запросто позвала бы милицию. Тем более что пост ГАИ не так далеко. Просто ей хотелось проверить — побежит этот длинноволосый на помощь или не побежит? Еще как побежал — рысью! В смысле прискакал, и даже галопом. В лошадиных аллюрах Илона разбиралась плохо (совсем никак, если честно). Рыжий рыцарь тоже думал, но на другую тему. О спасенной от разбойников даме он и не вспоминал. Это был лишь ничего не значащий эпизод в его полной сражений жизни. Гораздо важнее было другое куда он попал, что здесь делать и как отсюда выбраться? Ни на один вопрос не было ответа. «Все‑таки это не Ад. В Аду не может быть сарацин на страшных железных повозках. Хотя… почему бы нет? Где им еще быть, не в Раю же. С другой стороны, здесь не видно костров неугасимого пламени, не слышно воплей грешников и пока нет ни одного черта. Может быть, я попал в сказочный мир эльфов? Да, но откуда в пустыне эльфы? Обитатели холмов предпочитают ночной лес, разве что у сарацин тоже есть свой „маленький народец“ и я угодил в их владения? Тогда … о Боже! Тогда мне не выбраться отсюда! А если и выберусь, то меня никто не узнает, ведь время в стране эльфов течет иначе и вполне может пройти целая тысяча лет…» Рыжий рыцарь редко размышлял о далеком будущем, обычно его планы ограничивались желанием разбогатеть, убить дракона и принести его голову леди Роксолане в качестве свадебного подарка. Это почему‑то представлялось ему наиболее близким и осуществимым.
Было уже около одиннадцати, движение в городе стихло, поздние прохожие провожали странную пару заинтересованными взглядами и спокойно продолжали свой путь. Средневековый рыцарь на улице в России начала двадцать первого века особенно никого не удивлял. Мало ли у нас снимается кинофильмов, устраивается шоу или театрализованных представлений? Тем более что рядом шла задумчивая девушка, одетая вполне сообразно эпохе и времени года. Даже машина милиции, встретившаяся им на углу сквера, прямо напротив дома Илоны, не остановила их. Лишь водитель высунулся на минуту, восхищенно прицокнул языком, глядя на рыцарского коня, но тут же нырнул обратно. Нэд Гамильтон, как истый англичанин, изо всех сил старался делать вид, будто ничему не удивляется. Это было невероятно трудно.
Самые разнообразные повозки с сияющими огнями, управляемые людьми изнутри. Рыцарь не был дураком и прекрасно понимал, что это именно повозки, а не «дьявольские исчадия Ада». Он исподволь рассматривал высотные здания, напоминающие ульи, странную одежду прохожих, непонятные столбы из неизвестного камня, освещающие улицы, необыкновенно ровные дороги, огромные окна богатых лавок, улыбчивые или серьезные лица встречных людей. По его мнению, город был просто гигантским и покорял неземной роскошью. Одновременно он отметил и полную беззащитность жителей перед какой‑нибудь ордой диких бедуинов пустыни. Двери домов не выдержали бы и одного удара тараном, окна так огромны, что в них легко влезет даже тяжеловооруженный воин. Никто из прохожих не носил даже поясного ножа, не говоря уж о мече, а люди в доспехах не встретились ни разу. Лошадей тоже не было видно.
— А где замок? — неожиданно для самого себя спросил он.
— Замок? — оторвалась от тяжелых мыслей девушка. — Слушай, ты что, действительно не местный?
— Да, леди.
— Ладно… замка нет. Есть старинный кремль, ему уже за четыреста лет. Эй, а откуда ты тогда?
— Из Англии, графство…
— Ну вот опять дешевые наезды на уши! Где же ты тогда так по‑русски говорить выучился?
— По‑русски?! — не понял Нэд. — Но… ведь Русь — это далекая снежная страна, скрытая от христианского мира непроходимыми лесами, неприступными горами, бескрайними морями. Страна варваров и медведей!
— Ну не надо меня убивать банальной эрудицией. Мнение средневековых историков о нашей дикой родине мы проходили еще в третьем классе. Ты, может, и неплохой парень, но однообразен до икоты. Нет, я тебе очень благодарна за все романтические прибамбасы, было жутко интересно. Спасибо за все, мне пора.
— Прощайте, леди, — автоматически поклонился Нэд, его голова была охвачена ужасным подозрением.
— Если хочешь, встретимся завтра. — Пожав плечами, Илона на мгновение задержалась в дверях.
— Как скажете, леди, я подожду.
— Здесь, что ли? Домой иди.
— Мой дом далеко… — грустно улыбнулся рыжий рыцарь и, потянув повод, направился к маленькой лавочке, стоящей у газона посередине двора. Газоном занялся черный конь, а Нэд тяжело опустился на прогретые доски, закрыв лицо руками.
Илона еще раз пожала плечами и поспешила к себе наверх — она жила на третьем этаже. Дома ее встретил бультерьер Пупс, родители, как и собирались, укатили на дачу. Вдоволь пообнимавшись со счастливым псом, Илона поставила чайник, сунула нос в холодильник и, выудив большую миску маминого салата, принялась за дело. Есть на ночь вредно, но от пережитого у нее разыгрался аппетит. Щелкнул переключатель магнитофона, и восторженная скрипка Ванессы Мей заполнила кухню. Перед Илоной загоралось жаркое солнце Андалузии, слышался шум водопадов, мелькали изысканные всадники, звенели от ветра шпили древних башен… Она опомнилась, лишь когда кассета кончилась и первые крупные капли ночного дождя ударили в стекло. Громыхнули далекие раскаты грома. Илона глянула в окно — на лавочке под фонарем сидел одинокий рыцарь, черный конь поднял голову и, как показалось, с укором посмотрел ей прямо в глаза. Минутой позже она уже была на балконе:
— Эй ты! Сумасшедший! Иди домой, гроза начинается!
Рыжий рыцарь вздрогнул, но ничего не ответил, даже не посмотрел в ее сторону. Это было слишком.
— Ну он‑то, положим, на диване переспит, предки все равно в отъезде. А вот куда я коня дену? Не на балкон же, он такой здоровенный… О, в гараж! Как‑нибудь поместится… — бормотала она, прыгая через три ступеньки.
А ливень уже бушевал вовсю.
— Вставай, промокнешь и заржавеешь!
— Не беспокойтесь за меня, леди.
— И не думала даже! Сидит тут, строит из себя зануду неприступную, курица мокрая.
— Рыцарю не подобает бросать боевого коня из‑за какого‑то дождя.
— Вот и отлично, значит, оба переждете в гараже! Пошли, а? Ой, мама дорогая! У меня же завтра насморк будет.
Этого Нэд, конечно, допустить не мог. Взяв под уздцы мрачного Бреда, он отвел его в стоящий в том же дворе кирпичный домик с железными дверями. Сначала благородное животное нипочем не хотело входить в полутемное помещение с ямой в полу и ужасающими запахами. Илона изо всех сил подталкивала его в круп, за что и получила хвостом по рукам. Пока она, прыгая и ругаясь, включала свет и бегала с ведром за водой, рыжий рыцарь долгими уговорами убедил Бреда остаться. Еще столько же времени Илона объясняла Нэду, что он никому не помешает, что это УДОБНО — посещать дом благородной леди в отсутствие родителей, что соседям на все чихать и ее честь вовсе не пострадает, что…
В общем, в конце концов у нее все получилось.

* * *

— Что сказал Оракул?
— Как и всегда, только общие фразы, моя Королева… Ваш враг должен был найти Прекрасную Принцессу, завоевать ее любовь и, заручившись поддержкой Могучего Воина, войти в наш мир. Вам бы осталось только разыграть эту партию. Они были бы обречены.
— А что теперь?
— О, ни одной причины для волнения. — Карлик попытался изобразить теплую улыбку, что на его обезьяньем лице выглядело язвительной гримасой. — Вместо принцессы — невоспитанная сумасбродка, Могучего Воина с волшебным мечом в том мире он вообще не отыщет. Его отряд неполон, и Нэд Гамильтон по‑прежнему беззащитен перед нами.
— Продолжай наблюдения, раб. Ты дашь мне знать, как только что‑нибудь изменится. — Королева встала, направляясь к дверям. — Да, вот еще… Я хочу, чтобы ты направил Тварь по следу. Первой должна умереть девчонка.
— Ваше слово — закон, моя госпожа.

* * *

Первым делом Илона ринулась под теплый душ. Нэд все это время честно стоял на резиновом коврике в прихожей, дождевая вода стекала с него ручьями. «Достопочтимая леди» вышла из ванной комнаты в розовом махровом халате, с большим полотенцем на голове.
— Значит, так, снимай свой металлолом, дуй в душ греться, а я пока что‑нибудь приготовлю. Ты голоден?
— Но, леди…
— Илона. Можешь называть меня леди Илона, можешь просто Илона, но никаких уменьшительно‑ласкательно‑пренебрежительных Илоночка, Илонка, Илонушка, Илонуленька… — предупредила девушка. — А также никаких дурацких рифм типа Илона — лоно — три поклона — под стакан одеколона… Усек?
— А… что я сделал? — на всякий случай уточнил рыжий рыцарь.
— Так… спокойствие, дай мне выдохнуть, и я снова буду относиться к тебе как к больному — с лаской и безграничным терпением. Как это у вас… благородный сэр Нэд Гамильтон‑младший, не мог бы ты на все мои вопросы отвечать односложно — «да» или «нет»?
— Разумеется, леди Илона.
— Отлично. Пошли по второму кругу: ты есть хочешь?
— Рыцарь не должен обременять хозяйку приютившего его дома.
— Короче, да или нет?!
— Да, — поклонился Нэд.
— Угу, — удовлетворенно кивнула девушка, отчего тюрбан из полотенца съехал ей на нос. — Теперь очень внимательно слушай благородную меня. Вот это — ванная. Смотри сюда. Это вот — душ. Видишь, водичка течет? Она теплая, залезай, мойся, грейся. Вот этим можешь вымыть голову. Глаза зажмуривай, мыло попадет — щипать будет. Вот этим полотенцем вытрешься, а вот этот халат на себя наденешь. Все понял?
— Да.
— Отлично. — Илона втолкнула рыцаря в ванную и прикрыла дверь. — Эй! — влезла она почти в ту же секунду. — Не забудь раздеться. А то я в одном фильме видела, как французский рыцарь сунулся в воду прямо в рубахе и в штанах.
— Франки всегда отличались недалеким умом, — подтвердил рыжий рыцарь.
Пока он снимал плащ с крестом, доспехи, кольчугу, одежду, бросая все на пол, деятельная хозяйка с головой зарылась в холодильник, пытаясь отыскать что‑нибудь быстрого приготовления Нашлись яйца, консервы, масло, сыр, ну и еще разное, по мелочи Илона нечасто утруждала себя кухней, по совести говоря, обычно готовила мама. Дочь была настолько деловой и загруженной особой, что вполне обходилась чашкой кофе, парой сушек и горстью изюма. Дай ей волю, она была бы еще стройнее, наверняка испортила желудок на сухомятке, и мама не зря пичкала ее калорийными супами и салатами. Салат, кстати, еще остался… В общем, Илона суетилась на кухне, изо всех сил стараясь накрыть праздничный стол из совершенно будничных блюд. Когда Нэд Гамильтон в халате с чужого плеча и с мокрой головой вышел из ванной, его ждал роскошный ужин. Пересоленная яичница так и была подана на сковороде (к которой она почему‑то прилипла), бутерброды были вымазаны маслом и пришлепнуты толстыми кусками сыра, зато мамин салат красовался в хрустальной вазочке (правда, его было немного, но для вида Илона старательно размазала содержимое по стенкам). Чайник уже насвистывал веселую мелодию, а еще было полплитки шоколада, варенье и не очень старый батон. Нэд Гамильтон почувствовал себя королем. Счастливая Илона, подперев подбородок, любовалась на дело рук своих, сияя как самовар. Звонок в дверь раздался, когда Нэд уже закончил с основными блюдами и держал в руках чашку ароматного чая.
— Двенадцать ночи, — недоуменно буркнула Илона. — Кого могло принести в такое время?
На всякий случай рыжий рыцарь встал из‑за стола и, сунувшись в ванну, застегнул на себе пояс с мечом, но на этот раз опасности не было.
— Милочка, ты ведь не спишь? Нам надо поговорить. — жеманно раздалось из прихожей.
— Валера Люстрицкий, мой друг и сосед по площадке, — нехотя пояснила Илона, поворачиваясь к Нэду.
Вошедший молодой человек был строен, высок, как‑то изящно‑хрупок. Руки очень ухожены, золотые серьги, красивые кольца, чуть обиженные глаза и тонкие, вздрагивающие губы. Мужчин такого типа Гамильтон‑младший еще не встречал, поэтому ошибочно решил, что юноша чем‑то болен и нуждается в сочувствии.
— Нэд Гамильтон, рыцарь Креста, — представился он. — У вас, видимо, большое горе? Если я могу помочь, то мой меч к вашим услугам.
— Нэд? Илоночка, где ты подобрала это ископаемое?! — Изящные пальчики Валеры на мгновение утонули в дружеской ладони рыцаря. — Ай! Вы что?! Мне больно…
— Прошу прощения, сэр…
— Так ему и надо, не будет называть меня этим сюсюкающим имечком, — вмешалась Илона. — Валерыч, этот парень — мой новый друг, отложи свои заигрывания до следующего раза. Что там у тебя случилось?
— Мне плохо… мне так плохо! Можно я выпью у тебя чаю?
— Ладно, пошли на кухню.
Пока гость, печально вздыхая, усаживался за стол, «леди» Щербатова потянула за рукав Нэда:
— Ты извини… Валерка вообще‑то хороший. Он добрый, выслушает всегда, посочувствует, мы еще с детского сада дружим. Наши отцы в одной фирме пашут.
— А… — понимающе протянул Нэд, — так вы помолвлены и это ваш жених?
— Кто? Этот?! Ты что, слепой? Его женщины интересуют только как консультанты в мире моды и косметики. Я же говорю, мы… подружки!
— Я не…
— Ты что, «голубых» не видел?
— Нет, но я видел мавров. Они черные и коричневые, — гордо похвалился Нэд.
— С тобой все ясно. Серьезное воспитание в вашем клубе, не придерешься. Продолжаем играть в рыцарей Круглого стола.
— Леди Илона, я и есть рыцарь.
— Ага, а я по сюжету — во все верю! В общем, пошли, попьем чаю, поговорим… Не удивляйся, если Валерка будет немного кокетничать, — ты ему понравился. Просто не обращай внимания, он ненавязчивый.
Их диалоги напоминали разговор двух иностранцев, абсолютно не понимающих друг друга. Но наши герои хотя бы старательно делали вид, будто что‑то поняли. Илона держалась за версию «клуба поклонников Средневековья» только из боязни разочарования. На самом деле до нее давно дошло, что этот странный парень — подлинник, а не фальсификация. И это могло означать только одно — перемещение во времени! Конечно, о таком приключении можно было только мечтать. Поэтому она упорно делала вид, что ни во что не верит… чтобы не сглазить. Нэд давно пришел к выводу, что находится в чужом, неведомом мире, населенном такими же людьми и чудесными вещами — порождением техники и науки. Он также склонялся к мысли, что все это результат колдовства великих алхимиков Востока, и прилагал все силы, чтобы не удивляться слишком уж откровенно. Поэтому за столом он сидел очень скромно и плавный рассказ соседа по площадке старался не перебивать.
— Солнышко, ну вот за что она со мной так?! Она же не поставила мне зачет, пока я не снял цепочку. Кричала, чтобы я стер губную помаду, а я в тот день и не пользовался помадой. Духи мои ей не нравятся… Она, видите ли, не может себе такие позволить на свою зарплату. А сколько мне приходится за компьютером сидеть, чтобы заработать, ее не интересует?! Нэд, ну скажите, разве можно ставить человеку «неуд» на основании того, что тебе не нравятся его духи?!
— Разумеется, нет, — осторожно поддержал рыжий рыцарь. — Помнится, наш король велел утопить своего нового шута за то, что от него пахло серой, но чтобы ставить «неуд»… Это, конечно, слишком!
— Милочка, он так шутит?
— Боюсь, что нет. А насчет зачета не переживай — эта грымза просто тянет из тебя бабки. Она выпустила за свой счет очередную книжечку дубовых стихов, купи и попроси автограф — зачет обеспечен. Правда, книжечка стоит не одну копеечку…
— Ах, что делать? — Валера вздохнул, в его глазах блеснули слезы, он как бы невзначай коснулся кончиками пальцев мускулистой руки Нэда. — О, простите… Вот если бы вы с ней поговорили, даже хотя бы просто увидели — вам бы, наверное, захотелось зарубить ее мечом. А вы женаты?
— Нет.
— И я нет…
— Ладно, мальчики… — Илона встала из‑за стола. — Вы тут пощебечите по вопросам гражданского брака, а мне нужно разобрать диван, Нэд ночует здесь.
— Но… дорогуша, — мило покраснел Валера, — это же… неудобно. Твои папа и мама…
— Они на даче.
— Мои тоже, но все равно… По‑моему, будет гораздо приличнее, если твой друг переночует у меня. Честное слово, ему там будет гораздо удобнее. Нэд, как вы смотрите на такое предложение?
Но Илона уже с грохотом раздвигала диван. Шумела она намеренно и сердито, потому что совершенно не хотела, чтобы Нэд уходил. Ночной визит Люстрицкого только раздражал, а допустить, чтобы у нее забрали гостя… «Хватит того, что двух моих парней увели самые близкие подруги. Не хватало еще, чтобы и этого сманил мой же „голубой“ дружок. Фигу вам! Будет ночевать здесь! Он меня спасал? Спасал. Значит, я перед ним в большом долгу — пусть ночует».
Нэд Гамильтон на кухне неуклюже пытался отказываться от необычайно любезных предложений своего нового знакомого, когда из комнаты раздался дикий девичий визг!

* * *

— Щур, почему моя мать боится Нэда Гамильтона?
— Ваше высочество, Королева никого не боится… — Карлик прикусил язык, видя, как Валет лениво потянулся за плетью.
— Я не привык спрашивать дважды, раб. Но оставим мамины страхи, расскажи мне, что из себя представляет этот крестоносный бродяга.
— Ровным счетом ничего, мой господин. Нэд Гамильтон, младший отпрыск угасающего рода, сын, лишенный наследства, самый обыкновенный рыцарь…
— Никаких чудодейственных амулетов, волшебных мечей, могучей магии?
— Ничего, — развел руками Щур. — Я и сам не понимаю, почему Королева выбрала его в противники. Скорее всего, он и не подозревает о нашем существовании.
— Все это очень странно… — Валет задумчиво похлопывал плетью по голенищу замшевого сапога.
Карлик опасливо косился на него — очень немногие знали, что под меланхоличной внешностью кронпринца таится властная и жестокая натура.
— Если ваше высочество позволит… я смею предположить, что на каком‑то участке жизненного пути Нэда Гамильтона с ним произошли знаменательные события. Им лично пока не осознанные. Но Оракул прямо сказал Королеве, от чьей руки она потеряет власть, поэтому Королева решила первой нанести удар.

* * *

Первым на хозяйский визг отреагировал верный Пупс. Невозмутимый бультерьер, доселе мирно сопевший у себя под креслом, пулей вылетел на защиту дома. Вторым в комнату ворвался рыжий рыцарь с мечом наперевес. Остолбеневшая Илона бессвязно пыталась что‑то произнести, судорожно указывая на окно. В свете дежурных фонарей была видна оскаленная морда свинообразного чудовища размером со среднего крокодила, прижавшегося к стеклу. Нэд прикрыл собой девушку, заорав во весь голос:
— Щит! Сэр Валера Люстрицкий, ради всего святого, подайте мне мой щит!
— Вы можете называть меня просто — Лера, — томно донеслось из кухни. — Конечно, я рад оказать вам любую услугу. Абсолютно любую, понимаете. Ой, какой он тяжелый! Илона, душечка, можно я воспользуюсь этой сумкой на колесиках?
Времени на ответ уже не было. Чудовище на мгновение отпрянуло и всем телом ударило в стекло. Осколки так и брызнули в стороны! Ужасное существо напоминало летающую свинью в чешуе с двумя могучими львиными лапами, задняя часть туловища плавно переходила в короткий зубчатый хвост. Илона завизжала так, что агрессивная зверюга на секунду замешкалась. Этой заминкой и воспользовался насупленный пес. Он выбрал хвост. Чудовище взвыло дурным голосом, но ничто на свете не могло заставить бультерьера разжать челюсти. От рева рыжий рыцарь вздрогнул и обрушил на голову твари тяжелый удар мечом! Нэд Гамильтон не напрасно стяжал славу опытного воина — свинообразная морда развалилась пополам — и… все тело монстра вздрогнуло, рассыпавшись разноцветными искорками. На паласе остались лишь дымные очертания. От удивления Илона даже перестала визжать, они с Нэдом уставились друг на друга.
— Что это было?
— Понятия не имею. Ты же его убил, тебе виднее.
— Леди, в моем мире мы не спрашиваем у чудовища, как его зовут. Мы бьем его без лишних вопросов.
— Угу… нет, вообще‑то правильно… не хватало еще, чтобы вы на них анкеты заполняли, — нервно пошутила Илона. — Ты не обращай внимания, я всегда болтаю без умолку, когда очень боюсь.
— Не бойтесь, мой меч к вашим услугам.
— Нэд, Илона… — В дверном проеме появился красный от натуги Валера. — Ну я же не могу… ужасно тяжелая и нелепая вещь. Уф! Вот ваш щит.
С этими словами он просто уронил его на ногу рыжего рыцаря. Нэд в свою очередь взвыл не хуже исчезнувшего чудовища! Прыгая на одной ноге, он толкнул Илону, та, покачнувшись, наступила на хвост славному бультерьеру. С праведным воплем бедный пес прянул вперед, сбив улыбчивого соседа, а Валера, падая, двинул коленом хозяйку в бедро. В результате комната в две минуты наполнилась воем, визгом и руганью — скучно не было никому…
Получасом позже, когда страсти немного улеглись, разбитое окно заткнули подушкой, стекла смели в ведро, а нежного Валеру все‑таки выперли, Илона решила поговорить начистоту:
— Нэд, для тебя есть что‑нибудь святое?
— В каком смысле, леди Илона?
— В смысле, чем ты можешь поклясться?
— Спасением души, именем Господа нашего Иисуса Христа, здоровьем короля Ричарда, славой христианского оружия, красотой леди Роксоланы, моей рыцарской честью…
— Довольно, убедил. Ну давай клянись всем подряд, что будешь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.
— Для этого достаточно просто честного слова, — нахмурился Нэд. — Я всегда говорю правду.
— Всегда?! — поразилась Илона. — Что, неужели всегда‑всегда? Бедненький… Ладно, тогда я тебя сегодня сильно мучить не буду. Просто ответь на парочку вопросов, договорились?
— Конечно, но я…
— Вот и отлично, перейдем к допросу с пристрастием… Итак, все, что ты говорил мне тут насчет Англии, рыцарства, крестовых походов и прочей лабуды — это шутка?
— Нет, это правда.
— Ладно, допустим… В последнее время все газеты и телевидение просто свихнулись на теме перемещения во времени. Я уже готова поверить во что угодно. Как именно ты сюда попал?
Рыжий рыцарь как можно понятнее объяснил ей, как путешествовал по пустыне, как столкнулся со странным миражем, как ускакал от него, а в результате почему‑то оказался на берегу реки в чужом мире.
— Что‑то не складывается, что‑то здесь не так… О! Вспомнила… Я ведь уже спрашивала у тебя: раз ты англичанин, то почему так чисто говоришь по‑русски?
— Не знаю, — честно покаялся Нэд. — Я говорю как всегда. А это точно русский?
— Уж можешь мне поверить, — авторитетно заявила Илона. — Слушай, а вот ты английского совсем не помнишь?
— Это как?
— Ну вот — ду ю спик инглишь?
— И что я должен ответить?
— Йес, айм ду, — разочарованно протянула исследовательница. — Суду все ясно. Осталось выяснить, что мне с тобой делать?
— Верните меня назад.
— Хм… дружочек, я тебе не квантовый физик и не опытная старушка‑волшебница.
— Я понимаю, но, быть может, в вашем времени все‑таки есть колдуны и маги?
— Есть‑то они есть… — Илона сдвинула брови и потянулась к лежащим на тумбочке газетам. — Только вчера читала очередную рекламу, сейчас этих астрологов‑экстрасенсов развелось, как блох в зоопарке. Давай попробуем. Так, потомственный колдун устранит соперницу навсегда… Придушит, что ли? Белый маг кодирует от пьянства по гроб жизни… Жрец вуду возвращает мужа в семью вне зависимости от его желания… Квалифицированная колдунья — приворот по фото, отворот по почерку… Сибирский шаман изгоняет злых духов, мажет богов жиром, лично снимает венец затянувшейся девственности… вот прохвост! Что же еще? Астролог подскажет самый удачный день для похорон… Черный маг навек спасет вашу фирму… Вот два знахаря, еще один исправитель горбатой кармы и даже впервые открывшаяся новгородская роща друидов. Кого возьмем?
— Ума не приложу.
— Я тоже. Тут остались приглашения в школу какой‑то Рейки, народные купоны к бабке Фросе и лечебная музыка центра эксосенсорики далай‑ламы Бухгидбахгадпутры. Язык свернешь… туда точно не пойдем. Ну это все равно будет только завтра. Слушай, Нэд… вот эта зверюга… свинья с когтями, она зачем сюда пришла?
— Это обычное чудовище, — пожал плечами рыжий рыцарь. — Я много слышал о таких тварях. Их выращивают злые волшебники, и они послушно вершат их волю. Вы ведь видели, как оно рассыпалось в прах? Животное из плоти и крови так не исчезло бы.
— Да уж, исчезновение… Весь ковер испорчен, эта копоть щеткой не оттирается. Все равно непонятно, с чего оно приперлось? Ладно, я устала. На сегодня, пожалуй, довольно, иди на диван, я тебе там постелила. Если встанешь раньше, меня не буди. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, леди Илона.
Ночь действительно прошла спокойно. Настоящие приключения начались только утром, а пока город мирно спал и не подозревал, что его население пополнилось одним настоящим рыцарем.
Ни свет ни заря Нэд Гамильтон поднялся с дивана, помолился и, убедившись в том, что хозяйка квартиры сладко спит, решил заняться делами. Минут десять он потратил на разборки с замком в прихожей, но, будучи человеком образованным, в конце концов справился. Сняв с гвоздика ключи от гаража, он, как и положено заботливому рыцарю, отправился проведать своего коня. Бред встретил своего хозяина с самым мрачным видом. Бедное животное за ночь так надышалось ароматов бензина, масел и других горюче‑смазочных материалов, что у него явно разболелась голова. В качестве тихой мести он навалил в гараже такую кучу навоза… Нэд только присвистнул, берясь за найденный в углу совок. После чего он вывел друга пастись на небольшой полоске зеленой травы у обочины. Двери гаража он решил не закрывать, а просто привязал длинной веревкой недоуздок Бреда к металлической петле. Пока рыжий рыцарь поднимался обратно в квартиру, из‑за угла вынырнули двое проходимцев. Увидев открытый гараж, они восторженно пожали друг другу руки и резво бросились внутрь. Сэру Нэду Гамильтону и в голову бы не пришло, сколько полезных и дорогих вещей может храниться в гараже, кроме самой машины. Мелкие жулики цапнули две новехонькие шины, кое‑какие запчасти, домкрат, электродрель и… седло! Вот это напрасно. Обворовывать себя Бред не позволил бы никому. Мирно пасущегося коня никто не брал в расчет, а зря! Это была непростительная ошибка. На выходе злодеев встретил черный Бред, могучий как скала, с прижатыми ушами, оскаленными зубами, угрожающе раздувающий ноздри. Воры опешили. Они бы и милиции так не испугались, ведь милиционер все же человек, с ним и поговорить можно… Бред грозно скакнул вперед, широкой грудью отбросив негодяев в дальний угол. Гараж наполнился грохотом и матом. Злорадно фыркнув, черный конь двинул железную дверь плечом и привалился, изображая философский отдых. Вопли запертых узников стали еще громче и жалостливее, но Бред и ухом не повел. Говорите после этого, что у лошадей нет чувства юмора.

* * *

— Она мертва.
— Ты лжешь. Щур!
— Как бы я посмел, ваше величество… — Карлик подобострастно распластался по ковру.
— Тварь мертва, они затравили ее собаками, а потом зарубили мечом.
— Но… еще никогда воин, вооруженный одним мечом, не мог одолеть Тварь!
— Увы… может быть, Нэд Гамильтон необычный рыцарь, может быть, его меч зачарован, а может, в том мире Тварь гораздо более уязвима, чем в нашем.
— Не утомляй меня своими домыслами. — Королева встала и подошла к хрустальному шару. — Он нашел друга?
— Боюсь, что да, — совершенно искренне хихикнул Щур. — Правда, его никак не назовешь Могучим Воином. Скорее даже наоборот…
— Как это?
— Ваш враг встретил мужчину, который ведет себя как женщина. Он любит красивые одежды и украшения, ему нравиться музыка, он обожает пирожные и как огня боится любого насилия.
— Слава ангелам Тьмы! Нэд Гамильтон наконец‑то потерял разум! Когда произойдет очередное Слияние Сфер?
— Уже скоро, моя госпожа.

* * *

Илона проснулась от дребезжащей трели дверного звонка. Она сонно оторвала голову от подушки, пытаясь вслушаться в напряженную перепалку в прихожей.
— Поверьте, сэр Люстрицкий, мне очень жаль, но она настоятельно просила ее не будить.
— Нэд, душечка, мы будем вести себя тихо и совсем ей не помешаем. Я принес такие журналы… Вы что‑нибудь слышали о клубе поклонников нестандартного секса в пригороде Оксфорда? Нет? Вот и пойдемте, я вам картинки покажу.
— Но… леди Илона не обидится, если мы будем рассматривать нечто интересное в ее отсутствие?
— Господи, конечно нет! Илоночка — чудная девушка, но в интимных вопросах болезненно традиционна. Она упорно считает, что мужчины не должны носить кружевного белья!
— М… мне кажется… сэр, мы вторгаемся в слишком личные области… Обсуждение вопросов нижнего… в смысле, некоторых деталей туалета дамы.
— При чем здесь дама?! О Нэд, вы такой дремучий… В вас есть какая‑то средневековая простота, наивность, какое‑то животное целомудрие. Вас так хочется просветить… Может быть, для начала нам перейти на «ты»?
«Ну все… — мысленно решила Илона, укладываясь поудобнее, — сейчас я встану и он ляжет. Просветитель нашелся!»
В прихожей раздался тихий вздох, а вслед за этим грохот упавшего тела. Вот уж когда несостоявшуюся фотомодель почти подбросило на кровати, и она с тихим рыком, в одной ночной рубашке, ринулась устраивать разборки:
— Что вы тут делаете, кобели озабоченные?!
Посреди прихожей стоял красный как рак Нэд Гамильтон, брезгливо отряхивающий руки. В углу, у зеркала, валялась вешалка с одеждой, из‑под нее торчали тонкие, тщательно выбритые ноги в изящных босоножках. Ярко накрашенные ногти отсвечивали оранжево‑красным. Рядышком валялся толстый иностранный журнал — на глянцевой обложке страстно целовались двое обнаженных мужчин.
— Леди Илона, я… искренне сожалею, что невольно разбудил вас.
— Да уж, я тоже в большой печали! — огрызнулась хозяйка. — Ты какого лешего мне здесь робота‑трансформера изображаешь?! Кто тебе позволил вешалки ронять?
— Это не я, это все он разбросал! — твердо заявил Нэд.
— Ага, оставил тебе журнальчик с комиксами, сам прилег в уголок в шортиках позагорать, а чтоб головку не напекло, прикрылся полным гардеробом. О, еще и мамин зонтик сверху! Ты что, его там похоронить решил?!
— Я его не убивал!
— И на том спасибо, осчастливил по гроб жизни! Валерка — мой друг! Мой, а не твой! Если понадобится, я сама его стукну или Пупса попрошу, но посторонним лезть не позволю!
— Но… леди Илона, поверьте — как гость, я никогда бы не нарушил законов приличия в приютившем меня доме! — взмолился Нэд. — Я бы не посмел поднять руку на благородного сэра Люстрицкого.
— Ясно, ты на него ногу поднял?!
— Он сам упал! Сунул мне эту… гадость, я ее от омерзения выронил, возможно, взмахнув при этом руками… Вот и все!
— Здорово же ты «взмахнул руками», если бедного Валеру взрывной волной снесло в угол!
— Спасибо, дорогуша, ты всегда так заботлива, — печально донеслось из‑под груды одежды. — Милый Нэд ни в чем не виноват.
— А ты вообще молчи, змей‑искуситель! — Илона в сердцах пнула вешалку. — Я с тобой отдельно поговорю, ты у меня полный срок за растление несовершеннолетних схлопочешь!
— Он… сэр Люстрицкий — растлитель?! — не поверил своим ушам рыжий рыцарь.
— А кто он после этого? — Грозная хозяйка кивнула на журнал и осеклась…
У Нэда Гамильтона окаменело лицо! Мгновением позже он бросился к дивану и вернулся уже с обнаженным мечом.
— Только ради вас, леди Илона. Смерть искупит его грехи, а мы будем молить Господа о прощении его души. Прощайте, сэр Валера.
— Ты что, псих контуженный?! — Илона обеими руками вцепилась в крестовину меча, внезапно поняв, что Нэд не шутит.
— Растлитель должен быть повешен, это общеизвестно. Ничто на свете не искупает этот грех. Поверьте, мы спасаем честь вашего другу, позволяя ему умереть достойно, без свидетелей, от рыцарского меча, — терпеливо пояснял бывший крестоносец, пытаясь поделикатнее освободить свое оружие. — Кроме нас о его позоре никто не узнает. Я буду нем как рыба… Позвольте… Вы мешаете, мне так неудобно!
— И мне неудобно, — вклинился ревнивый голос снизу. — Я в плаще запутался, и тумбочка бок давит, а вы все обнимаетесь!
— Нэд! Не смей… — пыхтела Илона, успешно отпихивая рыжего рыцаря. — Совсем сбрендил, да?
— Но… он же… вы сами сказали…
— Я сказала?! Ах да… извини… подзабыла с утра, кто у нас постоянно на голову ушибленный! Значит, так — убивать никого не надо. Его позор я как‑нибудь переживу. Мы все немного не поняли друг друга… И потом, ты ведь, как благородный рыцарь, обязан внимать мольбам дамы?
— Разумеется, — отступил Нэд.
— Вот и внемли. Молю. — Четко выделяя каждое слово, командирским тоном приказала Илона. — Вешалку на место. Валерку — на кухню. Журнал — в мусорное ведро, а сам на диван в ожидании моих следующих капризов.
— Как скажете, моя госпожа.
— Да уж вот так я тебе и сказала… — театрально поклонилась примирительница, — и пока я не разрешу — друг другу даже язык не показывать!
Прихожую Нэд привел в порядок в две минуты, утреннего гостя доставил на кухню еще быстрее. Валерка, правда, пытался изобразить тяжелораненого и лечь Нэду в объятия, но рыжий рыцарь брезгливо поднял его под мышки и на вытянутых руках вынес из прихожей. Когда умывшаяся и успокоившаяся Илона вышла из ванной, она застала Нэда Гамильтона сидящим на краешке дивана в гробовом молчании. Серые глаза рыцаря были полны невысказанной обиды.
— Хватит дуться, благородный сэр. Мы все погорячились, особо виноватых нет. Я тебя честно предупреждала, что Валерке ты понравился. Да, да, не делай такое изумленное лицо… Иногда природа ошибается, из него получилась бы хорошенькая девушка, если бы не пара лишних деталей…
— Это… противоестественно, — глухо буркнул сэр Гамильтон‑младший. — Господь Бог сотворил мужчине женщину для радости, любви и продолжения рода. Ему не пришло в голову создать для этого второго мужчину.
— Увы… — тихо и ласково согласилась Илона. — Наш друг Люстрицкий заслуживает жалости и понимания. Над ним довлеет злой рок, несчастная судьба, постоянные происки темных сил… Но ты ведь добрый и честный, ты поможешь мне и не будешь больше его обижать, правда?
— Любое желание дамы рыцарь выполняет безоговорочно. Я готов заботиться о вашем бедном друге и защищать его от насмешек толпы. Но скажите правду — он все‑таки растлитель?
— Господи, конечно же нет! Я вспылила, наговорила лишнего… Нельзя все воспринимать так буквально. Мир не делится на черное и белое, в нем масса оттенков, а иногда даже проявляются яркие цвета радужного спектра. Значит, мир?
— Мир, леди Илона.
— Вот и отлично, пойдем пить чай. Мы ведь собирались навестить местных колдунов. Сегодня суббота, но в принципе должны работать. Скорее всего, у них кооператив, а там пашут без выходных. Ну пошли, а то Валерка и так тебя ко мне ревнует.

Это невероятный мир! Если бы не мои новые друзья, мне не удалось бы прожить в нем и дня… Они милые, хотя и очень своеобразные люди. Леди Илона — умна, отважна, образованна и одновременно шумна, взбалмошна, не умеет контролировать свои эмоции. Сэр Люстрицкий — добр, заботлив, улыбчив, во всем остальном… тяжелый случай.
Из дневника Нэда Гамильтона

* * *

— Ваше величество, у меня хорошие вести — Нэд Гамильтон намерен войти в наш мир!
Королева быстро глянула в сторону сына, тот пожал плечами, молча потянул плеть, и скользящий удар ожег щеку карлика. Тот удивленно всхлипнул.
— Что же хорошего в том, что он по‑прежнему жив и намерен встать у нас на пути?
— Но… моя госпожа, я думал…
— Твоя жалкая жизнь длится, пока ты служишь, а не думаешь. Не забывай об этом, раб.
— Я всего лишь хотел сказать, что ваш враг связал себя нерушимыми узами рыцарского слова. Теперь он никуда не денется от этой взбалмошной девицы и ее женоподобного друга. Он не нашел ни Прекрасной Принцессы, ни Могущественного Воина. Разве это плохо?
— Об этом будем судить мы, — холодно обрезала Королева. — Почему девчонка до сих пор жива?
— Я только что отправил трех больших гиббелингов по ее следу. Они быстро делают свое дело, но тот захудалый мир, где застрял Нэд Гамильтон, не слишком жалует полноценную магию. Они не смогут долго удерживать иллюзию внешности.
— Гиббелинги… — замедленно протянула Королева. — Они сильны, коварны, упорны и никогда не бросают начатого. В следующий раз я хочу услышать о ее смерти.
— Да, моя госпожа, — склонился карлик.
— Я прослежу за этим, — коротко вставил Валет.
— Благодарю, дорогой.

* * *

После полного примирения вся компания оккупировала телефон. Звонила, естественно, одна Илона. Валера диктовал номера, жеманно декламируя рекламу того или иного колдуна. А рыжий рыцарь дважды выбегал на балкон, шугая соседских ребятишек от черного коня. Сам Бред воспринимал малышей невероятно снисходительно. Он по‑прежнему прижимал дверь гаража, хотя уже не плечом, а крупом. Счастливые дети лазили у него под брюхом, трогали хвост, гладили морду, то и дело бегали домой, выпрашивая у родителей «кусочек хлебушка для живой лошадки». Рыцарский конь милостиво принимал все, аккуратно снимая бархатными губами трогательные подношения с маленьких ладошек, чем приводил детей просто в щенячий восторг. Рыжий рыцарь махнул рукой — Илона как раз закончила обзвон и зачитала общий список.
— В общей сложности всего четыре приличные фирмы. Во‑первых, гарантируют стопроцентный результат, во‑вторых, оплата только по получении этого самого результата. К тому же у них сегодня не слишком загруженный день, можем попасть на прием без предварительной записи. С кого начнем?
— Давайте к Феофану Рваному, — скромно предложил Валера. — У него такое интеллектуальное лицо на фотографии и бородка такая… кулончик тоже симпатичный.
— Он сможет мне помочь?
— Нэд, этого никто не знает. Вот, смотри, тут написано, что он обладатель международного диплома, магистр белой, серой и черной магии. Специализируется… в общем, на всем подряд, легче сказать, чего он не делает. В принципе нам ведь по барабану, с кого начинать, но если тебе больше нравятся другие…
— Мы принимаем ваш выбор, сэр Люстрицкий, — великодушно согласился рыжий рыцарь.
— Тогда пошли, их офис на Свердловой, от нас пешком минут пятнадцать.
— Э… секундочку, дорогуша. Мне почему‑то кажется, что в таком виде милому Нэду не стоит показываться на улице.
— Почему?
— Ну, все эти железочки, крючочки, тряпочки, колечки, жилетик кожаный, плащик белый — все очень стильное, в меру и со вкусом, но… — попытался объяснить Валера, — не будет ли Нэд привлекать излишнего внимания? Может, ему все‑таки лучше переодеться?
— Во что? — резонно спросила Илона. — Одежда моего папочки не подойдет, он на голову меньше и в поясе шире раза в три.
— Я мог бы посмотреть пару маечек.
— Нет! Даже не думай, знаю я твои костюмчики. Нэд, он в прошлый раз мою маму чуть до инфаркта не довел. Заявился к нам в новых шортах с разрезами, в рубашечке белой и в галстуке. А на нем, между прочим, восемь зайчиков в позах индийской Камасутры такое вытворяют…
— Нет, с зайчиками я не могу, — поспешил согласиться мало что понявший крестоносец.
— Короче, так пойдешь. Почему нельзя? Сейчас все можно, всем все по фигу. Если менты из‑за меча не прицарапаются, то вполне сойдет. Слушай, чуть не забыла… у тебя же конь в гараже! Покатаешь нас?
— Разумеется, леди Илона, почту за честь.
На улице восторженная детвора облепила рыжего рыцаря так же, как до этого его коня. Пока Нэд кое‑как от них отвязался, дав подержать щит, пока отвел в сторону Бреда, а освобожденные жулики пали на колени, рыдая и бормоча, что в гараж их загнала вон та черная зверюга. Пока седлали коня, пока соседи советовали позвонить «02», пока дети просили простить плачущих дядей. В общем, пока они выехали со двора, прошло не менее получаса. На коне сидели все втроем, могучего Бреда это нисколько не смущало. Впереди Нэда боком сидела Илона, позволив рыцарю деликатно поддерживать себя за талию. Позади покачивался друг Валера, нежно обнимая за пояс предмет своего нового увлечения Прохожие провожали их смехом и беззлобными шутка ми, а некоторые девушки — плохо скрываемой завистью Роскошными кудрями, благородным лицом Нэд Гамильтон производил впечатление и в своем времени. То есть там, где рыцарские доспехи и прекрасный конь не были овеяны столь романтическим ореолом, а уж здесь в двадцать первом веке… Гордая Илона едва удерживалась от того, чтобы не показывать распиравшее ее удовольствие от завистливых девичьих взглядов. Валере Люстрицкий — тот вообще делал вид, что ничего не замечает вокруг, а сам тайком пару раз поцеловал край волнистых кудрей рыжего рыцаря. Ехали они шагом, дорожных правил не нарушали, однако один любопытный постовой все же задержал их на минуточку, но Илона быстро уладила все формальности. Да, артисты. Да, из драмтеатра, у нас праздничное выступление в рамках репетиций ко Дню города. Да, доспехи, естественно, картонные, меч деревянный, все сплошная бутафория… Нет, вот конь как раз настоящий. От них отстали… Благородный сэр Нэд Гамильтон‑младший в разговор не встревал, никакой явной опасности он не чувствовал, обид рыцарской чести не наблюдал и оскорбления прекрасной дамы тоже не ожидалось, зачем же вмешиваться? Нэд понимал, что он в гостях, и не впадал в крайности. Средневековые люди далеко не так просты и наивны, как обычно их изображают писатели‑фантасты. Им так выгоднее, смешнее и проще.
Офис фирмы «Мрак познания» находился во дворе одного из старых, еще купеческих, зданий. Черная металлическая дверь вела в подвальное помещение. Друзья позвонили. Им открыла тощая блеклая особа неопределенного возраста, в тусклых очках, с ремешком на лбу. Она молча указала следовать за собой. Илона решительно шагнула первой, рыжий рыцарь за ней, коня он привязал у входа, копье и щит взял с собой. Последним вошел Валера, несмотря на мистический полумрак, демонстративно надвинув темные очки. Их привели в комнату с обшарпанным диваном. Напротив дивана — стол и новое кожаное кресло. На столе горели свечи, стояли хрустальный шар на подставке, икона Пресвятой Казанской Богоматери, маленькая гипсовая статуя Будды и деревянная подставочка для индийских ароматических палочек.
— Вы должны осветлить свою энергетику, сядьте здесь, расслабьтесь и ждите. Магистр примет вас, как только ваша аура очистится до приемлемого уровня. — Сопровождающая особа ушла, подпалив зажигалкой пару палочек и щелкнув кнопкой скрытого магнитофона. Комнатку заполнила нудная медитативная музыка.
— Ах, я от нее просто балдею… Душа в нирване, мысли гуляют по Шамбале, а в подсознании дрожат образы предыдущих инкарнаций…
— А меня так просто тошнит! — огрызнулась Илона. — Нэд, с тобой все в порядке?
— Голова кружится… немного. Мне доводилось бывать в шатрах арабских предсказателей по внутренностям, там такой же запах.
— Нэд, душка, ты ведь не хочешь сказать… что там вскрывали… птичек?
— М‑м… в основном это были обезьяны, — подумав, припомнил рыжий рыцарь. — Маг входил в транс, поил животное смесью вина и собственной крови, потом под пение вскрывал ему живот ритуальным ножом, вываливал все внутренности на стол и уже по содержимому…
— По чему?! — прикрывая рот, едва выдохнула Илона.
— По запаху, по цвету, по месторасположению…
— Уп! — Валера резко побледнел, так же, как и его соседка, прикрыв ладошкой рот.
Нэд недоумевающе переводил взгляд с одной на другого, но в этот момент всколыхнулись занавеси и в комнату шагнул высокий лысеющий мужчина с черной бородой и пронзительными глазами.

* * *

— Ты не забыл о моей маленькой просьбе, Щур?
— Как можно, господин… — Карлик суетливо полез в кожаную сумку и достал потрепанный свиток. Раскатав его на столе, он показал на двойной круг, расчерченный на градусы, с замысловатой геометрической фигуркой посередине. — Вот он.
— Гороскоп моей матери, — удовлетворенно отметил Валет, склоняясь над столом.
— Его составлял еще мой предшественник, казненный за неугодные предсказания. Все его бумаги были сожжены, чудом уцелело немногое.
— Я разбираюсь в этом весьма поверхностно, однако даже при беглом взгляде видно, что расположение ее звезд вполне благополучно. Общий контур фигуры устойчивый, рисунок напоминает распустившуюся розу или вспышку пламени. Основные планеты очень сильны, находятся в выгодном градусе, они успешно поддерживают и дополняют друг друга. Власть, сила, защита, оккультные знания все просто великолепно! Исключение может являть разве что градус дома. Увы, хруп‑кость семейных уз всегда была слабым местом нашей семейки. Карлик только качал головой, вслушиваясь в «поверхностные» объяснения молодого господина.
— Хотелось бы обратить ваше внимание, вот — взгляните.
— Волосы Вероники?
— Да, да… обычно это самое тихое и мирное созвездие, к тому же одно из самых красивых, — согласился карлик. — Однако здесь они как бы стягиваются в петлю.
— И сюда же приходится градус разрушения! Это… означает насильственную смерть.
— Не только. Это может обозначать и прогрессирующие умственные расстройства, интриги, перевороты, бесславную кончину и даже самоубийство.
— Замечательно, но при чем тут Нэд Гамильтон?

* * *

Чернобородый маг некоторое время молча разглядывал сидящих друзей.
— А… мы, собственно… — решилась Илона, но мужчина остановил ее причудливым жестом:
— Молчите! Не говорите ничего, я сам о вас все расскажу. Я чувствую вас, я вижу ваши ауры, мне почти ясна ваша неровная карма. Молчите! Смотрите! Слушайте!
Илона недоверчиво сощурилась, Валера капризно надул губки, а рыжий рыцарь смотрел на происходящее, как ребенок в цирке — с верой и восторгом. Маг Феофан Рваный левой рукой вцепился в висящий на шее медальон, а правой истово крестился на православную икону, бормоча индийские мантры. Потом он подхватил одну из тлеющих палочек и начал рисовать непонятные фигуры над головами наших героев. Те послушно молчали.
— Вы! — Недобрый, горящий взгляд вперился в Илону. — Молчите, я сам скажу. Вы студентка! Да?! Да! У вас есть тайные устремления, скрытые в самой глубине души… так глубоко, что вы сами боитесь на них взглянуть. О, я вижу… Я вижу их… Любовь, страсть, кровь! Обжигающий, всепоглощающий вулкан бушующих страстей таится в вашей юной груди… Вы в большой опасности, вам не справиться с этим безумием любви. Вы можете умереть… Я помогу вам, — важно закончил маг и прежде, чем девушка успела вставить хоть одно слово протеста, переключился на следующую жертву:
— Вы! Нет, не вы, а ваш друг слева. Молчите, ради всего святого, молчите! Я не приказываю вам, я умоляю вас! Мне бы не хотелось этого говорить… Более — я не хотел бы этого видеть, но цвет вашей ауры свидетельствует о серьезных, даже катастрофических, нарушениях кармы. Кто виноват? Ответ нужно искать в вашем прошлом… Ага, вот оно! Ваша прапрабабушка по материнской линии совершила страшный грех… Усиленный поколениями ваших нераскаявшихся предков, он стал фатальным! Вы в большой опасности… Вы тоже студент?! Да? Да! Вы можете умереть… Я помогу вам.
Валера побледнел и напряженно вцепился в надежную руку Нэда, словно ища у него защиты. Дымящаяся индийская палочка заплясала перед носом рыжего рыцаря.
— Вы! Молчите, молчите, молчите… Не говорите ни слова — я читаю ваши инкарнации. Итак, в прошлой жизни вы были комбайнером, осваивающим целину, вас застрелили недобитые басмачи. До этого вы были женщиной, немецкой шпионкой в Швейцарии, начало Первой мировой… Еще раньше — крестьянином‑венгром, бежавшим в Америку и поднявшим восстание рабов в штате Флорида. Молчите, я листаю ваше прошлое, как раскрытую книгу… Вы не можете вырваться из своих же фантазий. Воображаете себя рыцарем, ходите в клуб и носите бутафорию. На самом деле вы тоже студент! У вас не сданы зачеты… Нет, молчите! Не возражайте! Вы в большой опасности… Да! Нет! Да! Вы можете умереть… Я помогу вам.
Лицо Нэда Гамильтона постепенно вытягивалось, по ходу рассказа искреннее доверие сменялось жестоким разочарованием. На последней фразе мага он встал и схватился за меч:
— Вы — лжец!
— Не понял… — отшатнулся потомственный магистр.
— Все, что вы говорили обо мне, — грязная ложь! Я — рыцарь и честно заслужил свои шпоры! Если вы осмелитесь это отрицать, я вобью ваш змеиный язык вам же в глотку вместе с дурацкими предсказаниями.
— Он что, совсем? — беспокойно забормотал маг, оборачиваясь к Илоне. — Псих, да? Предупреждать же надо.
— Если вы такой крутой специалист, могли бы и сами догадаться, — буркнула Илона. — Нэд, сядь, пожалуйста! А вы что, не видите сами — он же настоящий рыцарь. Оригинал, а не копия.
— Ага… вижу, понимаю, даже чуть‑чуть сочувствую. Могу дать телефон знакомого, хорошего психотерапевта. Две недельки на реланиуме, и ваш друг как новенький.
— Это что за намеки?! — неожиданно возмутился очнувшийся Валера. — Да если бы не свежий маникюр, я б вам все лицо исцарапал, пошляк!
— Спасибо, сэр Люстрицкий, — рыжий рыцарь вновь встал с дивана, — но пока еще моя рука в состоянии держать меч!
— Я вызову милицию! — завопил маг.
— Да сядьте же вы все‑е‑е‑е!!! — самым командирским голосом взревела Илона.
Трое мужчин замерли, сраженные ее вокальными возможностями.
— Короче, один вопрос и мы отсюда валим. Вы можете вернуть Нэда в его время?
— Пространственно‑временным перемещением душевнобольных в отдельно взятые эпохи не занимаюсь, — отрезал магистр Рваный.
Илона молча взяла рыцаря под ручку и развернулась к выходу, Валерий семенил следом. Разволновавшийся кооператор бухнулся за стол, обхватив голову руками. Шаги смолкли. Занавеси раздвинула изящная мужская рука с браслетами на запястье, и срывающийся голос укоризненно произнес:
— Я очень разочарован. Вы представлялись мне чем‑то возвышенным, значительным таким… понимающим… А вы… все испортили. У, про‑о‑тивный…
Выйдя из душного подвала, друзья посовещались и решили, не откладывая, отправиться по другим адресам. На этот раз верхом ехала только девушка, Нэд и Валера вели суровый мужской разговор. Рыжий рыцарь рассказывал о том, как обходятся с такими вот шарлатанами в его мире. Студент охал, ахал, шумно дышал, положа руку на грудь, и строил спутнику глазки. Когда они прибыли в нужное место, их встретили стеклянные двери роскошно оборудованного офиса, двое охранников у входа и улыбчивая девушка‑секретарь с очень интеллигентным лицом. Она, мило щебеча, ухитрилась мгновенно очаровать всех троих, даже Люстрицкого. Настоящий рыцарь? Ну разумеется. Перемещение в Средние века? Ничего сложного. Непонятное чудовище? Выясним по каталогу. Пятно на ковре? Эту графу расходов фирма «Магия энд крейзи корпорейшн» полностью берет на себя. Да, у нас серьезные западные партнеры, полная компьютеризация производства, оплата по факту, в конвертируемой валюте, можно безналом, вот типовой договор. Илона пришла в себя только тогда, когда четко разглядела четырехзначную цифру в самом низу, там, где она уже почти поставила подпись.
— Три тысячи шестьсот семьдесят пять долларов?!
— О, не волнуйтесь, авансом мы берем лишь тридцать процентов, — лучезарно улыбаясь, успокоила девушка. — Оставшаяся сумма выплачивается только после окончательного свидетельства о перемещении вашего друга в Средневековье. Распишитесь, пожалуйста.
— И сколько нам ждать от него весточки?
— Согласно обычным условиям, не больше трех календарных суток, за каждые просроченные мы платим компенсацию в размере 0,000007% от общей суммы. Мы следим за добрым именем фирмы, не сомневайтесь.
— Что?
— Я говорю, подпись вот здесь.
— А… минуточку… — Илона основательно потрясла головой, стараясь сбросить с себя путы гипнотического менеджмента. — Расскажите подробнее, как именно вы его отправите и как мы узнаем, что он уже там?
— Это наши коммерческие секреты, — тонко рассмеялась девушка. — Сначала договор, а потом… ну, мы ведь готовы взять на себя определенные гарантии…
— Подробнее!
— Но… леди Илона, к чему столько вопросов? Эта милая дама готова дать честное слово, — удивился Нэд, — разве этого не достаточно?
— Мне — нет! — сухо отмела все возражения Илона, к ней вновь вернулся здоровый скептицизм, всегда помогающий выжить среднему жителю России.
— Хорошо, попытаюсь объяснить, но, как вы понимаете, некоторые аспекты нашей деятельности мы вынуждены держать в тайне. Другие бы назвали вашу просьбу сумасшествием, мы этого не делаем. Наоборот, мы готовы с помощью наших магических средств отправить гражданина рыцаря туда… в общем, куда следует. Вслед за ним будет выслан магический зонд, специально сконструированный австралийскими партнерами нашей фирмы. Он даст знать, в порядке ли клиент, как добрался, чем занимается, о чем мы немедленно известим вас. Все просто. Вы дадите вашему другу любой предмет, хоть вот сережку… Зонд вернет ее обратно, мы вручим вам, и это будет означать благополучный исход всего предприятия. Вот ручка, распишитесь.
— Я хочу посмотреть, как милый Нэд туда отправится, — подал голос Валера.
— Это невозможно, — мгновенно помрачнела представительница агентства. — Подобные услуги оказываются лишь при условии полной секретности.
— Тогда мы должны подумать… Спасибо за содержательную беседу, ваш телефон у меня записан, я перезвоню. Пошли, мальчики.
— Но… как же договор?!
— Подпишем на днях.
— Лучше сейчас, — самым медоточивым тоном мурлыкнула девушка, а в дверях комнаты возникли двое бритоголовых охранников.
— Вы хотите нас задержать?! — поразилась Илона.
— Что вы… конечно нет! Мы просто настоятельно рекомендуем поставить автограф под нашим соглашением именно сегодня. Поверьте моему опыту, вам же лучше будет.
— Угу… — скорбно вздохнула наша героиня. — Нэд, будь другом, вышвырни их отсюда. Эти двое косо на меня посмотрели.
— Они оскорбили вас? — уточнил рыжий рыцарь, демонстративно вытаскивая меч.
Громилы подняли руки и разбежались по углам. Улыбчивая девушка смотрела на друзей взглядом очковой кобры.
— Ну что, — уже на улице спросила Илона, — плюем на все или делаем морду кирпичом и идем рисковать дальше?
— Кажется, нам не позволят уйти… — глухо пробормотал Нэд Гамильтон.
Прямо перед ними из ничего возникли три массивные фигуры. Рогатые головы, обезьяньи лица, длинные бороды, железные доспехи и тяжелые топоры.
— Кто это? — пискнул Валера, прячась за Илону.
— Гиббелинги…

* * *

— Как наши успехи, Щур?
— Они напали на след Нэда Гамильтона, еще до наступления темноты мы услышим о его смерти.
— Девчонка должна умереть первой!
— Но, ваше величество, если гиббелинги получили приказ, они пойдут по запаху крови до конца. Они разорвут на куски всех троих, и я не могу указывать им, кого следует убить в первую очередь. Секундой раньше, секундой позже…
— Ты стал много говорить, раб, — холодно произнесла Королева. ‑Мне докладывали, что у вас непонятные секреты с моим сыном. Расскажи поподробнее.
— Я… не смею…
— Если ты еще раз произнесешь слово «не», твоя смерть будет долгой и мучительной.
— Да, моя госпожа… — Карлик привычно рухнул на колени, он уже не первый год сталкивался с самыми бурными проявлениями монаршего гнева и прекрасно знал, как его пережить.
Слуги вообще знают о своих хозяевах гораздо больше, чем тем того хотелось бы.
Королева устало опустилась в кресло.
— Итак?
— Ваше величество, ваш сын проявляет разумную заботу о вашем здоровье. Похоже, его очень тревожит то, как вы переживаете всю эту нелепую историю.
— Иди к себе, Щур, я хочу услышать о возвращении гиббелингов уже вечером. Со своим сыном я поговорю позднее, Нэд Гамильтон ответит мне и за это.
— Как скажете, ваше величество. — Карлик встал и, пятясь, отправился в свою башню.
Королева еще долго сидела в одиночестве, подпирая подбородок суховатыми руками. Ее мучили непонятные страхи.
В первую очередь Щур сбегал к Валету доложить о состоявшемся разговоре. Потом занялся обычными для придворного мага делами. И лишь ближе к вечеру, отшатнувшись от хрустального шара, с ужасом задумался, что теперь он скажет госпоже.

* * *

Рыжий рыцарь выхватил меч и закрыл друзей, держа рукоять обеими руками.
— Нэд, кто это?!
— Я же говорю — гиббелинги!
— А поподробнее?
— О леди Илона! Если можно, подробности позднее.
Гиббелинги глухо расхохотались, вздымая топоры. В честном бою один на один человек всегда проигрывал этому монстру. Нет, были, конечно, исключения (одно‑два, только подтверждающие правило). И все же Нэд имел бы хоть какие‑то шансы, но трое против одного… Удар первого был встречен проверенной сталью рыцарского меча. Валера Люстрицкий, будучи по жизни пацифистом, признался, что ему дурно, и без сил повис на Илоне. В тот же миг двери фирмы, из которой они только что вырвались, распахнулись, а на пороге показались оба охранничка. Тот, что был повыше, соображал быстрее:
— Танюха, падла! Нам здесь на пороге клиентов мочат! Звони ментам, у нас тут крутые разборки!
Защищаясь от трех топоров, рыжий рыцарь вынужденно отступал к дверям. Рев возбужденных дракой чудовищ неожиданно слился с грохотом выстрелов. Поняв общую опасность, бритоголовые парни отчаянно палили из короткоствольных «Калашниковых». Нэд яростно отбивал удары тяжелого топора, его захлестнула неистовость боя, он сам наступал на своего противника. Вдруг тяжелой тушей рухнул монстр. Нэд воодушевленно прыгнул вперед, и голова второго его врага скатилась наземь… Третий гиббелинг, изрешеченный пулями, почти добрался до матерящихся от страха охранников, но рыжий рыцарь без сантиментов добил его в спину. Все три шкафообразных урода валялись бездыханными, в лужах черной крови. Нэд на мгновение прикрыл глаза, переводя дыхание.
— Эй! Пойдем отсюда!
— А? Что?! Это вы, леди Илона?
— Нэд, лучше не нервируй меня! — истерично взвизгнула девушка. — Хватит мне хороших впечатлений за два неполных дня… Бери эту поганку припадочную, грузи на лошадку, и делаем ноги!
Чисто автоматически рыжий рыцарь подвел невозмутимого коня, перебросил поперек седла безвольное тело хрупкого «растлителя» и обернулся напоследок:
— Благодарю за помощь, отважные сэры! Я счастлив, что имел честь сражаться плечом к плечу с такими великими воинами. О вашем подвиге будут петь менестрели.
— Нет проблем, братан, — кое‑как выдавил тот, что повыше. — Хрен с ними, пусть поют.
— Еще раз спасибо, — поклонился Нэд.
— Пойдем, да пойдем же! — Илона тянула рыжего рыцаря за рукав.
— Ты, того… слышь, братан, будет базар — кинь строчку на пейджер, мы подкатим! — дружелюбно донеслось вслед, и рыжий рыцарь еще раз помахал рукой.
Илона только возмущенно фыркнула, а с другой стороны улицы уже доносились тягучие вопли милицейских сирен. Ни Илона, ни Нэд, ни, естественно, Валера с Бредом уже не видели, как трупы мускулистых чудовищ, задрожав, растаяли в воздухе. Подоспевшие стражи порядка не обнаружили ни тел, ни топоров, ни следов крови. Зато нашли кучу стреляных гильз и два брошенных автомата. Невнятные объяснения охранников фирмы о средневековом рыцаре, трех тяжеловооруженных чудовищах и вынужденной самозащите никого не убедили. В иное время за ношение оружия посадили бы безоговорочно, но сейчас, пользуясь правовой смутой, отсутствием серьезных экспертов в магии и общей увлеченностью паранормальными явлениями… в общем, следствие затянется года на два.
Друзья приходили в себя в маленьком уличном кафе на заднем дворе консерватории, черный конь ощипывал ближний газон. Несмотря на субботний день, почти из всех консерваторских окон лилась музыка, видимо, еще не все студенты отправились на каникулы.
— Вот меня лично всегда поражало — как они сами себя слышат при такой какофонии?! Дорогуша, ведь каждый дудит, бренчит или барабанит свое собственное задание, они же мешают друг другу. Нэд, как ты считаешь, вон та навязчивая скрипка — это Паганини или Моцарт?
— Увы, сэр Люстрицкий, я плохо разбираюсь в музыке, — вежливо отмахнулся рыжий рыцарь — на самом деле он был очень занят мороженым. Ничего более вкусного ему есть не приходилось. Аккуратно орудуя ложечкой, Нэд старался продлить это неземное удовольствие.
Сумрачная Илона выводила пальцем замысловатые узоры на клеенке. Болтал в основном Валера:
— Мне тут рассказывали недавно… Анекдотик такой неприличный, но в меру, в меру… Значит, приходит пациент в больницу, а доктор ему и говорит: «У меня для вас две новости: плохая и хорошая…» — «Начинайте с плохой доктор, я все переживу». — «Вы — голубой!» — «Не правда, доктор! Не может быть! Как же так, да я ни в одном глазу… А какая хорошая?» — «Вы мне нравитесь, проти‑и‑вный…»
— Цыц!!! — пароходной сиреной взревела молчавшая доселе девушка. Она так хлопнула по столу обоими кулаками, что у Нэда подскочила ложечка, перемазав мороженым породистый нос рыжего рыцаря.
Сэр Гамильтон‑младший укоризненно скосил на нее глаза, а Валерка отодвинулся вместе со стулом. Илона глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки:
— Все, я в норме. Это, конечно, не значит, что вы дождетесь от меня извинений. Фигу! А теперь ты, пришелец с крестиком, колись на месте! Я в таком дурдоме больше жить не намерена.
— М… не совсем понимаю вас, леди Илона.
— А я тебе терпеливо и ласково повторяю в седьмой раз — что тут происходит?! До того как ты вломился в мою жизнь, я была милой и улыбчивой девочкой. Ко мне в форточку не залетали свинообразные спиногрызы, на меня не бросались трое бородатых горилл в боевых доспехах, я вообще даже не имела поверхностных контактов с рыцарями Круглого стола.
— Но я не рыцарь Круглого стола, это лишь легенды, — попытался примирительно улыбнуться Нэд.
— Не умничай! Вы меня что, все втроем извести решили?! Один мечом машет, другой анекдоты про гомиков травит, и даже это черное парнокопытное надо мной издевается!
— Но… Бред‑то тут при чем?
— А кто мне жуликов в гараж загнал и запер?!
Черный конь презрительно фыркнул и посмотрел на обвинительницу долгим взглядом, обещающим все припомнить в свое время.
— Нет, ребяты‑демократы, так дело не пойдет. Либо ты рассказываешь мне всю правду, либо…
— Я никогда не вру, — насупился Нэд.
— Помню, — согласилась Илона. — Ты не врешь, ты рыцарь, у тебя принципы… Не буду спорить, в конце концов каждый сходит с ума по‑своему. Я всего лишь хочу услышать более подробный рассказ о тех улыбчивых дебилах, что напали на нас у входа в фирму. И ты мне это обещал!
— Вы о гиббелингах? Ну, в моем мире о них знают все. — Рыжий рыцарь с сожалением отодвинул пустую вазочку. — Это злобные порождения Тьмы. Рождены в противоестественной связи человека и гоблина. Причем человек обязательно мужского пола. Представляете, каким надо быть, чтобы польститься на гоблиниху?
— Урод во всех отношениях, — важно кивнула Илона. Она читала «Хоббита» и внешний вид гоблинов приблизительно представляла.
— К тому же он должен взять ее силой, — продолжил Нэд, — ибо только тогда рождаются эти ужасные чудовища. Они выше и сильнее среднего гоблина, а по отцовской линии наследуют человеческий ум и хватку. Кроме того, будучи с рождения чуждыми и людям и гоблинам, гиббелинги особенно злы и жестоки. Они питаются только мясом, предпочитая любому другому… человеческую плоть.
— Фу, ну не надо о страшном, — взмолился Валерий, — я же не усну сегодня. Если, конечно, милый Нэд не согласится охранять мой мирный сон.
— Помолчи, душечка! — строго предупредила Илона. — С тобой у нас еще будет отдельный разговор. Взял моду в последнее время, как чуть что — сразу в обморок и повис без чувств у меня на руках… Но сейчас речь не об этом, я хочу знать, чего ради все нехорошие нас преследуют?! И самое главное… я здорово подозреваю… что все происходящее сильно связано… именно с тобой, наш дорогой рыцарь. Нэд, если ты в состоянии что‑либо объяснить, я куплю тебе еще мороженого.
Рыжий рыцарь так и не понял, что от него хотят, но все равно радостно согласился.

* * *

— Как они погибли?
— О моя госпожа.
— Я хочу знать правду! Ты же говорил, что рыцарь не может устоять против гиббелинга даже один на один. Их было трое против одного Нэда Гамильтона, и они мертвы! Что это значит, Щур?!
— М… м… мне кажется.
— Кажется?!
— Боюсь, что мы… ошиблись миром.
— Мы?! — Ровный голос Королевы перешел в свистящий шепот, а карлика прошиб холодный пот.
— Я хотел сказать… что это только моя ошибка… Нэд Гамильтон попал в ненормальный мир. Любой другой на его месте давно бы сошел с ума. Мне удалось загнать негодяя на окраину некогда великой империи, теперь это ужасающее место… Воздух напоен серой, воды рек ядовиты, земля отравлена, кругом опасные машины, что‑нибудь постоянно взрывается, рушится, идет под откос, свирепствуют неизлечимые болезни. Люди истерзаны бедностью и задушены налогами, власть продажна, преступность безнаказанна, церковь не имеет духовной силы. Этот мир подобен полуразложившемуся трупу, пожирающему остатки собственной плоти… Нэд Гамильтон обязан был умереть, едва ступив на эту проклятую Дьяволом и забытую Богом землю.
— Но он жив, Щур, он — жив! И кто‑то должен за это ответить.

* * *

Нэду повезло лишь под вечер, только в четвертой фирме им смогли дать хоть какую‑то надежду. До этого взрывчатая Илона едва сумела удержаться от ужасного преступления, страстно возжелав задушить широко известную бабку Фросю. Эта бодрая девяностовосьмилетняя старушка по наущению внуков организовала крепкий кооперативчик, поставила на поток производство защищающих и охраняющих амулетов, добилась поддержки администрации области и профессионально «стригла» население: излечивая, спасая, предохраняя буквально от всего подряд. Ошибка заключалась в том, что ребят вознамерились «прокатить» по полной программе. Сначала вышли две девушки и юноша, они в течение получаса навязчиво и вдохновенно расписывали ужасные истории из собственной жизни (или из жизни очень близких знакомых), в которых героев уже ничто не могло бы спасти от смерти, позора или разорения, если бы не святая мощь бабки Фроси. Святая бабулька восстанавливала семьи, загоняя неверных мужей и добивая раскаянием жен; помогала сдавать экзамены, получать работу, возвращать краденое, выращивать новые волосы, восстанавливать потенцию и даже получать солидные кредиты от Европейского межбанковского сообщества. Нэд слушал с распростертыми ушами — он любил добрые сказки. Но Илона с Валерой, перемигнувшись, поняли, что раз в стране всем заправляет баба Фрося, то оплатить услуги такого уровня они точно не в состоянии. Поэтому, подхватив с двух сторон упирающегося рыцаря, друзья рванули на выход. Нэд безуспешно упрашивал позволить ему дослушать жалостливую историю о мальчике, которого никто не любил, потому что от него дурно пахло, но он пришел в эту фирму, поклонился бабке, заплатил и…
Четвертая организация на самом деле даже не являлась таковой. Просто одна женщина, Кондакова И. Ю., бывший врач, закончив Академию астрологии в Москве, дала телефон в газету. Друзья вошли в обычную квартиру девятиэтажного дома (Бред, естественно, ждал у подъезда), и начинающая предсказательница на удивление серьезно восприняла все их рассказы. Записав зодиакальные данные всех троих, она объяснила, что ей нужно время на их обработку, а уж потом можно будет посмотреть, как и чем помочь в данной ситуации.
— А пока нам с ним что делать?
— Пока… ну, покажите нашему гостю город, сводите в кино, на пляж, в музей… Я сама позвоню вам вечером, где‑нибудь после девяти.
— Ну что, куда направимся? — поинтересовалась Илона, когда они вышли на улицу. — На пляж уже поздно…
— А что такое пляж? — повернулся Нэд.
— Это… в общем, такая часть берега, на которой есть песок и дно реки чистое. Там все купаются.
— А… кто все? — покраснел Нэд.
— Не волнуйся, мы туда не пойдем. С твоими средневековыми взглядами на мораль современный вид пляжных костюмов тебе явно не понравится.
— Почему?
— Ах, Нэд… — попытался вставить слово Валера. — Сейчас выпускают такие безвкусные купальники! Китайская медвежуть из ленточек и чашечек… Настоятельно не рекомендую. Ну его, этот общественный пляж, пошли лучше на нудистский.
— Пошли, — простодушно кивнул Нэд, но Илона безапелляционно развернула его в сторону:
— Домой пойдем, телевизор смотреть.
— А как же нудистский… Леди Илона, я забыл, кто такие нудисты? Тайный монашеский орден?
— Что‑то вроде с точностью до наоборот, — буркнула Илона. — В своем костюме, во всеоружии, верхом на коне — ты бы произвел там впечатление… Но эту душераздирающую сцену лучше отложить на следующий раз, когда у меня будет кинокамера.
— Илоночка… — начал было Валера, но заткнулся, увидев опасный блеск в глазах своей соседки. — Ладно, идем домой, сегодня показывают «Плейбой поздно вечером».
— Не называй меня Илоночкой!
— Но… на правах старого друга…
— Нэд, как благородная леди, нуждающаяся в помощи рыцаря, я могу попросить тебя о маленькой услуге?
— Буду счастлив.
— Замечательно, тогда, пожалуйста, давай в лоб этому типу каждый раз, как только он назовет меня Илоночкой! Ненавижу… какое‑то крысино‑хорьковое звучание… тьфу!
Итак, командно‑административным решением гражданки Щербатовой все трое направились к ней домой. Черного коня, расседлав, вновь оставили у гаража, на радость соседской детворе. Бред подмигнул рыжему рыцарю и удовлетворенно развернулся к своим маленьким друзьям, страстно желающим покормить «голодную лошадку». Уже у подъезда Илона отправила Валеру в магазин за пельменями. Пока он вернулся, пока готовился ужин, пока разбирались с дворником, которого почему‑то не устраивал бесхозный конь… Нэд Гамильтон все это время провел не вставая с дивана — он, затаив дыхание, листал альбом по истории костюма. С чисто женской интуицией Илона умудрилась достать с полки ту единственно необходимую книгу, которая легко и безболезненно раскрыла рыжему рыцарю глаза. Нэд все понял.
— Ужин готов, хватит смотреть картинки, давай за стол.
— Леди Илона, я… я, наверное, кажусь вам ужасно старомодным?
— Да брось… все нормально. Если ты по поводу своего дребезжащего смокинга, то…
— Нет, я не об этом. Мы принадлежим к разному времени. Раз уж за долгие столетия так менялось человеческое платье, то, видимо, привычки, устои, характеры и манеры… Я… очень смешон, да?
— У тебя странный цвет волос. — Илона тихо присела рядом. — Вроде бы темно‑русый, а вроде и с рыжим отливом.
— Друзья называли меня рыжим рыцарем, но вы не ответили.
— И вправду, рыжий, как Король‑Лев! Нэд, я не хочу говорить о глупостях. Мне кажется, что ты не обманщик и не сумасшедший, а поверить в то, что путешествия во времени реальны… очень хочется и очень страшно — вдруг все это опять только игра? Давай не забивать голову научными проблемами, Валерка такие пельмени приготовил… пойдем!
— Порой я чувствую себя рядом с вами безнадежно глупым.
— Тебя это так беспокоит? Знаешь, судя по фильмам и книгам, большинство людей твоего времени, попадая к нам, были наглыми и самоуверенными. Махали мечами, шарахались от автомобилей, били всех подряд и считали телефон заколдованной шкатулкой с маленьким демоном внутри.
— А… разве это не так? — потупясь, выдавил рыжий рыцарь.
— Кто его знает, честно говоря… — призадумалась Илона. — Иногда он такое вытворяет… Представляешь, звоню подруге, а попадаю в морг! И так шесть раз с завидной регулярностью.
Валера Люстрицкий действительно хорошо готовил, пельмени он запек в духовке, под сметаной, а при подаче на стол еще и посыпал тертым сыром. Нэда несколько удивило отсутствие вина — в его мире это был естественный атрибут любого застолья. Илона пожала плечами, в холодильнике оставалось полбутылки водки, но пить в летнюю жару что‑либо свыше пяти градусов казалось ей чистым безумием. Застольный разговор как‑то не клеился, рыжий рыцарь замкнулся в себе, Валера после второго неприличного анекдота наткнулся на суровый взгляд хозяйки дома и разумно решил не искушать судьбу. Меланхоличный бультерьер привычно храпел под креслом, а Илона, разливая чай, пыталась сообразить, много ли шоколадных конфет осталось в маминой вазочке и стоит ли подавать их к столу, если они почти наверняка растаяли. В конце концов она все‑таки встала и прошла в комнату. Потянувшись в сервант за низкой хрустальной лодочкой с блестящими «Каракумами», Илона на мгновение вздрогнула, спинным мозгом почувствовав постороннее присутствие. В комнате кто‑то был! Резко обернувшись, она нос к носу столкнулась с уродливым карликом в берете и длинном балахоне. Глаза незнакомца горели, как автомобильные фары, а скрюченные пальцы вцепились в плечо девушки. Илона подпрыгнула и завизжала, но ее визг был с успехом перекрыт переливчатым воплем карлика, на тощей ноге которого висел верный Пупс! Когда мужчины ворвались в комнату, в ней уже никого не было.

* * *

— Где Щур?
— Мы решили, что ему пора применить более действенные меры, — осторожно начал Валет.
— Вы решили? Без меня?!
— Н о, мама… ты занималась своим Оракулом, и мне не хотелось беспокоить тебя пустяками. Этот старый уродец не рискнул подойти к тебе после вчерашнего.
— Неужели?
— Да, и я убежден, что плеть — более действенное наказание для нерадивого слуги, чем каленое железо.
— Он посмел жаловаться? ‑Королева холодно вскинула тонкие брови.
— О нет… — Валет позволил себе мягкую улыбку. — Но его левая рука выглядит так, словно ею перемешивали угли в камине.
— Итак, что вы задумали?
— Щур сам отправился в теперешний мир Нэда Гамильтона и…
— Что?! — взревела Королева, сбрасывая маску презрительного равнодушия. — Ты позволил ему уйти к нашим врагам и даже не счел нужным поставить меня в известность?! Ты берешь чересчур большую волю, принц.
— Ах, мама, — вновь улыбнулся Валет, — тебе не стоит подозревать меня в каких‑то самостоятельных решениях. Я лишь послушный и верный сын. Это Щур внес интересное предложение, и вся ответственность ляжет только на его плечи. Он отправился за девчонкой.

* * *

Для Илоны перемещение во времени показалось мгновенной вспышкой цветных искр. Казалось, она лишь на секунду зажмурилась, а когда открыла глаза, то мир вокруг неузнаваемо изменился. Круглая комната, стены из тесаного камня, пламя, бьющееся в камине, грубый стол с книгами и полки, заставленные банками, коробочками, колбами… За руку ее уже никто не хватал — тот мелкорослый урод, которому стукнуло в голову похитить Илону, надрывно вереща, стоял рядом на одной ноге. Обеими руками он на весу держал за хвост белого бультерьера, а тот невозмутимо жевал ногу противника. С перепугу Илона почему‑то бросилась тянуть Пупса за ошейник:
— Пусти! Плюнь, плюнь, тебе говорят! Все в рот тащишь, а вдруг у него бактерии?!
Пес с великой неохотой разжал челюсти, недоеденный карлик рухнул на пол. Несостоявшаяся фотомодель скептически оглядела помещение, усилием воли сдвигая поплотнее пляшущие колени:
— Да… это не Рио‑де‑Жанейро, это гораздо хуже… Ты, что ли, тут хозяин?
Карлик сощурился и зашипел. Илона пожала плечами:
— Ну, не хочешь — не говори, я сама посмотрю. Ага, тут у нас книжечки пыльные, явно из букинистического оптом по дешевочке… Тут у нас… О! Это же целая химическая лаборатория. Ты ведь не иначе как средневековый алхимик! Что молчишь как неродной? Не алхимик? Научными трудами не перегружен, диссертацию не пишешь… Зря! Имей в виду — будущее за генетикой. Я тебе еще парочку прогрессивных идей подброшу, но объясни ради аллаха, куда это меня забросило?
— Ты… ты… за все ответишь, девчонка! — не разжимая зубов, просипел уродец.
— А ты на меня не наезжай! — в тон вспыхнула девушка. — Я к тебе в гости не набивалась. Будешь грубить — собаку спущу! Ну так что, мирно поговорим или у тебя одна нога лишняя? Пес с утра не кормленный.
— Ты в плену! Сейчас я оповещу Королеву, и она…
— Стоп, шимпанзе, не дергай носом! С твоим начальством я сама охотно пообщаюсь, но сначала проясни‑ка мне с десяток вопросов. Где я?
— В плену!
— Было, проехали, точнее!
— В подземелье родового замка великой и могущественной королевы Мальдорора. Ее гнев страшен, и страшной будет твоя кончина, о жалкая любовница презренного Нэда Гамильтона!
— Минуточку… — нахмурилась Илона. — Заткни фонтан на полчаса, мне подумать надо… Итак, по твоим крысиным глазкам вижу, что меня перенесло во времени и пространстве. Значит, последние сомнения в подлинности Нэда развеяны. Это приятно. Хотя непонятно, с чего это ты распространяешь про нас грязные сплетни? Кто тут чья любовница?! Это же чистая дезинформация населения.
Карлик было шевельнулся в сторону железной двери, но, встретившись с плотоядным взглядом домашнего любимца, передумал.
— А знаешь, мне всегда ужасно хотелось попасть в какой‑нибудь параллельный мир! Я сейчас даже немного повизжу от счастья. Не возражаешь?
— Замолчи‑и‑и! — Бедный похититель зажал уши. Кажется, до него понемногу стало доходить, что воровать нехорошо.
— Грубиян! — фыркнула Илона. — Между прочим, когда ты визжал, я тебе не запрещала.
В этот момент дверь распахнулась и в комнату шагнул плечистый воин в доспехах:
— Что‑то случилось, господин Щур?!
— Возьмите пленницу! — сразу же ободрился карлик. В дверном проеме показался второй стражник.
— Щур? — неуверенно переспросила Илона. — Это что, уважительное производное от Шурика… или от Щуренка?
— Да хватайте же ее, болваны!
— Собаку тоже? — уточнили стражи, Щур кивнул и злорадно захихикал.
— Не подходи, — честно предупредила пленница, отступая в угол. — Я в гневе за себя не отвечаю.
Она нащупала какой‑то предмет, и в стражников полетела коробочка с белым порошком. В комнате словно взвился белый смерч!
— Не‑е‑е‑т! — истошно взвыл карлик, вытаращив разноцветные глаза. — Не смей! Это… это же магия!
— Ага, не нравится! Получи, фашист, гранату! — обрадовалась Илона, от души бомбардируя пятящихся стражей всем, что попадало под руку.
Через минуту действительно грянул такой взрыв, что ее саму отшвырнуло на пол! Когда оранжевый дым рассеялся, стражников в комнате уже не было, на их месте извивались две здоровенные гусеницы в боевых кольчугах. Верный Пупс за штаны вытянул пытающегося спрятаться в камине карлика. Вид несчастного мага был комичен и жалок, у него тряслись руки и дергалась нижняя губа.
— Уважаемый господин Щур, — торжественно начала Илона, — отправьте меня домой, пожалуйста. Мне уже пора. Поверьте, вам же лучше будет.
Карлик молча сорвал с шеи черный медальон и швырнул его к ногам девушки.
— Вот спасибо, собачку свою я тоже заберу. А как эта вещь функционирует? С ним надо что‑то делать… — На последней фразе в глаза ей ударил резкий свет, и леди Щербатова вновь открыла их уже в своей собственной квартире.
Ничего не изменилось. Мельком взглянув на часы, она спокойно отметила, что отсутствовала минут десять. Видимо, время другого мира двигалось немного иначе. Флегматичный песик широко зевнул и полез под кресло на излюбленный коврик. Илона даже на секунду подумала, что ничего не было, она никуда не исчезала и ни в каких иных измерениях не разгуливала, но черный металлический медальон в руке был ощутим и реален… «Значит, все это — правда… Нэд Гамильтон на самом деле средневековый крестоносец, а не толкиенутый неформал. Его преследуют настоящие чудовища, меня украл настоящий карлик, я дралась с настоящими стражниками и превратила их в настоящих гусениц… уф!» — От переизбытка чувств Илона мягко осела в кресло. Хотелось визжать, кричать и хохотать одновременно… Она шумно вздохнула, пытаясь взять себя в руки, и повернула голову — из кухни доносились жалобные всхлипывания и срывающийся мужской шепот. Илона встала и на цыпочках пошла к двери…

* * *

— Где Щур?
— Приводит в порядок тайную комнату у себя в башне. Такое впечатление, словно там бегал ливандийский боевой зубр с двумя наездниками.
— Продолжай.
— Мама, тебе это действительно интересно? — Валет изящно изобразил легкое удивление. — В наши планы не входило похищение девчонки. Щур всего лишь хотел взглянуть на нее, чтобы понять, какие меры воздействия нам следует…
— Я спрашиваю о другом. — Королева по‑прежнему стояла у окна, повернувшись к сыну спиной и наблюдая за облаками на горизонте.
Сегодня у нее был не лучший день. Оракул не принял жертвы, хрустальный шар оставался мутным, а многоуровневый императорский пасьянс никак не желал складываться. Валет прекрасно понимал, что в таком состоянии его мать вряд ли оценила бы их провал как милую шутку. В данной ситуации правда была выгоднее всего.
— Щур напрямую отправился в тот позабытый Богом мир, выбрал момент, когда девчонка будет одна, и схватил ее за руку. Между прочим, он очень силен и пальцами ломает подковы. Но в ту же минуту на него подло бросилась ее собака. Как вспоминает Щур, это была огромная зверюга с крокодильими зубами, внешне похожая на смесь крысы и свиньи. От боли он непроизвольно совершил переход! Естественно, девчонка попала в наш мир.
— Почему он упустил ее?
— Потому что тот ужасный пес тоже попал сюда и почти отгрыз ему ногу. Щур умолял эту бессердечную дуру о пощаде, но она отняла у него медальон, разнесла лабораторию, превратила стражей в гусениц и, демонически захохотав, исчезла… Наш карлик вел себя как герой.
— Пусть он зайдет ко мне. — Королева чуть сдвинула брови, на ее веки легла тень усталости. — Возможно, где‑то произошла ошибка и я недооценила эту девчонку. Она знает о возможностях черного чугуна?
— Надеюсь, что нет… — На последнем слове Валет позволил себе кривую ухмылку.

* * *

А в малогабаритной кухне современного дома в это время шла настоящая шекспировская трагедия.
— О милый Нэд… это я, только я во всем виноват… Не держи меня! Дай мне сброситься с балкона! (Бурные рыдания, постепенно переходящие в жалостливые всхлипы.)
— Крепитесь, сэр Люстрицкий! В том, что произошло, нет вашей вины. Если бы только я вовремя успел… (Тяжелый вздох, гулкий удар кулака в грудь, долгое эхо.)
— Она исчезла, испарилась, ушла… Добрая, справедливая, веселая, обаятельная, умная, бедная моя Илоночка… О Нэд! Я этого не переживу… пусти меня к балкону! (Жалостливые всхлипы, плавно перетекающие в тихий собачий скулеж. Пупс под креслом недоверчиво поднял ухо.)
— Нет, мой несчастный друг, она не исчезла — ее похитили! Краем глаза я успел заметить низкого уродца, схватившего ее за руку, и, если бы вы не вздумали зачем‑то лезть ко мне на колени, я бы не дал ему уйти! (Напряженное боевое сопение, переходящее в прежний тягостный вздох.)
— Да, да, да… вы правы, милый Нэд, это я не успел вовремя спрыгнуть. Мы потеряли ее… Где балкон?!
— Я вас не пущу!
— Вот и хорошо. Но вы, тиран и деспот, разве вы не видите, как мне плохо и одиноко? Уберите ваши грубые руки — я хочу укрыться на вашей могучей груди.
Больше Илона слушать не стала, так как отчетливо представляла дальнейшее развитие событий. Она распахнула дверь и шагнула в кухню. Рыжий рыцарь мгновенно вскочил на ноги, вытаращив на нее глаза. Хитрый Валера, воспользовавшись ситуацией, картинно изобразил глубокий обморок, удачно повиснув на левой руке Нэда.
— Вот вы, значит, чем здесь без меня занимаетесь? Ни на минуту оставить нельзя.
— Леди Илона… — Совершенно ошарашенный крестоносец бросился к ней, стряхнув Валеру в угол. — Вы вернулись!
— Да‑а‑а… ой! Я… оу‑у‑у… — полузадушенно выдавила несчастная, а Нэд, восторженно сжав ее в объятиях, пританцовывал по кухне:
— Хвала Господу! Хвала всем святым! Несмотря на происки дьявола и его сподвижников, вы все‑таки вернулись к нам! Вы были в плену? Кто те подлые негодяи, что дерзнули похитить вас?! Что… что с вами? Вам дурно?! Леди Илона, я…
Поздно… Отважная победительница стражников уже почти не дышала в счастливых тисках рыцарских объятий, свесив головку и прикрыв глаза. Нэд беспомощно оглянулся — под столом слабо зашевелился «сэр» Люстрицкий. В общем, прошло около получаса, пока все как‑то утряслось и трое героев уселись в кружок, шумно обсуждая рассказ о приключениях Илоны. Мнение Нэда Гамильтона, как несомненного эксперта по Средневековью, оказалось наиболее весомым.
— Я ни на минуту не сомневаюсь в правдивости вашего рассказа и готов преклонить колена пред вашей храбростью и самообладанием. Но, леди Илона, замка Мальдорор, скорее всего, не существует как такового. Это мрачная легенда, изредка прорывающаяся в старых песнях наших менестрелей. Я сам ни разу не слышал ее полностью, но общий смысл таков. Очень давно на юге Древней Галлии существовало небольшое королевство Мальдорор. В нем жили жестокие и воинственные люди. Королевство враждовало со всем миром, рыцари Мальдорора, в черных доспехах, на черных конях, наводили ужас на соседние земли. Они были искусны в бою, не знали жалости, не имели чести и любили запах крови.
— Фашисты какие‑то… — осуждающе буркнула Илона. — Надеюсь, в конце концов все соседи объединились и одним фронтом насовали им куда следует?
— Да… все так и произошло. Войска соседних кланов в отчаянии собрали последние силы и стерли с лица земли все крепости врага. Они не сумели взять только сам замок Мальдорор. Говорят, что их король навек продал силам Тьмы не только свою душу, но и души всех своих потомков.
— Совершенно бесчеловечно! — возмутился Валера Люстрицкий. — К тому же абсолютно неграмотно с юридической точки зрения. Никто не вправе распоряжаться жизнью и имуществом еще не родившихся граждан.
— Конечно, — серьезно согласился Нэд. — Однако это произошло. Замок исчез вместе со всеми своими властителями. Дьявол спас их жизни, но обрек на вечные скитания без мира, без покоя, без пристанища…
— Выходит, я попала в мир средневековых сказок?
— Боюсь, что эта сказка имеет злое выражение лица. Гиббелинги и летающие твари — редкость даже в мое время. Мне кажется, у вас они вообще не встречаются. Их же должны были всех перебить за столько лет. Думаю, что Мальдорор — это не пустая выдумка. Он появился и пытается посылать чудовищ в ваш мир.
— С чего бы это?! — переглянулись Илона с Валерой. — Что плохого наш скромный городок сделал вашему Мальдорору? Мы его не трогаем, пусть и он не пристает!
— Злу чуждо понятие справедливости, — пожал плечами рыжий рыцарь.
Все трое умудренно помолчали. В тишине как‑то особенно музыкально прозвучала короткая серенада телефонного звонка. Это была та женщина, астролог, что обещала им помочь.
— Ребята, вам лучше подъехать ко мне. Судя по совмещению ваших звезд, вы трое предназначены для необычайно важной кармической миссии. Надо встретиться.
— Ой, а у нас тут тоже такое было… — счастливо затараторила Илона. — Сейчас уже четверть десятого, в десять мы будем на месте. Не поздно? Нет, не волнуйтесь, транспорт у нас свой. Ага, едем… До встречи. Нэд, заводи своего коня — нас ждут! Валерка, присмотри за квартирой, если будут звонить…
— Ни за что! Я с вами! Ты вечно в бегах и заботах, а милого Нэда нельзя оставлять одного. Мы помчимся вместе на его замечательном скакуне… Я даже возьму фонарик.
— Зачем?
— Но ведь уже ночь. Все машины ездят с фарами, а мы без. Нас оштрафуют.
— Логично. — согласилась Илона, и компания тронулась в путь.
На дворе стояло лето, середина июля; несмотря на позднее время, было еще достаточно светло. У выхода из подъезда их встретила толпа возбужденных старушек, активно пытающихся отклеить от черного коня своих счастливых внучат. Шум поднялся оттого, что детям Бред позволял буквально сидеть у себя на голове, а бабулек отгонял хвостом, как мух поганых. Когда троица верхом отправилась со двора, между бабушками и внучатами наступило разумное перемирие.
Черный конь производил неизгладимое впечатление — он был похож на боевой английский фрегат времен королевы Елизаветы. Три всадника на борту, причем Нэд, сидящий в центре, высоко держал полосатое копье с плещущимся вымпелом, а Илона старательно светила между лошадиных ушей большим охотничьим фонарем, тайно арендованным у Валеркиного папы. Бред держал ровную рысь, милиция улыбалась, прохожие смеялись и махали вслед, автомобили уступали дорогу — трое героев бросали вызов судьбе, и конские копыта стучали по линиям ее ладони.

Сэр Люстрицкий — весьма странный человек, говорят, он неизлечимо болен. Я стараюсь наполнять свою душу сочувствием, но временами симптомы его болезни доводят меня до бешенства. Леди Илона… она не такая, как все. При всей своей храбрости и умении жить в этом сумасшедшем мире она кажется безумно хрупкой и беззащитной. Я готов защищать ее, не задумываясь о том, что скажет моя дама сердца. Пора пить чай. Когда я опаздываю, добрая леди Илона так огорчается, что ее слов лучше не воспроизводить.
Из дневника Нэда Гамильтона

* * *

— Я ей покажу! Я ей… у‑у‑у‑у! — яростно бормотал Щур,
С большим трудом отмывая рукописную книгу четырех стихий. От драконьей желчи все страницы склеились и кое‑где поплыли чернила. Илона расколотила немало баночек с разными магически полезными жидкостями и, кидаясь в стражей чем попало, перепортила уйму полезнейших предметов. Три тома уроков магии и колдовства преподобного отца Павла Мордочинского испорчены безвозвратно! Страницы из телячьей кожи просто скукожились… У статуэтки древнего божества ацелотов отбито ухо и один из… Карлик страдальчески закатил глаза, теперь божок ни за что не будет делиться с ним долгоиграющей мужской силой. Порошок из слоновой кости до сих пор покрывает всю комнату матовым инеем. Стражников удалось расколдовать, но бедняги испытали такой шок, что их неделю придется кормить с ложечки и выводить погулять. Королева в тихой ярости, разговор с ней еще впереди, а вот ее сын уже заходил, и по его бодрому тону карлик понял, что ничего хорошего ему не светит. Валет «умывает руки». Полный расчет за содеянное, как всегда, ляжет на крайнего, а кто крайний? Вопрос даже не выглядел риторическим.
Наконец Щур дрожащими пальцами раскрыл нужную страницу.
— Вот оно. Ну все, дрянная девчонка, настал твой последний час! Я оставлю коридор времени открытым, и вся сила Тьмы, которая послушна моему зову, хлынет в ваш мир. Мы еще посмотрим, кто посмеется последним… Я сделаю чучело из твоего пса, и буду совать ему в нос иголки. Я заставлю тебя пить собственные слезы! Я устрою твоему Нэду Гамильтону такое несварение желудка, что он…
— Эй, колдун! Тебя требует Королева, — раздался металлический голос стража за дверью.
Карлик привычно съежился и вздохнул — идти все равно надо.

* * *

Милицейский патруль не успел даже ахнуть, когда из‑за угла навстречу шагнуло шестеро скелетов, держа в руках обломки кирпичей. Стражи закона валялись в отключке, а их форму уже аккуратно примеряли. Один из милиционеров успел прийти в себя и дважды выстрелить вслед похитителям. Пули насквозь прошили последнего монстра, не причинив ему ни малейшего вреда, — сержант выругался и заплакал. В ту ночь маленький российский городок впервые подвергся столь массированному нашествию нечисти. Вампиры и оборотни, мертвецы и упыри (разную мелкую шушеру и считать не хотелось), появляясь из ниоткуда, не трогали никого. Не трогали — это в смысле не ели, не душили, не убивали, но очень многие случайные прохожие и припозднившиеся парочки выбегали из темных переулков раздетые догола. Новоприбывшая нечисть нуждалась в современной одежде. Их послали за жизнью только одного человека — Нэда Гамильтона, и они с сожалением оставляли другие, более доступные жертвы, ибо не могли противиться приказу. Ошибки тоже быть не могло, во всем городе находился только один рыцарь в боевых доспехах и плаще крестоносца, его нес черный конь, и нечисть, влекомая древнейшим инстинктом, шла по его следу.
А наши друзья, беспрепятственно доскакавшие до нужного дома, пустили Бреда на клумбу и отправились на лифте на пятый этаж. Их ждали. Ирина Юрьевна усадила друзей на кухне и, поставив чайник, пустилась в объяснения:
— Вот посмотрите, я сделала примерный чертеж совпадения звезд в ваших индивидуальных гороскопах. Не толкайтесь, сейчас всем будет видно. Планетарно вы составляете очень интересную группу — я бы обозначила это как высочайшую степень несовместимости на грани смертельного риска. То есть такие разные, что просто жуть! Вот вы, например, благородны, честны, имеете принципы, верны слову, отважны до безрассудства, но одновременно с этим — наивны, бесхитростны, все принимаете за чистую монету. (Рыжий рыцарь покраснел, и Валера ласково погладил его по руке.) А вы, девушка, чересчур импульсивны, скоропалительны в решениях, упрямы, хотя, с другой стороны, безнадежно романтичны и болезненно ранимы. (Илона тоже покраснела и треснула Люстрицкого по руке, которой он вновь потянулся к Нэду.) Ну и вы, молодой человек, интеллектуальны, добры, сентиментальны, минус — истеричны, боязливы, не уверены в себе. (Все трое переглянулись и согласно закивали.) Парадокс заключен в том, что в своем теперешнем положении вы являетесь полной противоположностью друг друга. Смотрите сами. Средневековый рыцарь, урбанизированная девочка и юноша… очень нестандартный, в общем… Но вот в ином кармическом воплощении Илона вполне могла бы стать настоящей принцессой, Валера — непобедимым воином, а вы… Впрочем, вы, судя по всему, так и остались бы рыцарем. А значит, у вас могло бы быть много общего. Я понятно объясняю?
— Да, вполне. Карма, перевоплощения, инкарнации — это все очень здорово, но нам сейчас важно другое… Нэд сможет вернуться назад?
— Возможно, только сначала он должен отработать свою программу в нашем мире, отдать долги…
— Я ни у кого не занимал! — запротестовал рыжий рыцарь, но женщина‑астролог только улыбнулась.
— Кто‑то стучал в дверь или мне показалось? — спросила Илона.
— Вряд ли… там есть звонок. Так вот, я хочу сказать, что если судьба средневекового рыцаря забросила его к нам, то значит — он здесь очень нужен.
— Прошу прощения, но все же, какой конкретно долг вы имели в виду?
— Долг чести, милый Нэд… — скромно потупился Валера. — Честные мужчины в таких случаях женятся.
— На ком?! — одновременно выкрикнули леди Илона и сэр Гамильтон‑младший.
— Ну не на ней же… Она тут совсем ни при чем, — деланно смутился «растлитель». — Я полагал, что после всего того, что между нами было… Кто там стучит в двери?
Теперь уже все явственно расслышали настойчивый стук, перемежающийся поскребыванием.
— Извините. — Хозяйка встала, направляясь в прихожую. — Кто там?
— Милиция, — глухо донеслось из‑за двери. — Кондакова Ирина Юрьевна здесь проживает?
— Да, минуточку… — Вслед за этим раздался звук отпираемого замка, кто‑то прошел через прихожую, после чего три фигуры в форме шагнули в комнату, поддерживая бледную Ирину Юрьевну под руки.
— Кто это?! — похолодев, выдавила Илона.
— А… ик… оу!… вот… ой, мама дорогая! — попыталась внятно объяснить практикующий астролог, но рухнула на пол всей массой, придавив ногу одному из скелетов.
— Нам нужен только Нэд Гамильтон.
— Это я! — Рыжий рыцарь гордо выпятил грудь.
— Гражданин, вы должны пройти с нами.
— А ордер на арест у вас есть? — неожиданно подал тонкий голос Валера Люстрицкий. — Как я понимаю, никакого официального разрешения на проникновение в данное жилое помещение вы также не имеете?
— Что он несет?! — ахнула Илона, но друг детства остановил ее величественным жестом. Он окончил уже три курса юридического отделения гуманитарного университета.
— Не надо, милочка, я знаю, что несу! Сейчас не тридцать седьмой, людей на улицах не хватают, и, как будущий адвокат, я никому не позволю нарушать правовые нормы нашей конституции! Ни усопшим чекистам, ни этим жалким монстрикам с ближайшего кладбища… Ваши документы!
— Сэр Люстрицкий, — рыжий рыцарь потянулся к мечу, пока скелеты тупо переглядывались, — не могли бы вы позволить мне самому разобраться.
— Не вмешивайтесь, Нэд! Сколько можно терпеть этот обуревающий милицейский произвол. Документы ваши — я сказал!
Скелеты посовещались и протянули ему три милицейских удостоверения. Строгий «судейский чин» придирчиво сравнил вклеенные фотографии с неулыбчивыми черепами в фуражках.
— Документы подлинные, но никаких оснований для ареста гражданина Гамильтона вы не представили, а это серьезное служебное нарушение. Господин Щур за такое по головке не погладит.
— Вы знаете самого Щура?! — искренне поразились скелеты.
— Было дело, пересекались на процессах, — важно соврал Валерий. — А теперь марш вниз и без ордера на арест даже не появляйтесь — по судам затаскаю!
Милиционеры козырнули, развернулись и… ушли.
— Ушли? — не поверила своим глазам ошарашенная Илона:
— Чему ты удивляешься? Милочка, это даже не идиоты, у них вообще мозгов нет. Подождите еще минуточку, я сейчас… — Он с разбегу перепрыгнул через распростертую на полу хозяйку квартиры и аккуратно запер дверь.
Нэд шагнул вперед и, легко подняв женщину, перенес ее в кресло.
— Это ты… ты! Ты, рыжая голова, во всем виноват! Говори, несчастный, что ты там у себя натворил?!
— Леди Илона, прошу вас…
— Не проси! И даже не заикайся! Я хочу знать, каких таких подвигов ты насовершал в этом своем крестовом походе, что за твоей светлостью ведется такая охота?! Свинокрысы за ним летают, гиббелинги с топорами бегают, а теперь уже и милиция на дом приходит!
— Леди Илона, но ради всего святого…
— Нет для тебя ничего святого, аферист алюминиевый! — окончательно взвилась девушка, но подоспевший Валера храбро закрыл друга грудью.
Илона аж подпрыгивала от возмущения, безрезультатно пытаясь отвесить Нэду подзатыльник. Их веселую возню прервал слабый стон приходящей в себя Ирины Юрьевны:
— Я… вам… не совсем верила… простите.
— Ой, да что вы… не стоит никаких извинений. Это мы виноваты, что втравили вас в такое дело. Вам уже лучше? Может, водички принести?
— Лучше водки… литр, — задумчиво решила астролог. — Эти… как их? Уже ушли?!
— Да, не волнуйтесь, благородный сэр Люстрицкий проявил недюжинное мужество и отвагу, — вставил рыжий рыцарь. — Он прогнал их одной силой своей воли! Скелеты не посмели противиться… Даже исчадия Ада отступают пред мощью разгневанного адвоката!
— О милый Нэд… — растроганно всхлипнул Валера, распахивая объятия… Но Илона вовремя вспомнила, кто здесь главный:
— Стоп! Ваши телячьи нежности отложим до следующего раза. Кто‑нибудь объяснит мне в конце концов, что происходит?!

* * *

— Им не уйти, им не уйти, мой господин… — Карлик, прихрамывая, суетился вокруг Валета.
Они шли в тронный зал. Королева уже вернулась от Оракула и желала немедленно видеть обоих.
— Они погибли! Их задушили восставшие из могил мертвецы, растерзали медные горгульи, разорвали оборотни! Кровь Нэда Гамильтона уже течет по мостовой, и ее жадно слизывают…
— Щур, я бы очень хотел, чтобы на этот раз твои предсказания сбылись. После той злосчастной неудачи с девчонкой мама стала все чаще задумываться о смене дворцового мага. Ты знаешь, чем обычно это кончается?
— Да… — скорбно выдавил колдун.
— Я тоже знаю, но не люблю говорить об этом вслух… Как ты полагаешь, зачем она хочет нас видеть?
— Приближается Слияние Сфер.
— Неужели? — Валет на мгновение сделал удивленное лицо. — Выходит, скоро мы легко сможем путешествовать по мирам? Это так увлекательно! На моей памяти оно наступало дважды.
— Да, Время тасует миры и их отражения, как засаленную колоду, создавая самые причудливые комбинации. Измерения пересекаются, сплетаются, накладываются, проникают друг в друга… Они так легки и податливы
— Значит, ими можно манипулировать.
— Конечно, мой господин, вот только…
— Что? — Валет вновь изобразил непонимание.
— Наш мир также становится очень уязвимым…

* * *

— Спасибо, я все поняла. Идите отсюда.
— Но… Ирина Юрьевна… — сразу сбавила тон Илона. — Разве вы не поможете нам?
— Почему же? Я уже вам очень помогла — вы вполне осознали свое единство и предназначение. А теперь быстренько идите отсюда.
— Куда?!
— На кудыкину гору! — огрызнулась хозяйка. — Я, знаете ли, практикующий астролог, а не посвященный монах‑ушуист. Я не могу отгонять от вас метлой всяких там оживших скелетов. К тому же они в форме, значит — при исполнении. Против родной районной милиции — не пойду!
— Ну а нам‑то что теперь делать?!
— Ребятушки, если честно — понятия не имею! — сочувственно вздохнула женщина. — Вы трое — одна команда, пока вы вместе — вас никто не одолеет. Это факт непреложный — хоть стреляйте. Я не знаю, что конкретно вы должны сотворить, но, ради всего святого, сделайте это! И желательно побыстрее.
— Я клянусь своим мечом избавить ваш мир от темных сил Мальдорора!
— Не ты! Запомни — не один ты. Только втроем — так указано звездами. Вы ведь поможете ему?
— Лично я никогда не расстанусь с милым Нэдом. Ну разве что он сам меня бросит.
— Ладно, я тоже «за». Но при одном условии — эксклюзивные права на публикацию всего материала! Может, я хочу стать известной журналисткой.
Илону перебил грохот взрыва, за окном вспыхнули искры, и во всем доме погас свет. Нэд Гамильтон шагнул к окну:
— Медная горгулья! Очень опасная тварь, ее так просто не убьешь.
— Врезалась в фонарный столб и запуталась в проводах. — Илона выглянула из‑за плеча рыжего рыцаря. — Смешная зверюшка! Очень похожа на зубастую обезьянку с крылышками. Ой! Упала… Представляю, сколько вольт она отхватила.
— Ну так вы идете или будем превращать мой мирный дом в неприступный бастион?! В принципе, пока муж на смене, я не против. Но если после драки мы не расставим по местам игрушки, он очень огорчится и больше не разрешит мне вас пускать.
— Мы идем, — решились «кармические герои». — А вот с этим что делать?
Ирина Юрьевна приняла из рук Илоны черный медальон на грубом кожаном шнурочке:
— Где‑то я видела этот рисуночек. Мне нужно покопаться в книгах, а пока заберите его с собой и позвоните мне завтра после обеда.
Из квартиры выходили на цыпочках, света, естественно, нигде не было. Лифт застрял между этажами, судя по ругани и стуку, вместе с псевдомилицией. Видимо, скелеты решили все же провести несанкционированный арест рыжего рыцаря. Валера на минутку задержался у тонких дверец лифта, чтобы поддержать законное возмущение:
— Ах, ах! Что творится, что творится… Вечно у них все ломается в самый неподходящий момент. То электричества нет, то кнопки заедает, то вообще кабель обрезали. Вы в курсе, какая сейчас цена на медную проволоку?
— Вам не уйти! У подъезда засада! — простодушно поугрожали из лифта.
— Да что вы говорите?! Ну тогда мы действительно пропали. Нэд, ты слышал, на выходе нас ждут.
— Я позабочусь о том, чтобы мы прошли. — Клинок рыцарского меча наполовину выполз из ножен.
— Нет, нет и нет! Больше никаких драк на сегодня! — категорично заявила Илона. — Будем уходить по крыше, вылезем через чердак, а там перейдем в другой подъезд. Мальчики, я не намерена рисковать, вдруг меня укусят? Не забывайте — шрамы украшают только мужчин!
— Как прикажете, моя прекрасная леди, а когда же я буду сражаться с черным воинством Мальдорора?
— Чуть позже, а сейчас все за мной! Детали объясню по дороге. — Девичьи каблучки застучали по ступенькам вверх, следом громыхал рыжий рыцарь, последними цокали туфли Люстрицкого. Не оборачиваясь, Илона продолжила разъяснение плана действий:
— Главное, чтоб нас не накрыли сверху, а уж когда спустимся вниз, надо умудриться проползти палисадниками до остановки. Вскочим в троллейбус — только они нас и видели!
— Но… нет, леди Илона, как я могу оставить на растерзание врагу своего боевого друга?! — уперся Нэд.
— Валерку, что ли?
— Господи, ну разумеется, нет! Я имел в виду моего Бреда, он остался там, в клумбе. Ни один рыцарь не бросит своего коня.
— Ни за что?!
— Ни за что! Ибо это противно рыцарской чести.
— А если я буду стенать, молить, ныть и биться в истерике? Ладно, не делай такое скорбное лицо, не буду… Придумаем что‑нибудь с твоей лошадкой.
Вход на чердак был заперт, но опытный крестоносец быстро сбил замок рукоятью меча. На крыше их встретил свежий ветер, кошачий вой и опрокинутое звездное небо.
— У нас совсем другие созвездия… — медленно протянул рыжий рыцарь. — Я всегда считал, что нет ничего прекраснее звезд. Их свет умиротворяет душу, гасит злобу и указывает истинную дорогу к престолу Господа. Когда я был ребенком, то искренне верил, что каждая звезда — это дом ангела, который светит нам из далекого далека, как неугасимый маяк в море страстей и суеты.
— Да ты поэт! — почему‑то удивилась Илона.
— Каждый рыцарь умеет слагать стихи… — пожал плечами Нэд Гамильтон, а Валера попытался незаметно взять его под руку.
— Милый Нэд, как ты прав… О эта ночь! О эти звезды! О этот неизъяснимый свет ласки и любви, заливающий голубоватым интимом все живое вокруг! О эта темно‑муаровая тайна, на мгновение закрывшая тенью Млечный Путь! О еще одна такая же… тайна… Мамочки, кто это?!
Крестоносец обернулся к врагу с ловкостью человека, привыкшего ежедневно сражаться за свою жизнь. Если раньше Илона сквозь зубы ворчала, зачем он постоянно таскает с собой эту полосатую оглоблю, то теперь ей пришлось прикусить язычок. На длинное копье рыжего рыцаря нанизались сразу две огромные летучие мыши с острыми когтями и человеческими лицами. Еще одна успела ускользнуть и шла на второй заход.
— Нэд, сзади!
Рыцарь сбросил чуть шевелящихся нетопырей, обеими руками хватаясь за меч. Сзади крадущимися шагами приближалась ужасная женщина. Собственно, женским было лишь суховатое тело, а голова скорее походила на кошачью.
— Прикройте мне спину, сэр Люстрицкий! Ведьма бросилась на Нэда с протяжным мяуканьем, размахивая двумя длинными ножами.
— Спину?! В смысле помассировать или почесать? Нет? А… ну тогда я не могу… Безумно извиняюсь, но я — принципиальный пацифист, и традиции нашего движения не позволяют.
— Раз, — тихо выдохнула Илона, сузив глаза.
— Но, дорогуша, ты ведь меня знаешь… Я не трус! Вот только… сердце! Мне дурно… у кого‑нибудь есть валидол?!
— Два. — Холодный блеск в глазах девушки приобрел опасный оттенок.
— Ты просто топчешь меня как личность! — взвыл несчастный, но взялся за брошенное копье.
В четыре руки они его кое‑как подняли, стараясь выставить острым концом в сторону набирающей скорость летучей мыши. Ведьма меж тем успешно теснила Нэда Гамильтона. Даже поднаторевший в крестовых походах воин с величайшим трудом оборонялся от свистящих клинков. Стиль ведения боя был настолько экзотичен, полон неожиданных поворотов, кульбитов и прыжков, что рыжий рыцарь вынужденно отступал. Длинный меч все еще удерживал врага на расстоянии, но кольчугу Нэда уже украшали шесть новеньких царапин. Кошкоголовая нападала с яростным шипением, из ее глаз сыпались искры, а легкость движений буквально поражала… За спиной крестоносца раздался дикий вой! Следом прозвучал дружный рев Илоны и Валеры:
— Что, схлопотал, Бэтмэн?!! — На полосатом копье судорожно дергался черный нетопырь.
И рыцарь и ведьма на мгновение отвлеклись.
— Отличный удар, леди Илона!
— Ты находишь? — томно откликнулся Валера. — Между прочим, я тоже старался.
— Простите, что не сразу упомянул и о вашем героизме, сэр Люстрицкий, но… — Атака возобновилась и рыжий рыцарь вновь замахал мечом.
— Что встал?! Гаси эту кошку драную!
— Милый Нэд, мы уже идем!
Сэр Гамильтон‑младший, воодушевленный победой друзей, удвоил усилия и крученым ударом выбил нож из когтистой руки врага. Уходя от второго клинка, он оступился и едва не навернулся с крыши. Ведьма торжествующе взвыла и… получив тупым концом копья в зад, перелетела через распростертого рыцаря и рухнула вниз.
— Надеюсь, она не очень ушиблась? — Валера осторожно шагнул к краю.
— Не очень, — перевернувшись на живот, подтвердил Нэд, — она висит в чьем‑то белье тремя этажами ниже.

* * *

— Итак, пришло время Слияния Сфер. Это событие равносерьезно для всех Измерений. Благодаря Договору, наш замок неприступен и готов ко всему. Мы способны легко перемещаться в мирах, наша магия отразит любые происки врагов, наши рыцари вновь готовы подтвердить силу и мощь Мальдорора. Мы сможем свободно проникать в иные миры и брать то, что по праву наше. Но ты не слушаешь меня?!
— Прости, мама, я слышал это уже сотню раз… — откровенно зевнул Валет. — Что такого особенного может произойти сегодня?
— Ничего. С нами не может ничего произойти. Ты хорошо меня расслышал?! Ни‑че‑го!
— Да, мама.
— И никому не позволено сеять здесь панику! Ни тебе, ни Щуру, ни…
— Да я тут при чем, ваше величество?! — взмолился карлик. — Я ведь еще слова произнести не успел!
— …никому другому! Никто не посмеет помешать мне. И если этот безумный Нэд Гамильтон со своей паршивой девчонкой и нелепым другом дерзнут сюда заявиться…
Королева так долго кричала, что ее сын и придворный маг попросту кротко склонили головы. Рано или поздно гроза пройдет, а там, может быть, действительно будет сказано что‑то важное…

* * *

— Дорогуша, я так не могу… жалобно скулил Валера, как всегда плетясь в хвосте. Друзья спускались вниз через чердачный люк на другом конце дома. — Давай позвоним в правоохранительные органы. У тебя растрепалась прическа, милый Нэд мог ушибиться, я уж не говорю про свой педикюр… Что, если на улице нас ничего хорошего не ждет? Нам нужно непременно обратиться за помощью к специалистам! Не можем же мы тыкать этим неповоротливым копьем в каждую летучую мышь? Во‑первых, это по‑идиотски выглядит со стороны, во‑вторых, перед смертью они противно пищат.
— А ты не слушай! — отмахнулась Илона.
— Боже мой! Ты просто не понимаешь, о чем говоришь?! А если они разумны? Ты хоть что‑нибудь слышала о магической силе предсмертного проклятия?!
— Не волнуйтесь, мой храбрый друг, перед Крестовым походом я освящал все оружие — злобные чары нечисти не смогут причинить вам особого вреда.
— В каком смысле?! — еще более встревожился Люстрицкий.
— Вы можете подхватить оспу, заболеть бубонной чумой, покрыться язвами и струпьями, — охотно пояснил крестоносец, — но ни за что не умрете смертью безвременной! Тут их проклятия бессильны.
— У‑у‑у!.
— Прекрати выть! Твой милый Нэд так шутит. А ты, умник, прекрати мне его пугать всякими жутями, он и без того чересчур впечатлительный.
— Смилуйтесь, леди Илона, я, наоборот, его утешаю!
— От твоих утешений, миротворец, даже у меня коленки пляшут мелкой дрожью, быстро, но отчетливо.
На выходе из подъезда их никто не ждал, а вот возле другого конца дома действительно темнела плотная толпа.
— Нэд, ты умеешь ползать по‑пластунски?
— Низменное переползание, распластавшись на земле, недостойно истинного рыцаря, ибо унизительно и постыдно так низко прятать свое лицо от наступающего врага.
— Все сказал? — почти ласково уточнила Илона. — А теперь послушай меня. Этих уродов там даже на первый взгляд — не меньше пятидесяти. Охотно верю, что ты умрешь героем, замочив целых сорок пять! Еще двух Валерка зацелует до смерти, оставшиеся трое съедят меня. Какие будут предложения?
— Я… поползу, — глухо согласился рыжий рыцарь.
— Да нет… чего уж там, не надо ради меня так утруждаться! Я ведь имела в виду: какие будут предложения по организации похорон? Меня, например, устроит оградка, малахитовая плита и памятник с Пупсом на руках в полный рост. А как вам?
— Простите, леди, я был невероятно чопорен и высокомерен. — Нэд опустился на колено, коснувшись губами руки Илоны. — Простите меня.
— Я… подумаю. А теперь все за мной!
Первой вдоль чахлого палисадника поползла отчаянная недотрога, следом за ней, придерживая меч и не выпуская копья, — пристыженный крестоносец; последним, отклячив зад и не переставая ныть, героически старался Валера Люстрицкий. Мимо промаршировали двое еще не полностью разложившихся мертвецов в военно‑морской форме. Потом появился черный пес с горящими глазами, породистый, как дворняга, но не менее двух метров в холке. Демоническое животное поползло было за ними, но резко рвануло в сторону, отвлекшись на случайную кошку. Друзья шумно выдохнули… Ближайшая остановка была прямо за домом, и невдалеке уже мелькали спасительные огоньки подъезжающего троллейбуса.
— Нэд, ты можешь как‑то подать сигнал своему коню?
— Да, если я позову его, он поскачет за мной хоть на край света.
— Отлично, тогда зови, и рвем с низкого старта. Кто первым добежит до троллейбуса — получает от меня поцелуй!
— Первым добежит Бред, — подумав, сообщил рыжий рыцарь.
— Что делать… — развела руками Илона. — Плюну и поцелую его, чтоб вы обзавидовались!
Надо признать, что не всякая нечисть отличается редким скудоумием. Если у ходячих скелетов в форме действительно не было мозгов, то у остальных хоть какие‑то зачатки разума имелись. По крайней мере шестеро косоглазых упырей азиатской наружности, окружив черного коня, логично ждали возвращения его хозяина. Зычный крик Нэда Гамильтона не был для них неожиданностью — нечто подобное они и предполагали.
— Бред! Бред, ко мне! Скорее ко мне, мой верный друг!
Упыри дружно бросились вперед, мертвой хваткой вцепившись в упряжь благородного коня. Бред зыркнул на них презрительным взглядом, но даже не пошевелился.
— Ко мне! — в последний раз крикнул рыжий рыцарь, и трое друзей наперегонки махнули к троллейбусной остановке. Нечисть, поняв, что происходит, с воем припустила в погоню. Подошедший троллейбус оказался практически пустым. Наши герои, имея фору, кучно влетели в переднюю дверь. Пожилой водитель, казах, меланхолично обернулся к Илоне, когда она решительно шагнула к нему в кабину:
— Гони без остановок!
— Э, такой молодой девушка, а старшим совсем грубишь. Зачем хулиганишь?!
— Прости, дедуля, мне не до сантиментов. За нами гонятся! Погнали!!!
— Э, такой строгий девушка, а не правду говоришь… Кто за тобой гонится, кому ты такой красивый нужен?
В этот момент первый из подоспевших вампиров дружелюбно улыбнулся водителю через лобовое стекло. Пятисантиметровые клыки очень впечатляли.
— Шайтан! — возопил старик, бросая троллейбус с места в галоп. Вампир только хлюпнул под колесами.
— Не останавливайтесь, пожалуйста! — кричала Илона.
— В парк едем, в парк! Такой добрый девушка — пусть с тобой начальство разбирается!
— Бре‑е‑д! — орал Нэд, высунув голову в окно. Черный конь так же равнодушно проигнорировал и этот призыв, упыри выдохнули и расслабились… Ошибка оказалась роковой! Коварное животное ни с того ни с сего взвилось на дыбы и, едва ли не танцевальным пируэтом прорвав окружение, бросилось за отъезжающим хозяином. Это была зрелищная погоня! Рыцарский конь в пять минут догнал троллейбус и гордо скакал рядом. На его крупе, лицом к хвосту, вереща и подпрыгивая, восседал упырь. Еще двое, скуля, висели на стременах. Буквально по следам Бреда гурьбой бежали скелеты в милицейской форме, модно одетые вампиры, два черных пса, несколько оборотней, одна медная горгулья и тощая старуха на помеле. Рев, вой, крики, угрозы, топот, свист — все это создавало непередаваемо романтическую мелодию ужаса, которая при всей своей жути так пьянит и дразнит человеческую натуру.
Троллейбус на всех парах летел по микрорайону. Нэд Гамильтон, высунув в окно длинное копье, ловко сбил с собственного коня одного «наездника». Еще один упырь, не выдержав постоянного бряканья об асфальт, выпустил стремя и мгновение спустя был затоптан своими же. Водитель продолжал гнать, старательно бормоча мусульманские молитвы. Заднее стекло брызгами разлетелось во все стороны — старая ведьма на помеле на бреющем полете ворвалась в салон. Илона рухнула между сиденьями, рыжий рыцарь схватился за меч, а завизжавший «сэр» Люстрицкий с перепугу брызнул бабке в нос струей карманного дезодоранта. Эффект превзошел все ожидания! Ведьма взвыла дурным голосом, помело дернулось, и старуху на той же скорости вынесло через центральные двери. Нэд был уверен, что она врезалась в витрину коммерческого киоска.
— Что дальше, леди Илона?! Они настигают нас!
— Слушай, кто из нас двоих дама? Ты рыцарь, ты и думай, как меня спасти.
— Вы должны бежать! Я выскочу в окно, и мы с Бредом задержим этих гнусных выродков. Если вы успеете добраться до тех двух воинов, что помогали нам в бою с гиббелингами, и уговорите их прийти мне на выручку…
— Не прокатит, — отмахнулась Илона, — троллейбусы туда не ходят.
— Даже если б и ходили, — подал голос Валера, — мы ведь не оставим милого Нэда одного?! Это низко, низко, низко…
— Да ладно вам… Ясное дело — линяем все! — На этой фразе весь троллейбус рухнул в черную бездну.

Чем больше я смотрю на их мир, тем более поражаюсь высоте божественного промысла и низменности происков Сатаны. Добро и Зло переплелись здесь, словно яркие нити в пестрых узорах восточных ковров. У людей нет веры, но есть религии. Нет короля, но есть законно избранный
Президент. А вместо золотых или серебряных монет — бессмысленные бумажки… Но уровень «технического прогресса» так неизмеримо высок, что я сам себе кажусь отжившим анахронизмом.
Из дневника Нэда Гамильтона

* * *

— Они исчезли.
— Куда они могли исчезнуть?!
— Понятия не имею, но ты же видишь — их нет!
Валет и карлик в недоумении пялились на хрустальный шар. В тайной комнате Щура было наведено какое‑то подобие порядка, о недавней визитерше теперь напоминали лишь дымные пятна от взрыва на потолке.
— Они ехали внутри колдовской повозки из грохочущего железа с горящими глазами и рогами на спине. Твои слуги почти догнали их, а что теперь… Где они?
— Вы имеете в виду повозку?
— Щур, не строй из себя идиота! Да, я имею в виду и повозку, и тех, кто в ней был. Может быть, мои глаза обманывают меня, но сейчас я вижу только черного коня с упырем, застрявшим в стременах, да несколько тупоголовых уродов, так и не сумевших никого поймать. Где Нэд Гамильтон, где девчонка, где этот женоподобный убийца ведьм?! О, и конь пропал!
— Зато повозка появилась. Я верну наших слуг обратно?
— Черт подери! Да делай все, что угодно, только скажи, куда они делись?
— Мой господин, вы расстроены.
— Я — озадачен, — наставительно поправил Валет . — А теперь будь добр уложить все свои объяснения в две минуты, к началу третьей с тобой будет говорить моя плеть.
— За что?! Я‑то здесь при чем? В чем я провинился… — привычно заскулил карлик и, дотянув время до критической отметки, нагло выкрикнул. — Медальон!
— Но… ты ведь говорил, что девчонка ничего не знает о свойствах черного чугуна?
— А ваша мама говорила, что мы ее недооцениваем! — так же наставительно парировал наглец. Валет вздохнул и потянулся за плетью.

* * *

— Светлая Дева Мария, заступница и утешительница бедных крестоносцев, — глухо выдохнул в темноту Нэд Гамильтон, — почему ты от нас отвернулась?
— Я так думаю — мы рожей не вышли, — ворчливо раздалось из той же темноты слева. — Валерыч, ты здесь?
— А‑а‑а‑а‑а‑о‑о‑у‑уй!!! Ты мне на ногу наступила‑а‑а!
— Значит, здесь… Это радует, по крайней мере мы тут все вместе. А где, собственно… А‑а‑о‑о‑оу‑уй!
— Что случилось, леди Илона?! — встревожился рыжий рыцарь, темнота была столь плотной, что он не различал собственных рук, поднесенных к самому носу.
— Какая‑то скотина и мне на ногу наступила! Справа раздалось удовлетворенное лошадиное фырканье, Илона заскрипела зубами:
— Если это тот, о ком я думаю, то его жизненный путь оборвется у ближайшего мясокомбината!
— Бред, мой верный товарищ, как же я рад… Ты все‑таки нашел меня, умница!
— Простите, что прерываю ваши трогательные сантименты, мальчики, но мне бы очень хотелось знать — а где это мы?!
— Ах, дорогуша, я даже боюсь предполагать… Здесь тепло, пахнет благовониями и такой интимный полумрак.
— Ни фига себе полумрак, тьма египетская!
— Да! Именно египетская! — громко хлопнул себя по лбу ладонью рыжий крестоносец. — Благодарю вас, друзья мои, я вспомнил! Мне доводилось участвовать в осаде походного шатра одного египетского чернокнижника, и там были точно такие же запахи.
— Не поняла… — Илона ощупью нашла плечи рыцаря и выдохнула ровнее, надежно подцепив его под руку. — Об осаде городов, крепостей и замков я читала, а вот осада шатра — это что‑то новенькое. Вы там что, от скуки каждую палатку всем войском осаждали?
— Разумеется, нет, любезная леди, — даже обиделся Нэд Гамильтон. — Во‑первых, нас была едва ли сотня, считая рыцарей, оруженосцев, рабов и наемников. Во‑вторых, я же говорил, этот человек занимался черной магией. Он был служителем древнего культа поклонения собакоголовому богу, кажется Анубису. И уж поверьте, его шатер был укреплен понадежнее иной твердыни. Он поднял против нас все силы Зла, потревожив для этого сон мертвых… Мы бились с восхода до заката, а когда все же одолели их, наших уцелело немногим более половины.
— Очень печальная история в стиле экшн. Ты, конечно, крушил этих зомби десятками, твои друзья гибли в страшных муках, покусанные даже сквозь доспехи, но твой меч, в конце концов, нашел сердце злого религиозного деятеля — справедливость восторжествовала! Я хотела сказать, ну и что с того, что здесь такие же запахи?
— Илоночка, не ругай милого Нэда.
— Нэд! Он опять назвал меня Илоночкой! Дай ему в лоб, пожалуйста.
— Увы, мне его не видно.
— Мне тоже… На этот раз ты выкрутился, гад, но я тебе припомню!
— Ой! Совсем забыл, у нас же есть папин фонарик. Нэд, душка, куда ты его положил?
— В седельную сумку! — радостно ответил крестоносец.
Найти вслепую крупного черного коня не составило труда, мгновение спустя Илона включила свет — все трое ахнули… Луч фонаря выхватил из темноты золотую статую сидящего человека, у него была собачья голова!
— Анубис… — невольно вздрогнул Нэд Гамильтон.
Луч заскользил по стенам просторного помещения, массивные каменные плиты были испещрены яркими росписями, изображавшими жизнь древних египтян. Тут были сцены быта, труда, охоты и войн. По углам стояли надраенные до блеска треножники, маленькие статуэтки разных животных, непонятные сосуды, а посередине — золотой кованый саркофаг.
— Блин горелый! — восхищенно выдохнула Илона. — Это же настоящая гробница фараона!
Нэд с сомнением покачал головой и вновь полез в подсумки. Выудив кресало и кремень, он подошел к треножникам и, высекая искры, поочередно зажег плавающие в масле фитили. Высокое оранжевое пламя ярко осветило всю комнату.
— Симпатичный гробик. Сплошное золото и драгоценные камни. Это клад! Мальчики, мне даже все равно, как мы сюда попали. Главное теперь — как отсюда выбраться и сколько всего мы сумеем отсюда унести!
— Давайте просто уйдем… У меня нехорошие предчувствия, — жалобно протянул Валера.
— Он прав, грешно обворовывать усопших.
— Скажите, какие мы сентиментальные! Ладно, воровать буду я. У меня более покладистая совесть… А вы всего лишь поиграете в грузчиков. Работенка непыльная — взяли, подняли, потащили. Оплата по доставке товара на дом — целых пять процентов от общей суммы.
— Нет, — в один голос заявили оба.
— Ваше счастье, сегодня я добрая — восемь процентов.
— Нет.
— Что значит «нет»? Я не уловила вашего юмора. Да за десять я и без вас с лошадкой договорюсь. Ему этих денег на овес вплоть до пенсии хватит!
— Дело не в золоте, леди Илона…
— А в чем? Только не надо ля‑ля о проклятиях фараона. Я тоже книжки читала, знаю, что там все проблемы были в бактериях. Сейчас эти болезни лечат. Но если так уж страшно, фиг с вами, не будем в гробик лазить. Тут и без того всего предостаточно…
В этот момент тяжелая крышка саркофага явственно вздрогнула. Нэд и Валера, стоявшие к нему спиной, ничего не заметили. Илона заметила, но в ослеплении «золотой лихорадкой» отказалась придавать этому значение. Меж тем крышка немного приподнялась и уже довольно громко брякнула.
— Что это? — побледнел Валера.
— Где? А… да ничего особенного, знаете, как бывает в старых домах — мышка бежала, хвостиком махнула, яйцо всмятку, грохоту на всю квартиру! Не отвлекайтесь. Итак, мы остановились на десяти процентах. Ладно, кровопийцы, на пятнадцати.
Крышка золотого саркофага с музыкальным звоном скользнула вниз, до половины открывая таинственный гроб. Человекообразное существо, с головы до ног обмотанное пожелтевшими бинтами, вытянуло руки вперед и село.
— Мумия… — еле слышно выдавил будущий юрист, а ныне «женоподобный убийца ведьм».
Нэд Гамильтон успокаивающе похлопал его по плечу и взялся за меч.
— Эй, эй, эй! Вы чего? Оживших мумий раньше никогда не видели? Боже, да весь Голливуд только про них и снимает… Со всеми можно договориться, если по‑хорошему. Ау, мумия! Ты меня слышишь?
Мумия повернула к ней забинтованную голову; там, где должны были бы находиться глаза, сквозь ткань отсвечивал неприятный зеленоватый свет.
— Слышит, — удовлетворенно отметила Илона. — Тогда продолжим. Скажи нам, о неизвестный или неизвестная жертва жестокого колдовства, кто ты есть и как твое земное имя?
— Я… жрец Анубиса, имя мое Аршубанапул, — проскрипел монстр, с трудом двигая подвязанной челюстью.
Илона победно глянула на сумрачно молчащих друзей:
— Аршубанапул, не длинновато, нет? Но в целом очень впечатляет. Будем дружить домами! Я — Илона, вот тот рыжий — Нэд, а тот бледный — Валера. Есть еще конь, но этого мерзавца и по имени называть не хочется — он мне ногу отдавил. Слушай, мы у тебя пошурудим немного — ведь мертвым золото все равно ни к чему, правда?! Я тут наметила, что взять в первую очередь… ой! Извини, совсем забыла, может, ты тоже чего‑нибудь хочешь? Говори, не стесняйся.
— Я голоден. — Зеленоватый отсвет взгляда мумии вдруг слишком пристально уставился на оптимистичную собеседницу.

* * *

— Свершилось! Ваше величество, свершилось! — Карлик продолжал кричать, старательно имитируя нервное перевозбуждение. — Великое Слияние Сфер произошло!
— Что у тебя на щеке? — холодно откликнулась Королева. Уже несколько дней она почти не покидала своих покоев.
Щур криво улыбнулся и пояснил, что упал с лестницы, заработав синяк во всю щеку. Валет занимался примеркой новых доспехов, мир, пригодный для вторжения, мог открыться в любую минуту. Взгляд Королевы вернулся к большому пасьянсу, почти полностью разложенному на резном столе. Придворный маг решил, что оптимистичный отчет о «победе» над Нэдом Гамильтоном поднимет настроение госпожи.
— Ваше величество, с этим негодяем покончено! Бой был долог и ужасен, но мы справились. Он трусливо прятался от ваших верных слуг в огромных замках, он призвал на помощь воинов и магов, он подло убивал из за угла, он пытался бежать от нас в крытой повозке с рогами на спине… Но никто не в силах укрыться от вашего праведного гнева! Эта грязная девчонка сгинула в крови и гное, захлебываясь собственными слезами. Его трусливый друг просто задохнулся, не смея даже вопить от проникшего в сердце ужаса. Нэд Гамильтон остался один, его черный демон в лошадином обличье испустил дух прямо на мостовой, и его шкуру гложут черви.
— Он мертв? — Королева не повернула головы, но карлик тонко уловил скрытый интерес и продолжал с удвоенной силой:
— Бездна распахнула ему свои объятия! Земля разверзлась и поглотила его! Даже сама память о Нэде Гамильтоне навсегда исчезла из бурной летописи века!
— Ты не понял вопроса? Я спросила — он мертв?!

* * *

— У кого‑нибудь есть печенье? — В напряженной тишине чисто риторический вопрос Илоны приобрел зловещий оттенок.
Все, включая мумию, переглянулись и отрицательно покачали головами.
— А… может, он имеет в виду какой‑нибудь иной голод? — робко предположил Валера — Ну, интеллектуальный, например? Или информационный? Возможно, уважаемый жрец просто изголодался по человеческому общению?
Под вопросительными взглядами Аршубанапул заерзал в гробу и вновь решительно покачал головой.
— Поняли — не дураки, были бы дураки — не поняли бы. Нижайше просим пару минут на размышления. — Илона притянула друзей за воротники, переходя на театральный шепот:
— Что будем делать?
— А что мы вообще здесь делаем? Пошли домой! Сегодня прямая трансляция из зала Чайковского.
— Опять нечто неприличное?
— Совсем наоборот — первый в мире хор геев из Чикаго!
— Валерыч, в последний раз предупреждаю.
— Тогда, может быть, я его просто убью? — предложил Нэд.
— Валерку?
— Господи… мумию!
— Как у тебя все просто, — всплеснула руками Илона. — Прямо какой‑то агрессор из Южной Кореи! Мы еще толком не познакомились, а ты уже готов убить несчастного только за одну робкую просьбу о пище?!
— Ах, милый Нэд, вы меня разочаровываете… — грустно поддержал «сэр» Люстрицкий.
Рыжий рыцарь виновато пожал плечами и, стесняясь, сунул меч в ножны.
— Не комплексуй, — сжалилась Илона. — Ты ведь дитя своей эпохи, чуть что не так — мечом по маковке, и нет проблемы! Да, да, было и такое. Но эти бескомпромиссные времена канули в Лету. Наступил двадцать первый век, будем разбираться, как цивилизованные люди. Эй, Арпашу… шуп?.. щубанапул! Давай, выведи нас отсюда, а на свежем воздухе мы накроем стол и устроим тихий праздник в узком кругу в честь твоего воскрешения.
— Нет. Я голоден сейчас. — Мумия еще сдвинула крышку, перебросила ноги через край и спрыгнула на пол. Бывший жрец был высоким мужчиной, на голову выше Нэда Гамильтона. Он вытянул руки и медленно пошел вперед.
— Леди Илона, зачем мы тратим время на разговоры с этим исчадием Ада? Живые мертвецы противны Божественному промыслу. Давайте я его убью!
— Балда, ты ничего не понимаешь! Разуй глаза — это же уникальный материал для науки. Сенсация столетия! Быть может, мы первые люди на земле, реально беседующие с ожившей мумией. Убери меч — я жажду стать знаменитостью!
Аршубанапул сделал еще два шага и, неожиданно выбросив вперед левую руку, сцапал Валеру Люстрицкого за воротник. Он так легко приподнял его над полом, что рыцарь и девушка только вытаращили глаза.
— Илоночка‑а‑а! Забери меня отсюда.
— Как ты меня назвал?! Все, не буду помогать.
В этот момент мумия правой рукой так же ловко поймала за шею Илону, и теперь уже две жертвы верещали как резаные, безуспешно болтая ногами. Рыжий рыцарь выхватил меч, замахнулся… и вновь вложил его в ножны.
— Нэд! Душка! Что вы делаете?!
— Весьма сожалею, сэр Люстрицкий, но леди Илона категорически запретила мне убивать это чудовище. Оно представляет слишком ценный объект для ее ученой деятельности. Я бы рад, но не хочу огорчать даму.
— Д…рак! Блбес! Д…бина ст…й…росовая‑а.
— Это она вам, мне или ему? — решил уточнить Нэд.
— Х…м! — задыхаясь, выкрикнула поборница науки.
— Хм? Не совсем понял вас, леди Илона.
— Х…м, х…м, х…м!
— О, да вы, кажется, ругаетесь?!
— Милый Нэд, спасите меня во имя нашей мужской дружбы! Не обращайте внимания на Щербатову, она всегда была грубиянкой.
— Х…мы, х…мы, х…мы!
— Ладно, шутки в сторону. — Посерьезневший крестоносец встал перед мумией лицом к лицу. — А теперь, жрец, отпусти моих друзей, или я поговорю с тобой так, что бинтовать будет уже нечего!
Илона и Валера судорожными кивками подтвердили, что так и будет. Аршубанапул мигнул синим и вместо ответа страшно ударил крестоносца длинной ногой в грудь — Нэд с грохотом отлетел к копытам черного коня. Бред сочувственно покачал большой головой и, зубами приподняв хозяина за шиворот, поставил его на ноги. Рыжий рыцарь встряхнулся, сплюнул и начал засучивать рукава. Его конь стукнул копытом в щит с крестом, обозначая второй раунд. Железные рукавицы крестоносца от всей души замолотили по корпусу мумии. Аршубанапул обиженно зашипел, но под градом ударов был вынужден выпустить пленников. От тяжелейшего прямого в челюсть Нэд Гамильтон вновь полетел с ног, однако на этот раз его обмахивала уже Илона.
— Вставай, вставай, гладиатор! Чего разлегся‑то? А ну дай этому длинному так, чтоб у него ушки зааплодировали!
Нэд согласно нахмурил брови, черный конь еще раз «ударил в гонг». Рыцарское искусство рукопашного боя включало в себя основы будущего английского бокса и необходимый минимум бросков, подножек и захватов. Аршубанапул, возможно, и владел какими‑нибудь храмовыми штучками, но сейчас ему пришлось отступить. Развивая наступление, сэр Гамильтон‑младший загнал противника в угол, и, будь тот живым человеком, ему бы не поздоровилось. Кулаки рыцаря, конечно, причиняли мумии серьезные неудобства, но все равно — мертвец есть мертвец… Взопревший в кольчуге Нэд лишь на мгновение задержался перевести дух, и тут же был сбит с ног. Причем так приложился затылком о каменный пол, что не сразу смог встать. Аршубанапул торжествующе захохотал.
— Откуда берет корни феминизм? — задумчиво протянула Илона, не обращаясь лично ни к кому. — Я так думаю, из‑за того, что по большому счету нам, девочкам, все приходится доделывать за мужчин. Они ничего не могут довести до конца. Я доступно излагаю? — С этими словами девушка умело врезала коленом в пах жреца.
Тот пискнул, сложился пополам и, оступившись, задел медный треножник. Горящее масло брызнуло во все стороны! Старые бинты мумии вспыхнули радостными огоньками. Воскресший жрец Анубиса опрометью бросился к стене, нажал на тайный выступ и с воем скрылся.
— Нэд! Родной мой, дорогой, любимый, единственный, с тобой все в порядке?!
— О… леди Илона… вы… — От удивления Нэд сразу перешел из лежачего положения в сидячее.
— Ну, если все в норме… Тогда вставай, чего ты тут, собственно, развалился! Мне вот прямо делать больше нечего, как здоровенных мужиков спичками поджигать, пока ваша светлость плашмя отлеживается. Только не уверяй, что у тебя голова кружится, давление и вообще критические дни. Вставай! Кстати, где Валерыч?
В комнате Валеры не было. Двое друзей встали спина к спине, творилось что‑то нехорошее.
— Он пропал. Пока мы из‑за тебя столько времени возились с музейным экспонатом — они утащили Валерку!
— Кто они?
— А я знаю?! Куда‑то же должен он был деться. Крышка золотого саркофага тихо дзинькнула, Илона и Нэд подпрыгнули на месте.

* * *

— Входи. — Королева встретила сына в своих покоях.
Валет был великолепен. Традиционно гвардия Мальдорора носила черные цвета. Черным было все доспехи, плащи, оружие, конская упряжь, да и сами лошади выбирались исключительно вороной масти. Валет был единственным, кто позволял себе собственный взгляд и собственное мнение на устоявшиеся порядки. Его латы, выкованные из матового серебра, отсвечивали снежной белизной, как и почти весь гардероб. Впрочем, обитатели замка не строили никаких иллюзий относительно пристрастия молодого господина к белому, они слишком хорошо знали, какого цвета у него душа.
— Мы выезжаем, — сказал Валет.
— Щур проверил этот мир?
— В меру его возможностей. Кажется, там есть все необходимые условия.
— Ты знаешь, как много зависит от успеха первой Охоты.
— Да, мама. Не волнуйся, я скоро вернусь. Мне бы очень хотелось поделиться с тобой некоторыми соображениями по поводу нашего «умершего» врага.
— У тебя есть сведения о Нэде Гамильтоне?! Он жив?
— Надеюсь, что к вечеру смогу высказаться об этом с большей определенностью.
Жители маленькой фермы на юге Техаса погибли прежде, чем успели осознать происходящее. Небо внезапно заволокло тучами, по мирно работающим людям ударили струи дождя. Потом была резкая вспышка света, словно яркий сгусток космической энергии вырвался из распоротого горизонта. Черные всадники ринулись в этот проход, сея смерть. В живых не оставляли никого. (Замок жил магией и грабежом, ибо даже самое черное волшебство не могло постоянно давать жителям такие простые продукты, как хлеб и мясо. Все нуждается в восполнении ресурсов.) Когда резня была закончена, ферму предали огню. Языки пламени бросали оранжевые блики на белые доспехи одинокого всадника, всегда держащегося чуть в стороне. Валет не хотел пачкать кровью начищенные подковы своего коня…

* * *

— Еще один…
— А разве в гробах хоронят по двое?
— А леший знает этих древних египтян! Я уже ничему не удивляюсь, с них станется… Может, он там с женой покоился? — Илона на цыпочках пошла к саркофагу, делая рыцарю знак идти следом. Нэд взялся за копье, подцепил наконечником край крышки и, упираясь ногами, начал поднимать ее над золотым гробом. В образовавшейся щели блеснули два испуганных глаза. Илона, взвизгнув, повисла на шее сэра Гамильтона‑младшего, рука рыцаря дрогнула, и крышка хлопнулась на место, гулко стукнув по макушке того, кто там лежал.
— Ты… ты… ну, в смысле… ты успел ее рассмотреть?
— Кого ее?
— Господи, ну эту ужасную голову!
— Да, — вежливо улыбнулся Нэд, — это была голова вашего друга, сэра Люстрицкого.
— Только голова?! Ой, мамочки‑и… — начала скулеж Илона.
— Нет, я думаю, он весь там. Видимо, в начале схватки он бросился в угол, собираясь, несомненно, вооружиться какой‑нибудь статуэткой потяжелее и вступить в бой. Но ему не повезло, он оступился, упал, совершенно случайно свалившись в гроб и…
— Совершенно случайно прикрылся крышкой! — с рычанием прозрела Илона, замолотив кулачками по саркофагу. ‑А ну, открывай, трус несчастный!
— Вы полагаете, что благородный сэр Люстрицкий просто струсил?! — искренне возмутился рыжий рыцарь.
— О милый Нэд, я вам так благодарен.
— Да вы что, оба надо мною издеваетесь?! А ну, подвинься, модный Терминатор, а ты, шпрот несчастный, вылезай из этой консервной банки!
Общими усилиями помятый Валерий был извлечен наружу.
— Все, хватит глупых фильмов ужасов, лично я пошла домой. Бред, лошадка с хвостиком, ты со мной или с мальчиками постоишь?
Флегматичный конь соизволил поднять на нее глаза, секунду поразмыслил и решительно шагнул в сторону Илоны, встав у нее за спиной. Переглянувшись, молодые люди только пожали плечами, занимая позиции по обе стороны суровой предводительницы. Вопрос выбора пути не стоял, идти можно было лишь туда, куда улизнул так и не поевший жрец Анубиса. Благо, что строили в те времена монументально и надежно, рыцарь здесь мог бы даже сидеть в седле, растопырив руки и не пригибая головы. Стены прохода освещались… электрическими лампами, на что сразу обратила внимание счастливая Илона.
— Ребята! Вы только посмотрите — это же цивилизация! Настоящие лампы, провода, рубильники, электричество! Не какие‑нибудь вонючие факелы. За мной, и я выведу вас в люди!
За первым же поворотом их встретил труп. Собственно, и не труп даже, а белый, словно обсосанный, скелет, сидящий в углу. Рыжий рыцарь остановился и мягко коснулся пальцами черепа.
— Фу, ну руками‑то зачем его трогать?! Мало тут всяких микробов нерусских ползает.
— Здесь что‑то не так.
— Что именно?
— На нем нет пыли.
— Тоже мне Шерлок Холмс! — презрительно фыркнула Илона. — Так пыли и во всем коридоре нет, здесь же наверняка все протирают. Вон лампочки какие чистые.
— Но… милочка, не хочешь же ты сказать, что в процессе уборки технический персонал вытирает пыль и со скелета?! — попытался вступиться за друга Валера.
— Запросто! Судя по проходу, мы находимся в каком‑то музее. Не исключено, что это одна из египетских пирамид, открытая для посещения туристов. А скелет пластмассовый, его в угол для интерьера сунули, и не морочьте мне голову кошмарными подозрениями! Вы что, не видите, как я нервничаю?!
— Нам нужно сделать привал и объясниться! — твердо заявил Нэд Гамильтон. — Друзья мои, мне бы не хотелось служить глашатаем дурных известий, но боюсь, что положение наше очень опасное и кроме храбрости нам нужна еще и мудрость.
— Ненавижу, когда со мной говорят таким менторским тоном! Прямо диктор с телевидения, читающий лекцию о вреде курения в женской колонии строгого режима.
— Вы считаете, что я впал в гордыню?
— О Боже… да, что‑то вроде того. Нэд, ну давай короче и по существу.
— Хорошо, я буду стараться смирить свой пыл, — честно поклонился рыжий крестоносец. — Но нельзя молчать и отрицать то, что явлено взорам нашим. Злой рок заставил нас драться против могучих сил Тьмы. Он насылал по наши души вампиров и оборотней. Он забросил нас в обитель мертвых, и воскресший жрец Анубиса наверняка вернется за нашими головами. Такое не может быть случайностью… Как рыцарь Святого Креста, я хочу, чтобы каждый из нас задумался и сказал — какой страшный грех он совершил, чтобы Господь послал нам столь суровое искупление!
— Нет… ну, какого… вроде бы ничего так уж сверхгрешного… — крепко призадумалась Илона.
Валера тоже пытался что‑то припомнить, опустив глаза и шевеля губами. Некоторое время все трое молчали.
— Слушай, если я… матом иногда ругаюсь, это считается?
— Любая брань не угодна слуху Господа, — ответил Нэд. — А матом — это как?
— В смысле? — не поняла Илона.
— Ну вы упоминаете имя нечистого, да?
— Хм… я бы не сказала.
— Тогда не страшно. Самыми ужасными богохульствами считаются прилюдно произнесенные имена Сатанаила и его демонов. Да простит меня Бог, это я для примера. \
— А‑а‑а… Тогда что, тогда я — чиста, в натуре! Курить бросила, с предками не скандалю, уроки давно не прогуливала, — заметно повеселела леди Щербатова. — Значит, все дело в Валерке, это он виноват.
— Нэд… Илона… я не хотел! Оно само… это случайно получилось. Я правда не хотел! — покаянно завопил Люстрицкий под неумолимыми взглядами друзей. — У меня была тяжелая неделя, а он… он… он сам виноват!
— Благородный сэр, вам лучше сказать нам всю правду.
— Я… скажу. Законник наш, Николай Васильевич, категорически отказывался ставить мне зачет, все чего‑то требовал, намекал. Я и так, и эдак, и с цветами, и с конфетами — ничего его не берет. Вкатал мне такое задание… а отвечать через два дня. Да мне столько за неделю не выучить!
— Ты его придушил? — с надеждой перебила Илона.
— О нет! — ужаснулся Валера. — Я его… я решил его немного отвлечь. В общем, написал фломастером в институтском туалете: «Пожилой гей‑мазохист ищет активного друга. Адрес, телефон, визиты круглосуточно».
Нэд ничего не понял, а Илона так и рухнула, сползая по стене от гомерического хохота.
— Ну — и… ничего смешного! Просто последующие две недели ему было уже не до меня. Говорят, он не успевал этих активных за дверь выставлять и телефон оборвал в доме… Все. Это очень большой грех? Если что, я готов принести свои извинения.
— Сэр Люстрицкий, — Илона кое‑как объяснила рыцарю, в чем соль, — вы, несомненно, грешны! И грех ваш очень тяжкий — вы оболгали пожилого заслуженного человека, учителя и наставника. Из‑за вас о нем могло сложиться дурное мнение. В Библии сказано…
— Нэд, не будь таким скучным. Неужели ты сам всегда соответствуешь этим заповедям?
— Нет, конечно… Но это не значит, что мы не должны стремиться к идеалу! Лично я, леди Илона, все же наложил бы на него епитимью.
— Не надо на меня ничего накладывать! — запротестовал Валера. — И прикладывать, и обкладывать меня тоже ничем не надо. Я же чистосердечно признался, выразил готовность извиниться, а потом, кстати, я подложил ему в стол очень симпатичненькую заколку для галстука с фаллической символикой. Так сказать, в качестве компенсации.
Илона было прыснула вновь, но ее смех мгновенно перешел в визг — девушка на полном ходу столкнулась с кем‑то, одетым в белое.

* * *

— Продолжай.
— Мама, если тебе неприятна эта тема, давай вернемся к ней в иное время. Хочешь, я расскажу тебе об охоте? Было немного скучновато, люди позволяли резать себя, как овец, зато…
— Нет. — Королева шагнула к сыну и пристально вгляделась ему в глаза. — Наша Игра затянулась, она больше не развлекает меня. Нэд Гамильтон должен был быть мертв уже несколько дней назад. Он не нашел волшебный мир, не отыскал Прекрасную Принцессу и не заручился поддержкой Могущественного Воина. Этим он нарушил все правила, и по закону Игры его черепом давно должны забавляться черви. Почему этого не произошло?
— Но, мама… неужели ты в чем‑то упрекаешь меня?!
— Я всего лишь хочу знать — он жив?
— Мне трудно ответить определенно… — Валет, чуть нервничая, зябко повел плечами. — Правильнее было бы сказать так. я не уверен, что он умер.
— Продолжай, — вновь приказала Королева.
— Щур вернул назад всех своих слуг. Во всяком случае, всех тех, кто уцелел. Они рассказали, как Нэд Гамильтон бился с ними, как пытался уйти от погони, и как его поглотила Тьма. И он сам, и его конь, и даже его друзья были в мгновение ока засосаны в черную дыру. Сама дыра представляла собой плоский, неровный диск, хаотически перемещающийся в пространстве. Мы, кажется, встречали нечто подобное, путешествуя по измерениям.
— Значит, он вполне может быть жив!
— Да, но в каком‑то ином, параллельном мире.

* * *

Илона визжала, как дельфин, на котором повисло шестеро утопающих. В поддержку ей завопили и сэр Гамильтон с сэром Люстрицким — один в предвкушении боя, другой от сострадания. Человек в белом ничком рухнул на пол, зажимая ладонями уши. Визг перешел в победный! Когда все трое наконец выдохлись, Илона первой пошла посмотреть, в чем дело. Черный Бред, единственный из наших героев хранивший гробовое молчание, шагнул следом и слегка пнул копытом лежащего. Несчастный поднялся и сел, это был молодой человек в белом костюме научного сотрудника, дорогих очках, красивый, как итальянский актер‑любовник. Девичье сердечко Илоны дрогнуло:
— Здрасте… А мы вот тут гуляем, гуляем… Вы не ушиблись? Дайте я вас подниму… да помогите же мне, чурбаны бесполезные! Встали? Ну вот и замечательно. Вы тут работаете, да?
— Да… неуверенно ответил красавчик, подозрительно оглядываясь по сторонам. Нэду это не понравилось.
— Кто вы? — напрямую спросил он.
— Я?
— Да, вы! Проклятье, разве я недостаточно ясно спросил?!
— Нэд, прекрати! — тут же вспыхнула Илона. — Что это за наезды такие?! Кто тебе дал право повышать голос на сотрудника музея?! Вы ведь наверняка научный сотрудник этой египетской пирамидки?
— Да, научный я… — поспешил согласиться молодой человек.
— Вот видишь! А теперь отойди, динозавр, и дай мне наконец пообщаться с культурным человеком. Не обращайте внимания — Нэд у нас из Средневековья, груб, невоздержан, бестактен… да подвинься же, тебе говорят!
Рыжий рыцарь явно обиделся, но тем не менее в сторону отошел, пропуская вперед Илону с ее новым другом.
— А вы никогда не были в Италии? Ой, вы так похожи на одного моего знакомого итальянца… Его звали Джино, он был врун и бабник. А вас как зовут?
— Джино.
— Не может быть! Какая прелесть… — Восторгам девушки не было предела.
Нэд, Валера и даже Бред мрачнели на глазах.
— Клянусь мечом короля Ричарда — он мне не нравится!
— Меч короля?
— Нет, меч надежный. А вот этот человек не внушает ни капли доверия.
— Мне тоже никогда не нравились смазливые мужчинки, — сердечно поддержал Люстрицкий, — но наша девочка, похоже, от него без ума. Можно я возьму вас под руку?
Как мы уже упоминали, Илона Щербатова не была беспросветной дурой. То, что псевдоитальянец Джино выдает себя за другого человека, она скумекала в пять минут. Просто в ее хорошенькой головке зародилась мысль об очередном испытании для бедного Нэда Гамильтона. Ради этого пришлось рисковать и ускорять шаг, таща за собой подозрительного ученого с нездорово блестящими глазами.
— Я их не вижу. Двигайтесь быстрее, мой друг, они изрядно опередили нас, — сказал Нэд.
— Ну и что? Возможно, им так же хочется побыть вдвоем, как и нам.
— Не понял вас, — нахмурился прямолинейный крестоносец. — Я беспокоюсь за леди Илону, а вовсе не…
— Да вы ревнуете, милый Нэд! — укоризненно всплеснул руками Валера. — Стыдитесь! Женщины по сути своей вообще недостойны этого. Они неполноценные существа и рождены лишь для того, чтобы усложнять жизнь лучшей половине человечества, то есть нам. Не спорьте, не спорьте… Я легко разобью все ваши возражения. Если мы обратимся к истории, то все великие люди — от Менелая до Горбачева — впали в полное ничтожество именно из‑за женщин! Недаром народная мудрость гласит: «Курица — не птица, баба — не человек!» Даже Библия напоминает нам, что Ева была создана лишь для развлечения Адама, но она же и толкнула его на грех, пустившись во все тяжкие со Змием. А чему учит Домострой? «Бей жену ежедневно, кроме воскресенья. Бей жену всем, кроме кочерги и оглобли». Не удивляйтесь, это не жестокосердие — это мудрость столетий!
— Зачем вы говорите мне все это? — поморщился рыжий рыцарь.
— Исключительно для того, чтобы напомнить вам о священных узах мужской дружбы! Ну, теперь‑то я могу взять вас под руку?!
Илона и ее спутник остановились на площадке у дверей новенького лифта. Молодой человек не мог больше сдерживаться. Его дыхание стало прерывистым, он постоянно сглатывал набегавшую слюну, а длинные, ухоженные пальцы дрожали от болезненного нетерпения.
— Голоден?
— Да.
— Я так и подумала. Ты — жрец Аршубанапул, который удрал от нас в недожаренном виде.
— Как… ты узнала?! — поразился ученый.
— Тоже мне великая тайна. Немного интуиции, немного логики, немного дедукции — и дело в шляпе, — насмешливо сказала Илона. — Как ты исхитрился оттяпать себе новое тело?
— Человек… стоял у входа, я успел…
— А ты крутой мужик… Однако поймать беззащитного очкарика — это полдела, если хочешь по‑настоящему замаскироваться, то постарайся изменить походку и манеру речи, иначе раскусят в два счета. Так, значит, здесь все‑таки есть нормальные люди, и мы их найдем, но… не будем отвлекаться, время идет. Ладно уж, приставай!
— Что?!
— Приставай, говорю. Я разрешаю. У меня в этом деле свои интересы. Но предупреждаю сразу, полезешь кусаться — я за себя не отвечаю. Можешь обнять, слегка.
— Мне нужна… кровь и плоть, — тяжело дыша, надвинулся бывший жрец. — Я взял это тело… теперь возьму твое. Три жертвы, и я… стану сильным. Ты — вторая.
— Минуточку! — сурово прикрикнула Илона. — Куда прешь? Я еще не слышу шагов, даже копыта не стучат.
— Иди ко мне.
— Облезешь! Сказано же, начнем, как только наши появятся у поворота.
— Сейчас… — Молодой человек широко распахнул объятия, девушка отступила и замахнулась ногой:
— Тебе мало прошлого раза? Могу повторить.
Аршубанапул испуганно прикрылся ладошками и встал в уголок. Из‑за поворота наконец раздалось долгожданное цоканье подков.
— Пора, — решила Илона. — Ну что, гад ползучий, давай, верши свое черное дело!
Но жрец тоже оказался мужчиной ушлым и, злобно бормоча древнеегипетские ругательства, бросился царапать дверцы лифта (нажать на кнопку вызова ему в голову не приходило).
— Эй, эй, эй… ты куда?! Мы так не договаривались! — «Леди» Щербатова вцепилась сзади в белый халат научного сотрудника. — Не пущу! Я, значит, жертва. Ты, значит, обещался мною поужинать, а теперь, значит, в кусты?!
— Уйди… сумасшедшая… — шипел жрец, но Илона уже орала в голос:
— Нэд! На помощь! Меня тут режут, насилуют, убивают! Ни за что ни про что обижают бедную, невинную даму твоего сердца! Где тебя черти носят, мой храбрый рыцарь?!
— Я — здесь!!! Я спешу на ваш зов, леди Илона‑а‑а… — громогласно донеслось из коридора, и совершенно ошалевший «Джино» начал бить непослушные двери ногами.
Из‑за поворота, едва не упав, вывернулся бледный от гнева Нэд Гамильтон. Рыжий рыцарь размахивал мечом, крича во всю глотку:
— Я спасу вас! Умри, злоде‑е‑й!!!
— Спаси, спаси, — поддакивала Илона. — Этот негодяй пытался меня укусить! Причем за такое место… приличные девушки, называя его, краснеют.
Каким‑то чудом жрецу удалось выскользнуть из злополучного халата и случайным хлопком ладони попасть по кнопке. Пока рыжий рыцарь на ходу ловил отлетевшую Илону, пока Бред с Валерой на хвосте увеличили общую толчею, пока… В общем, Аршубанапулу и на этот раз удалось смыться.

Господи, такого количества войн и сражений я не видел за все мои крестовые походы! Мы, конечно, тоже много воевали, но хоть с людьми… Они были неверными сарацинами, отважными противниками и, хотя наверняка служили Сатане, тем не менее не напускали на нас такого количества жутких демонов Ада… Если честно, вообще ни одного…
Из дневника Нэда Гамильтона

* * *

— Королева выразила мне свое недовольство…
— Но… мой господин, что я могу сделать?! — смущенно дергал носом расстроенный карлик. — Я не могу защитить вашу светлость от ее гнева, как не могу и убедить их величество в торопливости суждений. Я не дерзаю…
— И это очень разумно с твоей стороны, — весомо подтвердил Валет. — Мама порой бывает более чем строга с нерадивыми олухами. Рыцари презирают твое ремесло, а дворня попросту боится. Думаю, что я — твой единственный друг и покровитель.
— Конечно, конечно… а я — ваш верный раб! — поспешно согласился карлик, вовремя успевая запечатлеть благодарственный поцелуй на перчатке молодого господина.
— Итак, мы правильно понимаем друг друга. Ты нашел что обещал?
— Нет… но я приложу все силы!
— И сколько времени все это может тянуться?
— Увы, ваша венценосная мать строго хранит свои секреты. Мне приходится идти окольными путями, если хоть кто‑то узнает… Но будьте уверены — вскорости вы получите результат.
— Не отвлекайся на мелочи, Щур, меня интересует только Нэд Гамильтон. Любая вещь, любой предмет, принадлежавший ему, все, что сможет хоть как‑то приблизить к решению загадки об участии этого человека в тайных планах Мальдорора.

* * *

— Леди Илона, вы не ранены?
— Милый Нэд, с вами все в порядке?
— Я спешил, как мог!
— У меня сердце оборвалось, когда вы в своих доспехах поскользнулись на повороте.
— Мне сразу показалось, что у мерзавца черная душа!
— Позвольте, я вам плащ поправлю, тут вот складочка сзади неэстетично легла.
Черный конь растолкал перебивающих друг друга мужчин и осторожно фыркнул в лицо сидящей Илоне. Растрепавшаяся челка на миг взлетела над мрачно сведенными бровями девушки.
— Бред, морда ты протокольная… Уф! С другой стороны, только ты один меня и понимаешь. Ушел…
— Кто? — хором переспросили Нэд и Валера.
— Аршубанапул… жрец египетский, чтоб ему икалось не переставая!
— Это… был он?! — поразился крестоносец.
— Нет, покойная Валеркина бабушка в искусственных цветах из Нижнего Тагила! — разошлась Илона, упоенно хлопая себя по лбу и отказываясь подниматься с пола. — Я его заманиваю, раскручиваю, срываю двойную личину — и что?! В пиковый момент вас нет! Ни‑ко‑го! Обсуждали проблемы пирсинга и спецэффекты макияжа? А если бы меня убили, а?!
— Знаешь, милочка, предупреждать надо! — сухо заметил ее сосед. — Ирина Юрьевна говорила, что нам надо держаться всем вместе. Ты за этим типом сама увязалась. А мы, между прочим, говорили о религии и устном народном творчестве.
— Да… леди Илона, простите мою прямоту, но вы были неоправданно безрассудны.
— Че?! Вы че, оба против меня?! Ну, все… я… а я… да чтоб я еще… Бред, уведи меня отсюда!
Рыцарский конь сдержанно хмыкнул и демонстративно повернулся к скандалистке пышным хвостом.
— Вот, значит, как… Вот какие вы все мужчины… Нет чтобы обнять и пожале‑е‑еть!
Душераздирающую сцену прервало возвращение кабины лифта. Впрочем, она была пуста, Аршубанапул исчез.
— Ох, чую, встретимся мы с ним на узкой тропке между красивых пирамид, — поднялась Илона. — Ладно, все прощены, все плохое забыто. Валерыч, а лифт‑то грузовой, все поместимся. Айда наверх, к людям!
Бреда пришлось уговаривать и заталкивать всем троим, он явно не доверял этой узкой комнатке, перемещающейся вверх‑вниз посредством неизвестных сил. Когда наконец дверцы закрылись, девушка повернулась к рыжему рыцарю:
— Слушай, я вот насчет этого медальончика. У тебя этот рисунок никаких ассоциаций не вызывает?
— Немного похоже на крест с надломленными планками. Возможно, я видел нечто подобное в Палестине, кажется у индийских торговцев.
— Угу, очень напоминает свастику. Вот только эти треугольники сверху и снизу…
— Накладываясь друг на друга, они создадут печать Соломона, — предположил Нэд. — Это общеизвестный символ для заклятия злых духов. Та добрая женщина, астролог, обещала узнать правду о вашей добыче, надо непременно зайти к ней, когда вернемся.
— Хм… вот на эту тему у меня самые мрачные предчувствия.
— Вы об астрологе?
— Я о нашем возвращении… О, еще и свет погас!
Всю компанию на мгновение накрыла какая‑то галактическая темнота. Словно разом выключили все органы чувств: не раздавалось ни звука, не пробивалось ни единой полоски света, казалось, даже дыхание и то исчезло… Непонятная тяжесть сдавила сердца до полной остановки и отхлынула в ту же секунду. Резкая вспышка солнечного дня ударила по глазам, грохот разрывов сотрясал землю, свистели пули, а воздух был тяжек от пыли и гари.
— Лягай! Ляга‑а‑й, мать вашу! Молодые люди рухнули там же, где стояли. Совсем рядом взвился к небу столб огня, и вывороченные комья глины застучали по кольчуге рыжего рыцаря. Черный Бред взвился на дыбы и, задрав хвост, рванул прочь.
— Гэй, там, у воронки — живы чи шо?! — раздался тот же голос с певучим малороссийским акцентом. К распростертым в грязи героям, пригибаясь почти до земли, подбежал пожилой запыленный солдат. — З яким лешим вас сюды занесло, а? Давай за мной, от до перелесочку, швыдче!
В первый раз за всю нашу историю самостоятельная Илона Щербатова повиновалась безоговорочно. Они петляли меж вырванных с корнем деревьев, обугленных пригорков, дымящихся ям, дважды падали, и осколки рвали тугую плоть воздуха над их головами. Валера от ужаса просто потерял дар речи, прыгая на тонких ногах и держась за плащ друга мертвой хваткой. Нэд Гамильтон не проявлял ни малейших признаков страха, но его роскошные кудри мгновенно взмокли, а лицо было бледным до невозможности. Илона материлась сквозь зубы, чуть прихрамывая и потирая колено. К тому моменту, когда они вбежали в редкий лесок, канонада неожиданно прекратилась, ребята попробовали отдышаться.
— Где мы?
— А пид Псковом, доня, — охотно откликнулся солдат. — Село Курыкино, колхоз «Слава Ильичу». Вин, за лесочком, поля ихние зачинаются.
— Да… забросило, блин горелый. Нэд, ты еще куда направился?
— У меня пропал боевой конь, леди Илона.
— Сам прибежит. Операторов с камерами не видно, режиссер не ругается, массовки нет, значит — это не кино. А… поняла, это опытные саперы уничтожают на дальнем полигоне обнаруженные бдительными колхозниками мины и снаряды. Тогда все нормальненько! Мальчики, не пугайтесь — я с вами. Дядя солдат, а где тут командный пункт?
— Ране вин там був, у школи районний, — солдат махнул рукой налево, вдали чернели полуразрушенные останки зданий, — да разбомбив усе фашист клятый! Четыре налету за ночь, а в нас… тьфу! Да хиба ж из той гаубицы их «юнкере» прибьешь?! Полбатареи як баба тряпкою со столу змела.
— Ага… не кино, телеспектакль. Ну, тоже ничего, — не очень уверенно улыбнулась Илона.
Рыжий рыцарь все это время деликатно тряс Валеру Люстрицкого, который почему‑то застыл столбом, зажмурив глаза и заткнув пальчиками уши.
— А ви сами‑то хто будите, артысты, чи шо?
— Эти? Эти артисты… оба! Вот они у меня где.
— Командир иде, лейтенант Безгин! — перебил девушку солдат, кивая в сторону деревни, откуда не торопясь шагали четверо военных.
Илона пожала плечами и повернулась к Нэду:
— Слушай, может, хватит его взбалтывать?
— Боюсь, что сэр Люстрицкий повредился в уме… — печально ответил крестоносец. — Он бормочет что‑то о войне, Таллине и Китлере, Дне Победы и еще что‑то столь же неразборчивое.
— Чушь! — Иногда Илона с ослиным упрямством отказывалась признавать очевидное.
— Ах, чушь! — вдруг взвился бедный студент. — Пустите меня, я наконец все ей скажу! Это война, милочка. Настоящая Отечественная война 1941 — 1945 года! Ты его форму видела? Это настоящая гимнастерка! А автомат? Классический ППШ с круглым диском.
— Ну и что?
— А то, что это не бутафория!
Пока Илона собиралась достойно ответить, подошли солдаты. Ими командовал невысокий крепыш с лейтенантскими погонами и подозрительными глазами.
— Охримчук, вы что тут разговоры разводите? Кто позволил болтать с потенциальными шпионами? Под трибунал захотели?
— Та ни, товарищ лейтенант, не шпиены вони, вони — артисты. Мабуть, с того поезду, шо вчерась накрыло.
— Вы что, обсуждаете приказ командира?! — грубо обрезал лейтенант Безгин, прожигая друзей неприязненным взглядом. — Какие еще артисты? Почему у него весь плащ в крестах фашистских?
— Потому что он рыцарь!
— А вас, девушка, никто не спрашивает. Рот будете открывать по моему приказу. Надо еще сообщить куда следует, пусть там ваши слова проверят.
— Негодяй! — Нэд Гамильтон схватился за меч. — Тебе недостаточно слова благородной дамы? Тогда будешь говорить с моей сталью! На колени, жалкая тварь!
Красноармейцы невольно отпрянули, а рядовой Охримчук только расхохотался, схватившись за живот:
— Ну дает! О, артист… ну ты, бисов сын, и артист! Однако маленький лейтенант явно не разделял его веселья. От страшной обиды он пошел пятнами, но Илона попыталась спасти положение:
— Это была сцена из «Короля Лира», Шекспир, XVII век, исполненная заслуженным артистом Саратовского драмтеатра Н.Д. Гамильтоном. Ваши аплодисменты!
Валера и Охримчук дружно захлопали в ладоши, их примеру неуверенно последовали остальные.
— Молчать! Кругом! Взять всех с собой и шагом марш на батарею.

* * *

— Кто это был?! Кто это был, я вас спрашиваю! — Мелковатый даже для карлика Щур в минуты гнева казался еще меньше ростом. Он приседал, брызгал слюной и стучал кулаками по полу.
Стражники безответно пожимали широкими плечами и раздраженно отводили взгляд. В замке Мальдорор творилось нечто невероятное. Неизвестный молодой человек в очках и белом халате, появившись из ниоткуда, попытался учинить настоящий террор. Не говоря дурного слова, ничем не объясняя свои поступки, без малейшего повода или предупреждения — он вдруг бросился кусать каждого встречного‑поперечного. Чего хотел — непонятно! Все жители проклятого замка спокон веку защищены черной магией, и ни одна нечисть не может причинить им ни малейшего вреда. Видимо, незваный гость был малость того… Он перекусал четверых слуг, кухарку и посудомойку, двух легавых собак и остановился, только сломав зуб о кольчужное оплечье стражника. Как он попал в замок? Зачем пытается съесть его обитателей? Что скажет Королева, когда вернется от Оракула? Валет вновь отправился на Охоту, поэтому в данный момент именно Щур был тем единственным козлом отпущения, на плечи которого ложилась вся ответственность. Были подняты по тревоге все слуги, расставлены ловушки, заряжены капканы, натянуты сети, но… Незадачливый злоумышленник до сих пор так и не был пойман. Пока ему невероятно везло, однако хуже всего было другое. убегая по коридору от стражников, он страшно ругался и в числе прочих оскорблений обозвал преследователей «рыжими гамильтонами»! Щур был более чем озадачен…

* * *

Всю компанию отконвоировали к развалинам школы. Там, в развороченном пришкольном саду, стояли три длинноствольные пушки, лафет средней был заметно покорежен. Валялись пустые гильзы снарядов, ящики из‑под боеприпасов, дымился котелок над костром, двое молоденьких солдатиков напряженно вышагивали вокруг, держа наизготовку старые трехлинейки. Рыжему рыцарю очень понравились пушки, он логично предположил, что они сродни катапультам, и тихо уговаривал Илону показать их ему в действии. Лейтенант Безгин по‑прежнему был полон подозрений, но остальные бойцы подбадривали друзей усталыми улыбками. Заботливый Охримчук, совершенно искренне считая их артистами, повел утомленного Валерку к костру. Закипала вода в котелке, солдаты готовились к обеду, он был очень скромным — травяной чай и сухари.
— Так, вы, артисты, идите сюда! — Лейтенант Безгин надул щеки, изо всех сил стараясь казаться больше и весомей.
Бывший крестоносец даже не обернулся, зато Илона, пользуясь тем, что ее некому остановить, решила наконец высказаться:
— Товарищ командир, постарайтесь выслушать меня не перебивая. Я буду краткой до предела. Это сложно, хотя история наша проста до невозможности. Все началось с того, что меня пригласил на пляж один тип, якобы почти столичный фотограф. В принципе… я в этом деле без особых комплексов… Почему бы и не поиграть в фотомодель, будет чем на старости лет внуков шокировать. Ну там накрасилась, приоделась, сижу, как дура, а тут — пацаны… Короче, мы поцапались, и в самый интимный момент заявляется вон тот парень с конкретной целью — меня спасать! На черном коне, весь в доспехах, орет на всех едва ли не матом. И что я должна была делать?!
— Гражданочка! — попытался вклиниться строгий коротыш. — Здесь я задаю вопросы, так что…
— А что?! Блин, я и так опускаю все диалоги! Ладно, буду паинькой, скажу еще короче. Он — англичанин. Нет, не шпион! — непререкаемо заявила Илона, заметив радостный блеск в глазах лейтенанта. — Повторяю для особо бдительных — наш человек, не шпион, не разведчик, не резидент! Он обычный средневековый рыцарь из команды покойного короля Ричарда. Ну, в общем, познакомились, поехали ко мне домой, а… еще помяли зад одним любезным «чуркам», это им Бред копытом настучал.
— Бред?!
— Да, лошадь рыцарская, мужского пола. Он на данный момент в бегах, ему пиротехника ваша не нравится. Но мы его в гараже заперли, а он, скотина, туда двух жуликов заманил. Так вот, пока мы пили чай, заявился Валера. Да, да, вон тот самый, с серьгой в ухе, сосед мой еще детсадовский. И стал, значит, сразу Нэда клеить. Что вы делаете такое лицо? Я тут прямолинейно намекаю, у него… нестандартная ориентация, они там на факультете через одного такие. А в комнату влетает зверюга — жуть! Смесь свинокрыса с павианом, пока мы его загасили… Нет, не перебивайте меня, я уже подхожу к сути.
Солдаты пили обжигающий чай из алюминиевых кружек, болтали с Нэдом Гамильтоном о погоде в Англии и видах на урожай у местных йоменов, слушали малопонятные анекдоты о Штирлице в исполнении покорившегося судьбе Люстрицкого. Из перелеска горделивой поступью вышел черный Бред и, найдя хозяина, виновато потерся мордой о его колено. Солнышко вошло в зенит, жужжали шмели, на ясном небе не было ни облачка, а лейтенант Безгин обреченно слушал интригующий рассказ о противной морде жреца Аршубанапула.
— Вот уж кто шпион так шпион! И самое обидное — я ведь его уже почти обезвредила… Слушайте, у вас тут случайно лифт не проезжал?
Лейтенант молча покачал головой, он уже давно забыл, кто здесь главный и кто задает вопросы. Ясно было одно: на территории его части — опасные сумасшедшие! Возможно, специально засланные психопаты из Большого театра. Явно опытные убийцы, судя по рассказу отправившие на тот свет невозможное количество вымышленных литературных персонажей. Об этом немедленно стоило заявить в особый отдел и принять все меры к задержанию разлагателей боевого, патриотического духа бойцов. Будь на месте командира батареи человек, имеющий хоть каплю воображения, — он бы поверил Илоне. Безгин не имел в голове ничего, кроме параграфов устава.
— Охримчук! Назаров! Ложкин! Арестовать так называемых артистов! В случае неподчинения приказываю действовать по закону военного времени!
Солдаты, недоуменно переглядываясь, наставили штыки.
— Леди Илона, этот недостойный негодяй вновь позволил себе проявить непочтение к вашим словам?! — Рыжий рыцарь бесстрашно шагнул вперед, хватаясь за меч.
В ответ раздалось клацанье винтовочных затворов.
— Сейчас же сдать оружие! — металлическим голосом прошипел лейтенант. — Руки вверх или я буду стрелять!
— Что ты сказал, злодей?! Клянусь светлым именем великомученика Павла, что если сию же минуту не сделаю из твоей порожней башки кастрюлю…
— Не надо… — Валера Люстрицкий нежно прильнул к другу, ласково удерживая его руку, сжимающую рукоять. — Милый Нэд, успокойтесь, пожалуйста. Позвольте мне решить все эти проблемы. Товарищ Безгин человек иной формации, с ним надо говорить другим языком. Ну будьте так добры… позвольте мне оказать вам эту маленькую услугу. Просто посмотрите, как я его страшно унижу.
Нэд раздраженно бросил меч в ножны, Илона беззастенчиво потребовала у Охримчука кружку чая, а будущий юрист мгновенно перешел на законно‑деловой тон опытного бюрократа:
— Лейтенант Безгин, информация, которую я вынужден вам сообщить, сугубо конфиденциальна. Попрошу отойти в сторонку, слушать молча и ничего не записывать.
Они вдвоем укрылись за третьей пушкой, и до навостривших уши солдат долетали лишь чеканные обрывки фраз: «контрразведка… товарищ Берия лично… едва не сорвали всю операцию… немедленно доложить… принять все меры по содействию… очередная проверка… родственники за рубежом… партия все видит… да, под трибунал… как коммунист коммунисту…» В общем, через десять минут усталый Валера обмахивался платочком, полулежа на пустых снарядных ящиках, а товарищ лейтенант с белым лицом приносил сбивчивые извинения Илоне и рыжему рыцарю.
Крик «Немцы!» прозвучал как гром среди ясного неба. На голубой полосе горизонта показались черные фашистские танки.
— Это что, съемки второй серии? — безнадежно пошутила Илона. Никто не улыбнулся.

* * *

— Жрец Анубиса?
— Да, мама. Наш палач долго не мог развязать ему язык, он совершенно не чувствителен к боли. Нас выручил Щур.
— Неужели? В последнее время я очень сомневаюсь в его праве занимать пост нашего придворного мага.
— Я не питаю к нему никаких симпатий, но должен признать: на этот раз он действительно дал хороший совет. Мы покрепче связали пленника и посадили ему на колени кошку. Такого ужасающего вопля я не слышал никогда. Видимо, у жрецов собакоголового бога дикая неприязнь к этим милым животным. Он был готов рассказать все, включая секреты и тайны собственной пирамиды. Думаю, мы еще заглянем в его измерение — там должны быть две сокровищницы.
— Ты что‑то скрываешь от меня?
— Нет… пожалуй, нет… Просто о некоторых вещах лучше говорить с предисловием.
— Он… жив?
— Они — живы. Все трое. Нэд Гамильтон, принцесса Илона и рыцарь Люстрицкий. Возможно, я награждаю их титулами, которых они еще не заслужили, но так сказано в пророчестве, а значит, вполне употребимо в беседе. Мы знаем имена наших врагов, нам известна их сила, надеюсь, вся Игра в целом от этого только острее. Я хотел сказать, не будет слишком предсказуемой.

* * *

Шесть черных танков с белыми крестами на боках казались нелепыми механическими игрушками на фоне зеленой травы, синего неба, яркого солнца. Словно чья‑то чужая воля насильственно поместила в пасторальный среднерусский пейзаж грубые металлические коробки, одинаково уродливые по форме и содержанию. Первые снаряды рванули землю с недолетом метров в двести, немцы вели психическую атаку. Лейтенант Безгин снял фуражку, вытер рукавом лоб и неожиданно тонким голосом завопил:
— Отступаем!
Бойцы ответили сумрачными взглядами. Охримчук, не говоря ни слова, взял из ящика длинный снаряд и двинулся к пушке. Безгин схватился за кобуру:
— У нас всего десять снарядов. А у немца шесть боевых машин! Я не допущу бессмысленной гибели вверенной мне батареи! Приказ — отступать! Пушки придется взорвать, чтоб не достались врагу.
Еще два взрыва прогрохотали уже гораздо ближе.
— Отступать так отступать, — переглянулись Илона с Валерой.
Нэд Гамильтон невозмутимо проверил крепость подпруг, натянул железные рукавицы и вытащил из подсумков побитый рыцарский шлем.
— Я сказал — отступать!!!
— Только слабый показывает спину наступающему врагу.
— Ну ты… артист! — неискренне обиделся маленький лейтенант. — Ты у себя в театре давай командуй, а мне нечего тут… изображает из себя! Назаров и Соловко, готовьте пушки к взрыву. Остальным — строиться!
Рыжий рыцарь застегнул шлем, прыгнул в седло и поудобнее перехватил копье.
— Нэд, не дури! Там же танки… — неуверенно начала Илона.
— Вот именно, — радостно поддержал вновь обретший командирский тон товарищ Безгин. — Это вам не сцена из Шекспира, это война.
— Не тебе, жалкий трус, говорить мне о войне! Я прошел с королем Ричардом весь долгий путь от побережья Аравии до Иерусалима. Не было дня, чтоб мы не отличились в схватках, но наши руки не уставали вздымать меч, а знамя Англии с золотым львом вело нас от победы к победе. Беги, словно перепуганный заяц, спасай свою шкуру, но если ты еще раз прикажешь своим людям следовать за тобой — я сам снесу твою голову!
— Что?! — еле выдохнул пораженный лейтенант, до него вдруг дошло, что этот «артист» не шутит.
— Доблестному воину неведом страх! — Крестоносец привстал на стременах, грозя длинным копьем фашистским «тиграм». — Отступление — смерти подобно! Если ваш командир бросает вас, пусть позор и бесчестье падут на его голову. У кого из вас горячее сердце, сильная воля и кровь вместо молока в жилах — за мной! Не позволяйте врагу жечь вашу землю и смеяться вам вслед!
— Ура‑а‑а!!! — воодушевленно грянули солдаты.
Илона хлопнула себя ладонью по лбу, обессиленно опускаясь на снарядный ящик, а Валера глядел на друга восхищенным взглядом, едва не рыдая от умиления. Лейтенант затравленно озирался вокруг, пытаясь поймать Бреда за узду:
— Нет… нельзя… это приказ! Я не… никому не позволю.
Черный конь злорадно фыркнул и незаметно опустил тяжелое копыто на хромовый сапог офицера. Дикий мужской визг был перекрыт новым взрывом.
— От ты ж поди! — неожиданно завопил Охримчук. — Гля, гля, братцы… Шож це такэ, а?!
Прямо за танками из ниоткуда появилась сияющая полоса оранжевого цвета. Из нее вылетел сомкнутый строй черных всадников. Горяча коней и наставив копья, они рассыпались меж германских машин, усиливая и без того превосходящего врага.
— Рыцари?
— Черные воины Мальдорора, — безошибочно определил Нэд. — Ни один рыцарь не пойдет в бой без знамени, флажка или герба на щите. Все в черном, бьют молча, нападают большинством, не щадят никого — так сказано в легендах. Леди Илона, я поручаю вас заботам храброго сэра Люстрицкого. Прощайте!
— Не‑е‑ет… — взвыла бледная студентка, но благородный конь уже взвился на дыбы и бросился вперед, унося своего всадника в неравный бой.
— От артист… от же бедовая головушка! — завистливо вздохнул рядовой Охримчук. — А мы шо? Так и будем ничего не робить?!
— Отступа… — решился было ободрившийся командир, но подскочивший Валера дважды ударил его носовым платком по щекам:
— Не сметь! Я вам лицо набью, проказник! Мой единственный герой будет биться в кольце врагов, а вы тут — загорать в тылу?! Да я сегодня же подам докладную самому Иосифу Виссарионовичу… Разворачивай пушки!
Бойцы радостно бросились к орудиям.
— А этот… артист ваш в плаще с крестом — немец, что ли? — громко спросил кто‑то.
— Англичанин! — улыбчиво пояснил Валера.
— Ну слава богу, — выдохнули солдаты, — значит, открыли‑таки второй фронт. Заряжай, ребята!
— По немецко‑фашистским захватчикам, — упоенно командовал «храбрый сэр» Люстрицкий, встав на лафет покореженной пушки, — за Родину, за любовь, за мир во всем мире — огонь!
Первый танк споткнулся и задымил. Черный Бред с разворота ворвался в боевые ряды врага, и рыжий рыцарь нос к носу столкнулся сразу с двумя противниками. Одного он сбил, копье второго тяжело скользнуло по щиту. Не сдерживая ярости коня, Нэд развернулся к третьему противнику и выбил его из седла. Толстое копье разлетелось в щепки, рыцарь выхватил меч… Но в тот момент, когда черные всадники окружили его со всех сторон, земля кругом встала на дыбы и начался настоящий ад!

* * *

В последнее время придворный маг все чаше и чаще пропадал в библиотеке. Разбирая пыльные фолианты, копаясь в старинных книгах и свитках, он упорно искал хоть какое‑то упоминание об Игре, ее правилах и особенностях, надеясь пролить хотя бы слабенький свет на тайну Нэда Гамильтона. Королева изволила обедать, Валет отправил рыцарей на очередную Охоту, так что карлика никто не беспокоил. Возможно, именно поэтому сегодняшний день увенчался успехом. Щур дрожащими пальцами выудил из‑под горы рукописей почерневший от времени том. Книга была так запылена, что на первый взгляд казалась просто обшарпанной каменной плитой, на манер выстилающих пол в библиотеке. Переплет обтянут ссохшейся, заскорузлой кожей, страницы пожелтели и от времени стали ломкими, но маг едва дышал от возбуждения — перед ним лежали «Песни Мальдорора». Древнейшая летопись, излагающая в вольной форме верлибра всю историю замка и его обитателей — от основания до изгнания. Имена и судьбы, события и даты, потери и победы, пиры и войны, браки и погребения — все, что хоть как‑то упоминалось о Мальдороре, было представлено здесь во всей полноте, без поправок и прикрас. Щур аккуратно закутал книгу в пестрый плащ и бегом припустил к себе в башню. Он старательно избегал встреч с кем‑либо, добравшись до самой двери незамеченным. Устроившись за столом, при свечах, предварительно запершись на все замки, карлик начал старательное изучение древних текстов в надежде обнаружить хотя бы малейший намек на роль Нэда Гамильтона.

* * *

Черный конь осторожно вывез с поля боя бесчувственное тело рыжего рыцаря. Четыре танка горели в клубах вонючего дыма, один торопливо отползал за линию фронта, а один — так вообще исчез неизвестно куда. Двое бойцов получили легкие осколочные ранения, Назаров был сильно контужен, одну пушку (по счастью — именно неисправную) разорвало в клочья. Лейтенант Безгин пропал — в пылу сражения на это как‑то не обратили внимания. Гордый Валера Люстрицкий, под огнем врага ни разу даже не склонивший головы, завоевал безграничное уважение солдат. Когда Охримчук и еще двое ребят помоложе снимали Нэда с седла, Валера рыдал в голос:
— Нэд! Милый Нэд, что с вами?! Не пугайте меня. Откройте же ваши светлые глаза, скажите мне, что все прошло, что вам уже не больно. Любовь моя, не уходите! Я не переживу этого.
— Ну ничего, ничего, — успокаивающе суетился Охримчук, похлопывая несчастного по спине. — Вин встанэ… ему бы полежать трошки, и вин встанэ. Ранений нема? Руки‑ноги целы? Усе прочее на месте? Оглушило его трошки, это да…
— Он… будет жить?
— Я то як же?! Вин еще и нас с тобой переживеть! Ну не убивайся же ты так, друг сердэшный. Он те хто, родственник?
— Он… — Валера на мгновение стыдливо запнулся, — мы любим друг друга.
Солдаты переглянулись., ничего не поняли, но сочувственно покивали. Рыжий рыцарь потянулся, чихнул и открыл глаза. Счастливый Люстрицкий прижал его руку к своей груди. Нэд кое‑как стащил с мокрой головы шлем и попытался встать.
— Нет, нет, лежите! Вам нельзя так резко подниматься, вы…
— Глупости! — Сэр Гамильтон‑младший вырвал руку и легко встал на ноги. — Благодарю за помощь, господа, но я не ребенок и не слабая женщина. Видимо, в пылу сражения меня ударили по затылку. Голова цела, но… где враги, мы их победили?
— Раздолбали, як орехи! Усих прогналы: и танки фрицевски и кавалерию ихню… Да ты ж герой, артист! Тебе бы, коль по совести, так медаль трэба, а?!
— Точно! Именно так! Что медаль — орден надо! — наперебой загомонили бойцы
Рыжий рыцарь только смущенно улыбался, пожимая протянутые руки. Он понятия не имел о медалях и орденах, но понимал, что не зря поднял в бой этих людей, и был горд их общей победой.
— А где ваш командир?
— Убег!
— Мерзавец, — сплюнул Нэд, уже несколько напряженно отодвигая в сторону липнущего Валеру. — А где же… где леди Илона?!
Все спохватились. В горячке сражения, под грохот взрывов и визг осколков никто как‑то и не обратил внимания, куда же делась эта шумная прелестница. Поверхностный осмотр местности ничего не дал. Нэд уже был готов обеспокоиться всерьез, как черный конь подошел к валяющемуся в отдалении длинному снарядному ящику и насмешливо пнул его задней ногой. Послышалась приглушенная ругань.
— Аршубанапул?.. — прозорливо предположил рыжий рыцарь, хватаясь за меч, на всякий случай бойцы тоже взялись за винтовки. — А ну выходи, проклятый жрец собакоголового бога!
— Угу… так вот я тебе и вышла… — Деревянная крышка откинулась, открывая скрюченную в три погибели Илону. — И чего я с вами связалась — ума не приложу! Лежу себе в ящичке, тихая, как килька, даже дышу через раз… Так нет! Стучат! Барабанят со всей дури, как в двери туалета, когда занято. Ну вот она я, дальше что?!
— Леди Илона! — Нэд Гамильтон упал на колени, пытаясь поймать губами загорелую руку девушки. — Какое счастье, что вы не пострадали.
— Кто тебе сказал, что не пострадала?! По‑твоему, я тут в свое удовольствие битый час одиноко жмурюсь? Под дубовой крышкой, в оригинальной позе, вся в нирване, хоть нос затыкай!
Общими усилиями ворчунью извлекли на свет божий, усадили, дали сухарь и даже предложили трофейного спирта. Илона, не долго думая, хлебнула от всей души, после чего минуты полторы просто не дышала, выпучив глаза и открыв рот. Рыжий крестоносец заботливо укутал ей плечи рыцарским плащом и тоже, в свою очередь, приложился к фляге. Огненная жидкость едва не спалила ему горло, напитков такой крепости в Средние века еще не знали. На ресницах сэра Гамильтона блеснули слезы, умиленный Валера уговорил друга присесть рядом и воодушевленно бросился расписывать события прошедшего боя:
— Дорогуша, как жаль, что ты меня не видела. Это было та‑а‑кое зрелище! Представляешь, милый Нэд на коне верхом, с копьем наперевес, один! — против всех! Плащ вьется на ветру, как крылья архангела, взор горит, рука тверда — он был совершенным воплощением мечты любого мужчины! Просто идеал мужественности и красоты!
— Прошу вас, сэр Люстрицкий… — попытался прокашляться Нэд.
— Ой, ну такой скромный, я не знаю… Так вот, а этот противный Безгин начал предлагать отступление. Бросить Нэда одного, да?! Лапочка, я его буквально избил при всех. Я был вынужден! Тебя нет, а танки идут, а всадники скачут. Все в черном, строго, элегантно, с многозначительными намеками… Но Родина в опасности!
Бойцы, сгрудившиеся вокруг друзей, воспринимали пылкую речь Валеры как творческий экспромт на передовой. Охримчук вовсю аплодировал, все сдержанно похохатывали, тыча товарищей локтями.
— Ну‑и я встал грудью на защиту! Кричу: «Мальчики, огонь! Огонь по нехорошим фашистским агрессорам!» Нет, ну а чего они и вправду такие агрессивные?! Ты же знаешь, со мной лаской обо всем можно договориться, но эти прут… прямо насильники какие‑то! Вот мы с мальчиками им и показали… Вот тот, в пилоточке, Сережа Назаров — ах, как он стреляет! Так целится, приседает так, потом наклоняется, ножку отставит чуть и…
— Валерка, все! Утомил! Я уже страшно жалею, что не смогла снять все это на видео. Ты — командующий батареей, это, конечно, кадр! — уверенно остановила хвастуна Илона. — Короче, всем большое спасибо от меня лично и от Родины. Жутко извиняюсь, что не успела вовремя присоединиться к ее спасению. Нэд, нам надо поговорить наедине, в тенечке. Уделишь пару минут благородной даме?
Рыжий рыцарь мгновенно вскочил на ноги, предложил ей руку и сопроводил в сторонку, ближе к развалинам того, что раньше было школой. Черный Бред увязался следом, делая вид, что не замечает желания девушки поговорить тет‑а‑тет.
— Я весь внимание, леди Илона.
— Слушай, тут вот какое дело… — несколько замялась она, ковыряя пальцем царапину на черном медальоне, — мы ведь, похоже, и вправду попали куда‑то не туда, верно? Гробница эта египетская, лифт, война некиношная, все вроде как надо… В смысле, все настоящее. Поясни мне, дуре недообразованной, мы что, всерьез путешествуем по времени?
— Достойно на ваш вопрос мог бы ответить лишь маг или мудрец. Я же обыкновенный рыцарь, сорванный кленовый лист, гонимый ветрами рока. Но если вы хотите знать мое скромное мнение…
— Хочу.
— Да.
— Что «да»?
— Да — это в смысле, что вы, несомненно, правы. Чья‑то злая воля швыряет нас, словно щепку в океане, и я думаю — это еще не в последний раз.
— Угу… боюсь, вот тут ты прав. И кто нам, интересно, так удружил? Господи, как же я хочу домой.
Нэд лишь развел руками. Сзади робкими шагами осторожно подплыл «сэр» Люстрицкий.
— Я не хотел мешать, но… кажется, дождь начинается?!
Огромная грозовая туча в одно мгновение накрыла небо. Послышались далекие отголоски грома. Потемневший воздух напрягся, загустел, и вот уже первые тяжелые капли разбили свои лбы о мостовую.
— Ничего не понимаю, — первой удивилась Илона. — Мы что же, и впрямь дома?

* * *

— Ваше величество, он сбежал.
— Из Мальдорора невозможно бежать, вы плохо ищете. Капитан стражи склонил голову, но его лицо выражало явное недоверие. Валет холодно глянул в сторону, сдул пылинку рукава и заговорил как бы сам с собой:
— Это Слияние Сфер играет с нами злые шутки. Позавчера северная башня исчезла, ее словно стерли до фундамента. люди боялись подходить к этому месту, но через пару часов на вернулась. Ты представляешь, что мы там обнаружили? то‑то успел превратить ее в музей! Там были выставлены стеклянные шкафы, наполненные монетками, посудой, ржавым оружием и всяким сором, вроде цветных черепков, бусинок, ременных пряжек. Стены украшали картины из жизни полудиких шотландских и кельтских племен. Похоже, нашу башню сочли памятником шотландской архитектуры. Верх нелепости и бескультурья!
— Каким образом египетскому жрецу удалось бежать? — Королева, рассеянно слушавшая сына, вновь повернулась к стражнику.
Капитан поднял голову:
— Пленник пропал вместе с двумя вооруженными охранниками при переходе из камеры пыток в подземелье. Расстояние небольшое, однако мы не обнаружили даже их следов. Все трое словно растаяли в воздухе.
— Неужели совсем ничего подозрительного? — не поверил Валет.
— В проходе были погашены факелы, исчезла паутина с потолка и начисто сметена солома с пола. Как будто бы по подземелью прошелся смерч.

* * *

Да, это действительно был тот самый город. Ну… почти тот же самый. Нэд, например, никаких особенных изменений не увидел, но опытный глаз Илоны сразу отметил несколько весьма подозрительных моментов. День тусклый, солнца не видно и, несмотря на явно обеденное время, на улице ни одного прохожего. Провода на столбах как‑то слишком обвисли, а пыльный асфальт под ногами весь покрыт глубокими вмятинами, словно по нему слоны бегали. В большинстве окон не было стекол, нигде не видно ни одной машины, хотя друзей выбросило на пустынный перекресток.
— Дождь кончился… Валерыч, где это мы?
— Милочка, я тебя не понимаю, что значит — где? В центре города, на углу Демидовской и Пристанской. Вон — купола кремля блестят, вон — Дом быта… ой! — Студент побледнел и сделал попытку присесть. Проследив за его взглядом, Илона только присвистнула — на фоне стройных крестов четко вырисовывалась уродливая голова на длинной шее. Шипы на хребте, розовый дым из ноздрей, круглые глаза под тяжелыми веками.
— Дракон! — восторженно взвыл Нэд Гамильтон. Позабыв обо всем на свете, рыжий рыцарь прыгнул в седло и выхватил меч — его мечта сбылась! Наконец‑то он встретил это прекрасное чудовище, обещанный подарок леди Роксолане сам плыл ему в руки.
— Куда намылился?
— Друзья мои, прошу прощения за бесцеремонность, но я вынужден на некоторое время покинуть вас. Меня ждут подвиги.
— Подождут, — невозмутимо ответила Илона. — Если ты имеешь в виду вон того Змея Горыныча, так этот крупный «подвиг» никуда не денется. Даже наоборот, как у него появится аппетит, он сам тебя отыщет.
— Но… я дал обет.
— Об обеде поговорим отдельно, мы все проголодались, а сейчас послушай меня. Ты человек темный, средневековый, в тонких материях не продвинутый… А ты, герой Великой Отечественной, лучше вообще молчи! Молчи, не доводи меня до греха! Так вот… во‑первых, я много читала, во‑вторых, пересмотрела массу фильмов ужасов, включая и «Парк Юрского периода», потому никому никуда очертя голову лезть не позволю! Есть желающие противиться моей диктатуре?! Бред?.. Только фыркни хоть что‑нибудь против…
— Леди Илона, вы не поняли, — попытался объяснить Нэд Гамильтон, — там разгуливает живой дракон. Даже в моем мире — это большая редкость. Нет высшего счастья в жизни рыцаря, как сразиться один на один с огнедышащим драконом и поднести его голову к ногам прекрасной дамы.
— Очень мне нужна его башка у ног!
— А я и не имел в виду вас!
— Что?! — подозрительно ласково понизила тон девушка. — Значит, мало того, что ты намерен убить ни в чем не повинное реликтовое ископаемое, наверняка занесенное в Красную книгу… Мало того, что ты бросаешь бедного Валерку без охраны и защиты… Мало того, что едешь на верную смерть, так еще и не из‑за меня?
— Ну… — потупился Нэд, — дело в том… там… у меня была дама сердца.
— Невеста? Любовница? Жена? Подружка на вечер?
— Я сказал — дама сердца! Это нечто более возвышенное.
— И ты пообещал привезти ей в качестве сувенирчика голову дракона из Арабских Эмиратов?
— Да… но дракона встретил только здесь.
— Ладно… иди! Вали отсюда! Мчись во весь опор! Бросай нас с бедным, больным Валерочкой на страшную смерть только из‑за того, что какой‑то там макитре понадобилась отрубленная голова коллекционной рептилии.
— Она не макитра! — вспыхнул Нэд.
— Макитра!
— Нет, не макитра! Она — благородная леди Роксолана из…
— А мне плевать, откуда эта твоя благородная леди, но все равно она макитра и еще раз макитра!
— Душечка, — дерзнул подать голос Люстрицкий, — а что значит «макитра»?!
— Понятия не имею, — огрызнулась Илона, — но моя бабушка всегда так называла одну нашу соседку, очкастую воспитательницу из соседнего подъезда. Вот зуб даю, что эта его Роксолана еще и крашеная!
— Как… как вы можете… как вы… — от возмущения рыжий рыцарь просто не находил слов, — вы ведете себя… как уличная торговка!
— Ах… — еле слышно выдохнула Илона Щербатова и, схватившись за сердце, медленно и красиво осела на асфальт. Уже лежа, она судорожно подергала ножкой, попыталась изобразить пену на губах, полуприкрыла глазки, предварительно сведя их в кучку, и задержала дыхание — обморок получился выше всяких похвал!
— Милый Нэд, что вы наделали?!
— Я?
— Господи, неужели она умерла… Дорогуша, милочка, солнышко мое — не надо, пожалуйста! Не бросай! меня одного, без твоего дружеского участия… У меня два зачета на осе‑е‑ень!
— Леди Илона? — Рыжий рыцарь бросил поводья и, спрыгнув с коня, попытался поднять ее на руки. Это было трудно: с одной стороны — рыдающий Валера путался под ногами, а с другой — сама Илона активно, но незаметно упиралась. В конце концов грубая средневековая сила взяла верх.
— Сэр Люстрицкий, достаньте воду! Она еще жива, я попытаюсь ее спасти.
— Но… где же тут вода? Ни одного магазинчика не видно, не из лужи ведь.
— Тысяча чертей! — взревел уже краснеющий от тяжести крестоносец. — У Бреда полная фляга в подсумке! Достаньте же ее скорее, Дьявол вас побери!
— Не ругайте меня! — взвизгнул обиженный Валерий. — Когда вы на меня кричите, я путаюсь и сбиваюсь! Где тут эта противная фляжка? Вот она… Берите, грубиян!
Нэд зубами вырвал пробку и, как только Илона для правдоподобия застонала, высунув язык, он вылил ей на голову все содержимое!
— Ха‑а‑а‑ам! — Мокрая как мышь симулянтка вырвалась и встала на ноги.
— Слава Всевышнему, вы живы, — смиренно поклонился рыжий рыцарь.
Некоторое время Илона лишь шумно дышала, подыскивая самые страшные проклятия, какие только можно было бы обрушить на эту кротко опущенную голову. Их отвлек тяжелый галоп, гулко раздавшийся с противоположного конца улицы. Навстречу друзьям неслась загорелая девушка в вечернем платье с разрезами, верхом на не очень крупном динозавре! Резко остановив скакуна, амазонка откинула со лба прядь пепельных волос и уверенно ткнула пальцем:
— Значит, ты и есть Нэд Гамильтон!

* * *

Казалось, смолкли все звуки, люди затаили дыхание, кони испуганно косили глазами, осторожно переступая точеными ногами. В самом центре замкового двора Мальдорора стоял черный немецкий танк! Слияние Сфер всегда было событием как важным, так и непредсказуемым. Для обитателей замка это была традиционная возможность утолить свою страсть к грабежу и убийствам. Они почти свободно перемещались по измерениям, а сделав дело, успешно ретировались под защиту родных стен. Однако частенько и в Мальдорор забрасывало всякую всячину (далеко не всегда безобидную). Железная крепость на гусеничном ходу, с торчащей пушкой и эмблемой «мертвой головы» производила гнетущее впечатление. Рыцари хранили высокомерное аристократическое молчание, стражники сжимали копья и алебарды, но не предпринимали никаких действий. Немногочисленные женщины из числа прислуги даже не пытались высунуть нос во двор, детей в замке не было. Подоспевший Щур находился в крайне раздраженном состоянии, его оторвали от пыльных «Песен Мальдорора».
— Ну и что особенного здесь происходит?! — Карлик неторопливо обошел вокруг танка, старательно принюхиваясь и пощелкивая пальцем по броне. — Обычная осадная башня, передвигается сама, сделана из тяжелого металла, люди сидят внутри, а через вот эту трубу действует катапульта. Как‑нибудь попозже наделаем таких штуки три, могут пригодиться для захвата вражеских замков. А теперь постучите по ней как следует, пусть вылезают.
Четверо стражников послушно шагнули вперед, окованные железом тупые концы копий забарабанили по броне. Раздалась приглушенная немецкая ругань, и жесткий командирский голос пролаял:
— Ахтунг, ахтунг! Дас ист офицерен Густав Краузмберг (если вы не отойдете от моей боевой машины — я буду стрелять!)
Королева в сопровождении двух фрейлин торжественно шагнула на балкон, воодушевленные стражи удвоили усилия. К ним присоединились и некоторые неособенно доблестные рыцари. Честно предупредивший танк огрызнулся пулеметным огнем! Грохот выстрелов слился с воплями и предсмертными хрипами. Королева повернула бледное лицо к перепуганному Щуру, тот спохватился и быстренько сотворил заклинание — в немецкий «тигр» шарахнула зеленая молния! В ответ незамедлительно рявкнула пушка! Балкон, на котором стояла Королева со свитой, разнесло в щебень. Властительница замка исчезла в клубах дыма. Дворцовый маг взвыл и, вырывая остатки волос горстями, обрушил на «осадную башню» целый водопад шаровых молний. Грянувший взрыв разметал все, что еще как‑то шевелилось вокруг! Видимо, взорвался боезапас. На раскуроченной мостовой Мальдорора дымились геройские останки славного немецкого танка. Королева, висящая на карнизе соседней крыши, посылала в небеса самые черные проклятия. Карлик в полном изнеможении присел на вывороченный камушек.

* * *

— Да, это мое имя. — Сэр Гамильтон спокойно глянул в глаза незнакомки. — Но откуда оно известно вам?
— В «Письменах года» сказано, что «наступят черные дни, когда Козерог столкнется с Овном, и Млечный Путь потечет вспять расплавленной лавой…».
— Он уже потек? — подал голос Валера.
— Кто? — не поняла девушка.
— Ну, в смысле… Млечный Путь.
— Это я образно говорила. Очень им там надо, на небесах, самим себе катаклизмы устраивать. В старых книгах много такой вольной поэзии понапихано, так раздражает временами.
— Вы говорили обо мне, — напомнил рыжий рыцарь.
— Я и говорю, «…придет воин с красным крестом на спине, и голова его будет сиять, подобно медному колоколу, конь же будет чернее ночи, а имя герою — Нэд Гамильтон‑старший…».
— Младший, — поправил Нэд.
— Старший, — отмахнулась девица. — Мы эту легенду еще в школе наизусть зубрили. В рифмованном варианте, естественно.
— Очень может быть, но в таком случае вы жестоко ошибаетесь, ибо я — Нэд Гамильтон‑младший.
— Странно… во всем прочем вроде бы полное соответствие. Ведь это твой друг Синий Рыцарь?
— Кто, я? — краснея, удивился Валера Люстрицкий. — Ой, милочка, да вы мне просто льстите. Рыцарь у нас Нэд, а я… я так, гуляю рядом время от времени.
— Белый Рыцарь Креста и Синий Рыцарь, — уверенно продолжала всадница, ее динозавр равнодушно топтался на месте, полуприкрыв пасть, — а еще с вами должна быть Склочная Невеста. Полагаю, что вот это она и…
— Да что ж меня сегодня все подряд обижают?! — взвыла Илона. До сих пор в разговор она не вмешивалась, молчала изо всех сил, но безропотно перенести такое… — Кто вам тут позволил про меня всякие гадости распространять?! Кто напридумывал эти дурацкие легенды? В каком издательстве их напечатали и за каким лешим всунули в общешкольную программу? И вообще, ты‑то сама кто?!
— Рада.
— Чему рада? — сощурилась Илона, в плохом настроении она туже соображала.
— Мое имя — Рада. — Девушка тряхнула копной пепельных кудрей. — А летопись очень древняя, ее автор доподлинно неизвестен, хотя большинство исследователей склоняются к мысли, что стиль, слог и манера изложения принадлежат великой прорицательнице прошлого тысячелетия — Кондаковой И.Ю.
— Ирине Юрьевне?! — ахнули все трое.
— Это бракованная версия, она не выдерживает никакой критики. Лично я поддерживаю тех, кто утверждает, что ИЮ — своеобразный код, как бы личный звуковой знак автора, приближающий нас к имени Бога. И произносить его следует напевно: И‑и‑й‑Ю‑ю‑ю‑ю.
— Так, зайка серая, не изводи нас ультразвуками, и без того ум за разум едет, — вежливо попросила Илона. — Давайте разберемся без суеты. Совершенно очевидно, что мы попали не совсем туда. Динозавры по городу обычно не бегают.
— Почему? В последнее столетие они стали самым удобным видом общественного транспорта.
— А троллейбусы, автобусы, трамваи и маршрутные такси?! Провалились в канализацию, да?
— Леди Илона, не надо так кричать, — примиряюще вмешался Нэд. — Давайте пройдем куда‑нибудь, где можно убить зверя на обед или купить еды, а по дороге благородная дама расскажет нам все об этом загадочном мире.
Переглянувшись, с миротворческим предложением рыжего рыцаря согласились все. Рада от души предложила поехать к ней, обсудить все дела в непринужденной домашней обстановке, расставить все точки над "i", выяснив наконец, кто же из них «ху». Илона побрыкалась для вида, но даже ей было ясно, что злая судьба забросила их не в родной до боли город, а в одно из его множественных отражений. Дольше всех капризничал Валера: во‑первых, он настаивал на непременном обеде, а во‑вторых, требовал, чтобы Нэд покатал его на черном Бреде. За первое проголосовали все единогласно, на второе показали фигу. С рыжим рыцарем поехала неприступная Илона, а Рада, поймав Люстрицкого за шиворот, водрузила его позади себя на жестком хребте динозавра. Уже через пару кварталов путь им преградила длинная процессия из молодых людей в одинаковых белых костюмчиках индийского народного образца. При виде стройного средневекового рыцаря на черном коне они испуганно отшатнулись, колонна сбила шаг и после секундного замешательства дружно ударилась в паническое бегство. Нэд даже обиделся немного, а потом решил, что этим можно гордиться — еще ни один рыцарь не внушал такого страха неверным.
— А почему ты решил, что они неверные?
— Леди Илона, эти люди одеты как идолопоклонники, мне доводилось встречаться с такими в походах.
— Хм… ты что, гоношил вон тех безоружных ребятишек сотнями? Наверное, они первыми обзывались.
— Лично я убил… двух, — припомнил рыжий рыцарь, — они по ночам подползали к нашему лагерю и душили спящих.
Динозавр Рады резво потрюхал вперед, Бред величаво скакнул следом, так что разговор плавно оборвался. Минут через двадцать все прибыли на место. Жилище девушки никак не соответствовало роскоши ее платья, более всего это сооружение напоминало жеваную армейскую палатку. Внутри валялись обломки старой мебели, потрепанные книги, пюпитр с нотами и черная от гари электроплитка.
— Это еще довольно сносные условия жизни. — Криво улыбаясь, хозяйка полезла доставать из вороха тряпок объемистую кастрюлю. — Суп картофельный, вчерашний — очень рекомендую. Садитесь, тарелок у меня нет, но ложки я вымою.
Нэд Гамильтон, как опытный путешественник, без малейших колебаний бухнулся на пол, по‑восточному скрестив ноги, но благородная леди Илона есть со всеми из одного котла была просто не приучена. Растерянно оглядевшись вокруг, она ткнула туфелькой пробегающего таракана и поинтересовалась:
— А попроще чего‑нибудь нет? Салатик там, сухарики.
— Нет, — виновато развела руками Рада. — Зато есть… вот верите, честное слово, берегла себе на Новый год, но ради вас…
Она еще глубже зарылась в тряпки и, наконец, выудила перемотанный промасленной бумагой сверток.
— Что это? — с подозрением принюхался Валера.
— Сало… — благоговейно, почти не дыша, ответила девушка.
Илона почувствовала, что ей дурно.

* * *

— Щу‑у‑ур!
— Да, ваше величество.
— Жалкий раб! Скотина! Негодяй! Мерзавец!
— Да, да, да, ваше величество.
— Так ты еще и дерзишь?! Как ты смеешь?!
— Никак не смею! Вашему величеству было угодно счесть меня скотиной, негодяем и мерзавцем как же я могу спорить? Мнение Королевы — закон для любого верноподданного.
— Ты не просто мерзавец, ты еще и наглец, дурак, бесчестный лжец!
— Разумеется… несомненно… как прикажете, ваше величество… — послушно кивал карлик, уставясь в пол.
— Ты видел, во что превращен внутренний двор?
— Видел.
— И ты молчишь, хам?!
— Кто же мог предположить, что их катапульта имеет такую разрушающую силу? Я исследовал ее останки — это и вправду всего лишь механическая коробочка, она не…
— Балкон разрушен! Весь двор в ямах! Двенадцать человек убито, восемь ранено разлетевшимся железом! — окончательно взбеленилась Королева. — Любому кретину ясно, что подобное могла сотворить только магия!
— Но, ваше величество, поверьте моему опыту.
— Я сказала — магия‑я‑я!
— Виноват, ваше величество. Дурак, скотина, мерзавец — что возьмешь? — покорно согласился карлик.
— В том‑то и дело, что ничего. Двор почистят, раненых перевяжут, мертвых выбросят в ров, но каково мне?! — Их величество перешла на рыдающий шепот. — На мне… десять синяков, Щур… Десять! И кто‑то так за это ответит.

* * *

Застольная беседа привела к самым неожиданным последствиям: у Илоны разболелась голова, Валера тихо плакал в уголке, Рада лучилась боевым энтузиазмом, а Нэд Гамильтон вообще, кажется, дремал. Из длинного, почти двухчасового рассказа, изобилующего подробностями и грустными историями из личной жизни, становилось ясно — темень вокруг непроглядная! Вся власть в городе принадлежит религиозной секте «Обновленного Мира». Основанная в прошлом столетии индийским монахом Гошей Сяткиным из‑под сыктывкарского села Дадыковка на принципах Массовой Медитации в Золотом Абсолюте, она исподволь набирала мощь, пока не встала в один ряд с христианством, исламом и буддизмом. Потом была ядерная война, унесшая жизни более половины населения. Пустые города, огромные заброшенные территории, мертвая земля, ядовитые реки, мутирующие животные… Рада говорила об этом ровно и непринужденно, как о будничных, общеизвестных проблемах. Когда природный баланс худо‑бедно восстановился, адепты «Обновленного Мира» заявили о себе в полный голос, ибо все произошедшие катаклизмы якобы давно упоминались в бредовых откровениях их прозорливого наставника. По печальному стечению обстоятельств город оказался почти полностью отрезан от оставшихся островков цивилизации выжженной пустыней. Вся власть попала в цепкие ручки религиозных фанатиков, а поскольку цели «Обновленного Мира» были чисты и благородны, население резко сократилось вполовину. Обществу нужны молодые, здоровые, красивые и умные люди, способные возродить землю. Было принято высокое решение о консолидации всех сил и бескомпромиссной борьбе за счастье всего человечества. Всю полноту ответственности скорбно взвалил на себя законный правнук великого Пророка, некий Вшивамбапшипутра, добрейшей души маньяк и садист с уголовным стажем Он настолько буквально исполнял все пункты святого писания «Обновленного Мира», что репрессии начались едва ли не в первые же месяцы. Для начала специальные отряды мучеников‑добровольцев последовательно выловили всех лиц, перешагнувших сорокалетний рубеж, теперь они безвылазно «ковали светлое будущее» в катакомбах Население города резко «помолодело». Следом были «привлечены» те, кто не отвечал эстетическим взглядам новосвященника, то есть некрасивые. Потом настала очередь не прошедших придирчивую медкомиссию и тестов на высоту интеллектуального уровня. Чем все кончилось, легко домыслить самостоятельно.
— А вот и та самая легенда о белом рыцаре Нэде Гамильтоне, цитирую:

Шоком — адом,
Шоком — ладом,
Шоком — гадам
Так и надо!
Болью спелой,
Былью смелой,
Бытово и неумело,
Но прискачет рыцарь в белом…
( Здесь и далее использованы фрагменты из стихотворений Ирины Серотюк — Автор)

— Похоже, правда?
— Угу… — глухо буркнула Илона, — рыцарь в белом — это точно он. Прямо детально описанный портрет нашего Нэда.
— Сейчас еще найду. Где‑то тут должны были быть подробные такие строчки о всех вас… ага!

Не жуйте опилки!
Сэр Гамильтон будет на черном коне.
Горячий и пылкий,
Ни дня без бутылки.
От зависти жгучей засохнут обмылки…

— Обмылки — это про адептов «Обновленного Мира», как?!
— Круто. Про бутылки мне тоже понравилось, хотя я, надо признаться, не замечала за Нэдом склонности к алкоголизму.
— А хотите еще сала? — гостеприимно улыбнулась Рада. — Нет?.. Ну тогда я вам еще почитаю:

Где мы чувства прятали,
Не дыша,
Прикрываясь латами
Камыша,
Где мы с Синим Рыцарем
Мчались в ночь,
Не успев напиться и
Всем помочь

— Напиться они успели, по тексту чувствуется
— Что вы сказали?
— Нет, нет, ничего, продолжай .. страсть как интересно!
— Хотите про вас?
— Не хочу! — уперлась Илона, но поздно…

Птица Алекс, птица Алекс
Аверс, реверс, юбер алес!
Это Склочная Невеста
Шумно лепит мир из теста.
Нон чизоно скритто, донна!
Над землею тьма бездонна,
Под рукой Невесты Склочной
Будут таять чары ночи…

— Ну, там много еще чего разного, не более понятного, но тем не менее интригующего. Общая суть в том, что Нэд Гамильтон, Синий Рыцарь и Склочная Невеста положат конец проискам Вшивамбапшипутры. Когда начнете?
— Когда ребята отоспятся… — понизила голос леди Илона: рыжий рыцарь безмятежно спал, раскинувшись на ворохе старых матрасов, Валера Люстрицкий также тихо посапывал, наскорбевшись, в своем уголке. — Слушай, а вот те ребята в белых ночнушках, что двигали колонной по проспекту?
— Это творяне.
— Поменявшие "Д" на "Т"? Чьи‑то там‑то соборяне с кем‑то там‑то на хвосте? Было что‑то подобное у Хлебникова… А что они делают?
— Строят новый мир, — фыркнула Рада. — Зомби, натуральные зомби. Их же гипнотизируют, как котят, власть это может. Вы заметили, как они от вас побежали? Помнят пророчество о белом рыцаре, ох как помнят.
— А почему ты не с ними, чары не действуют?
— Нет, не действуют, — серьезно подтвердила хозяйка. — На меня ничего не действует, я сама колдунья, у меня диплом.
— Врешь! — мгновенно напряглась Илона.
— На что спорим?!
— На твое сало против моего медальона!
— Годится. Квалификация у меня редкая, узкоспециализированная, но то, что умею, делаю на раз!
— Экспериментируем, ну, что ты можешь?
— Могу влюбить в себя кого угодно!
— Плевое дело, это и я умею.
— Могу с дороги завернуть.
— Мелко… как есть захочет — сам прибежит. Что‑нибудь более зрелищное имеется?
— Могу отворот сделать.
— Ску‑ко‑тень! Я этих поворотов — отворотов на день по десятку раздаю — липнут все подряд.
— Могу… а вы сначала медальон свой покажите! — надулась раздосадованная хозяйка. — А то спорим неизвестно на что.
Илона молча вытянула из‑под рубашки «подаренную» карликом вещицу. Рада ахнула и вытаращила глаза.

Я начинаю привыкать к этим нехристианским чудесам. Во‑первых, мир не один, их много. Сильно подозреваю, что почти бесконечное количество… Нас швыряет в пространстве, словно малое облачко в безмерном океане неба, и везде мы должны совершать подвиги, дабы помочь слабым и поддержать честь крестоносного воинства. Во‑вторых, ничего хорошего в этой беготне нет…
Из дневника Нэда Гамильтона

* * *

— Щур! Где ты? Выходи, мерзкая тварь! — Грохочущий голос Валета камнепадом разносился под сводами перехода.
Бедный карлик, еще не залечивший спину от Королевиных пинков, не имел ни малейшего желания подставляться под тяжелую плеть ее сына. Щур тихонечко, перебежками, уходил с этажа на этаж, благо запутанная архитектура замка позволяла. Конечно, рано или поздно Валет его непременно отыщет, но, возможно, венценосный гнев хоть чуточку поутихнет.
Дело в том, что пять минут назад в Мальдорор перенесло жалкие остатки штурмовой бригады. Из двадцати рыцарей королевской гвардии в замок вернулись только восемь! Остальные были уничтожены на месте, четыре трупа удалось забрать, прочих так разметало, что собирать было просто нечего. Ужасающие взрывы невероятно мощного оружия в несколько мгновений лишили Мальдорор цвета его гвардии. Сам Валет почти не пострадал: как обычно, он находился в стороне, и осколки на излете лишь царапнули его белоснежные латы. Не привыкшая к грохоту разрывов и запаху пороховой гари лошадь понесла и сбросила хозяина. Назад ему пришлось добираться, поймав за поводья чьего‑то брошенного коня. Те немногие, кого он успел вывести, поседели от ужаса, ничего подобного не мог припомнить даже самый опытный. А ведь многие рыцари без тени страха бились с кошмарными монстрами Тьмы, в одиночку ходили на дракона, отважно сражаясь с любым, даже самым страшным врагом. Они были безжалостны, но храбры и умели побеждать не только слабых.
— Где ты, бесстыжий лжец?! Говоришь, этот друг Нэда Гамильтона похож на трусливую женщину?! Он — воин! Ты слышишь, Щур, он — великий воин!!!

* * *

— Черный чугун… — завистливо, с придыханием выдала квалифицированная колдунья.
Илона на секунду вскинула брови и напустила на себя вид полнейшего равнодушия:
— Подарок одного мелкорослого колдуна. Ему страсть как приспичило со мной познакомиться, а я была не в настроении. Переколотила ему всю посуду, намусорила где могла, уже почти взялась за мебель, но почувствовала недомогание в пояснице. Когда он смог говорить, то сердечно со мной попрощался и уговорил принять сувенир на память. Другая бы не взяла, но у меня натура отходчивая.
— Здорово… медальон из черного чугуна — знак единства Времени, Пространства, Воли и Магии. Я о таком даже не мечтала… Вы, наверное, много с ним попутешествовали?
— Хм да, покидало нас по свету, — сдержанно кивнула Илона, продолжая хитрую «стратегическую» игру.
— А… вы возьмете меня с собой?
— Куда?
— Куда угодно! Ну пожалуйста, — взмолилась Рада. — Это же так интересно — путешествовать по Мирам и Измерениям. Вам ведь ничего не стоит взять с собой попутчика, медальон перенесет всех! Нужно только пожелать.
— Угу.
— Что?
— Угу… — мрачно повторила леди Щербатова, погружаясь в глубокую задумчивость… Так вот что за украшение ей подбросил тот злобный карлик… Свободное перемещение во времени и пространстве! Нужно только пожелать… Значит, все места, куда их забрасывала неизвестная сила, были выбраны и указаны именно ею. Пытаясь хоть как‑то припомнить подходящие моменты из своей вольной болтовни, она с ужасом и восхищением поняла, что такое действительно возможно. В то же мгновение Илона поклялась самой себе всеми страшными клятвами строжайше следить за собственной речью. А пока стоило заняться делами первой необходимости
— Слушай, я, конечно, жутко извиняюсь, но где тут… туалет?
Когда она вернулась, Нэд Гамильтон был уже на ногах и застегивал пояс с мечом, вдохновленная Рада будила Валерку, и даже невозмутимый Бред шумно всхрапывал, нетерпеливо пристукивая копытом.
— Куда собрались, господа гусары?
— Леди Илона, я пообещал этой доброй девушке свергнуть власть служителей Тьмы и освободить город.
— Надеюсь, это ненадолго? — язвительно фыркнула Илона.
— Нет, я только свергну и сразу вернусь.
— А Валерку зачем разбудили?
— Помощь сэра Люстрицкого может оказаться неоценимой, — пояснил рыжий рыцарь. — Он уже показал себя в бою и, надеюсь, не откажет мне в помощи еще раз?
— Конечно нет! — счастливо откликнулся студент‑юрист, борец с пожилыми ведьмами и агрессивными фашистами. — Я буду просто млеть от восторга, прикрывая вашу широкую спину, милый Нэд.
— Что‑то я не пойму, вы тут все на голову скорбные или через одного?! Вас двое против всего города обновленцев?! Мировому сообществу плевать, оружия — один меч на троих, народ для революции не созрел. Рада, это твои подстрекательские штучки?!
— Мои? Ничего подобного, так сказано в пророчествах.
— Перетопчутся! Мальчики, я знаю способ вернуть нас домой. Причем поочередно всех!
— И… я попаду в Англию? — не поверил Нэд.
— Да, прямо в родовой замок своей этой… Роксоланы.
— И мы тоже вернемся? — уточнил Валера.
— Сразу же, как проводим Нэда, — победно заключила Илона.
Рада молчала, опустив глаза. Рыжий рыцарь удовлетворенно вытащил меч, покрутил им над головой и вновь бросил в ножны:
— Решено, как только я выполню обещание, мы вернемся домой.
— Не поняла.
— Но, леди Илона, вы ведь не позволите мне нарушить рыцарское слово. Я не могу покрыть имя предков таким позором. Сэр Люстрицкий, вы со мной?
— Да, милый.
— Госпожа Рада, я попрошу вас показывать нам дорогу.
Слова рыцаря прервало тревожное ржание верного Бреда. Со всех сторон бежали вооруженные дубинками люди с искаженными злобой лицами и абсолютно пустыми глазами. Их атакой руководили двое мужчин, восседающих на уродливых динозаврах. Лица командиров были скрыты металлическими масками, а одеяния более всего напоминали арабские бурнусы.
— Нас окружают! — взревел крестоносец, мгновенно взлетая в седло, рыцарский меч сверкнул в сильной руке. — Сэр Люстрицкий — спасайте дам! Я принимаю бой.
Минутой позже началась жаркая баталия с воплями, кровью и яростными проклятиями со всех сторон. Черный конь грудью бросился вперед, ломая строй врага тяжелыми ударами копыт. Валерка визжал и царапался. Рада свистнула по‑разбойничьи, вложив в рот два пальца, — меланхоличный «скакун» оторвался от корыта и пошел на зов. Крики тех несчастных, что вставали у него на пути, никоим образом его не отвлекали. Одна Илона демонстративно осталась сидеть в шатре. Во‑первых, она на всех обиделась! Привыкнув к тому, что так или иначе, а последнее слово всегда за тобой, очень трудно принять право других на самостоятельность решений. Во‑вторых, в честь этой крутой обиды она решила на фиг всех бросить, слетать домой, предупредить родителей и по‑быстрому вернуться, но так, чтобы они здесь уже поняли… Дозрели! Осознали, можно сказать… Леди Щербатова яростно сжимала медальон из черного чугуна, раздраженно бормоча: «…домой, хочу домой!» Когда внутрь шатра ворвались фанатики «Обновленного Мира» и без сантиментов запихали ее в мешок, она не сдавалась, продолжая требовать, требовать и требовать. Увы, либо медальон испортился, либо молодая колдунья не все ей популярно объяснила, но… Илона еще на что‑то надеялась, а ее уносили все дальше и дальше. Рада первой вырвалась из окружения, ее динозаврик оказался более маневренным и резвым. Валерку она ухитрилась втащить себе за спину, и он уже оттуда плевался в нападавших. Под градом палок и камней рыжий рыцарь тоже вынужденно отступил, похищение Илоны было замечено слишком поздно. Друзьям едва удалось оторваться от погони, петляя по пустым широким улицам. Итак, «Обновленный Мир» первым нанес удар. Нэд Гамильтон поклялся отомстить.

* * *

Прошло несколько дней, прежде чем обитатели замка Мальдорор несколько успокоились и вернулись к прежнему ритму жизни. Щур активно трудился, залечивая и зашептывая раны жертв немецкого танка и русских пушек. Валет готовил к вторжению новую штурмовую бригаду, когда нарочный от Королевы попросил его прийти в тронный зал. Как и при большинстве разговоров, мать и сын были одни, слуги и фрейлины мгновенно покинули помещение.
— Я хочу немного поговорить с тобой о Нэде Гамильтоне.
— Мама, честно говоря, меня эта тема уже несколько утомляет.
— Сядь, я прекрасно понимаю, насколько может наскучить Игра с врагом, не способным нанести ответный удар.
— Ты права, мама. Этот мерзавец показал себя достойным противником, так или иначе, но он уцелел. В конце концов мы загоним его в угол, но какой в этом смысл? Примитивнейшее развлечение, вроде тараканьих бегов.
— Охота на дикого зверя представляется тебе более интересной?
— Конечно, ведь кабан, олень или даже волк способны защищаться! Это горячит кровь и захватывает дух.
— Ты, кажется, говорил, будто женоподобный друг Нэда Гамильтона на самом деле Могучий Воин? — Королева сменила тему.
— Увы, мама… Именно он командовал тем войском, что ввергло нашу конницу в самую пасть пекла!
— Итак, Могучий Воин найден. Почему ты думаешь, что и та вздорная девица на поверку не окажется Прекрасной Принцессой?
Валет сделал вид, что задумался, на самом деле он давно знал ответ.

* * *

В мешке было чем дышать, поэтому Илона решила не противиться судьбе, а для разнообразия поплавать по течению. Тем более что обращались с ней хорошо, несли бережно, рукам воли не давали и не пнули ни разу за всю дорогу. «Вздорная девица» расслабилась, незаметно для себя погрузившись в полусон‑полудрему. Нет, сначала она старательно прислушивалась, надеясь из разговоров похитителей выяснить, куда ее несут. Но негодяи упорно молчали, так что девушка и не заметила, как от полусонного состояния перешла к сну, что называется, без задних ног. Не будим спешить с осуждением, за последние дни ей и вправду досталось.
Илоне снился очень красивый сон, будто бы она гуляет по зеленому саду в белом бальном платье и туфельках, как у Золушки. Вокруг распускаются розы, воздух напоен тысячей ароматов, так что у нее слегка закружилась голова. Вот за деревьями мелькнула знакомая фигура, прямо навстречу ей шел нарядный Нэд Гамильтон. Он был одет в генеральский мундир российского образца, весь увешан медалями, на погонах — золотые звезды, на голове — лавровый венок, в правой руке — полосатое копье, а на левой — треугольный щит с медицинским крестом. Подошел, взял за руку и в лицо заглянул так ласково, что и слов не надо. Илона только смотрела в эти серые влюбленные глаза, чувствуя, как сердце буквально выпрыгивает из груди. Они стояли молча, держась за руки и почти не дыша от счастья, а природа вокруг вся прямо‑таки лучится любовью. В этот момент из‑за другого дерева выходит ее сосед Валера Люстрицкий, одетый почему‑то как дед Мазай из поэмы Некрасова. Подходит, шурша лапоточками, к блестящему Нэду и спрашивает, кивая на Илону:
— Она прелестна, не правда ли?
— Она само совершенство, — глухо отвечает рыцарь, а сама Илона, вроде как бы стесняясь, отходит в сторонку понюхать розочку, но все слышит.
— Прелестные черты лица.
— Чудесные руки.
— Немного узка в бедрах, но форма талии и ног просто изумительна.
— А какая грудь!
— Вы правы… Девочку следует хорошенько отмыть и приодеть соответственно событию.
— Надеюсь, она достаточно чувственна? Прошлая невеста оказалась такой ледышкой.
— Пророк уже далеко не молод, в его возрасте надо бы радоваться не вспышке страсти, а самому факту.
— Вот сам факт в прошлый раз и не получился. Обвинили, естественно, невесту.
Когда до Илоны вдруг дошло, что все эти разговоры совсем не сон, она вскочила, словно подброшенная пружиной. Ей пришлось дважды протереть глаза, прежде чем завизжать изо всех сил. Она находилась в большой, роскошно убранной комнате, посередине огромной шестиспальной кровати, а двое типов в белых одеждах с металлическими масками, кланяясь, пятились к двери. Для острастки она повизжала еще минуты две, уже после того, как они ушли. Опустилась фронтовая тишина. Илона еще не успела толком отдышаться, как в дверь деликатно постучали. Опытная героиня нескольких войн подобралась на кровати, выбрала самую большую подушку, подняв ее над головой. Дверь осторожно приоткрылась, и, как только в проеме показалось чье‑то лицо, она профессиональным броском запустила туда подушкой! Кого‑то снесло… Демонически захохотав, Илона сгребла все, что нашла на кровати, приготовившись к долгой обороне. Вошедшая делегация из шести улыбчивых девиц была бомбардирована пуфиками, думками, подушками и двумя скатанными одеялами. Четверых она закидала, две уцелевшие усердно кланялись и благодарили:
— Любой знак внимания Благословенной — великая честь! Мы счастливы! Мы полны восхищения!
— Вы серьезно? — недоверчиво сощурилась Илона, но встающие с пола девушки по‑прежнему сияли солнечными улыбками:
— Мы благодарны! Мы счастливы! Нас отметила рука Благословенной!
— Ой, девоньки‑и‑и… чую, виноватая я. Хамка и грубиянка, с больными себя вести не умею. Ну, вы не в
Обиде, да? Я дико извиняюсь! Валяйте, выкладывайте, что накипело.
— Мы пришли служить Благословенной Невесте, — дружно поклонились девицы.
— Это… мне что ли? — угадала Илона. — Как‑то день не с той ноги начинается, не находите? Беготня, суета беспонтовая, невестой уже по второму разу обзывают. Я так думаю, все дело в гороскопе. Читала ведь в воскресной газете, что у Скорпионов кризис в личной жизни и проблемы с желудком, так что из дома лучше не выходить. А я, дура, вышла. Желудок, кстати, тоже болит — все из‑за этого сала.
— Мы должны вымыть, одеть и накормить Благословенную.
— Да, ванна бы не помешала. Дело к вечеру, надеюсь, ужин будет приличным?
— Все, что пожелает Благословенная Невеста.
— Отлично, — Илона спрыгнула с кровати, потянулась и бодро шагнула к дверям, — одолжите мне шампунь и полотенце. Ванная комната далеко? Ну вот и ладушки, а по дороге расскажите мне, наивной, — чья это я там невеста?
Девушки, восторженно ахая и охая, сопроводили ее по коридору вниз, где оказался целый банный комплекс: сауна, джакузи, массажный кабинет и парикмахерская. Леди Щербатова, подумав, решила‑таки изобразить настоящую леди и пройти «по всем кругам Ада». Джакузи с пузырящейся ароматизированной водой было первой ступенькой.
— А что, подруженьки, напомните‑ка мне по дружбе, когда у меня свадьба?
— Радуйся, Благословенная, уже завтра утром!
— Блеск… Нет, нет, помогать мне не надо, я сама отлично вымоюсь. Нет, я сказала‑а‑а! А ты, вон отсюда! Уставилась, как эта… Полоски от купальника, остальное загар. Загар, я говорю, а не грязь, и не скребите мне спину! — Илона успешно отмахивалась мочалкой от услужливых ручек, не забывая по ходу дела уточнять расстановку фигур. — Завтра утром, значит… Что‑то жених мой страшно торопится, не правда ли? Шампунь оставь, куда понесла! О чем это я? Да, к чему такая спешка? Где мои цветы, свидания под часами, провожание домой и долгие ухаживания тайком от мамы?
— Благословенная шутит! — радостно откликнулись девушки. — Великий Пророк Вшивамбапшипутра будет счастлив видеть веселую невесту.
— Вши… вамб… тьфу! Как вы это выговариваете?! Долго тренировались на скороговорках, да? А ну‑ка, поправьте меня, если забреду не в ту степь… Этот ваш Вшей Вам Бы В Пудру, он мой жених, так?
— Истинно, Благословенная!
— Угу… Он, значит, все решил, сам с собой посоветовался, прикинул так и эдак и счел, что дело на мази. Мое мнение — традиционно никого не интересует. Что ж, некоторым обязательно нужны рецидивы. Как хоть выглядит этот бледный юноша?
— О, великий и прекрасный Вшивамбапшипутра не имеет возраста, он всегда является миру стройным мужчиной средних лет. Ему нет равных в уме и красоте, он богат духовно и материально, а любовь народа к нему не тускнеет уже сто лет, с каждым годом становясь все ярче и…
— Что?! Сколько лет?! — Бедная Илона едва не отпала прямо в ванной. — Так этому старому сморчку уже за сотню? Какая, на фиг, свадьба?! Дедуле пора на кладбище рублевое место столбить! Так, чтоб лежать в тенечке, подальше от проезжей части, в уютном склепике мавзолейного образца и мемуары червячкам рассказывать, а не о сексе думать.
— Благословенная… шутит! — Растерянность на лицах девушек старательно скрывалась натянутыми улыбками. — Не сомневайся, Благословенная Невеста, когда Сиятельный Супруг укроет тебя в спальне, дабы открыть своим рубиновым ключом твои яшмовые ворота…
— Тогда придет Белый Рыцарь Нэд Гамильтон, и ваш Пророк по гроб жизни забудет, куда тыкаться со своей открывалкой!
Илона Щербатова встала в ванной в полный рост, уперев руки в бока и с удовольствием наблюдая, как круглые глаза девушек наполняются здоровым фанатичным страхом.

* * *

Щур долго и старательно разыскивал среди «Песен Мальдорора» нужную страницу. Времени не хватало, дворцового мага постоянно дергали по поводу тысячи разных дел, но, даже засиживаясь порой до утра, карлик упорно вчитывался в полустертые буквы. Первое упоминание о Белом Рыцаре он обнаружил лишь к середине. В нескольких строфах прямо говорилось о воине в белых одеждах, на черном коне, в плаще с крестом на спине. Имя не значилось. Якобы этот Белый Рыцарь в одиночку выступил против полчищ Мальдорора и обратил их вспять. Поражение было ужасным: «…земля вставала на дыбы, дым застил солнце, а металл и огонь рвали на куски все живое…» Щур еще подумал, что это ему очень напоминает, но так и не смог вспомнить что. Могущественный Воин и Прекрасная Принцесса встретились по тексту гораздо позже. Получалось, как будто бы Белый Рыцарь в одиночку не мог попасть к стенам замка, а Могущественный Воин ходил туда как к себе домой. Какую конкретно роль играла Прекрасная Принцесса, придворный волшебник так и не понял, возможно, об этом будет сказано далее. Щур, конечно, знал, что все представители королевской династии еще с детства играли в своеобразную стратегическую игру под названием «Белый рыцарь на черном коне». Расчерчивался на бумаге путь, препятствия, просчитывался ритм ходов, фишки делали из сахара, таким образом в конце концов «враг» обязательно съедался. То, что Королева решила поиграть уже в зрелом возрасте, заменив сахарные фигурки живыми людьми, тоже не смущало карлика. Но почему она выбрала никому не известного Нэда Гамильтона? Щур чувствовал, что ответ все‑таки таится именно в этой книге.

* * *

В тишине ночного города грозно цокали тяжелые подковы черного коня. Белый Рыцарь, или сэр Нэд Гамильтон‑младший, обнажив меч, рыскал по улицам в поисках врага. Валера и Рада потерялись, свернув не за тот угол, но об их судьбе Нэд особо не беспокоился. Леди Илона — вот кто занимал сейчас все его мысли. И дело не в том, что он давно и безнадежно был влюблен в эту девушку, рыцарское воспитание требовало от него безоговорочной помощи любой даме, попавшей в беду. Сердце бедного крестоносца разрывалось от самых противоречивых чувств. Леди Роксолана по‑прежнему оставалась дамой его сердца, а Илона, признаться, ни капли не соответствовала его представлениям об истинном облике настоящей леди. По идеализированным меркам Средневековья его бедовую знакомую можно было смело счесть вместилищем всех пороков. Невозможно даже представить, чтобы такое сокровище переступило порог их тихого английского дома. Что бы сказали соседи, что сказали бы родственники, что сказал бы сам король Ричард… А надо признать, уж они бы высказались от души! Нет, рыжий рыцарь не строил иллюзий и прекрасно понимал, что между ним и эмансипированной девушкой двадцать первого века нет ничего общего. Меж ними бездонная пропасть устоев, морали, общественного мнения, даже сама история восстала бы против подобного союза. При всей романтичности натуры Нэд Гамильтон все же дружил с головой, изо всех сил стараясь идти наперекор собственному сердцу. Сейчас он молил судьбу только об одном — увидеть еще раз этих людей в масках, а там пусть все решит заточенная сталь. Поэтому он очень обрадовался, углядев при скудном лунном свете уродливую морду скалозубого динозавра.
— Эй, рыцарь! Не пугай мою зверюшку, мы тут все свои. — Из темноты подворотни выдвинулась квалифицированная колдунья Рада, держа на «коротком поводке» Валеру Люстрицкого, который явно рвался броситься к другу с поцелуем.
— А… вы разве не в плену? — Рыцарь с трудом скрыл разочарование, отцовский меч раздраженно вернулся в ножны.
— Нет, адепты нас не догнали, а где вы пропадали столько времени?
— Милый Нэд, вы чудовищно жестоки! Не смейте, никогда больше не смейте меня так бросать! Это было просто бессердечно! Я же волнуюсь, у меня нервы совершенно издерганы.
— Я искал леди Илону, — сухо ответил Нэд. Валера все‑таки вырвался и со слезами припал к его колену. Черный Бред раздраженно фыркнул, оттолкнув несчастного плечом. Люстрицкий обиделся и показал ему язык.
— Вы не там искали. Она ведь Скорбная Невеста, следовательно, ее похитили для Великого Пророка. А Пророк живет в другом конце города, у него роскошный особняк напротив Лебединого озера. Лебедей, правда, там давно нет.
— Ведите меня! — Рыжий рыцарь вновь сдвинул брови. — Пока я жив — никто не посмеет безнаказанно похищать моих друзей.
— О, только не оставляйте меня!
— Сэр Люстрицкий, вы можете сесть сзади. Добрая девушка укажет нам путь?
— Разумеется, — охотно откликнулась Рада, — всегда любопытно посмотреть на подвиги героя из легенды. При дворе Вшивамбапшипутры собрано не менее пятисот человек. Они преданы ему безоговорочно и сделают все, чтобы свадьба состоялась. Вы настолько храбры или безрассудны?
— Рыцарский долг велит мне отдать жизнь за честь дамы! Но это не значит, что я готов пренебречь дружеской помощью или добрым советом.
— Тогда пойдемте, нам есть о чем поговорить. Дальнейший план действий обсуждался шумно и эмоционально, со слезами, битьем кулаками в грудь, вырыванием волос и злорадным ржанием скептически настроенного коня. Именно с конем‑то и пришлось возиться дольше всего. Нэд обнял друга за крутую шею и битый час уговаривал не противиться возложенной на него задаче. В конце концов Бред согласился, позволив усадить себе на спину облезлый манекен в рыжем парике, для полного сходства бывший крестоносец отдал свой шлем, плащ, дедовский щит с девизом и даже крепко привязал к пластмассовой руке двойника длинную жердь для гардин. Всем барахлом друзья разжились в разрушенном магазинчике, по городу вообще было разбросано много пустующих зданий… Дальше — проще, отправившись кратчайшей дорогой к Лебединому озеру, аферисты пустили Бреда вперед, на первом же перекрестке рыцарский конь попал в засаду! Оголтелая толпа религиозных фанатиков, размахивая факелами, попыталась взять всадника в кольцо, но поднаторевший в боях скакун грудью разметал нападавших и дал деру. Вопящие адепты «Обновленного Мира» ринулись в погоню.
— Пошли? Путь почти свободен.
— Почти… я вижу еще троих в белом, — показал рыжий рыцарь, из всего вооружения у него теперь оставались лишь меч, кинжал да кольчуга. — Если мы нападем врасплох — я успею снять двоих, третий — ваш.
— Только дайте мне этот страшный ножик, — попросил Валера. — Я пойду с вами и изо всех сил напугаю вон того, слева… Нет, нет, слева! Тот, что блондин, мне блондины более симпатичны.
— Глупости! — отмахнулась Рада. — Идите за мной и ни о чем не беспокойтесь, я их заколдую.
— Хм… прошу прощения, но, как христианский рыцарь, я не могу принять участия в акте чернокнижия! Думаю, что пара добрых ударов мечом решит все гораздо…
— Никакого чернокнижия! Только самая белая магия! Любовная. Честное слово.
Мужчины пожали плечами, почему бы и нет? Трое героев, не скрываясь, двинулись по остаткам грязного тротуара к мосту, за которым матово блестел прямоугольный водоем. Стражи Тропы были начеку, мгновенно взяв наизготовку импровизированные трезубцы, переделанные из безобидных садовых вил. Нэд Гамильтон продолжал идти широким шагом, холодная уверенность позволяла ему, не хватаясь за меч, презрительно глядеть в лицо опасности. Валера Люстрицкий, наоборот, был жутко напуган: крепко вцепился в ремень друга, жмурил глаза, спотыкался, держа на отлете обнаженный кинжал рыжего рыцаря. А отчаянная Рада необыкновенно легкой, танцующей походкой подскакала к суровым охранникам и, щелкнув пальцем по ближайшим вилам, непринужденно поздоровалась:
— Добрый вечер, мальчики! Как служба, как дела, какие планы на после дежурства?
Невероятно, но парни глупо разулыбались и опустили оружие.
— Как вас зовут? Женя? Женечка, очень милое имя, такое домашнее и уютное… А вас? Дима! Как это сразу располагает и даже чуть интригует, не находите? Вы не подумайте, что я о вас забыла… Владимир. О, это звучит строго, надежно и мужественно, на вас можно положиться.
Нэд и Валера обменялись недоуменными взглядами, но результат был налицо — вся троица смотрела на девушку влюбленно‑выпученными глазами, с благоговением ловя каждое ее слово. Рада вроде бы не делала ничего, однако все происходящее объяснить чем‑либо, кроме магии, было бы вряд ли возможно…
— Мальчики, мы пройдем к апартаментам Пророка, вы не против? Спасибо, как вернусь, обязательно потанцуем. Когда вернусь? Скоро, теперь уже скоро… Ой, пока не забыла — вы не одолжите нам свои белые накидки? Ну пожалуйста, ну ради меня, ну что вам стоит?! Ага, к утру я сама их верну свежевыстиранными. Вы ведь закаленные, не простудитесь. Женечка! Димуля! Володик! — Рада лучезарно улыбнулась, щедро посылая воздушные поцелуи.
Счастливые стражи лихорадочно раздевались.

* * *

— Как наши успехи, Щур?
— Ваше высочество, мне удалось ее найти… — От распиравшего чувства довольства собой карлик едва не лопался.
— "Песни Мальдорора"? — недоверчиво сощурился Валет. — Я полагал, что они давно утеряны. Мне доводилось листать эту книгу еще в раннем детстве, но не припоминаю ни одной строчки о Нэде Гамильтоне.
— Пока и мне они не встречались, хотя я штудирую летопись очень тщательно. Но разве вы ничего не помните об Игре?
— "Белый Рыцарь на черном коне"? Даже в пятилетнем возрасте эта игра уже была для меня скучной. Бросаешь кубик, двигаешь по листу фигурки, пропуск хода, переход хода, двойной бросок… Кстати, я никогда не съедал сахарную фигурку рыцаря. Это отдает варварством и каннибализмом.
— Мой господин, я не теряю надежды все‑таки отыскать объяснение.
— Чему, правилам?
— Нет, правила подобных игр одинаковы во всех мирах. Я пытаюсь своим скудным умом объяснить появление именно этих героев. Какую роль играют Могучий Воин и Прекрасная Принцесса?
— М‑м… сколько мне помнится, если Рыцарь попадает на клетку Воина, то получает право перехода вперед на четыре клетки или что‑то вроде этого.
— А Принцесса?
— Благодаря Принцессе можно перескакивать через ловушки и выходить из лабиринта.
— Мой господин, а почему именно они? Почему Воин, почему Принцесса, почему не кто‑то другой?
— Понятия не имею, — похоже, Валет всерьез заинтересовался проблемой, — но ты ничего не сказал о Нэде Гамильтоне.

* * *

— Они ничего не вспомнят, — пояснила Рада, когда все трое напялили поверх одежды свободные белые балахоны, — обычно любая любовная магия имеет четко ограниченный срок действия от одного часа до пятидесяти лет. Сейчас мальчики получили довольно легкую дозу и к утру вообще забудут, что где‑то кого‑то видели.
— Куда мы направимся теперь?
— Нэд, ну зачем спешить… Рада, душенька, хоть вы объясните ему, что жизнь — не сплошная череда рыцарских подвигов. Ведь есть еще и эта дурманная ночь, есть легкий шаловливый ветерок, есть таинственно мерцающие звезды и полупрозрачные тени, скользящие за… мама!
— Ради всего святого! — Рыжий рыцарь накрепко запечатал ладонью рот вырывающегося Валеры.
Бедный студент юридического факультета тыкал дрожащим пальцем в сторону особняка Пророка. Там, среди жидких кустов сирени под окнами, бесшумно кралась гибкая мужская фигура. Присмотревшись, Нэд Гамильтон так же едва удержался от удивленного вскрика — он безошибочно узнал очкастого научного сотрудника, того самого красавца, чье тело позаимствовал сбежавший жрец Аршубанапул. Из‑за угла здания показались темные силуэты вооруженных воинов. Опытный глаз рыцаря даже при таком скудном свете узнал их костюмы и оружие.
— Воины Мальдорора!
— Кто?
— Мы уже сражались с ними, леди. Сэр Люстрицкий и я вступили в неравный бой, но Господь даровал нам победу. Конечно, это не рыцари, однако я готов про
Закладывать голову, что эти негодяи из замка Мальдорор. Как вы считаете, мой друг?
— Хм… кх… м… — попытался ответить Валера, так как рыжий умник в задушевной болтовне по‑прежнему зажимал ему рот.
Меж тем жрец собакоголового бога нашел в ряду окон открытое и ловко влез внутрь. Стражи, видимо, неотступно шли по его следу; посовещавшись, они тоже махнули в окно.
— А мы пойдем через парадный вход, — предложила юная колдунья, — ведь если будут ловить кого‑то еще кроме нас, то нам это только на руку.
— Но ведь сейчас ночь, мы наверняка всех разбудим?
— Так там никто и не спит, ну, может, кроме Пророка. Остальные всю ночь готовятся к свадьбе, дел немало, а надо успеть до утра. Церемония Благословения начнется часов в семь, и будет тянуться до самого вечера.
— Вы говорите так уверенно, словно все знаете заранее, — удивился Нэд.
— Я видела не меньше двенадцати свадеб, две расстроила, на девятую едва не угодила сама, — кивнула Рада. — Мы обязательно спасем вашу спутницу, вот только…
— Что?
— Отпустите своего друга, по‑моему, он уже задыхается.
Свежевымытая леди Щербатова деловито воздавала должное ужину. За свою дальнейшую судьбу она не волновалась ни капельки. В ее девичьей головке не было даже тени сомнения в том, что в самый критический момент появится рыжеволосый рыцарь на черном коне и сразу ее ото всех спасет! Прислуживающие девушки шумно восхищались ее аппетитом, дважды заходили скромные молодые парни — у завернутой в простыни Илоны деликатнейше взяли все необходимые размеры. Сразу же после ужина появились два парикмахера и мастер по маникюру. Часом спустя прическа, макияж и маникюр девушки блистали умопомрачительной красотой. Почти сразу же было принесено четыре смены платья.
— Для церемонии Представления народу — Махаматры, для явления Пророку — Кумпабаба, для Первой Сладкой Ночи — Вагирама и для Общей Медитативной Молитвы «Обновленного Мира» — Вшивамбапширамакумбана, — кланяясь, пояснили девушки.
— Нормально, в принципе все как у людей, — согласилась Илона. — А что там у нас по плану в этой церемонии Представления народу? Меня, что ли, показывать будут?
— Нет, лучшие сыны «Обновленного Мира» удостоятся чести увидеть край платья Благословенной Невесты и поднести ей свои дары.
— А где буду я?
— За ширмой, красота Благословенной может оказаться слишком впечатляющей для неподготовленного сознания. Люди просто ослепнут!
— Ой, ну не надо так уж грубо льстить! Да ладно, ладно, мне приятно… Только неясно, если им всем достаточно видеть край платья, то зачем же там я? Разве нельзя манекен нарядить или вообще подвесить на вешалочке?
— Как можно?! — ужаснулись девицы. — Для Благословенной в течение всей церемонии будут читаться стихи и поэмы, прославляющие ее несравненную красоту. Лучшего поэта вы должны наградить, позволив ему в знак великой милости взглянуть на кончик вашей туфельки.
— Значит, кто похвалит меня лучше всех, тому я туфлю под нос… — задумчиво протянула Илона. — Традиции у вас… я бы расстреляла массовика‑затейника, даром хлеб ест! А вообще, как долго мне там, за ширмой, торчать?
— До начала следующей церемонии.
Объевшаяся невеста скорбно вздохнула и полезла в пышное ярко‑зеленое платье из парчи, бархата и массы перьев, для отдыха между церемониями. Когда ей застегивали последние крючочки, двери в апартаменты бесцеремонно распахнулись и несколько охранников под руководством человека в железной маске бросились осматривать все углы. Визжащие девушки тут же с головой прикрыли Благословенную покрывалами. Илона орала, ругалась, плевалась — бесполезно! Ее выпустили только после ухода мужчин.
— Нельзя, чтобы посторонние видели красоту избранной невесты самого Пророка.
— Тьфу! Тьфу на вас и на Пророка вашего! Я вам не попугай в клетке, чтобы мне тряпки наголову набрасывали. Какого лешего они вообще сюда приперлись?!
— Но, Благословенная, во дворце обнаружены следы врагов!
— Да? Значит, наши уже в городе, — смягчилась Илона. — Ну, тогда другое дело. Какие конкретно враги, как выглядят, чего хотят?
— Их видели убегающими по коридору Познания Гармонии Внутри Себя. — Похоже, девушки тоже были рады возможности от души посплетничать. — Говорят, их было трое.
— Правильно.
— Один высокий красавец в белом костюме.
— Правильно, правильно, продолжайте!
— Такой стройный, элегантный брюнет в дорогих очках.
— Чего?! Это уже не из той оперы… вертаем взад! Он же должен быть рыжим, красный крест на плаще и меч такой здоровущий на поясе.
— Нет… увы, Благословенная, такой враг к нам во дворец пока не заходил.
— Ладно, значит, еще зайдет… Двое других?
— Это зрелые воины с бородами, они одеты во все черное и следуют за брюнетом чуть сзади, как подобает почтительным слугам.
— Ничего не понимаю, — честно призадумалась Илона, — хотя, по описанию, этот тип в очках определенно кого‑то напоминает. Что‑то безумно знакомое… Может быть, мы встречались в институте, или в музее, или… а, все равно не помню! Девочки, вы уж, пожалуйста, предупредите меня, когда придет Белый рыцарь.
— Кто?! — в ужасе взвыли болтушки.
— Сэр Нэд Гамильтон‑младший! — удовлетворенно пояснила Скорбная Невеста.

* * *

— Мой господин, я нашел их!
— Неужели?
— Да, да! Мне удалось отыскать всех троих. Эта злобная фурия, травившая меня собаками, наверняка не знает, как пользоваться свойствами черного чугуна. А я могу отследить путь собственного медальона, правда, с большим трудом. Мне пришлось затратить уйму магических средств, прочесть десятки заклинаний, принести в жертву…
— Не утомляй меня болтовней, раб! — Стальные пальцы кронпринца замком сомкнулись на тощей шее карлика. Щур жалобно захрипел, вытаращив глаза и пуская пену.
— Медленно и внятно объясни мне, где сейчас находятся рыцарь, девушка и тот… необычный воин?
— В… ваше высочество… я… я… я и пытаюсь рассказать вам… Не давите так!
Валет брезгливо отер ладонь о разноцветный плащ дворцового мага. Он уже устал от вынужденного безделья, Королева пребывала в тоскливой прострации, и после трагического случая с танком воины Мальдорора не покидали стены замка. Слияние Сфер никогда не имело четких временных границ, и никто не мог сказать, протянется оно день, два, месяц или год. Но все это время обычно использовалось для вылазок и нападений на Иные Измерения, так велось исстари, и нервозность обитателей Мальдорора была вполне понятна. Они во все века оставались воинами, трусливое сидение взаперти их раздражало.
— Прошу сюда, мой господин. Вот хрустальный шар, смотрите не отрываясь. Я прочту заклинание, и вы сможете увидеть Нэда Гамильтона.
— Только увидеть?
— Не в моей власти перенести вас на такое расстояние, но мы можем оставить лазейку для темных сил. Возможно, кто‑то и проскользнет. Вам ведь необязательно убивать его собственными руками? Полюбуемся на это со стороны.

* * *

Таким образом во дворец Вшивамбапшипутры они попали без проблем. Рада даже хвасталась, что вот так раздевает стражей уже в третий раз. А вокруг царила предпраздничная суета. Адепты «Обновленного Мира», все в белом, сплошь молодые и красивые, носились взад‑вперед по всем трем этажам, готовясь к Махаматре. Кто‑то тащил цветы, кто‑то — коробки с подарками, кто‑то вслух декламировал стихи, кто‑то пел. Рада в этой толчее чувствовала себя как горошина в салате — ярко, вкусно, празднично. Она смеялась, шутила, что‑то намурлыкивала, Нэд и Валера, вынужденно следуя ее примеру, тоже начали ритмично прихлопывать в ладоши. Меч рыжего рыцаря, висящий у него на поясе, никого не смущал, в зале были люди с оружием. Пока к нашим героям никто не цеплялся — их приняли за своих. Отважные герои во все глаза смотрели по сторонам, безуспешно выискивая украденную подружку. Вскоре часть гостей была приглашена в церемониальный зал. Колдунья потянула за рукав Нэда Гамильтона:
— Идите с ними, я попробую пробраться в покои Благословенной. На представлении Махаматры она все равно обязана присутствовать, так что в любом случае встретимся там. И улыбайтесь шире, рыцари, на вас все смотрят.
Нэд старался изо всех сил, но вымученная улыбка выглядела пришитой, Валера улыбался тоньше и искренней, так что на него действительно заглядывались многие молодые люди. Сначала в зал вошли адепты, нагруженные подарками, а уж потом были призваны барды и поэты. Друзья переглянулись и пристроились в хвост колонны. Зал для Представления Благословенной Невесты народу был аскетически прост в убранстве. Небольшая сцена, занавешенная пестрым бархатом, горы цветных коробок с подарками по углам и широкий коридор, по которому стихотворцы поднимались на сцену, дабы, отчитав свое, красивым шагом вернуться обратно. Вскоре занавес задергался, среди поэтов повисла почтительная тишина. С той стороны занавеса послышалась шумная возня, приглушенная ругань, возмущения по поводу отсутствия какой‑то там ширмы, складки бархата зашевелились, и взорам восхищенных зрителей была явлена нога! Не кончик туфельки, как это полагалось этикетом, а стройная девичья ножка в пене белых кружев, с подолом, задранным выше колена, и упором на каблук. У сраженной поэтической братии перехватило дыхание. Носок туфли, вызывающе торчащий вверх, плавно качнулся вправо‑влево, и красная от смущения девица, высунувшись с другого края занавеса, напряженно объявила:
— Высокая Махаматра отмечена явлением Благословенной Невесты. По несказанной милости святейшего Вшивамбапшипутры, звуки имени которого наполняют светом мир внутри нас, мы можем вознести хвалы его новой избраннице. Благословенная принимает ваши дары и готова отметить счастливца лицезрением кончика своей туфельки.
Присутствующие неуверенно переглянулись — какая там туфелька?! Им уже столько продемонстрировали.
— Давай, давай, пацаны! — нахально раздалось из глубины сцены. — Не сомневайтесь, самый классный стишок я вам так отмечу лицезрением… заикаться станете!
— Благословенная… она… это… — кое‑как выдала дочь «Обновленного Мира». — Она дарит всех нас невероятной милостью, соизволяя собственным голосом открыть церемонию Представления народу.
— Да здравствует Благословенная Невеста! — на одном дыхании выдал зал.
Занавес вновь задергался, ножка спряталась, показалась опять, и в установившейся тишине явственно прозвучало:
— Убери руки, идиотка! Что ты мне суешь под нос эти фрукты?! Хочешь, чтоб я замолчала? Ладно, дай сюда банан, так и быть, помолчу немного.
Валера дважды порывался добраться до занавеса, дабы наверняка проверить, там Илона или не там. Оба раза его возмущенно отпихивала толпа претендентов на «лицезрение». Рыжему рыцарю все было ясно без доказательств — скандальную манеру речи своей тайной любви он отличил бы от тысячи других. «Я спасу вас, леди Илона, — мысленно клялся он, — никто и никогда не посмеет похищать вас и принуждать к браку. Я знаю, что нас разделяет неумолимое время и мне не суждено даже в самых смелых мечтах дерзнуть коснуться губами вашей руки. Но верьте мне — вы пойдете под венец только с тем человеком, которого выберете сами, своим сердцем и своей волей! А теперь пусть хоть все силы Ада…»
— Нэд?
— А… что? Это вы мне?
— Нэд, очнитесь! — Валера старательно замахал ладошками перед носом друга. — Надо же что‑то делать! Рады все нет, значит, мы должны обсудить с вами план военно‑стратегических действий. Нэд, вы меня не слушаете!
К ним укоризненно оборачивались. Под неодобрительными взглядами друзья чуть отступили, виновато пожимая плечами, всем видом демонстрируя готовность впредь молчать как рыбы. Однако стоило первому поэту шагнуть к сцене и начать чтение, разговор продолжился, но, конечно, уже на заговорщицком полушепоте Благо, поэт старался так, что из‑за раскатов его голоса вряд ли можно было хоть что‑то услышать.

Вы слышали, как лают грачи,
Когда между глаз им всадишь кинжал?!

— Что он несет, сэр Люстрицкий?
— О, Нэд… это такая новая поэзия — концептуально‑супрематический сюрреализм. Вы — обыватель, вам не понять…
— А зачем он так орет?!

Маленькая девочка догорала на пустом столе
Разбито окно, выбит нерв, и стекает с губы череп кожи

— В свите нашего короля Ричарда был один именитый менестрель, так вот, он убил бы его своей же мандолиной!
— За что, дикий необузданный вандал?

В лесах облаков воют чайки,
А я — испражняюсь стихами!

— Ну, если за это… тогда я его понимаю. Поэтическая элита уважительно кивала автору. Видимо, новая поэзия в полной мере отвечала эстетическим взглядам Пророка Вшивамбапшипутры. Когда следующий вышедший бард начал тянуть лирическую песенку про «плевки фонарей», рыжий рыцарь всерьез стал задумываться, от скольких бодрых хулителей Божьего Слова он сможет избавить мир, если сейчас же возьмется за меч. Валера, искренне желая помочь другу, все пытался расшифровать ему некоторые особо замечательные образы. На сцене в это время, благодаря творческим изыскам авторов, «бесстыже умирали рыжие девочки», мальчики, плача, «грызли их сандалики» и неповинным человечкам «солнце долго и мучительно выжигало глаза». Нэд чувствовал, что тупеет. Каждый рыцарь умеет сочинять стихи. Искусство стихосложения в честь прекрасной дамы было одним из семи обязательных умений всякого образованного дворянина, носящего рыцарские шпоры. Может быть, не каждый из них сочинил за свою полную ратных подвигов жизнь и пять добротных сонетов, но что такое Поэзия — они знали точно. Можно представить, каково приходилось бедному Нэду Гамильтону, чье пристрастие к сочинительству было известно самому последнему слуге в войске короля… Бывший крестоносец зажмурил глаза и заткнул уши, пока поток поэтов ни за что и чем попало ославлял Благословенную Невесту. Что испытывала в это время сама Илона — являлось тайной, покрытой самым глубоким мраком. Нэд молил небеса дать ему силы до конца вынести это концептуальное словоблудие. Он открыл глаза, лишь когда встревоженный Валера начал изо всех сил трясти его за плечо:
— Наша очередь, милый Нэд. Все ждут…

* * *

— Мой сын рассказал мне, как ты нашел убежище Нэда Гамильтона. Он очень заботится о тебе, Щур. Пока я не задумываюсь относительно причин, толкающих принца крови на непонятное заигрывание с рабом. Даже если этот раб — наш дворцовый маг.
Карлик глядел в глаза Королевы с немым обожанием, ибо в таком настроении их величество могла как наградить, так и отрубить голову.
— Я еще не решила, чем именно отблагодарить тебя за труды, это зависит от того, каких успехов мы добьемся на этот раз. Итак, ты точно знаешь путь в тот мир, где скрывается наш враг?
— Да, да, моя госпожа! Я видел его в хрустальном шаре и внимательнейшим образом отмечал дорогу. Теперь надо всего лишь…
— Я скажу, что мне угодно с ними сделать. Постарайся запомнить и ничего не менять. Вы с моим сыном наделали достаточно ошибок, впредь вы должны принимать поменьше самостоятельных решении.
В знак покорности карлик склонился низко‑низко, едва ли не распластываясь по полу. Тонкие губы Королевы на мгновение тронула улыбка снисходительного удовлетворения.
— Итак, Нэд Гамильтон не должен умереть. Я хочу видеть его здесь живым и здоровым. Первой необходимо убить девчонку, она слишком часто встает наперекор моей воле. Вторым умрет Воин Что бы там ни наговорил про него ты, что бы ни напридумывал мой сын, ясно одно: этот человек слишком непредсказуем, чтобы жить. Как и где они погибнут — мне все равно. Но я хочу, чтобы ты накрепко запомнил: рыцарь ляжет к моим ногам живым! Смерть — это слишком просто. У меня появились на него иные виды…

* * *

Рыжий рыцарь бросил в сторону друга взгляд, полный отчаяния. Стихи у него, конечно, были. Дневник Нэда Гамильтона, кроме путевых заметок и литературных отступлений, грешил и десятком вольных сонетов и неоконченных баллад. Крестоносец, краснея, полез за пазуху, лихорадочно пытаясь извлечь из‑под туники, кольчуги, верхней и нижней рубахи потрепанную тетрадь в кожаном переплете. Поэты недовольно заворчали, задержка чтения нарушала всю церемонию Махаматры. Положение изволил спасти благородный сэр Люстрицкий. Деликатнейше шагнув вперед, он изящно откашлялся, поклонился выглядывающей из‑за занавеса ножке и хорошо поставленным фальцетом выдал:

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

Когда он закончил, в зале повисла недоуменная тишина. Потом грянул гром! В смысле — шквал! Шум, свист, крики, топанье ногами, вопли и слюни во все стороны — возмущению поэтов не было предела. Рыжий рыцарь прикрыл собой перепуганного друга, которого уже были готовы разорвать на куски за «идолопоклонническую приверженность к устаревшим традициям»! Нэд Гамильтон почти до половины вытащил меч из ножен, потому что не видел иной возможности остановить безумцев, когда голос из‑за занавеса заставил поэтов заткнуться. Как всегда, Илона орала отменно:
— Всем — цыц!!! Валерыч, если это ты, то прими мое большое русское мерси. Кто там следующий? Пусть тоже Пушкина почитает, а то косею я от этого авангарда.
Поскольку взоры всех присутствующих однозначно уперлись в рыжего рыцаря, Нэд понял, что дальнейшая судьба «спасения дамы» зависит исключительно от него. Прочти он сейчас нечто подобное предыдущему, и кровопролития не миновать. Молодой человек вздохнул, перекрестился и начал:

Рыдающим веслом скользя по мути моря,
Где берег от песка
Скрипит
Во время пищи…
Вдыхаю напролом зеленую печенку
Фламинго,
Что застрял в бледнеющем позыве!
А запах…
Никогда, слезливый нос собачий,
Вот так не подражал пронырливой свирели…
О Пан!
О Лебеда!
О злачный привкус Слова!
Невеста, поспеши!
Пророк изрыл простынку,
А я еще стою
В доверчивой свинарне… Но близок, узок час.
Люстрицкий на исходе!
Внемли стихам моим и выдворись наружу!

Зал взорвался аплодисментами! Такого успеха не добивался еще никто. Рыжий рыцарь, то краснея, то бледнея, отступил в сторону, давая место следующему претенденту. Из‑за занавеса, наоборот, не доносилось ни звука, только выдвинутая вперед ножка Благословенной Невесты дрожала мелкой дрожью.
— Милый Нэд, вы были великолепны! — едва не рыдая от умиления, подскочил Валера. — Это нечто! Вы одним махом перекрыли все достижения сюра, сразили конформистов, заново перекроили футуризм и внесли новую струю в реку русской «зауми». Я не нахожу слов…
— Заткнитесь, дорогой друг, — не поднимая глаз, едва слышно процедил сэр Гамильтон‑младший, — или я вас задушу!
Как вы заметили, он изо всех сил старался складывать слова так, чтобы они взаимоуничтожали друг друга. Он думал, что, услышав этот явный бред сумасшедшего, поэты хоть на мгновение задумаются об истинной природе собственного творчества. Он хотел посмеяться им в лицо, доказать, как легко и высокопарно можно нести всякую чушь, не имеющую ничего общего с Поэзией. Ради этого он перешагнул через самого себя, предал свою Музу, совершил страшный грех, ибо если слово было от Бога, то Господь наверняка не осквернял уст такими «стихами». Увы… ирония самопожертвования не была оценена. Ее даже не заметили. Певцы стиля Вшивамбапшипутры одержали несомненную победу, признав Нэда Гамильтона лучшим среди равных. Рыжий рыцарь впервые задумался о самоубийстве.
Последний претендент сделал шаг вперед и замер в выжидающей позе. Поэты не сводили с Нэда завистливых взглядов. Валера изображал глубокую обиду, старательно симулируя резкий сердечный приступ. Илона по‑прежнему не отзывалась, никак не отреагировав на призыв «выдвориться наружу». Дальнейшие события напоминали сцену из фантастического боевика. Нэд вряд ли смог объяснить, почему он бросился вперед. Лицо последнего поэта на мгновение исказила звериная радость, тонкие пальцы сомкнулись на лодыжке выставленной ножки, блеснули крепкие зубы и… лязгнув, сомкнулись на запястье рыжего рыцаря! Силу челюстей Нэд ощутил даже через кольчужную рубашку. Дальше начался полный дурдом! Илона, выдергивая ногу, окончательно запуталась в занавесе и с помощью сердобольных дочерей «Обновленного Мира» таки рухнула, завернувшись в занавес с головой. Валера Люстрицкий подхватил ближайшую коробку с неизвестно чьим подарком и начал гвоздить агрессивного поэта по голове. Тот наконец разжал зубы, выплюнул четыре из них на пол и возмущенно взвыл:
— Нефейные скоты! Феликий Анубис покаяет фас за то, что фы посмели пъятифиться его жъецу!
— Аршубанапул! — тут же прозрел бывший крестоносец, хватаясь за меч.
— Враги в зале Махаматры! — заорали все прочие, и в помещении началась давка.
Нэд грозно размахивал мечом, но ловкий жрец, меняющий тела, затерялся в толпе одинаково одетых людей. Под огромным занавесом копошилось пять душ, после секундной заминки Нэд бросился туда, откуда придушенно доносилось поясняющее «Не‑в‑тую‑дугу‑туда‑блин!» Он уже вспорол бархат и поймал Илону за руку, когда вынырнувшие девицы, увидев его, завизжали, как ошпаренные кошки:
— Покушение на Благословенную‑у‑у!!!
Крестоносец вырвал из объятий тяжелого занавеса рычащую леди Щербатову и, забросив ее на плечо, ломанулся к выходу. Валера, неприлично хихикая, подпрыгивал следом. Двое храбрецов в белом с изогнутыми мечами попытались их задержать, но, встретившись с холодным взглядом рыжего рыцаря, мгновенно уступили дорогу. У парадных дверей вообще была натуральная паника. Молодые парни и девчата с воем метались во все стороны, сбивая друг друга. Толпа была неуправляема, и четверо людей в железных масках, раздавая удары направо‑налево, безуспешно пытались навести хотя бы подобие порядка. Расталкивая детей «Обновленного Мира» рукоятью меча (а иногда и Илониными ногами), Нэд пробивался вперед. Его заметили. Кто‑то из «железных масок» завопил в голос, тыча в его сторону пальцем. Стало ясно, что без боя им не уйти. Рыцарь вздохнул, остановил заигравшегося Валеру и опустил Илону на пол.
— Маски сорваны, теперь мы можем только драться. Прикройте мне спину, сэр Люстрицкий. Покажем, как должно умирать мужчинам.
— Ну, елки‑намоталки, — искренне удивилась Склочная или Благословенная Невеста. — Ты что, испортил мне всю свадьбу только ради удовольствия видеть меня на собственных похоронах?
— Нет, леди Илона, — торжественно начал Нэд, — я пошел на это, повинуясь зову сердца и приказу долга, ибо…
— Ибо не фиг! Не фиг тащить мою светлость из‑под венца, раз не можешь предложить ничего лучшего. Его убьют, а как я потом супругу своему Благословенному Вшивому Путре в глаза смотреть буду? Ты ж, можно сказать, всю жизнь мне испоганил. Нет, милый друг, ничего не знаю, украл — убери за собой! Помирать он собрался, умник. А ну живо, спаси меня отсюда!

* * *

Злорадно ухмыляющийся карлик в упоении ерзал на кривом табурете. Перед ним на столе, в окружении шести зеленых свечей из жира утопленников, стоял на деревянной подставке хрустальный шар. По размеру он был даже больше головы самого волшебника. Заклинание получилось — просто «ах!», пальчики оближешь. Ужасно жаль, что ни Валет, ни Королева не могут сейчас оценить его успехи, а они были впечатляющими. Впервые за много лет Слияние Сфер дало возможность выбирать мир. То есть выбирать его по собственному желанию, а не по прихоти Рока. Щур не зря корпел над изучением каждой строчки «Песен Мальдорора», в одной из глав он набрел на упоминание о тайном обществе мамаитов, узкого круга людей, владеющих законами пространства. Ухватившись за эту ниточку, карлик распутал почти весь клубок и, хотя законов перемещения в мирах так и не познал, зато смог держать «двери» открытыми до тех пор, пока шесть черных рыцарей не проникли внутрь.
Хрустальный шар давал полную картину происходящего. Ночь, город чем‑то напоминали карлику тот, куда он лично отправлялся за девчонкой. В темноте Щур не замечал той разницы, что сразу бросилась в глаза Илоне и Валере: отсутствие горящих окон, неработающие фонари, темные массы дремлющих динозавров вместо положенного городского транспорта.
Шесть всадников, закованных в черные доспехи, плечом к плечу скакали по широкому проспекту к Лебединому озеру. Они знали дорогу и видели цель. Мобильный отряд сынов «Обновленного Мира», все еще безрезультатно ловивший благородного Бреда, даже не попытался их задержать. Двадцать пять молодых вояк позорно опустили оружие и расступились перед мрачными рыцарями Мальдорора. Зато перед самой резиденцией Пророка им преградили путь трое настоящих храбрецов (или фанатиков?), почему‑то почти голых. Всадники хладнокровно сбили их конями, даже не притрагиваясь к оружию. Дворец Вшивамбапшипутры переливался огнями и гудел, как кухонный комбайн. Рыцари перестроились в боевой клин — они должны найти и представить Королеве бесстыжую подругу Нэда Гамильтона.

* * *

Одному Богу известно, сколько времени могли препираться отпрыск древнего рода и студентка Рыбвтуза, но события продолжали развиваться с головокружительной быстротой. Входные двери потряс тяжелый удар! Люди обернулись. От второго удара лакированные двери просто снесло внутрь. Паника прекратилась мгновенно, весь цвет «Обновленного Мира» буквально замер от ужаса — на пороге стоял устрашающих размеров черный конь с самой наглой мордой. На нем, скособочась, сидел всадник в белой накидке с крестом, с лысой головой и рыжим париком, невероятным чудом удерживающимся на правом ухе. На левой руке висел треугольный щит, а к правой был привязан обломок какой‑то палки. В груди всадника красовался метательный нож, еще два торчали в спине.
— Белый рыцарь! — немым воплем замерло в остекленевших глазах присутствующих.
Из ниоткуда вывернулась Рада, ее счастливая физиономия просто лучилась от упоения событиями. Она цепко схватила Нэда за рукав и поволокла к стене, Нэд, в свою очередь, уцепил Илону, та — Валеру.
— Что же вы медлите?! Они сейчас придут в себя, Стражи Порядка бегут со всех этажей. Спасайте Скорбную Невесту, а потом вернетесь за мной.
— Я ему и талдычу — спасай меня, дубина! А он уперся, как танк, — будем биться, помрем мужчинами… Какая‑то патологическая склонность к суициду, может, его уже лечить пора?
Профессиональная колдунья одним жестом заткнула рты вспыхнувшим было парням и быстро выложила свой план:
— Нам с Илоной нужно поменяться одеждой. Ради Бога, скорее! Они уже почти опомнились… Нэд, Валера, помогите нам!
Илона на мгновение сощурилась, кивнула и ловко хлопнула ладонью по выключателю. Громадная люстра, освещавшая весь зал, тут же погасла. Видимо, в эту минуту с боковых лестниц и выбежали защитники «Обновленного Мира», но отсутствие света сразу же ввергло зашевелившуюся было толпу в прежнее состояние. Дикий вой взлетел под потолок, черный конь издевательски заржал, усиливая панику. Наши герои в полной темноте, толкаясь и больше мешая, чем помогая друг другу, старались как можно быстрее помочь Илоне вылезти из тесного платья, а Раде как можно ловчее в него запихаться. Нэд Гамильтон тянул изо всех сил, Илона пыхтела и отплевывалась, Валера вообще везде лез, путался под ногами и старательно пытался ненароком прижаться к груди друга. В общей атмосфере сутолоки и бестолковщины они рекордно уложились минут в пять! Потом вспыхнул свет, ударив по глазам, и рассуждать о деталях было уже просто некогда. Рыжий рыцарь с переодетой Благословенной, не оглядываясь, рванули к выходу. Черный конь, узнав хозяина, радостно оскалил крепкие зубы, фыркнул и шагнул к нему навстречу. Двое или трое мордоворотов из охраны сумели‑таки к ним пробиться. Первый свалился, получив эфесом в лоб, двух сбил Бред страшными ударами передних копыт. Нэд подхватил коня под уздцы и, не выпуская руку Илоны, вырвался из негостеприимного здания. Сзади раздавались вопли и угрозы, а впереди… Между ними и Лебединым озером стояли шестеро всадников в черном. Рыжий рыцарь отпустил коня и свернул вправо, все понимающий Бред, естественно, бросился в обход слева. Черные воины Мальдорора, как по команде, разделились по двое. Четверо пустились в погоню, а два всадника устремились к главному входу дворца, в дверях которого появилась стройная фигура в ослепительном подвенечном платье.
Сэр Гамильтон с обнаженным мечом в руке и леди Щербатова в белой тунике «Обновленного Мира» поверх красного кружевного белья, держась друг за друга, бежали изо всех сил. Почти задыхаясь, они свернули за первый же поворот, а сзади неумолимо грохотали железные подковы преследователей. Убежать по прямой пустынной улице от конного всадника — практически невозможно. Двери ближайших домов были наглухо заперты; подвалов, подворотен и арок не наблюдалось, но… Прямо перед ними неизвестно откуда появился троллейбус! Настоящий, современный, второго маршрута, с открытыми дверями и желтоватым светом внутри салона. Илона пулей влетела в переднюю дверь, набросившись на пожилого водителя:
— Гони, дед! Гони без остановок!
— А? Что? Уй, опять ты, красивый девушка…
Долгую секунду Илона смотрела на старого казаха, а он — на нее. Это был ТОТ САМЫЙ троллейбус, что вез их от дома астролога Кондаковой И.Ю., и тот самый водитель, что пенял девушке на недостаток воспитания. Немую сцену прервал подоспевший Нэд:
— Благородный сэр, ради всего святого, пришпорьте свою повозку — они догоняют нас!
Водитель глянул в зеркальце заднего обзора и нажал на педаль:
— Ай, аллах! Что такой творится на свете?! Второй раз за ночь — бегут, кричат, шумят… Кругом одни шайтаны! Иду на пенсию…
— Дедуля, жми!
— Все коммунистов ругают. Ругать легко! А вот при Брежневе такой хулиганства на улице не было…
Откуда в старых, обвислых проводах еще оставалось электричество — никому не известно, но троллейбус летел как на крыльях. Черные всадники не отставали… Через пару кварталов наперерез вылетел взмыленный Бред с болтающимся манекеном в седле. На лоснящемся плече коня алела свежая рана, его также преследовали рыцари Мальдорора. В ярости Нэд высунулся в окно и замахал мечом:
— Жалкие трусы! Вы нападаете на беззащитное животное, не дерзая встретиться в честном бою с его господином!
Словно в ответ на эти слова, Бред крутанулся на месте, свалив ударом задних ног всадника вместе с лошадью.
— Ну… может, и не такого беззащитного, — тут же повинился рыжий рыцарь. — И все равно — вас трое на одного!
— Куда едем?! В парк едем! Почему города не узнаю? — вертя по сторонам головой, безуспешно вопрошал водитель.
— Гони, дедушка! Парк там! Прямо, прямо и прямо… главное, нигде не останавливайся. У тебя микрофон есть?
— Вон, бери! Ты — молодой, красивый, дорогу знаешь. Давай, говори мне, старому. Не пойму, куда заехала?
— Троллейбус следует в парк, — металлическим голосом объявила Илона на весь салон. — Нэд, скажи этим придуркам, чтобы отстали — мы едем в парк.
— Куда?!
— Домой!
Троллейбус затормозил так резко, что Нэд Гамильтон, едва не выпустив меч, свалился между сиденьями. Ночной город вокруг них переливался огнями.
— Юго‑Восток‑2, конечная, хвала аллаху, — простонал пожилой казах, откидываясь на сиденье.
Илона недоверчиво протерла глаза. Черный Бред, встряхивая гривой, остановился у дверей троллейбуса, а к трем всадникам Мальдорора вывернула из‑за поворота патрульная машина с мигалкой.
— Ваши документы, граждане.

* * *

Карлик метался по комнате, схватившись за голову и невнятно бормоча сбивчивые проклятия. Картинки, мелькающие в дымчатой глубине хрустального шара, неожиданно пошли с явно замедленной скоростью, а потом и вовсе пропали. Все дело, конечно, не в заклинании, оно было превосходным. Проблема в Слиянии Сфер, его невозможно просчитать и полноценно использовать. Всадники Мальдорора идеально вошли в мир, приютивший Нэда Гамильтона и его друзей. Щур видел, как они двигались, как успешно пробились к самым дверям дворца, где скрывалась несносная девчонка, и.. все пошло наперекосяк! Враг Королевы и его девица практически беззащитными выскочили едва ли не под копыта черных рыцарей, но… Кто же мог предположить, что эта дура переоденется?! Что рядом окажется еще один всадник в белом на вороном коне?! Что в дверях застрянет непонятная особа в пышном платье невесты?! Дворцовый маг был готов рвать на себе волосы с досады, но как докричаться до этих железоголовых остолопов через время и пространство?
Рыцари вполне логично разбились попарно, бросившись в погоню за всеми «зайцами» сразу. А что в результате? Ирония судьбы и Слияние Сфер сыграли очередную злую шутку — невесть откуда появилась повозка с рогами на спине, каковая и увезла бессовестного Нэда Гамильтона с любовницей в неизвестном направлении! Трое рыцарей также исчезли не понятно куда. И самое главное, Щур был почти уверен, что злопакостная Илона сбежала с Нэдом. А кого же тогда преследуют остальные всадники Мальдорора?

* * *

А черным всадникам в ту ночь вообще крупно не повезло. Не видя в двух скромных гаишниках ничего, внушающего уважение средневековому воину, рыцари раздраженно переглянулись и сделали попытку просто сбить милиционеров лошадьми. Однако молодые парни в погонах не растерялись, а взялись за табельное оружие, в то время как водитель из машины уже вовсю вызывал подкрепление. Грохочущие пистолетные выстрелы в воздух заставили испуганных коней встать на дыбы так, что двое черных рыцарей, не удержавшись, вылетели из седел. Третий поспешил сдаться, вдруг поняв бессмысленность сопротивления неизвестному оружию. Еще две патрульные машины прибыли в рекордно короткие сроки. Когда все стихло, Нэд, Илона и Бред осторожно высунулись из‑за спасительного троллейбуса. Первым делом с коня был снят манекен.
— Ударили на излете мечом. — Рыжий рыцарь внимательно осмотрел плечо друга. — Ничего опасного, длинная, но неглубокая царапина.
— Все равно надо йодом обработать, а то вдруг какая‑нибудь зараза прицепится. Здесь летом микробы такими толпами шастают — врачи просто стреляются! Не бойся, лошадка, тетя Илона тебя спасет! Мы же не хотим сгореть во цвете лет от вульгарной гангрены? Значит, спирт, стрептоцид, чистая вата, бинт, компресс на голову и градусник в…
— Не волнуйтесь, я промою рану розовым маслом — и все пройдет, — вовремя вмешался Нэд, заметив, как подозрительно скалится его конь на открытую Илонину коленку. — Мне кажется, нас опять вернуло в ваше время?
— Факт, не подлежащий сомнению. Причем впечатление такое, словно мы никуда и не уезжали, в смысле, нигде не путешествовали… В плане, по измерениям не шлялись, в пирамидах не гуляли, по войне не бегали, меня замуж не выдавали. Тьфу! Ерунда какая‑то получается. Пошли домой, а?
Рыжий рыцарь задумчиво кивнул, помог своей спутнице усесться в седло и, взяв коня под уздцы, неторопливо зашагал по ночному проспекту. Некоторое время он молчал, потом неожиданно вспомнил:
— А как же сэр Люстрицкий?
— Валерка, что ль? — вскинула бровь девушка. — Хм… я‑то думала — он тут опять возле тебя ошивается. Ты хорошо поискал?
— Его нет и не было рядом, когда мы бежали из дворца ужасного Вшивамбапшипутры.
— Вшивамп… боже, как ты это выговариваешь?! Ну, значит, он там, с этой Радой, прибудет с минуты на минуту. А что ты, собственно, волнуешься?
— Я? Да… ничего, в общем… я не волнуюсь.
— Ой‑ой‑ой! Не гони пургу, лучше глянь на себя в зеркало — вздрогнешь от сострадания. По Валерке соскучился? Нравится он тебе, да?
— Не понимаю вашей иронии, леди Илона.
— А покраснел‑то как, покраснел. Да не красней ты! Я — девочка взрослая, все понимаю. Голубая луна, го‑лу‑ба‑я!!!
— Нет ничего преступного в том, что я проявляю внимание и заботу о вашем больном друге! — вспыхнул действительно покрасневший Нэд.
— Кому — друг, а кому, может быть, уже и подружка?! Ладно, ладно, я никому ничего не скажу, а то еще твоя леди Роксолана лопнет от ревности!
— Она не макитра!
— Я сейчас ничего такого и не сказала.
— Но вы подумали!
Как видите, до дома они добирались, ни на минуту не прекращая миленькой, почти семейной, разборки. В окнах Илониной квартиры, несмотря на позднее время, горел свет. Родители наверняка приехали с дачи, а значит, придется как‑то объяснять маме, кто такой этот кинематографично одетый парень, почему он ночует именно у них и что там, у гаража, еще есть черная лошадь, которая тоже хочет кушать и нуждается в крыше над головой. Мама, конечно, свой человек. Она все выслушает, все простит, но вряд ли все поймет. С папой, как всегда, возникнут большие сложности. Он человек деловой, с техническим складом ума, и его не убедить в том, что этот вот рыжий тип в балаганном тряпье — не бомж, а благородный рыцарь из войска легендарного короля Ричарда. Мама — натура романтичная — она поверит, а папа — нет. С другой стороны, папу можно сразить логикой, уликами и фактами. Этого добра у них обоих в избытке. В общем, надежда есть, из дома не выгонят.
По лестнице поднимались в молчании. Нэд молчал потому, что не мог понять, как можно так легко бросить неизвестно где соседа и детсадовского друга, такого хрупкого и несчастного, совершенно не переживая за его судьбу. Мысли Илоны были не менее тяжелыми: она старательно прокручивала всевозможные варианты монологов, диалогов и диспутов, предварительно взвешивая все способы воздействия на родителей, включая слезы, падения в обморок, истерики, хлопанья дверями, упаковку чемоданов и уход с Пупсом под мышкой. Дверь открыла мама.
— Уже успех… — мысленно поздравила себя Илона и бросилась на шею маме, целуя ее в щеку. — Мамуся, я — свинья! Весь день на ногах, сплошная беготня, а вокруг, как назло, ни одного телефонного аппарата! Прости, прости, прости — я знаю, что ты волновалась.
— Но… девочка моя… — мама Илоны была элегантной, чуть седеющей дамой в очках с двумя университетами за плечами, музыкальным образованием и девичьей романтичностью, — ты наверняка не обедала. Мы с папой…
— Папу я тоже поцелую!
— Сделай милость, он уже битый час демонстративно курит на балконе. Хочет разобраться с тобой по поводу разбитого окна. Ковер я отчистила. Да, мы звонили родителям Валерика, он тоже где‑то гуляет?
— Пусть не переживают — прибежит, никуда не денется.
— А разве вы не вместе?
— Вместе, — кивнула дочь, — мы все время были вместе, просто я ушла с вечеринки пораньше, а он задержался.
— Ласточка, тогда поблагодари своего молодого человека, — мама соизволила обратить благосклонное внимание на рыжего рыцаря, — попрощайся и…
— Это Нэд! — Илона преувеличенно бодро цапнула крестоносца за рукав, почти силком втаскивая его в прихожую и отпихивая ногой любимого пса. — Он из Англии!
— А… хаю дую ду… — растерянно отступила мама. — Плиз, сэр… майн нейм ист Галина Сергеевна. Ист… айм…
— Нэд Гамильтон‑младший. — Рыжий рыцарь быстро опустился на одно колено, целуя руку хозяйки.
— Мамуль, он великолепно говорит по‑русски. — Улыбка леди Щербатовой лучилась прямо‑таки неземным счастьем. Полдела сделано, осталось дожать, приложить лопатками к ковру и услышать чарующий удар гонга. — Он прилетел к нам на фестиваль исторических клубов, багаж потерял в камере хранения, кошелек и паспорт там же. Бедный англичанин совсем не знает России, ужасно проголодался и, естественно, я пригласила его переночевать!
— А… э… сэнкью, конечно… — Галина Сергеевна поправила очки на носу и неожиданно разглядела, во что, собственно, одета ее дочь. — Откуда это тряпье?!
— Мама, я же тебе в третий раз терпеливо и доходчиво повторяю — мы с фестиваля! Исторических клубов! И это не тряпье, а туника! Месопотамская низменность, среднее сословие, десятый век до нашей эры.
— Но…
— Не позорь меня перед иностранными гостями, — трагическим шепотом просигналила Илона. — Если твое поколение еще не забыло о «холодной войне», то мы, молодые, вовсю пытаемся завязать дружественные международные отношения. Тебе не дорог престиж России в двадцать первом веке?!
— Дорог, — сдалась мама. — Нэд, прошу вас, проходите, пожалуйста. Не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома. Девочка моя, покажи гостю, где у нас что, и, будь добра, попроси папу заглянуть ко мне на кухню.

Сегодня леди Илона включила мне компьютер. Удивительно нужная и полезная вещь. Она развивает ум и интеллект, сообразительность и стратегическое мышление, логику и интуицию. Я складывал в ряд цветные шарики, соберешь пять — они исчезают… Невероятно трудная задача, пришлось немало попотеть, зато в следующий раз мне будет позволено поводить по катакомбам Колобка! Вход через Проводник, потом Enter, выход через Esc, в подтверждение двойной щелчок мышью левой клавишей.
Из дневника Нэда Гамильтона

* * *

— Они взяли ее?
— Да, мама.
— Тебя что‑то тревожит?
— Мы потеряли четверых воинов. Одного сбил страшный конь Нэда Гамильтона — состояние очень тяжелое. Трое исчезли вместе с этим мерзавцем, сбежавшим в той же самой рогатой повозке.
— Странно… разве повозка не принадлежит иному миру?
— Да, но тем не менее… Слияние Сфер непредсказуемо, и оно продолжает играть с нами в жестокие игры.
— Значит, он опять сбежал… Что слышно о его странном друге?
— Рыцарям не удалось его захватить. Боюсь, что в этом случае мы имеем дело с очень опасным противником. Наши воины не сумели отыскать его в перепуганной толпе, зато они нашли двух пропавших стражей.
— Тех самых, что охраняли египетского жреца? — неторопливо припомнила Королева. Валет кивнул:
— Правда, самого слугу Анубиса найти не удалось, негодяй способен переселяться в чужие тела.
— Это наносит удар нашему престижу, из тюрем Мальдорора еще никто не сбегал.
— Да, мама. Я приказал выпороть обоих за нерадивость.
— Хорошо, а где сейчас девчонка?
— Я видел ее мельком, из окна Круглой башни. Эта нелепая уродина нарядилась в свадебное платье да еще замоталась фатой так, словно она девственница. Ее увели в нижние камеры. Я думал побеседовать с ней после обеда, но если ты настаиваешь…
— Нет, — Королева удовлетворенно встала с трона, — ты прав, было бы глупо отказываться от трапезы ради сомнительного удовольствия лицезреть грязную любовницу Нэда Гамильтона. Пусть ее приведут позднее.

* * *

Отправив рыжего рыцаря в ванную мыть руки, хитроумная дочь интеллигентных родителей спешно доставила папу к маме. Несколько минут они разговаривали на кухне при закрытых дверях. Папа с каждым новым вопросом повышал тон, а мама говорила ровно и тихо.
— Илона, подойди, пожалуйста!
Дверь на кухню негостеприимно распахнулась. Тяжело вздохнув, путешественница по измерениям быстренько переоделась в домашний халатик и свистнула с собой песика. В присутствии Пупса слишком повышать голос на Илону не рисковали даже собственные родители, бультерьер — собака непредсказуемая и выбирает себе только одного хозяина.
— Твой молодой человек уже весь вымылся? Я хочу немного поговорить с этим аферистом.
— Папа… как ты можешь?! Он — иностранец!
— Да неужели? Что ж, значит, мы побеседуем по‑английски.
— Нет! — Илона растопырила руки, грудью загораживая выход. — Он… ему нельзя… в смысле, ему надо практиковать русский! Нэд… не совсем англичанин, у него этот… дедушка из Самары. Столбовой дворянин, бывший губернатор, белогвардейский офицер, даже полковник и потому, естественно, эмигрант.
— Как мило! — всплеснул руками папа. — И что же, этот твой внук контрреволюционера совсем не говорит на английском?
— Говорит. Почему не говорит? Еще как говорит, он же учился в Оксфорде! Только, уезжая к нам в Россию, он дал слово джентльмена говорить исключительно на русском. Так сказать, в память о корнях и предках.
— Галя, она в своем уме?!!
— А ты знаешь, как у них там держат слово джентльмена?! У‑у‑у, как щепетильно.
— Илоночка, не груби папе! — вмешалась мама, но в этот момент суровый Нэд Гамильтон вышел из ванной. Не обращая ни малейшего внимания на сверхвыразительные гримасы Скорбной Невесты, он напрямую обратился к ее отцу:
— Достопочтенный сэр, я не имею чести знать ваше благородное имя.
— Николай Степанович.
— …но волей судьбы я стал причиной вашего гнева. Кое‑что было слышно и через двери. Даю слово рыцаря — ваша дочь чиста и ни в чем не повинна!
— Молодой человек, — устало выдохнул родитель, — уж в этом вы точно ошибаетесь. Все‑таки я знаю свою дочь несколько дольше.
— И все же я беру на себя смелость повторить — она невинна! Если вы хотели поговорить со мной как мужчина с мужчиной — я к вашим услугам.
— М‑м… ну, поговорить, разумеется, надо. Я, знаете ли, не люблю, когда кто‑то морочит моей дочери голову. Вся эта бутафория, игра в старину — дань низкопробной фантастике, так сказать… Вы курите?
— Да, — почему‑то брякнул Нэд.
— Тогда пройдемте на балкон.
— Папа! — тихо взвыла Илона, но мама удержала ее за плечи:
— Не волнуйся, девочка. Папа не злой, с лестницы он, конечно, спустить может, но с балкона… пока никого не сбрасывал.
— Нэд будет первым.
— Почему?
— Потому что врать не умеет!
— Что, совсем? — поразилась мама.
— Абсолютно… — всхлипнула героиня многих войн, опускаясь на табурет.
— Хм… тогда, пожалуй, действительно — тяжелый случай.
Мужской разговор был долгим. Илона успела принять душ, выпить горячее какао с молоком, еще раз почесать счастливого Пупса, порешать с мамой бытовые проблемы, обсудить дела на даче, а балконные двери по‑прежнему оставались закрытыми. Судя по всему, папа потребовал полный отчет, и рыжий рыцарь давал самые обстоятельные ответы на любые вопросы, иногда даже сверяясь со страничками знаменитого дневника. Однажды даже отец выскочил, громко затребовал карту Древнего мира и сразу же нырнул обратно. Диспут на балконе вспыхнул с новой силой.
Когда стрелки часов показывали уже половину второго ночи, а Илона с мамой едва не спали в креслах, утомленные напряженным ожиданием, балконная дверь распахнулась. Папа с самым торжественным выражением лица обнимал за плечи качающегося Нэда Гамильтона.
— Дочь моя… прости, я был не прав!
— Па‑поч‑ка… — умиленно зевая, прошептала Илона. — А как же…
— Галя, я сам тебе все расскажу. Попрошу быстренько накрыть стол, постелить новую скатерть, достать все, что есть в холодильнике, водку обязательно… Наш гость голоден.
— Дорогой, но… — привстала мама, — с молодым человеком все в порядке? Он как‑то очень бледен.
— Ерунда! Его немного мутит. Оказывается, он не курит! В их веке это зелье в Англию еще не завозили, но, чтобы не обидеть меня, он очень старался…
Ужин прошел в теплой, дружественной обстановке. Черного коня оставили на ночь под козырьком подъезда, благо, летом тепло и дождя в этот раз не было. Спать легли уже под утро, рыжему рыцарю постелили на том же диване в зале. Меч он по‑прежнему держал под рукой, несмотря на то что подозрительный Пупс всю ночь просидел у закрытого окна, охраняя сон своих хозяев. Это была одна из самых счастливых и безмятежных ночей в жизни Нэда Гамильтона. Никто не храпел, не стаскивал одеяло, никакие чудовища не лезли в дом, никакие враги не атаковали спящий лагерь. Бывшему крестоносцу снилась его родина — далекая зеленая Англия, замки, утопающие в густых лесах, маленькие разбросанные деревеньки и море в синеватой дымке тумана. Он видел своих друзей по боевому отряду, короля и даже леди Роксолану, хотя ее образ был каким‑то размытым. В его снах мелькал и брошенный друг Валера: Нэд представлял его Ричарду и скорбно просил помощи ведущих лекарей Востока, дабы избавить несчастного от тяжелой и странной болезни. Илона почему‑то не снилась…
Утром все встали поздно. После короткого завтрака папа отправился на работу, мама — по делам, а рыцарь настойчиво обращался к леди Илоне:
— Нам пора отправляться на поиски сэра Люстрицкого.
— Никуда не денется, влюбится и женится.
— Сожалею, леди, но это уже не смешно. Наш друг нуждается в помощи, я дважды видел его во сне.
— Ладно, ладно… Не такая я вредина, какой порой кажусь простодушным мужчинам. Тащи телефон, сейчас мы выясним, где его искать. Значит, набираем номер. Ирина Юрьевна? Здрасте, а это мы!

* * *

Валера сидел в сыром подземелье и находился на грани тихой истерики. Причин для этого было предостаточно, и из них с трудом можно было бы выделить главную. Во‑первых, он просто запутался. В его и без того непростую жизнь вломились совершенно нереальные события, чужеродные персонажи и необъяснимые явления. Его подружка, соседка, поверенная души и сердца — Илонка‑болонка (как ее дразнили в детстве) — ни с того ни с сего завела себе настоящего средневекового рыцаря. Красавца мужчину с великолепной фигурой и честными глазами. Детская прямолинейность и не испорченная пошлостью цивилизации душа придавали ему потрясающий шарм. Валера влюбился в эту ожившую легенду с первого взгляда. Иногда ему казалось, что Нэд Гамильтон уже почти готов ответить взаимностью. Постоянное мельтешенье Илоны в данном случае воспринималось как болезненная данность и вынужденное условие игры. Поэтому, когда погас свет и сильные руки рыжего рыцаря в мгновение ока вытряхнули его из туники, Валера Люстрицкий был наверху блаженства. Даже когда на него вдруг напялили свадебное платье Илоны, он не протестовал. Удивился, конечно, но смолчал. Тогда ведь все они молчали, активно пытаясь переодеть друг друга по тайному плану коварной Рады. В чем суть плана, Валера как‑то прослушал, понадеялся на других. Вспыхнули лампы, все завертелось, размышлять было некогда. Нэд с Илоной бессовестно сбежали. Рада, ничего не понимая, толкалась рядом, когда двое грубиянов в черном перекинули «сэра» Люстрицкого поперек седла, увозя в сияющую неизвестность. А результат? Подвал сырой, ноги замерзли, платье узкое и давит в поясе, милого Нэда нет, что делать дальше, абсолютно неизвестно.

* * *

Друзьям назначили встречу на после обеда. Дело в том, что во время переговоров вернулась мама и категорически запретила Илоне уходить из дома некормленой. Потом Галина Сергеевна распаковала сумки и торжественно вручила Нэду Гамильтону… новенькие темные очки самой модной формы, как у Терминатора.
— Берите, берите, это вам. На улице такое солнце… Глаза нужно беречь, но моя дочь вечно об этом забывает. Да, кстати, Валерик так и не появился. Илоночка, его родители очень переживают, ты не сказала мне, на какой вечеринке он так задержался?
Илона страдальчески поскрипела зубками и сдержанно объяснила, что вот как раз сейчас они и намерены отправиться за подгулявшим другом, так что переживания излишни, блудный сын будет доставлен через часик в оригинальной упаковке с ленточкой на боку. Счастливый Нэд даже за обедом не расставался с подарком, поминутно снимая и надевая очки и старательно протирая стекла. Илона никогда не могла пройти мимо чужого счастья и поэтому торопила рыцаря за столом, не давая ему даже толком насладиться маминой стряпней.
— Не задерживайтесь надолго, — напомнила Галина Сергеевна, целуя дочь уже на пороге, — папа просил, чтобы вы оба не опаздывали на ужин. Ой, чуть не забыла, я купила целый килограмм моркови, чтобы угостить вашу лошадь, но там внизу такая очередь ребятишек… Ее все кормят!
— Его! — важно поправила Илона. — Мамуля, это настоящий рыцарский конь, и зовут его Бред. Если откинуть в сторону крайне сволочной характер, то в остальном — милая, домашняя зверюшка негабаритных размеров. В общем, мы побежали. Всем привет, целуй папу, Пупсу сухари больше не давай — он толстеет. Пока, пока, пока…
Рыжий рыцарь церемонно снял очки, поцеловал руку Илониной мамы, вновь водрузил очки на нос и, придерживая меч, пустился догонять свою боевую подругу. На коне поехали вдвоем, детвора провожала их восторженными криками.
— У вас замечательные родители.
— Да, с предками, в общем, повезло. Иногда, конечно, перекручивают гайки, я понимаю — возраст, но в целом довольно непыльные.
— Вы меня не так поняли, — вздрогнул Нэд Гамильтон. — Я имел в виду, что они у вас очень хорошие, и Галина Сергеевна, и Николай Степанович.
— Блин! А я что говорю?! Я говорю — классные они у меня. Маман свойская в доску, папик… ну, тот несколько старорежимный гусь. Но что ты хочешь — двадцать с лишним лет в компартии! Это ж для психики даром не проходит.
Крестоносец сочувственно покачал головой. Он уже понемногу привыкал к современному сленгу и так понял, что папа Илоны тоже немного больной… Впрочем, по его мнению, в этом безумном мире больных было явное большинство. На перекрестке Звездной и Кубанской друзей задержал милицейский наряд, по счастью, в нем был немолодой старшина, уже встречавшийся им на днях.
— Эй, артисты! Опять на репетицию собрались?
— Так точно, дяденька самый главный милиционер! — бодро отрапортовала Илона, сунув в рот жевательную резинку. — Успешно осваиваем опыт верховой езды и служим живой рекламой экологически чистых видов наземного транспорта.
— Юмористы… — засмеялся блюститель порядка. — Слышь, а вот вчера ночью на конечной троллейбуса задержали троих в черном — не ваши? Вроде тоже в костюмах и при лошадях.
— Это конкуренты! Они… из музыкального театра, а мы — из драматического.
— Ну, все так и поняли. Только парни ваши перебрали чуток, даже в отделении крутых боевиков из себя строили. Видать, слишком вошли в образ…
— Вы их посадили? — с надеждой приподнялась добрая девочка Илона, даже перестав чавкать.
— Нет, у нас в предвариловке своих артистов полно. Такие спектакли разыгрывают — мама, не горюй! Значит, из музыкального. Ладно, сегодня созвонимся, пусть приедет начальство, заберет своих комиков.
Старшина козырнул, и Нэд тронул поводья:
— Если черные рыцари Мальдорора выйдут на свободу, они вновь пустятся по нашему следу.
— Не дави на сознательность, сама вижу. Что я могу? Их ведь не на месте преступления повязали, обвинений особых предъявлять не за что, до вечера подержат — и то спасибо.
— Я не об этом.
— А о чем?
— О том, что нам стоило бы поторопиться.
— Ну, так дави на газ! Твоя лошадка умеет передвигать конечности с удвоенной резвостью?
В ответ Бред закусил удила, с места взяв в галоп с такой скоростью, что у Илоны клацнули зубы. Она накрепко вцепилась в белую накидку рыцаря, еще раз зарекаясь вольно болтать в присутствии этой подозрительной зверюги. Вид горделивого крестоносца в темных очках, скачущего по улице во весь опор, был очень красивым зрелищем. Прохожие останавливались, что‑то кричали вслед, махали руками, Илона даже немного пожалела, что она не в длинном платье. Согласитесь, благородный рыцарь, везущий на огромном коне прекрасную принцессу, выглядел бы просто картинкой, если бы принцесса не была одета в светлую майку‑топик и белые джинсы. И волосы желательно бы подлиннее, и украшения менее авангардные, и туфли вместо кроссовок, и, конечно, жвачку изо рта выплюнуть. Это последнее как раз было наиболее осуществимым, что в результате Илона и сделала.
У дома практикующего астролога две аварийные машины чинили порванные провода. Никаких других следов недавних боевых действий заметно не было. Правда, когда Нэд привязывал Бреда к палисадниковой оградке, одна из вездесущих бабулек, постоянно сидящих у подъезда, заботливо запричитала:
— Сынок, да что ж ты лошадь так без присмотра оставляешь? Рази ж можно сейчас?! Украдут ить.
— Бреда нельзя украсть, он никому не позволит себя увести.
— И что ты… что ты, милай! Уведут, и не заметишь! Щас стока цыган разных по квартирам шляется, денег просют. Че ж им коня‑то не увести? Тут и не такое деется.
— Это рыцарский конь, он сам натаскан жуликов ловить. Кусается, как овчарка милицейская, — улыбчиво пояснила Илона.
Бабка ахнула и на всякий случай перекрестилась:
— Ну, тады да… Ежели такой, так тут уж что… А то ведь как бывает, с милицией той же… Вон вчерась, говорят, из лифта нашего цельных четырех милиционеров повынесли. Одни скелетики в форме лежат! Может, с голоду померли, может, грипп какой… Да вы бегите, а за лошадью я присмотрю, мало ли…
Илона с Нэдом понимающе переглянулись и шагнули в подъезд. Лифт беспроблемно доставил их на пятый этаж.

* * *

Как именно Щур проник в камеру пленницы — стражники, конечно, не знали: у дворцового мага были свои секреты. Карлик появился совершенно бесшумно и некоторое время молча наблюдал из самого темного угла. Узница сидела на небольшой скамеечке, слабый свет, проникающий сквозь зарешеченное оконце у самого потолка, смутно обрисовывал высокую угловатую фигуру в помятом платье. Бедра слишком узкие, плечи, пожалуй, несколько широковаты, а вот кисти рук очень изящны, несмотря на крупный размер. Лица под фатой не видно, но волосы явно коротко подстрижены Щур с тихим ужасом начал понимать, что его подозрения абсолютно оправданны: перед ним сидел кто угодно, но не Илона! В отчаянии он выпрыгнул из своего укрытия и, подскочив к неизвестной, изо всех сил рванул за фату. Тонкая газовая ткань восхитительно легко соскользнула с головы пленницы, так что карлик, не рассчитав, хлопнулся задом о каменный пол. В следующее мгновение его лицо перекосило:
— А‑а‑а‑а!
— Так больно? — участливо поинтересовался Валера.
— Нет… А‑а‑а‑а!!!
— Тогда что же вы так орете? — Люстрицкий встал, поправил платье и, чуть рисуясь, пригладил волосы. — Не кричите, у меня голова заболит. Кто вы, собственно, такой? Врываетесь в мою комнату без стука, без приглашения, рвете на мне одежду… Вы совершенно не заботитесь о моей репутации Что о нас люди подумают?
— А‑а‑а‑а! — От такой отповеди бедный дворцовый маг впал уже просто в неконтролируемую истерику, и Валере пришлось деликатно заткнуть ему рот той же фатой.
Стражники за дверями на длинные вопли никак не реагировали мало ли с чего взбредет орать пленникам…
— Ну все, успокоились? Тогда плюньте тряпочку, шалун, и поговорим тет‑а‑тет, как мужчина с мужчиной.
После этих слов карлик закатил глаза, в беспамятстве опрокинувшись навзничь.
— Заходите, заходите, — Ирина Юрьевна, улыбаясь, открыла двери. — Чай я уже заварила, за столом и поговорим. По зороастрийскому календарю сегодняшний день очень благоприятен для анализа прошлого и планирования будущего. У меня тоже есть чем с вами поделиться, но вы рассказывайте первыми.
Друзья скромно шагнули в прихожую, рыжий рыцарь снял пояс с мечом, повесив его на вешалку, и в этот момент из комнаты выглянула девушка.
— Рада?! — невольно вырвалось у обоих путешественников.
— В каком смысле? — не поняла та, но Ирина Юрьевна, проходя в кухню, быстро прояснила ситуацию:
— Да, познакомьтесь, пожалуйста, это — Даша, моя дочь, учится в музыкальном училище, играет на флейте. А это та самая Илона и тот самый Нэд Гамильтон, а… с вами же еще был такой приятный молодой человек — Валера Люстрин?
— Люстрицкий, — автоматически поправила Илона, не сводя глаз с хозяйской дочери. — Рада, ты что, нас не узнаешь? Кончай ломать комедию, подруга. Это ты или не ты?
— Я! — с готовностью ответила Даша. — Но я не Рада. В смысле, рада, конечно, но не имя… Тьфу! Мам, они меня за кого‑то принимают.
— Леди, неужели вы действительно нас не помните? — вмешался рыжий рыцарь. — А как же ваш любимый динозавр? А наша война с адептами «Обновленного Мира»? А ваша любовная магия?
— Что, что? — вскинулась мама‑астролог. — Дарья, ты опять таскала книжки по прикладной магии у меня с полки?!
— Ни‑ни! Как я могла! Сплошной поклеп! — бурно возмутилась псевдо‑Рада, показывая рыцарю кулак. — Ничего не знаю, динозавров отродясь не любила, уже неделю ни с кем не воюю, а с привораживанием завязала еще вчера. На фига мне эти зомби?!
— Нэд, это не она.
— Как не она? Леди Илона, вы взгляните внимательнее! Рада! Что произошло? Какой черный колдун ли шил вас памяти так, что вы даже не узнаете друзей?!
— Нэд, я тебе говорю — это не она!
— Но… очень похожа. Это лицо, фигура, манера речи… Может быть, она просто немного больна? — И крестоносец выразительно покрутил пальцем у виска
— Сам ты… — Даша повторила жест рыцаря. — Да что ж за день такой?! Прямо с самого утра обижают.
— С обеда, спать надо меньше, — наставительно отметила Ирина Юрьевна. — Так, давайте‑ка все‑таки сядем за стол и спокойно, без суеты во всем разберемся.
Разговор получился долгим. Нэд Гамильтон вынужденно признал свою не правоту. В отличие от Рады, хозяйская дочь носила короткую стрижку, и волосы у нее были золотисто‑русого цвета плюс еще очки — она плохо видела. Зато рассказ о приключениях героической троицы на улице, в пирамиде, на войне и в затерянном городе был великолепен! Илона и Нэд произносили длинные монологи, уставая, сменяли друг друга, перебивая, расписывали все действо в ярких красках так, что к концу Ирина Юрьевна с дочерью пребывали в состоянии восторга и зависти. Перед ними разворачивались буквально эпические полотна, где динамичная интрига сюжета подкреплялась колоритными образами действующих лиц, ужасы и безысходность заставляли вздрагивать, комизм ситуаций — хохотать от души, а героизм и находчивость героев — просто восхищаться. Придумать столько всего и сразу — невозможно! Поэтому было ясно все рассказанное — истинная правда, что еще более увеличивало ценность повествования.
— Ребята, это слабеж! — В устах практикующего астролога подобное словечко было высшим знаком качества. — Мне безумно приятно, что я так или иначе участвую в ваших приключениях. Мы победим!
— Мама, я тоже с ними хочу!
— Куда? У тебя и здесь дел полно. Сначала разберись с учебой, работой, всеми своими мальчиками, а уж потом, налегке, будешь по измерениям бегать. Кстати, покажите‑ка еще раз ваш медальон.
— Вот, пожалуйста… Вообще‑то Даша сама тьфу, в смысле, Рада сама сказала, что это амулет каких‑то
Там стихий. Вещь редкая, многофункциональная, вроде даже чугунная. С ним можно путешествовать.
— Но сейчас наша задача — отыскать благородного сэра Люстрицкого, — напомнил Нэд.
— Да, да, конечно. Я поискала этот рисунок в специальной литературе. Чистого аналога нет, но некоторые параллели провести можно. По форме он приближен к древнеиудейским охранным амулетам. Крест внутри напоминает индийские храмовые орнаменты. Узор по кругу относит нас напрямую в Египет, но тайной выплавки черного чугуна, как металла, необходимого для магических посвящений, владели лишь ирландские друиды.
— Очень интересно, а вот как им пользоваться? — смущенно вздохнула Илона. — Перемещать‑то он нас перемещает, только когда ему вздумается и туда, куда он сам захочет. Я вон сколько просила доставить меня по указанному адресу — ни фига! Так и унесли в мешке, пока я его уговаривала.
— Нужно тренироваться, — поучительно развела руками Ирина Юрьевна, и ее дочь согласно закивала. — Существуют особые типы медитации, аутотренинг, специальные системы расслабления и освобождения мозга от лишней информации. Вы должны четко сформулировать задачу, ясно представить в сознании то место, куда стремитесь попасть, мысленно взять с собой друзей и все, что сочтете нужным.
— У‑у, это надолго.
— Я согласен с леди Илоной, а покороче пути нет? — вежливо спросил рыжий рыцарь. — Нам надо найти друга, а если мы будем старательно вспоминать мир, который и видели‑то мельком… Неужели нельзя просто нас туда отправить? Хотя бы меня одного? Я даже соглашусь на небольшое чернокнижие.
— В принципе возможно все. Просто лично я этого не умею.
— Мама, в дверь звонят, я открою.
Ирина Юрьевна вновь поставила на плиту чайник, когда из прихожей раздался дикий визг и бледная Даша со вздыбленными волосами показалась на пороге кухни. За ее спиной виднелась массивная мужская фигура в спортивном костюме. Тупое лицо, серая кожа, бритая голова, злобные маленькие глазки и длинный нож, хладнокровно подрагивающий у тонкого горла девушки.
— Мне нужен только Нэд Гамильтон.
— Я здесь, отпусти ее. — Рыжий рыцарь мысленно проклял себя за оставленное на вешалке оружие.
Меж тем незваный гость широко улыбнулся, показывая выразительные клыки:
— Нас послал Щур. Все ушли, а я решил остаться. Этот городок мне чем‑то понравился, здесь есть где разгуляться.
— Отпусти девушку!
— Не волнуйтесь, Нэд сейчас ее спасет, — шепотом успокаивала обомлевшую хозяйку уже закаленная в боях Илона. — Эй, вампирское отродье, ты ведь вроде должен шляться только по ночам? Вот и шел бы ночевать в уютно оборудованный гробик. Че вылупился? Нэд здесь, стоит, ждет, но девочку‑то отпусти!
— Отпущу… ненадолго. Из‑за заклятия преподобного Щура я не могу ни на кого напасть, пока не выполню задания. Я должен уничтожить рыцаря‑крестоносца Нэда Гамильтона. Когда он умрет, этот город навсегда будет моим! Ну, по крайней мере до тех пор, пока в нем есть хоть капля живой крови.

* * *

Валера довольно долгое время сосредоточенно обмахивал малохольного волшебника носовым платочком. Электрошока под рукой не было, поэтому наиболее логичным казалось применение искусственного дыхания рот в рот. Студент юрфака страдальчески вздохнул и страстно припал губами к губам Щура. Карлик вырывался изо всех сил! Валера удивленно отпрянул, и пару минут оба старательно отплевывались.
— Как хорошо, что вы пришли в себя. Нас учили оказанию первой помощи при потере сознания, но, признаться, практиковаться мне пришлось впервые. Вы считаете, что у меня хорошо получилось?
— Не‑е‑т! завизжал дворцовый маг, задом пятясь от доброжелательного спасителя. — Никогда! Слышишь, ты никогда больше меня не целуй!
— Какой вы… грубый. Я, между прочим, с кем попало не целуюсь, а это было лишь искусственное дыхание. Ой, а где
Вы такой перстенечек замечательный купили, можно посмотреть?
— Не прикасайся ко мне! — Щур вжался спиной в стену — дальше отступать было некуда.
Валера обиженно фыркнул и отвернулся. Переведя дух, карлик решился заговорить первым:
— Кто ты такой?
— Воспитанные люди, вломившись без приглашения к незнакомому лицу, в первую очередь хотя бы представляются!
— Что?! Да как ты смеешь… да я…
— Вы — хам! И с невежественными тюремщиками я не разговариваю, — гордо заключил сэр Люстрицкий, патетично вскидывая голову.
— Почему ты — не Илона?! срывая голос, завопил Щур.
— Идиотский вопрос.
У карлика защемило сердце. Он чувствовал, что теряет всякий контроль над ситуацией. Буквально через час закончится обед. Королева в любую минуту может затребовать к себе пленницу, а вместо нее приведут… И самое главное, ведь именно он, дворцовый маг и волшебник, указал черным рыцарям точное место, где можно было схватить девчонку. На кого обрушатся громы и молнии за проваленное похищение — не нужно даже гадать. Королева будет в страшной ярости
— Ну что, негодник, так и будете молчать или все‑таки познакомимся поближе?

* * *

Ирина Юрьевна с вытаращенными глазами молча сжимала висящий на шее крестик. Илона, насвистывая, отступила назад к плите, демонстративно занимаясь закипевшим чайником. Бледная как смерть Даша безвольно замерла в мускулистых руках вампира. Общеизвестно, что сила этой нечисти вдвое превосходит человеческую, и Нэд Гамильтон тоже это знал, но не дрогнул ни на мгновение. Здоровая ненависть христианского рыцаря ко всякому виду порождений Сатаны наполняла яростью его серые глаза. Нэд чувствовал в себе такую мощь, что, наверное, смог бы разорвать противника голыми руками, и враг не торопил события.
— Ты успел приготовиться к смерти, рыцарь?
— Отпусти ее! Я безоружен и пойду с тобой, куда ты скажешь.
— Сдашься в плен?! — Вампир сдержанно хихикнул. — Зачем мне это? Да крестоносцы и не сдаются. Ты же бросишься на меня при первом же удобном случае Твой бог легко оправдает нарушение рыцарского слова, если оно дано слуге Зла, а я долго и преданно служу Злу. Нет, мы сделаем иначе. Ты встанешь передо мной на колени, молитвенно сложишь руки, а голову запрокинешь так, чтобы я видел твое горло. Ну же! Если ты хочешь, чтобы она осталась жива…
Астролог беспомощно обернулась к рыцарю, Илона подозрительно кротко опустила взор, и Нэд шагнул вперед. Отодвинув в сторону табурет, сэр Гамильтон‑младший скрепя сердце опустился на колени перед наглеющим вампиром. Тот удовлетворенно хмыкнул, резким движением отталкивая от себя почти бесчувственную девушку. В следующее мгновение длинный нож завис в считанных миллиметрах от шеи рыцаря.
— Я убью тебя быстро. Твоя голова украсит праздничный стол владык Мальдорора. Добро не всегда побеждает Зло, ты не знал об этом? Прощай, крестоносец. Ты был храбр, но умер глупо. Наверное, тебя ждет Рай, не так ли?
— Эй, философ доморощенный, — не поднимая глаз, протянула Илона, — а мое мнение ты не хочешь брать в расчет? Вдруг я против…
— Не спеши, девчонка, скоро придет и твой час, — осклабился монстр.
— Сомневаюсь, — лучезарно улыбнулась леди Щербатова, неуловимо красивым движением отправляя в голову негодяя только что вскипевший чайник!
От дикого вопля нечисти едва не посыпались стекла. Бросив нож и схватившись обеими руками за ошпаренное лицо, рослый вампир опрокинулся на спину, катаясь от боли по полу. Тренированное тело рыжего рыцаря взметнулось в прыжке с колен, и он всей массой рухнул на врага, хватая его за горло. Женщины переглянулись и, сграбастав кто что успел из кухонной утвари, тоже ринулись в атаку. Визжа от страха и ярости, они гвоздили опомнившегося врага скалками, половниками и лопаточками для оладий. Втроем дамы больше мешали рыжему рыцарю, чем помогали. В результате вампир, естественно, озлобился и вырвался. Он дважды куснул за плечо Нэда, но безрезультатно — двух клыков не хватало, а два оставшихся отчаянно шатались. Эту заслугу можно было с честью отнести на счет практикующего астролога — скалка в ее руках мелькала с бешеной скоростью. Уже совершенно не соображая, что он делает, побитый вампир невероятным усилием стряхнул с себя рыцаря, растолкал женщин и… почему‑то бросился на кухню. Но на его пути храбро встала бледная виновница побоища, хозяйская дочь Даша. Подхватив брошенный нож, вампир с воем кинулся мстить, маленькая площадь кухни не давала места для маневра, и кровопролитие казалось неизбежным. Но вместо того, чтобы геройски погибнуть, светловолосая копия колдуньи Рады мягко опрокинулась на спину, профессионально поймав врага на бросок с упором ноги в живот. Злобная нечисть влетела в кухонное окно, со звоном высадив стекло и почти по пояс вывалившись наружу. Предсмертный вой вампира был ужасен! От солнечных лучей его голова и плечи вспыхнули синим пламенем. Подоспевший Нэд с размаху добавил пинка под зад, и тело монстра вылетело наружу. На землю опустился уже зловонный пепел.
Ирина Юрьевна пила валерьянку. Нэд прикладывал мокрую тряпочку к ожогу на левой руке — ему тоже досталось. Даша с Илоной сидели рядышком на диване, поочередно вытирая друг другу слезы.
— Ты молодец, как дала ему чайником! Там теперь вмятина на боку.
— Ты тоже молодец, как перебросила негодяя через себя. Я такой приемчик в кино видела.
— А нам тренер в секции показывал. У меня вообще‑то второй юношеский по дзюдо.
— Да ну? А что ж ты его сразу по стенке не размазала? Раз, два, руки за спину, носом в угол и ногу на болевой.
— Ага, у него же нож был… Знаешь, как страшно? Это я уже потом освоилась, когда все разом… Мамуля, ты уже в норме? Теперь ты меня с ними отпустишь?
— Ни‑ког‑да! — проникновенно выдохнула хозяйка. — После того, что они мне здесь устраивают при каждом визите, я вообще подумаю об отказе от консультаций. Моя задача — делать людям гороскопы,
Предсказывать некоторые события сообразно расположению звезд, а не…
— Окно мы вставим! — бодренько пообещала Илона, Нэд Гамильтон согласно кивнул, хотя представление о вставке окон имел весьма приблизительное.
Ирина Юрьевна посмотрела на них долгим, всепрощающим взглядом и наконец махнула рукой:
— Ладно… где‑то в нижних ящиках стола у меня были фольклорные записи о песнях древних кельтов. Там говорится о заклятии черного чугуна, возможно, это срабатывало как один из вариантов перемещения. Но, скорее всего, вы попадете не в пирамиду и не на войну, а в тот мир, который посетили последним.
— Именно это нам и нужно! В том мире остался наш друг, сэр Люстрицкий. Он нуждается в помощи, и рыцарский долг велит…
— Нэд, не занудствуй! Всем и так все ясно.
— Ма‑а‑а‑м… ну пожалуйста! Ну хоть одним глазком… и сразу назад!
— Нет! И думать забудь! — категорично обрубила астролог. — Там уже есть одна Рада, очень на тебя похожая, ее вполне достаточно. Не хватало только путаницы.
— Ирина Юрьевна, — вовремя вспомнила Илона, — а вот вы, случайно, стихов не пишете?
— Пишет, — мстительно предала покрасневшую маму надутая Даша. — Только никому не показывает, они у нее в… оригинальной манере — не каждый поймет. А что?
— Да так… Могу сделать небольшое предсказание — эти стихи будут иметь огромный вес в будущем. Их будут заучивать в школах как великие пророчества и божественные откровения… Кроме шуток, берегите маму.

* * *

После обеда Королева первым делом уточнила у стражи, где содержится пленница. Ей доложили, что она в верхних ярусах подземелья, под замком и надежной охраной. Валет был срочно вызван по важному делу: Слияние Сфер щедро предоставляло новый мир, пригодный для вторжения. Люди еще находились на уровне рабовладельческого строя, и небольшое село явно не могло выставить серьезных сил на свою защиту. Валет знал, что Королева намерена посетить своего Оракула. Это было давно установленной традицией — перед каждым серьезным шагом коронованные особы консультировалась у специального божка, вырубленного из серого песчаника. Идол стоял в отдельной башне, на самом верху, и посредством правильного жертвоприношения от него всегда можно было получить требуемый совет. Правда, вся информация подавалась в сложной и маловразумительной для непосвященного форме. Тем не менее, Оракул никогда не ошибался, а коронованные особы с детских лет учились разбирать его пророчества.
Валет очень хотел поближе взглянуть на эту самую Прекрасную Принцессу, которую раздобыл себе Нэд Гамильтон. Однако Королева никогда не простила бы сыну такого непочтительного любопытства. Приходилось ждать, пока она вернется. Со скуки Валет даже собрался было поучаствовать в грабительской вылазке, но передумал. Ему пришла в голову мысль навестить Щура. Дворцовый маг носу не казал с позавчерашнего вечера, что было довольно подозрительным. Особенно если учесть, что их с Валетом связывали определенные планы. Его высочество пожелал пройтись в тайную лабораторию карлика. Там никого не оказалось. Крайне заинтригованный Валет пустился на поиски. Ему ничего не стоило приказать слугам, и Щура нашли бы в пять минут, но интуиция подсказывала, что сам он добьется большего.

* * *

— Вот, пожалуйста. — Ирина Юрьевна раскрыла толстую книгу на нужной странице. — Здесь все достаточно популярно описано: костюмы друидов, их религия, веточки омелы, золотой серп… Тут есть стихи или заклинания, на древнекельтском они звучали очень напевно. Русский перевод весьма приблизителен, просто подстрочник, без литературной обработки.
— "Известны случаи, когда друиды приносили человеческие жертвы. И хотя по этому поводу ведутся серьезные споры, нельзя отрицать…" — медленно прочитала Илона, заглядывая астрологу через плечо. — Не поняла вашего черного юмора, но вы — специалисты, вам виднее. Кем будем жертвовать?
— В каком смысле? — вытаращилась любопытная Даша
— Ну, не знаю… Может, у вас соседка лишняя, может, начальник ЖЭКа вредный, а можно и просто слесаря пригласить?
— Нет и еще раз нет! Я категорически против! — уперлась Ирина Юрьевна. — Мне, конечно, очень лестно, что вы так стремитесь мне помочь, но всему же есть разумный предел. Давайте попробуем обойтись своими силами. Я тут попыталась облагородить один из возможных текстов. Это, конечно, довольно нахально с моей стороны и, возможно, не является высокой поэзией, но… В общем, я попробую показать — что получилось, то получилось.
Друзья сели рядышком, Даша притащила из прихожей меч рыцаря, и он положил его себе на колени. Астролог‑поэтесса откашлялась и, порывшись в папке бумаг, выбрала пару машинописных листов:
— Вот, здесь немного о друидах, о времени и о пространстве. Но не рассчитывайте, что к концу чтения вы перенесетесь в другой мир. Сначала я хочу, чтобы черный чугун немного приоткрыл свои тайны.

Жестким желобом,
Злобой сжатости,
Жутью жадности,
Блажью сложностей,
Завороженный
Замороженностью
Вести совести,
Сушью шепота
С розой робости
В робе ропота;
Развороченный
Разговорчиком,
Приуроченный
К свисту скворчика ‑
Высью Млечною
Растревоживать,
В час беспечности
Вместе с кожей рвать
Глубь да глушь,
Голь да глад,
Смоль да сушь,
Соль да яд ‑
Наших душ
Смрадный ад!

— Господи, это прекрасно, — искренне восхитился Нэд. — Это… непривычно, не похоже на наши традиционные баллады, совершенно иной ритм и много символов, но… Я ни у кого не слышал ничего подобного! У вас совершенно необыкновенные стихи.
— Спасибо, — умилилась хозяйка, явно намереваясь продолжить, но Илона подходила ко всем вопросам несколько более практично:
— Блеск, мне, конечно, тоже очень понравилось. Только лично я почему‑то не заметила ни слова о черном чугуне. Возможно, от меня что‑то ускользнуло?
— Хм… вообще‑то нет. Именно в этом отрывке прямых аналогий с верованиями друидов нет, но я пыталась показать саму игру слова и звука. Общий принцип многих ритуальных заклинаний основан на подобной аллитерации, так называемой звукописи.
— Значит, они вот так что‑то себе под нос бормочут, бухтят, пришепетывают, впадают в транс и даже не замечают, как попадают в иной мир… Хорошенький способ!
— Леди Илона, может быть, немного задержимся и попросим нашу любезную хозяйку еще почитать стихи? Просто так, без всяких заклинаний.
— Да, мамочка, почитай еще. они такие милые слушатели! — охотно поддержала Даша, после успешной победы над настоящим вампиром она была переполнена энтузиазмом и вовсю строила Нэду глазки, всерьез надеясь с его помощью сбежать в другое измерение. Илона незаметно пожала плечами и скромненько попросила что‑нибудь поближе к теме.

От корня, стволом — в поднебесье
Хвостом просиявшей кометы,
Зачем ты пришла, друидесса,
Сквозь нежные пальцы рассвета?
Я чувствую линию пьесы,
Разыгранной в снах светотени.
Нам вместе скользить, друидесса,
По ранящим граням мгновений!
Мне видится: местью древесной,
И властью, и страстью греховной
Любимого мной друидесса
Ведет на костер свой дубовый.
Кто я ему? Мать иль невеста?
Не помню… Но властны законы,
Диктуемые друидессой
В тяжелой дубовой короне.
Как вопль мой поджег поднебесье?!
В безумстве деревья пятятся…
И дуб твой, и ты, друидесса,
Погублены мной, поджигательницей.
С земною тщетою повенчана,
В презренье любовь уронившая,
Спесивая, смертная женщина,
Богиней себя возомнившая…

— Еще… еще, пожалуйста, — благоговейно попросил рыжий рыцарь.
— Нэд, у нас дела! Нет слов, стихи замечательные, но, ради бога, поймите и нас… Пока мы тут наслаждаемся поэтическими откровениями на тему легендарных друидов, Валерка, может быть, отчаянно нуждается в нашей помощи.
— Простите, леди Илона, вы, как всегда, правы.
— Мама, а конкретно про черный чугун у тебя где?
— Сейчас найду. — Ирина Юрьевна опять начала копаться в папке.
Пользуясь заминкой, леди Щербатова потащила Нэда в сторону, к разбитому окну:
— Слушай, если мы хотим вытащить Люстрицкого, то надо поторапливаться. У меня уже был целый вечер страстной и очень оригинальной поэзии…
— Как вы можете сравнивать?!
— Я и не сравниваю, дураку ясно, что те парни из «Обновленного Мира» больны надолго и лечению не подлежат. Но слушать стихи об этом вот медальончике совершенно бессмысленно, у нас и так мало времени.
— Но… чего же вы хотите, благородная предсказательница и так старается вовсю.
— Чего хочу?! — Илона сунула медальон под нос рыжему рыцарю. — Да ничего такого, просто безумно желаю, чтобы мы с тобой как можно быстрее вернулись в тот задрипанный городишко, куда…
Когда Ирина Юрьевна нашла нужный лист и оглянулась, в кухне было на двух человек меньше. Даша, вытаращив глаза, бесцельно водила руками в воздухе над тем местом, где только что стояли средневековый рыцарь и девушка в белых джинсах. Она даже выглянула в окно, но никаких следов Илоны и Нэда не обнаружила.
— Вот так, значит… — медленно, со значением произнесла практикующий астролог. — Смотри, дочь моя, это и было перемещение в пространстве. Они отлично справились сами, без моих стихов.
— Не огорчайся, мам, — кое‑как выдавила дочка, — главное, что твои стихи им понравились. Я же всегда говорила, что ты у меня — поэт!
Раздалась трель дверного звонка. Настороженно переглянувшись, дамы сначала вооружились уже проверенным кухонным инвентарем и лишь потом подошли к дверям:
— Кто там?
— Это я, отпирайте.
— Папа с работы вернулся, — кивнули обе. Муж Ирины Юрьевны с двумя сумками шагнул в прихожую:
— Всем привет. А чего это вы так?
— Как?
— Ну, с половниками… Деретесь, что ли? Не надо. Жить нужно мирно и человеколюбиво. Да, кстати, Дашка, ты не в курсе, чей там конь пасется у подъезда? Черный, как рояль, упряжь вся в металлических нашлепках, как у рокера, а при седле — треугольный щит с крестом.
— Боже! — вскрикнула Ирина Юрьевна. — Они забыли здесь своего коня.

* * *

Когда карлик наконец закончил свою сбивчивую и неровную исповедь, голубые очи Валеры Люстрицкого были полны искренними слезами сострадания. У парня тоже хватало по жизни проблем, поэтому он, как никто, понимал горе этого маленького человечка. Зависеть от самодурства венценосных особ, всегда быть крайним и виноватым, расплачиваться за каждую оплошность, подставляя под плеть собственную спину… и ради чего?!
— Вы меня тронули, — с комком в горле прошептал Валера. — Я готов… готов взяться за ваше дело. Мы подадим на них в суд за нарушение трудового законодательства, нанесение телесных повреждений, оскорбление личности и грубое попрание всех человеческих прав! Кто у вас тут осуществляет функции верховного суда?
— Королева, — сумрачно буркнул Щур. — Иногда, конечно, и ее сын, но сам суд здесь короткий: не понравился господам — клади голову на плаху.
— А… а куда же смотрит король?!
— Он давно умер, и… между нами говоря, хвала Небесам! В его правление придворных магов казнили едва ли не каждый год. Их величество более милостива: за пятнадцать лет я только третий…
— Это… бесчеловечно! — приподнялся Валера, просто не находя слов от праведного негодования. — Что же у вас тут творится?! Шагу нельзя ступить, какое‑то дикое средневековье на дворе. Произвол! Диктатура! Тирания!
— Не ори так, — со вздохом попросил карлик. — Что ты хочешь — тирания и есть. Забыл, в каком веке живем?
— Знаете, я по натуре человек очень мягкий и добросердечный, но после ваших рассказов… Мы должны, мы просто обязаны объединить все прогрессивные силы и устроить у вас… революцию!
Дворцовый маг невольно залюбовался разгоряченным молодым юристом и впервые подумал, что Нэд Гамильтон все‑таки сумел отыскать в том безумном мире Могучего Воина.

* * *

— Что вы наделали?!
— Я? По‑твоему, это я во всем виновата?!
— Мы забыли взять моего коня!
— Не мы, а ты! Ты его забыл!
— Не кричите на меня, леди! Я всего лишь спросил, тихо и ровно, не повышая тона, а вы…
— Ору, как торговка на базаре, ты это хотел сказать?
Илона и Нэд шумно выясняли отношения, стоя на том самом перекрестке, где впервые столкнулись с Радой. Надо признать, что они все больше и больше попадали под влияние друг друга, и если леди Щербатова невольно училась у рыцаря аристократическим манерам, то сэр Гамильтон, наоборот, заразился умением лихо скандалить, раздувая из мухи слона. Они страстно ругались еще минут десять, пока до Илоны не начала доходить сама абсурдность ситуации. Надо отдать ей должное, она первой пошла на примирение и неожиданно для самой себя просто замолчала, склонив непокорную голову на грудь рыжего рыцаря. Нэд оторопел. Потом осторожно поднял руки, успокаивающе обнимая ее за плечи. Вот так, в обнимку, эти двое выдержали долгую примиряющую минуту молчания.
— Я был не прав, леди Илона.
— Ну что ты, Нэд, это я была не права.
— Я сорвался, нагрубил, вел себя совершенно неподобающим образом.
— Нет, это у меня с утра нервы не в порядке. Я ведь совсем не такая, правда… Сама не понимаю, почему все время на тебя кричу?!
— Потому что я виноват!
— Ты не виноват!
— Вы просто устали. Мы словно попали в какую‑то дьявольскую свистопляску. Мелькают миры, как пестрые платья цыганок, со всех сторон бросаются неведомые враги, за нами гонятся, мы не успеваем даже отдышаться и удивиться нереальности всего происходящего.
— Я очень устала. Ты не сердись на меня, пожалуйста…
— Нет, нет, это вы простите меня!
— И ты меня прости.
— Господи, да за что же?! Во всем виноват только я.
— И я!
— Вы не виноваты!
— Нэд, не заводи меня снова. Если я говорю, что виновата, значит, я это чувствую.
— Значит, ваши чувства вас обманывают. Я, и только я…
— Слушай, ну не надо меня добивать своим самобичеванием! Не делай из меня дуру! Я просто косею от твоего навязчивого благородства.
— Из вас — дуру?! Но позвольте…
— Не позволю! С тобой просто нельзя по‑хорошему… — Илона резко отпрыгнула в сторону. — И руки свои убери! Если я такая вот стервоза бессовестная, что ж ты со мной обниматься лезешь?!
Нэд Гамильтон кротко вздохнул и сугубо деловым тоном поинтересовался:
— Может быть, мы отложим выяснение отношений хотя бы до вечера? Вы ведь хотели спасти сэра Люстрицкого.
— Да, и сейчас хочу! И спасу несмотря ни на что. А вечером мы к этой теме еще вернемся, не думай, что я все позабуду.
Еще с минуту эти милашки напряженно сопели друг против друга, потом одновременно развернулись и быстрым шагом потопали в сторону Лебединого озера. По дороге было достигнуто фронтовое перемирие, и после дипломатического рукопожатия Илона вспомнила о том, что им бы стоило переодеться. После чего они еще немного поспорили, но коротко и по существу. Илона считала, что лучший способ заполучить белые накидки детей «Обновленного Мира» — это напасть, угрожая мечом, и попросту ограбить первых же встречных адептов. Нэд, в свою очередь, рассказал о методике любовной магии Рады, когда стражники сами отдали все, да еще и были при этом безумно счастливы. Рыжий рыцарь сдержанно пояснил, что он не разбойник и заниматься уличным грабежом — ниже дворянского достоинства. Илона так же деликатно дала понять, что, несмотря на отсутствие некоторых комплексов, лично она нисколько не намерена очаровывать до такой степени, чтоб разные любвеобильные типы раздевались у нее на глазах. После недолгих прений стороны пришли к разумному компромиссу. Леди Щербатова просто идет по своим делам, никого специально не задевая, но как только к ней пристанут маньяки в белом — из засады появляется храбрый Нэд, отважно крушит злодеев и в качестве боевых трофеев забирает требуемые костюмчики.
— Только никого не убивай! Стирать нам негде, а в заляпанных кровью накидках нашу маскировку раскусят в два счета.
— Я приложу все старание. Возможно, для негодяев будет достаточно одного блеска доброй английской стали…
Блеска оказалось недостаточно. За следующим же поворотом друзья нарвались на большой отряд боевиков из «Обновленного Мира». Не меньше сотни хорошо вооруженных молодых парней и четыре боевых динозавра преградили им дорогу. Любое сопротивление было бы совершенно бесполезным, Илона и Нэд, переглянувшись, подняли руки. Их обоих связали, и то, как с ними обращались, говорило о несомненном уважении к нашим героям, как к очень серьезным противникам. Это давало повод для гордости.
До дворца преподобного Вшивамбапшипутры они добирались, болтаясь, как подсумки, на жестком боку шипящего динозавра. Зверя наверняка сто лет не мыли, и белые джинсы Илоны были перепачканы. Она ругалась сквозь зубы, стараясь не привлекать к себе особенного внимания. Закаленному в походах крестоносцу приходилось гораздо легче, хотя в глубине души он очень переживал за брошенного в невозможном далеке своего верного коня. Бред ведь так и остался у подъезда девятиэтажного дома, под присмотром бдительной старушки. Он, конечно, и сам в состоянии о себе позаботиться, но все равно Нэд предпочел бы никогда не расставаться с боевым другом. На пару‑тройку часов еще куда ни шло, однако неизвестно, на какой срок они задержатся здесь. Почему же все пошло наперекосяк? Леди Илона о чем‑то спорила, что‑то доказывала, вертела в пальцах свой необычный медальон, и вдруг — ап! Они вдвоем посреди пустынной улицы, тусклое солнце встает из‑за крыш серых зданий, вокруг ни души, любимого коня тоже нет, хорошо хоть меч из рук не выпустил… Впрочем, его уже отобрали. Веселенькое начало спасения сэра Люстрицкого.
Илону и рыжего рыцаря беспрепятственно доставили по месту назначения. Осторожно опустили вниз, тщательно проверили узлы и вежливо сопроводили в подвальные помещения дворца. Их усадили на пол в полутемной комнатке, освещаемой лишь тускло горящей лампочкой. Несостоявшаяся фотомодель с напряженным интересом осматривала какие‑то блоки, веревки и цепи, набор разнокалиберных клещей на стене, широкий стол с непонятными зажимами, тиски в углу и высокое кресло на манер гинекологического.
— Очень похоже на столярную мастерскую, — поморщилась Илона, пытаясь пошевелить связанными запястьями. — Вон пила двуручная и топоры, две штуки.
— Это камера пыток.
— Что‑о?! Ты меня разыгрываешь.
— Не хотел бы вас разочаровывать, но боюсь, все равно скоро появится палач и быстро развеет все иллюзии, — хладнокровно ответил Нэд Гамильтон. — Я не раз видел такие в моем мире. Вон та веревка в кольце на потолке — это дыба. Человека на ней вздергивают вверх, выворачивая плечевые суставы. На столе распинают, удерживая руки и ноги в железных зажимах. Тело терзают клещами, пилят или рубят топором. В тисках дробят кости, а кресло служит для…
— Не надо, я сама догадаюсь. Нэд, ты все это серьезно?
— Увы, леди Илона.
— А если я буду орать?
— Палачей это не остановит, даже, скорее, порадует. Крики жертвы свидетельствуют о мастерстве истязателя. Палач ни в чем не виноват, он причиняет боль не по причине личной неприязни или злобного нрава, просто у него такая работа, ему за нее платят.
— Спасибо, ты меня успокоил…
Дверь заскрипела, и в помещение молча вошли три человека. Двое были повыше ростом, третий — маломерок, все одеты в одинаковые белые накидки «Обновленного Мира», а лица скрыты уже знакомыми металлическими масками. По тому, как надежно они прикрыли дверь, как хозяйственно проверили инструмент, Нэд Гамильтон понял, что разговор будет долгим…

* * *

Карлик слушал подробный план проведения в жизнь революционных реформ и преобразований. По мере того как Валера все больше распалялся, наученный горьким опытом Щур все более и более четко понимал: эти идеи не доведут до добра. Они никогда не навербуют в замке «угнетенный пролетариат», не смогут успешно проводить «пропагандистскую деятельность», не найдут «сочувствующих в высших эшелонах власти», не создадут «тайную типографию с расклейкой листовок» и не свергнут с трона «сумасшедшую деспотичку с ее прихвостнем». Заговор заранее обречен на провал. Щур даже удивился, как это он сидит тут, слушая крамольные речи, а не спешит к Королеве с докладом о готовящемся мятеже.
— Нет, благородный сэр, ничего у нас не выйдет! Скоро сюда заявится стража ее величества, тебя поставят на колени перед троном, а потом…
— Ах, Щур, не пугайте меня. Что значит это загадочное «потом»? Вы молчите слишком многозначительно и… как‑то неоптимистично.
— Потом она поймет, что вы — не девчонка, и прикажет привести меня, — тяжело вздохнул дворцовый маг. — Такого промаха Королева не простит, ее гнев ужасен.
— Ну вы ведь, в сущности, не виноваты, и я мог бы… замолвить за вас словечко.
— Тогда меня казнят еще быстрее… О злой рок, за какие грехи наказуешь?! Почему, почему здесь сидит юноша в платье любовницы Нэда Гамильтона, а не она сама?!
— Что? — У бедного Валерки едва не отпала челюсть. — Они… в смысле, Нэд и Илона… они что? Любовники, да?! Вы сами видели? Ка‑ко‑е пре‑да‑тельст‑во…
— Тсс! — насторожился карлик. — Кто‑то разговаривает со стражей за дверями
— О милый Нэд… как ты мог?! О коварнейшая Илона, за что?! О мое разбитое сердце.
— Это Валет! — едва ли не взвыл дворцовый маг, обеими руками зажимая рот страдающему юристу.
Через минуту лязгнули отодвигаемые засовы, открылась дверь, и кронпринц заглянул в… пустую камеру. Стражники, шагнувшие следом, переменились в лицах.

* * *

Судя по всему, тот тип, что был помельче ростом, главенствовал над остальными. Двое других, подобострастно изгибаясь, выполняли его приказы в почтительном молчании. Первым делом коротышка подошел к связанной Илоне.
— Это она?
Высокие согласно кивнули.
— Как ты посмела сбежать? — Маленький говорил протяжно и «в нос».
— Тебя не спросила, суслик сопливый! — привычно огрызнулась экспансивная студентка и, пользуясь тем, что у спрашивающего от такой наглости перехватило горло, быстро добавила:
— А ну. живо падай на колени и молись, чтоб я тебя простила! И эти две годзиллы тоже! Налетели, связали, притащили, так еще и вопросы пакостные задают?! Освинели вконец, дегенераты юродивые! Развяжи руки, кому говорят! Или я за себя не отвечаю.
— Это и есть моя Благословенная Невеста?!
— Блин, Нэд! Ты слышал? Этот вшивый недомерок имеет наглость баллотироваться ко мне в мужья! Сморчок совсем стыд потерял.
— Что? — вскинулся оскорбленный Пророк, снимая бесполезную теперь железную маску. — Этот человек на самом деле Нэд… Гамильтон? "На черном коне, горячий и… "
— Правильно, «ни дня без бутылки», — безжалостно добила Илона. — Тот самый рыцарь, о котором сказано в пророчестве! Страшно, да?! Вот он и пришел, суровый час расплаты! Теперь всем вам наступит один большой «ИКС»! Да, и будь другом, надень масочку обратно, в ней ты неизмеримо симпатичнее.
Вся троица обменялась тревожными взглядами и… бросилась наутек. Дверь пыточной камеры захлопнулась. Рыжий рыцарь философски пожал плечами, его спутница тоже ничего не поняла.
— Уф, что‑то быстренько они отсюда свалили. Надеюсь, я не сболтнула чего лишнего?
— Вы напугали их. Но вот чем именно… — Нэд задумчиво вскинул брови и повернулся, как смог, к Илоне. — А что вы начали им рассказывать о каком‑то пророчестве?
— А, это… Ты что, совсем ничего не помнишь? Рада рассказывала, когда мы только познакомились. Ну и потом напела кое‑что из народного фольклора, когда вы с Валеркой дрыхли без задних ног. В общем, в их мире тоже есть такая предсказательница — Кондакова И. Ю., которая, кстати, давно померла, но стихи свои опубликовать успела. И всем они так дико понравились, что их даже впихнули в школьную программу по литературному краеведению. Так вот, в тех пророческих стихах был заранее предсказан приход к власти фанатиков из «Обновленного Мира», всеобщее обнищание, репрессии и прочие катаклизмы, но… попутно пара куплетиков касалась Белого Рыцаря по имени Нэд Гамильтон‑старший.
— Но я младший!
— Я ей так и заявила, — подтвердила Илона, — но Радка вбила себе в голову, что ты — это все равно он! Что Синий Рыцарь — наш Валерыч, а Скорбная Невеста — это, пардон, я!
— А они называли вас Благословенной.
— Ой, Нэд… Скорбная, Благословенная… главное — Невеста! Что с этих дураков возьмешь, они сами не знают, чего хотят. Ну, так значит, и мы все трое должны послужить святому делу избавления окружающих от погрязших во грехе слуг «Обновленного Мира».
— Хм… неужели эти люди так испугались пророчеств какой‑то давно умершей женщины?
— Угу, я тоже считаю, что все тексты притянуты за уши.
— Пожалуй, мне было бы интересно послушать их от начала до конца в исполнении нашей отважной подруги. Как вы думаете, они поймали ее?
— Раду? Стопроцентно — нет! Иначе давно провели бы очную ставку. Она ведь должна была быть в моем платье, а раз этот клоп называл Благословенной меня, значит, другую Благословенную они успешно потеряли.
— Да, Пророк наверняка видел вас впервые, — кивнув, согласился рыжий рыцарь. — Леди Илона, честно говоря, наше положение не представляется мне чрезмерно праздничным. Мы в большой опасности, и помощи ждать неоткуда. Если они начнут вас пытать…
— Ни за что! Пусть даже и не мечтают. Если я правильно тебя понимаю, ты намекаешь на побег?
— Да.
— Отлично! А как?
— Попробуйте перегрызть веревки у меня на руках.
— Нэд, ну ты… — как‑то не сразу нашлась Илона. — Я все‑таки приличная девушка, а не бобриха с пятилетним трудовым стажем! Сам грызи.
За дверью раздались шаги, и та же делегация из троих высокопоставленных лиц вкатилась в помещение.
— Я, великий и милосердный, Пророк Вшивамбапшипутра! Наследник и продолжатель бессмертного учения продвинутого монаха Гоши Сяткина! Отец и основатель могущественного братства сыновей «Обновленного Мира»!
— Ребята, он у вас всегда такой скромный или специально перед нами выпендривается? — в лоб спросила Илона у железных масок; те, стушевавшись, отшагнули назад.
Как уже упоминалось, любвеобильный Пророк был мал ростом, гнусав, имел отвисшее брюшко, жидкую прическу и неброское лицо, более всего напоминающее ящик с ушками. Так, по крайней мере, показалось неукротимой противнице неравного брака.
— А у девочки острый язычок… Благословенная Невеста не должна открывать рот без позволения своего господина, — нервно улыбнулся пророк. — Ну что ж, мы сможем простить ей это вопиющее нарушение этикета, если на брачном ложе она проявит столько же пыла, сколько и в речах.
— Нэд! Не надо, не скрипи зубами, я сама ему отвечу. Если этот старый хрыч, пережравший Йохимбе, еще хоть раз заикнется об интимном, его мама на небесах сто раз пожалеет, что вовремя не сделала аборта!
— За‑мо‑л‑чи‑и!!! — Оторавшись, отец‑основатель взял себя в руки. — Наивная девочка измучена черными лярвами. У нее наверняка нарушен столб Кундалини, ее Янь истосковалась без Ина. В ее душе сильно влияние Низших Манасов, но, когда я введу свой Ехид в ее Нешаму и наполню ее Праной, то она утешится, познав истинный Хайя!
По окончании столь многообещающего текста рыжий рыцарь с ревом попытался встать и пнуть заботливого дедушку ногой. К сожалению, Нэд не дотянулся, потерял равновесие и упал. Отпрыгнувший Пророк пакостно захихикал:
— Ай‑ай‑ай… Чуть было не забыл о нашем герое, легендарном Белом Рыцаре. Правда, сегодня он без черного коня, без Могучего Воина Синего Рыцаря и, кажется, даже без бутылки. Какая жалость! Я уж было и сам поверил в эти бредовые пророчества сумасшедшей старухи. Ну‑ка, подвесьте его!
— Только попробуйте… Трусы, скоты, дегенераты! — взорвалась Илона, безуспешно дергаясь в надежных путах.
Двое спутников Вшивамбапшипутры набросились на беспомощного рыцаря и, повозившись с веревкой, начали за локти подтягивать его вверх. Нэд Гамильтон молчал, стиснув зубы, зато злобный старикашка веселился вовсю:
— Что же ты приуныл, рыжий самозванец? Почему не угрожаешь мне страшными предсказаниями? Давай, давай, не стесняйся. А ну, поднимите его выше! Вот так! Что, очень больно? Не хочешь отвечать… А глазами, глазами‑то как сверкает! Ты молод и глуп, мальчишка… Говори! Говори, где скрывается Синий Рыцарь?!
Мир перед Илоной подернулся горячей пеленой слез. Она не слышала, что еще требовал старый садист, не слышала собственных криков, она впервые поняла, что такое Зло в его истинном обличье, и была готова на все, лишь бы это прекратилось. Обмякшее тело Нэда Гамильтона глухо рухнуло на каменный пол. Каким‑то седьмым чувством Илона поняла, что от нее чего‑то добиваются, и попыталась сфокусировать зрение. Раскрасневшийся Пророк ласково трепал ее по щеке, удовлетворенно урча:
— Значит, ты согласна… Я правильно тебя понял, девочка?
Нэд не шевелился. Закусив губу, Илона старательно закивала.
— Смотрите все! Даже самый закоренелый безбожник отступает перед убедительной силой пророческого слова! Моя Благословенная Невеста вновь вернулась в свой дом. Отныне она никогда не покинет его! И никогда не огорчит сиятельного супруга, ибо от этого зависит жалкая жизнь бездарного заговорщика. Он не создан для «Обновленного Мира» и подлежит выбраковке, но так и быть — пусть живет, пока Благословенная радует мое сердце.

* * *

Брошенная фата, хрупким сугробом сияющая на грубом каменном полу, — вот и все, что осталось от Прекрасной Принцессы. Холодные глаза Валета тупо смотрели в никуда, на его лице не дрогнул ни один мускул, он даже не пошевелился, когда ошарашенные стражники безуспешно осматривали все углы, обстукивая рукоятями мечей седые стены, и проверяли монолитность гранитных плит на полу. Увы, ничего похожего на тайный ход, подкоп или лаз обнаружено не было. Тюрьмы Мальдорора всегда отличались крепостью и надежностью, предположение о том, что пленница сбежала через крысиную норку, казалось просто глупым.
— Это волшебство! — бормотали суровые воины, изо всех сил пытаясь изобразить служебное рвение. О том, какое наказание ожидает их за побег узницы, стражники даже не хотели думать.
Валет развернулся и молча направился к выходу. Слишком много событий в последнее время происходит как‑то слишком… не так. Да, Слияние Сфер великое по значимости событие, но тем не менее еще никогда ничего подобного не происходило. Было, конечно, всякое, но вот чтобы… чтобы абсолютно все наперекосяк: планы, заговоры, покушения, в общем все! Валет привычно задумался, он обладал аналитическим умом и не мог не понимать, где кроется главная причина всех проблем. Нэд Гамильтон! Как только впервые было произнесено это имя, Мальдорор рухнул. Это, конечно, весьма вольное отступление, хотя, по большому счету, все выглядело именно так. Провал за провалом. Исчезновение Прекрасной Принцессы ставило последнюю точку в ряду случайностей и совпадений. В королевскую Игру вмещались иные, неведомые силы.
— Мне нужен Щур! — громогласно объявил Валет.

* * *

Рыжий рыцарь пришел в себя от холода. Его бросили в колодец старой канализационной системы, недалеко от дворца, и закрыли люк. Нэд попробовал пошевелиться, первое же движение отдалось скрежещущей болью в плече. Стараясь не кричать, он кое‑как сел. Были связаны руки за спиной, жутко болели растянутые связки, но, кажется, ничего не вывихнуто и не порвано. Сэр Гамильтон‑младший находился неизвестно где, без оружия, без друзей, едва пришедший в сознание после садистских пыток, но он был жив! Жив, и в его горячем сердце пылал огонь мести. Средневекового крестоносца не так просто убить, а поставить на колени — еще сложнее! Он потерял сэра Люстрицкого, человека, о котором обещал помнить и заботиться. Он не сумел уберечь от похотливых рук лжепророка свою возлюбленную леди Илону. И пусть она пока этого не знает (а может, и не узнает никогда), но как ему теперь жить на земле, если все самое дорогое — украдено, растоптано и смято! Нэд Гамильтон заорал так, что его крик долгим эхом разнесся по всему тоннелю. Отдышавшись, он попытался подняться.
— Я найду вас, леди. — Вставая, рыжий рыцарь задел больным плечом острый угол какой‑то арматуры, торчащей из бетонной стены. Выпрямившись, он вновь нащупал его уже на уровне пояса. Железка оказалась ржавой, но острой: через полчаса упорной борьбы ему удалось перетереть веревки.
Наверное, самым легким было бы забраться по лесенке вверх, отодвинуть крышку люка и выбраться на волю. Беда в том, что, будучи человеком своего времени, Нэд и близко не представлял себе устройство современных канализаций. Ему и в голову не пришло искать выход наверху. Он бегло обшарил руками стены и, нащупав низкий свод, едва ли не на четвереньках двинулся по узкому коридору в черную неизвестность. Под ногами хлюпала вонючая вода, воздух был тяжел и насыщен миазмами сточной канавы, но откуда‑то тянул ветерок. Где‑то не очень далеко должен был быть выход, и он шел к нему с непоколебимым упорством.
На самом деле прошел добрый час, а то и все два, пока измотанный рыцарь вывалился в другой колодец и увидел над собой розовый круг предвечернего неба.
— Нас взяли утром… сейчас уже вечер, — бормотал Нэд, подтягиваясь по шаткой лестнице наверх. — Господи, сколько же времени я был без сознания? Что они успели сделать с моими друзьями? Леди Илона… сэр Валерий… только бы вы были живы…
Он выполз на поверхность в каком‑то заброшенном квартале, довольно далеко от резиденции Вшивамбапшипутры. Видимо, адепты выбросили его подальше от щепетильных глаз Пророка. Стояли старые дома с выбитыми стеклами, кругом грязь и запустение, людей видно не было, и лишь старый, подранный кот перебегал улицу, однообразно мяукая: «Мать… мать… мать». Нэд попытался встать, но ноги плохо слушались его; стиснув зубы, он поднял обломок неструганой доски и, опираясь на нее, как на посох, тяжело пошел вперед. Куда? Этого он не знал. Он помнил лишь одно: где‑то в этом мире есть злодей по имени Вшивамбапшипутра и его необходимо убить. Убить потому, что он подлей, негодяй и лжец, исказивший сам промысел Божий, толкнувший в братоубийственную войну толпы людей и принуждающий к браку несчастную леди Илону. Господь наверняка не оставит его без наказания и сурово покарает мечом святого возмездия. Держать этот меч будет рука Нэда Гамильтона, смиренного рыцаря‑крестоносца.
Когда силы окончательно оставили его, рыжий рыцарь просто рухнул навзничь. Из‑под дрожащих ресниц выкатилась большая робкая слеза, скользнув по щеке и потерявшись в разметавшихся кудрях.
Быстро темнело. Грохот тяжелых шагов заставил асфальт ходить ходуном. К безвольно лежащему человеку неслось громадное ящероподобное чудовище. Нэд с огромным трудом открыл глаза и, вглядываясь в знакомый силуэт, восседающий на хребте динозавра, еле слышно выдохнул:
— Рада.
Он не слышал, как юная колдунья со слезами пыталась привести его в чувство, не ощущал своего тела, когда Рада с чьей‑то помощью погрузила его на динозавра, как они добирались на другой конец города, как заботливые женские руки раздевали его и укутывали толстыми одеялами. Рыжий рыцарь провалился в спасительный сон и спал так крепко, как, может быть, не спал никогда в жизни.
Тот же знаменательный день прошел для Илоны совершенно иначе. Когда и куда двое рослых лбов в масках унесли Нэда Гамильтона, она не ведала по причине пребывания в некоторой отключке. Скользкий дедуля с маслеными глазками решил закрепить их брачное соглашение слюнявым поцелуем. Илона зажмурилась и сжала губы, но Пророк многоопытно попытался применить язык — от омерзения леди Щербатову вырвало! Опешивший жених, причитая, бросился на выход — ему предстояла большая стирка, а бедная невеста на какое‑то время впала в легкое забытье. Очнувшись, она почувствовала, что веревки уже не режут ей запястья. Шестеро молодых девиц изо всех сил пытаются ей помочь. Двоих она помнила по первому визиту:
— Всем привет. Сестрички, не тягайте меня, как куклу, такой денек выдался — не бей лежачего! Сейчас я выдохну, встану и сама потребую подать сюда ванну.
— Не волнуйтесь, Благословенная, мы все сделаем. Держитесь, мы помаленечку, полегонечку…
Ее отвели в прежние покои, дали легкого вина, разведенного настоем пустырника, потом сопроводили в ванную комнату. Вот только там, чуть расслабившись и отдышавшись, она позволила себе… разреветься. Илона рыдала в голос, слезы лились в три ручья, и бедные девушки, сами плача от сострадания, утешали ее, как могли, умасливая, намыливая и споласкивая.
— Он… он же… просто зверь! Садист… н… н… стоящий… Нэда мучают, а он… ск… котина старая… мне глазки строит… Улыбается! Убила бы…
Девицы в белых одеждах хлюпали носами и вытирали слезы, делая вид, что не слышат угроз и оскорблений в адрес преподобного. Возможно, они не были так заражены верой в торжество «Обновленного Мира», а может быть, просто по‑женски жалели разнесчастную новобрачную, рыдающую в ванной. Они ничем не могли ей помочь.
В конце концов это стало ясно и ей самой. Одна, без друзей, без защиты, в чужом мире, в чужих руках… Через полчаса из мыльной пены, подобно греческой Афродите, вышла совершенно другая девушка. Она хладнокровно принимала услуги старательных помощниц, она позволила переодеть себя во все новое и чистое, оставив при себе лишь черный медальон, который для надежности примотала кожаным шнурком к лодыжке. По ее приказу был доставлен крепкий кофе и бутерброды. Категорически отказавшись от всех платьев, Илона затребовала строгий брючный костюм и получила его. Она вела себя чрезвычайно спокойно и уверенно. Сдержанно отвечала на все вопросы, не проявляя со своей стороны ни малейшего интереса к делам и порядкам «Обновленного Мира». Многочисленная охрана, которая теперь следовала за ней по пятам, не находила в поведении Благословенной ни одного изъяна. Она была безукоризненно вежлива, врожденно аристократична, обворожительно неприступна и божественно религиозна: имя сиятельного Вшивамбапшипутры буквально не сходило с ее уст. Исправившаяся невеста Пророка очаровала всех! Если бы кто‑то хоть на минуту заглянул в ее душу, он не обнаружил бы там ничего, кроме самой черной ненависти.

* * *

— Я выпущу тебя, — бормотал Щур, торопливо смешивая порошки и устанавливая на закопченный треножник поцарапанное серебряное зеркало. — Тебе нельзя здесь оставаться, сюда могут войти в любую минуту!
Валера неторопливо поправлял складки на помятом платье. Он не протестовал, когда карлик, нажав на что‑то в углу его камеры, просто отодвинул в сторону целую стену. Не сопротивлялся, когда тот едва не волоком тащил его по совершенно темным коридорам, где единственным освещением служили красные, фосфорически горящие глаза встречных крыс. Не спорил, сгибаясь в три погибели, почти падая на крутых винтовых лестницах. И уж попав в тайную лабораторию дворцового мага, тем более не выражал ни страха, ни сомнений.
— Зачем же вы вообще меня оттуда забрали? Никакой опасности не было.
— Для тебя — да! А вот что бы сделали со мной, поняв, что ты не Илона… Нет, я больше не хочу голыми руками разгребать пылающие угли в камине ее величества! Пусть лучше «пленница» сбежит, чем вместо Прекрасной Принцессы будет обнаружен Могучий Воин.
— Это я, что ли? — жеманно удивился Валера. — Вы мне сегодня весь день льстите и льстите. Ну, как будто добиваетесь чего‑то, как будто с целью и намерением… Скажите мне правду, Щур.
— Правду?! Какую еще правду? Ах, правды тебе захотелось.
— Нет, не говорите, я передумал. Ваше сердечное признание ничего не изменит. Мое сердце навеки отдано другому! Останемся хорошими друзьями, ладно, милый?
— О, кровь безбожного Хаббарда Дианеда! — почти взревел карлик, плеща на зеркало красноватую жидкость. — Изыди в свой мир, Могучий Воин! Навсегда возвратись туда, откуда пришел! Энхеридион! Мандрагора! Альраун!
— Вы хотите сказать, что мы больше не увидимся? — искренне опечалился сэр Люстрицкий, но какая‑то пылинка попала ему в глаз. Просто пылинка, ничего более. Перехода он не почувствовал.

* * *

— Проснитесь, сэр рыцарь! Вас ждут.
Голос стучался в сознание рыжего рыцаря, но сил открыть глаза просто не было. Все тело словно налилось свинцовой тяжестью, а голос по‑прежнему звал куда‑то. Нэду казалось, что он узнает его и надо только вспомнить… Вспомнить, кто ты сам, почему пришел в этот мир, кто и зачем тебя так настойчиво призывает. Но даже думать было невообразимо трудно.

Сэр Гамильтон будет на черном коне,
Горячий и пылкий,
Ни дня без бутылки.
От зависти жгучей засохнут обмылки!

Имя героя казалось неуловимо знакомым. Определенно, он слышал его раньше. Наверное, легендарный воитель из ирландского или шотландского эпоса. Вспоминать и угадывать не хотелось, но голос… Сколько же можно звать этого безответного рыцаря и почему он, черт возьми, не отзывается на просьбы дамы?!
Нэд пришел в себя, только когда на голову ему вылилась полная кастрюля ледяной воды.
— Слава Небесам — вы очнулись!
Отфыркиваясь и протирая глаза, рыжий рыцарь неуклюже завозился и сел. Рядышком на коленях стояла долготерпеливая Рада, кастрюлю она успела убрать за спину.
— Как спалось, как самочувствие?
— 3… замечательно… Леди, сделайте милость, не обливайте меня больше. Если хотите разбудить, просто похлопайте по плечу.
— Вот так?
— А‑а‑у! — взвыл крестоносец, совсем позабывший, что плечи у него несколько пострадали, а у колдуньи тяжелая ручка. — Зачем… же… так?! Легонько… я очень чутко сплю.
— Ага, то‑то я вас бужу уже с полчаса! — недоверчиво хмыкнула Рада. — Ладно, ладно — хлопать больше не буду. Судя по тому, в каком виде я вас подобрала, — вы по уши в проблемах. Сможете доходчиво объяснить, во что вляпались? Я почти приготовила суп, он доходит на огне, но у нас еще уйма времени на рассказ.
Нэд Гамильтон, уже окончательно проснувшийся, согласно кивнул, только попросил полотенце вытереть мокрую голову. Его повесть была долгой и содержательной, так что миску горячего супа он несомненно заслужил.
Над городом уже вовсю властвовала ночь, но в палаточном шалашике Рады оказалось на редкость тепло и уютно. Она старалась сделать все, чтобы хоть как‑то облегчить его муки. (Хотя на самом‑то деле никаких особенных мук рыжий рыцарь не испытывал. Боль после перенесенной пытки была само собой разумеющейся. Моральные страдания от того, как с ним обошлись, тоже не занимали в сознании много места — он вел себя достойно и не просил пощады на дыбе. Душевного кризиса из‑за потери друзей Нэд не испытывал только потому, что был полон готовности сию же минуту встать и в одиночку всех спасти!) Поэтому, когда Рада в порыве теплой женской жалости нежно погладила его по спине, сэр Гамильтон‑младший припал к ее руке в братском поцелуе, после чего встал на ноги и развернулся к выходу.
— Куда же вы?!
— Мои друзья в беде. Вы помогли мне встать на ноги, теперь мой долг помочь им вернуться домой. Я дал клятву сэру Николаю Степановичу, отцу благородной леди Илоны, что буду всячески заботиться о ней, и сдержу слово. Отважного сэра Люстрицкого давно ищут его родители, он не предупредил их, что уходит на священную войну, и я должен быть рядом.
— Но… уже ночь!
— Вы правы, я слишком долго позволял Злу торжествовать… Мне нужно было идти на Вшивамбапшипутру сразу же, как только мои руки избавились от пут!
— Нет, я… я совсем не в этом смысле, — взмолилась Рада, поймав рыцаря за плащ с крестом. — Сейчас уже поздно, все спят, с кем воевать‑то?! Подождите хотя бы до утра.
— Злобный колдун, лжец и фарисей опутал своей властью весь город! Он держит в плену самую прекрасную девушку на земле, а вы уговариваете меня подождать?!
— О‑о‑о! Да вы в нее… влюблены!
— Мои чувства не имеют никакого отношения к исполнению рыцарского долга! — сухо отрезал Нэд, краснея, как морковка, а Рада залилась счастливым беззастенчивым смехом. — Отпустите меня, леди!
— Ох! Не могу… Ей‑богу не могу… вдруг вас убьют? Илона же мне голову оторвет за то, что не уберегла! — с трудом отдышалась профессиональная колдунья. — Да не вырывайтесь же! Куда вы пойдете? Дороги не знаете, плана действий никакого, еще и меч потерять умудрились.
— Меч отобрали, — остановился Нэд, он умел признавать собственные ошибки, а Рада действительно во многом была права.
— Не волнуйтесь, мы обязательно выручим ваших друзей, но боевые действия лучше начать завтра утром.
— Мы?
— Нэд, вы ведь не хотели меня обидеть? Неужели вы решили, что я вас брошу? Что мне интересно лишь наблюдать за всем этим со стороны, с чисто философской точки зрения — сбудется или не сбудется? Думаете, мне не дорог мой мир, мой город, моя жизнь и моя судьба?!
— Я смиренно прошу прощения, честно поклонился виноватый крестоносец. — Вы храбро шли с нами до самого конца, вы ничего не боялись, и мне не в чем вас упрекнуть.
— Ладно, помирились и забыли. Между прочим, в пророчествах Ирины Юрьевны и не указывается, как именно будет свергнута власть «Обновленного Мира». Понятно, что это произойдет только после вмешательства Белого Рыцаря, Синего Рыцаря и Скорбной Невесты, но что они втроем должны для этого сделать?
— Я освобожу друзей и собственноручно отрублю башку вашему лжепророку!
— Ого! Не слишком ли круто?!
— Нет, именно так воины‑христиане расправляются с любым поползновением Зла, истребляющего человеческие души!
— Он выставит целую армию.
— Да хоть бы все легионы Ада, с нами Святой Крест и Божье Благословение!
— Вы лишите духовной опоры сотни молодых людей.
— Их жестоко обманули, подменив Тьмою Свет. Когда они узнают истину и ужаснутся глубине собственного падения — Господь наш вновь обратит к ним свое лицо!
— Но Вшивамбапшипутра все‑таки пожилой, заслуженный человек.
— Его руки перепачканы кровью. Если Господу будет угодно — он понесет наказание здесь, на земле, а если Господь его не простит — то и на небесах!
— Вы один! Один против вся и всех, разве у вас нет хоть тени сомнения в собственной правоте?
— Я знаю, что Всевышний не допустит, чтобы его воин совершил не правильный поступок.
— Но это же фанатизм?!
— Это — вера!
Больше вопросов не было. Профессиональная колдунья пообещала рыжему рыцарю разбудить его пораньше. Нэд Гамильтон отказался ложиться спать, пока у него не будет четкого плана завтрашнего наступления.
— Ну что же мне с вами делать, — вздохнула Рада. — Кое‑какие мысли по этому поводу у меня есть. Попробую рассказать вкратце…
Но даже короткий план вызвал долгое оживленное обсуждение, так что оба просто валились от усталости около трех часов утра. Новый день поднимался над городом, когда всевластию «Обновленного Мира» был нанесен первый удар.

Они похитили ее! Они посягнули на святое — на самую прекрасную девушку на земле, ибо леди Илона — чудо! В своем исключительном пренебрежении всеми нормами морали, правилами поведения, отсутствием любых зачатков культуры, приличествующих девице из приличной семьи, тем не менее она чиста, как ангел. А сколько книг у нее в доме! Больше, чем у нашего аббата. Теперь ее собираются выдать замуж, но Господь, конечно, не допустит такого ужасающего беззакония…
Из дневника Нэда Гамильтона

* * *

— Я хочу видеть пленницу.
— Привести сюда девчонку! — громко повторил Валет, и стражники, развернувшись, дунули во все стороны, радуясь хотя бы минутной отсрочке неотвратимого наказания.
Королева гордо восседала на троне, после обеда она заглянула к Оракулу, и, если пророчества истолкованы правильно, то им улыбнулась удача.
— Ты выглядишь так, словно знаешь что‑то, о чем неизвестно мне. Новые пророчества? И судя по всему, очень хорошие. Не желаешь ли поделиться, мама?
— Охотно, сын мой! — Королева уже не скрывала торжествующей улыбки‑Мне пришлось принести в жертву пестрого голубя, черного петуха и двух черно‑бурых лисиц. Терпеть не могу делать это собственноручно, но не хотелось, чтобы хоть кто‑то знал.
— Да, да, я понимаю… О чем ты спрашивала?
— Я просила совета относительно Прекрасной Принцессы. Раз уж нашему врагу взбрело в голову взять уличную мразь для столь благородной роли, то и наши действия не могут быть однообразно традиционны. Как я и предполагала, девчонка не должна умереть обычной смертью. Из ее черепа надлежит сделать чашу для сбора ритуальной крови, из кожи — книгу черных молитв, ее берцовой костью можно убить Могучего Воина, а внутренности сохранить свежими до поимки Нэда Гамильтона. Если он попробует ее печень, то у нас появится новый слуга. Христианский рыцарь будет выполнять наши приказы, словно жалкий раб!
— Хм… замечательно… — невольно закашлялся Валет. — А больше Оракул ничего не говорил?
— Нет, да я и не спрашивала. Он начал ответ со слов: «Если вы поймаете Принцессу…» Хвала небесам, она уже у нас. Да, почему ее до сих пор не привели?
— Если… вы… поймаете… — медленно повторил кронпринц, стараясь не глядеть на улыбающуюся Королеву. — Это «если»… очень непростое слово, мама.

* * *

Проснувшись, Нэд Гамильтон привстал, протер глаза и осмотрелся: Рады в палатке не было. Одевшись и застегнув пряжку плаща, он выглянул наружу. День был тусклый и облачный, брезентовый домик молодой колдуньи стоял в глубине заброшенного двора, окруженный с трех сторон высотными зданиями с давно выбитыми стеклами. Рыжий рыцарь невольно задумался, сколько же людей могло жить в таких громадах. Получалось, что в каждом доме могла разместиться целая деревня! Почему же тогда нигде никого нет? Неужели адепты «Обновленного Мира» просто вырезали все население? Это казалось слишком диким даже жителю мрачного Средневековья.
— Привет, а вы уже проснулись… — В проходе под аркой показалась Рада, ведущая в поводу верного динозавра. — Как плечо?
— Благодарю, уже почти не болит. Вы покажете мне дорогу к дворцу Пророка?
— А куда я денусь? Покажу, естественно, только сначала завтрак. Сегодня у нас будет мясное рагу. Как человек опытный, я бы не советовала вам спрашивать — из чьего мяса, — от души улыбнулась колдунья.
— Крысы! — безошибочно определил Нэд, заметив розовый хвост, свисающий из Радиной "сумки. — Какие они крупные…
— Радиация. Их как‑то своеобразно скрестило с голубями. Ловить труднее, но на вкус — очень даже ничего. Обычно я готовлю их в фольге, целиком, без потрошения.
— Простите, я не голоден! — на мгновение побледнел рыжий рыцарь. — Может быть, пока вы заняты приготовлением, я быстренько спасу наших друзей? Потом мы сядем за стол все вместе. Уверен, что леди Илона и сэр Люстрицкий по достоинству оценят вашу стряпню.
— Нэд, — решительно остановила его девушка, — все не так просто. Я… побывала там с утра. Мы не пройдем. Дворец оцеплен тройным кольцом, туда стянуты все силы «Обновленного Мира». По‑моему, они даже сняли охрану с катакомб.
— С чего?
— Это такая подземная тюрьма, там томятся все, кто не угоден новому режиму. Пророк считает, что те, кого не коснулась благодать его света, должны безропотно трудиться во тьме безверия, дабы не отвлекать от истинного пути настоящих просветленных.
— Поэтому ваш город пустой?
— Да, «Обновленный Мир» сохранил им жизнь в обмен на вечное рабство, а там столько моих друзей… Ненавижу!
Рыжий рыцарь молча обнял колдунью за плечи. Если бы только у него была возможность рассказать обо всем королю… Ричард Львиное Сердце взметнул бы войска, и один бронированный отряд крестоносных воинов стер с лица земли само воспоминание о раковой опухоли «Обновленного Мира». Увы… у Нэда Гамильтона‑младшего не было войска, не было коня, не было даже оружия. Но разве только это делает человека рыцарем?!
— Сколько там охраны?
— Где? — не поняла Рада, чересчур углубившись в печальные воспоминания. — Я же говорила: у дворца три‑четыре сотни.
— Нет, я хочу знать, сколько воинов охраняют сейчас вход в эти катакомбы.
— Не знаю… наверное, немного, но… Вы хотите их атаковать?!
— Мне нужно оружие, — кивнул крестоносец.
Не веря своим ушам, Рада опрометью бросилась в палатку и вскоре вернулась назад, сгибаясь под тяжестью непонятной железной конструкции.
— Вот… сама нашла, еще довоенный.
— Что это?
— Пулемет! Станковый, с двумя лентами патронов, — счастливо доложила колдунья.
— Не очень‑то удобная вещь, — поморщился Нэд, — особо им не размахнешься. У вас нет чего‑нибудь попроще, вроде двуручного меча?
— Темнота! А еще легендарный герой из предсказаний… Пулемет — это самое совершенное оружие. Вшивамбапшипутра приказал все такое давно уничтожить Даже у его личной охраны ничего огнестрельного нет — Пророк никому не доверяет. Правда, патронов у нас маловато, но для стражи у катакомб вполне может и хватить. Попробуйте, вы сможете его удержать?
— Конечно. — Рыжий рыцарь легко взял пулемет наперевес и поводил стволом из стороны в сторону.
— Вот и отлично, сейчас я научу вас стрелять. Только ничего не бойтесь и пулемет, пожалуйста, не роняйте Вот возьмитесь поудобнее здесь, смотрите сюда, предохранитель вниз и пальцем нажмите на…
Грохот четырех слившихся выстрелов разорвал тишину! Нэд Гамильтон восхищенно округлил глаза — на противоположной стене дома, шагах в двадцати пяти, на кирпичной кладке виднелись четыре глубокие выбоины. Динозавр укоризненно покачал головой в сторону слегка присевшей хозяйки.
— Ну все, леди Рада, теперь мы им покажем! Дальнейшие сборы были короткими, но динамичными. Рыжий рыцарь длинными разноцветными лентами накрепко прикрутил пулемет к жестким зубцам на загривке бронированного чудовища. Динозавр не протестовал, похоже, ему вообще все было до фени. Рада ненадолго скрылась в своем домике и вышла оттуда уже совершенно другим человеком. Если раньше Нэд видел ее в длинном бархатном платье с крупными заплатами или в белой накидке адепта «Обновленного Мира», то теперь она красовалась в мятых коричнево‑зеленых штанах, старых тапках на босу ногу, застиранной черной футболке и широкой коричнево‑зеленой повязке на лбу. За поясом угрожающе торчала чуть изогнутая рукоять длинного закрученного шампура.
— Это форма морской пехоты конца прошлого века. Отчаянной храбрости были парни. Мне бабушка рассказывала… — Рада, покопавшись рукой в каких‑то обгорелых досках, выудила головешку и старательно извазюкала ею все лицо, — что в таком виде они внушали дикий ужас своим врагам.
— Да… — содрогнувшись, признал Нэд Гамильтон, — в таком виде вы и друзей распугаете.
— А если я еще сделаю страшное лицо и зарычу?
— Не надо, динозавр и так шарахается! Поберегите боевой пыл для тех негодяев, что встанут у нас на пути.
— Как встанут, так и лягут! — гордо заявила Рада, и с ней никто не спорил.
Тяжелый динозавр с пулеметом на спине и двумя суровыми всадниками выглядел столь внушительно, что для полного сходства с парадным генеральским танком не хватало только знамени. Нэд было поделился этой идеей с ретивой воительницей, но осекся, прикинув, из какого же хлама она может выбрать себе священную хоругвь. С нее станется водрузить на палку старый коврик, веселенькую деталь дамского туалета или еще чего похлеще.
Катакомбы находились на другом конце города, и добирались до них почти два часа. Рада насвистывала разные военные мелодии и похлопывала по вороненому стволу пулемета, постоянно пробуя ногтем остроту шампура. Ей казалось, что опытные головорезы именно так и ведут себя перед боем. Рыжий рыцарь, наоборот, был глубоко задумчив, вполуха слушая щебет своей эмоциональной спутницы. Они выехали на городскую окраину, где почти не осталось целых домов, и спустились вниз по дороге к котловану. Там были большие ржавые ворота с очень одиноким стражником лет семнадцати, в белом. Увидев «бронированную машину морской пехоты», паренек заметался, схватившись за длинное копье, но пост не оставил.
— Всего один, — поразился Нэд, кивая на бедного адепта.
— И тот решил помереть смертью храбрых! — возмущенно поддержала Рада. — Вы его сразу застрелите или мне нахала сначала шампуром потыкать, чтоб дольше мучился?
— Че вам надо?! — тонко пискнула обсуждаемая жертва.
— Воин, мы пришли освободить пленников! Я готов пощадить твою жизнь, если ты сдашься.
— Че? — Похоже, от отчаяния у сына «Обновленного Мира» заело пластинку. — Че надо?! Надо че, а?
— Смена дежурства, вот чего! — улыбчиво пояснила Рада. — Великий и милосердный Вшивамбапшипутра очень о тебе заботится. А потому, чтоб ты, не дай Бог, не переутомился на службе, он послал нас тебе на смену.
— И че?
— Не чекай! — взорвалась колдунья. — Твоя вахта кончилась, беги домой, мы сами тут все поохраняем! Да, копье оставь, оно тебе уже не пригодится.
— А… вы тут сами? — допетрил паренек, все трое, включая динозавра, кивнули.
По лицу адепта расплылась благодарная улыбка, и он резво рванул на выход, радуясь чувству выполненного долга.
— Я же говорила, они натуральные зомби. — Для пущей выразительности Рада постучала себя по лбу. Звук был о‑о‑че‑нь выразительный.

* * *

Крики стражников перекрывались свистяще‑чавкающими ударами кнута. Королева предпочла лично не присутствовать при экзекуции, и Щур, явившийся по приказу кронпринца, навытяжку стоял перед молодым господином. Валет не спешил с расспросами, интуиция говорила ему, что карлик знает несколько больше, чем готов рассказать. Однако та же интуиция подсказывала, что пыткой или нажимом здесь ничего не взять. Следовало пойти другим путем.
— Ты был в камере пленницы?
— Нет, мой господин.
— Жаль… Я бы советовал тебе осмотреть ее, Королева наверняка потребует ответа.
— Какого ответа? — деланно удивился карлик.
— Каким образом исчезает уже второй узник. Ты ведь не забыл странное бегство египетского жреца? А эта девчонка ухитряется дважды уйти у нас из‑под носа. Подобные случайности кому‑то могут показаться закономерными.
— Да… я… Я посмотрю, конечно. Но вы ведь знаете, сейчас такое время… Слияние Сфер.
— Я знаю, Щур. Я слишком многое знаю. Но тебе ведь придется давать объяснение не мне. Королева не в лучшем расположении духа, поэтому придумай еще что‑нибудь, кроме жалких ссылок на непредсказуемость измерении Я вполне доступно объясняю?
— Вы очень добры, — пригнулся Щур, но тяжелая ладонь Валета лишь ободряюще похлопала его по плечу. Это был плохой знак.

* * *

Металлические ворота динозавр снес с разбега, одним ударом своего бронированного лба. Нэд и Рада вошли в узкий коридор между двумя рядами железных клеток, начинавшихся прямо у входа. Сотни настрадавшихся глаз уставились на них, и пальцы несчастных узников вцепились в прутья решеток. Крестоносец подобрал валяющийся булыжник и взвесил его в руке.
— Белый Рыцарь… Белый Рыцарь! — прошелестело в напряженном воздухе, а Нэд Гамильтон, опуская камень на первый замок, громогласно объявил:
— Мы пришли дать вам свободу!
Мгновение спустя его заглушил такой рев голосов, что, казалось, стены покрылись трещинами.
Весь остаток того памятного дня Илона провела в блаженном спокойствии. Поняв, что надеяться больше не на кого, бывшая студентка показала себя во всей красе, открыв в самой себе такие способности, о которых раньше и не подозревала. Например, она вдруг почувствовала вкус к дворцовой интриге. Ей ужасно льстило, что ее так старательно «пасут», и она изо всех сил старалась «облегчить» своим опекунам эту задачу. Время от времени Илона подходила к окну, делая вид, что пристально вглядывается в даль. (За окнами установили постоянное наблюдение. ) Выйдя на балкон, она потребовала зеркальце якобы для того, чтобы поправить прическу, а на самом деле пустила солнечный зайчик в пустой подъезд близстоящего здания. (Через минуту туда бросилась «группа захвата». ) Дважды она писала маленькие записки с коротким текстом типа «Вшивый Путра — дурак!» и «тайно» всучивала их наиболее противным мордам. (В результате четверых несчастных куда‑то уволокли, невзирая на вопли протеста. ) Илона буквально на глазах становилась отъявленной шпионской стервой. Но все это были мелочи, проба сил и возможностей, а настоящим врагом она почитала только самого Вшивамбапшипутру. Пожилой первосвященник сделал ставку не на ту лошадку — леди Щербатова впервые в жизни готовила самое настоящее убийство! А пока с ее губ не сходила сияющая улыбка и восторженные очи глядели на мир с любовью и упоением.
Многоопытный Пророк между тем так и не показывался. То ли осторожничал, то ли был слишком занят, то ли и вправду о чем‑то догадывался. Когда он не появился даже за ужином, на Илону впервые нахлынули нехорошие подозрения. Прислуживающие ей девицы торопливо объяснили, что обстоятельства роковым образом изменились, и церемония Кумпабаба — явления пред светлые очи Пророка — откладывается на завтра.
— Это что же, я своего зайчика шаловливого сегодня уже не увижу? А я хочу, хочу, хочу, — печально поканючила Благословенная Невеста, старательно подставляя ножку юноше, груженному подносом с фруктами.
Сын «Обновленного Мира» грохнулся во весь рост, удачно зацепившись за скатерть и почти свалив стол! Возмущенная Илона тем не менее попросила его сурово не наказывать и, великодушно простив чуть‑чуть облитый соусом костюм, отправилась к себе в покои. Естественно, в общей суете никто и не заметил, как ловко она сунула себе в рукав серебряную двузубую, вилку. Невесту Пророка с почетом проводили до дверей ее опочивальни. Скинув на пол вымазанный пиджачок, мятежница быстро перепрятала вилку под штанину, сунув ее черенком под ремешок с медальоном. После чего неторопливо огляделась. Спальня представляла собой достаточно просторное помещение, украшенное коврами и гобеленами с изображениями на эротические темы. Входная дверь запирается на банальный засов, посередине здоровенная высокая кровать с красным покрывалом, а над ней огромное зеркало в потолке. В левом углу виднелась аккуратная дверца, там оказалась душевая с совмещенным туалетом. Еще раз внимательно все осмотрев, обстукав и обнюхав, Илона пришла к выводу, что в эту комнатку можно проникнуть как‑то еще.
— Ладно, маньяк‑самоучка, мы еще посмотрим, кто похихикает последним. А пока, будь по‑твоему, я буду просто паинькой. Малолетка, дура дурой, совсем ничего не понимаю.
В дверь постучали. На пороге показалась девушка с подносом, на нем стоял один‑разъединственный стакан молока. Она подошла к Илоне и присела в реверансе:
— Теплое молоко для Благословенной. Оно придаст вам силы и обеспечит хороший сон.
— Спасибо. — Илона автоматически взяла стакан и встретилась взглядом с девушкой.
В глазах верной дочери «Обновленного Мира» горело явное предупреждение: «Не пей!» — этого даже не нужно было говорить, все ясно без слов. Благословенная чуть опустила ресницы в знак благодарности и понимания. Девушка поклонилась еще раз, поворачиваясь к выходу. Илона попыталась как можно равнодушнее окинуть взглядом комнату. Вдруг ей показалось, что у одной из фигур на гобелене моргнули глаза. Тогда она потянулась, повернулась к гобелену спиной и, делая вид, что пьет, аккуратно слила все молоко по шее под вырез блузки. После чего, также не оборачиваясь, разделась, побросав все на пол, и, натянув на себя лежащую в уголке пижаму, защелкнула дверь. Потом взобралась на кровать, выключатель оказался на стене рядом с подушкой. Когда свет погас, Илона перевела дыхание и, старательно симулируя храп, залегла под одеялом в засаде. Ее мысли были кристально ясными, а рука уже сжимала вытащенную вилку. На что бы там ни рассчитывал слюнявый Пророк преклонного возраста, он не застанет ее врасплох.
Видимо, средство, подмешанное в молоко, должно было быть достаточно быстродействующим. Не прошло и десяти минут, как в углу той стены, где висел «моргающий» гобелен, блеснула узкая полоска света. Злорадно улыбнувшись, Илона продолжала наблюдение из‑под опущенных ресниц. Плотная ткань гобелена заколыхалась, и откуда‑то снизу вынырнула уже знакомая ей низкорослая фигура. Почтенный старец был обряжен в традиционно белую накидку. Обеими руками подняв подол, Пророк осторожно крался к кровати, шлепая босыми пятками. На пальцах ног были такие длинные ногти, что они постукивали по полу. Благословенная Невеста следила за своим суженым с каким‑то охотничьим хладнокровием. Перед кроватью отец‑основатель суетливо скинул с себя накидку, жалостливо белея в темноте нездоровым молочно‑синим оттенком брюха, и полез наверх. В ту же секунду тяжелый удар подушкой швырнул его на пол! Мгновением позже блистательная Илона сидела на груди распростертого старикашки, с опасной небрежностью поигрывая вилкой у плоского пророческого носа:
— Ну что, дедуля, внебрачных отношений захотел? Кровь по жилам играет, да? Вот от таких старперов и берут начало венерические заболевания. Сейчас я тебя на СПИД проверять буду! И не икай, ты меня сбиваешь

* * *

— Докладывай. — Королева разговаривала с карликом наедине Валет ушел на очередной захват. Это было лучшее, чем он мог сейчас заняться, да и для остальных жителей замка требовалась хоть маленькая победа, слишком уж много неудач преследовало их в последние дни.
— Ваше величество, я тщательно осмотрел то подземелье, где содержалась пленница, и, к моему величайшему сожалению, стражники действительно не могли видеть, куда она исчезла.
— Ты хочешь сказать, что их наказали несправедливо?
— Не мне судить о справедливости, — тут же поправился Щур. — Они, несомненно, виновны уже только потому, что посмели вызвать ваше недовольство! Но я, как верный слуга, не нашел никаких признаков лаза или подкопа. Искать пленницу в замке бессмысленно, ее здесь нет.
— Почему ты так уверен?
— Магия, ваше величество… Да еще элементарная логика: для того чтобы спрятаться в стенах Мальдорора, нужно иметь здесь проводника и союзника. Уверен, что никто из ваших преданных людей не решился бы на столь низменный поступок.
— Так в чем же дело? Может быть, это очередная шутка Слияния Сфер? Измерения перемешаны, как горсть самоцветных камней, кто знает, какой гранью они сверкнут сегодня.
— Может быть — да, а может — нет, — многозначительно протянул дворцовый маг. — Я вынужден напомнить об одном очень печальном событии. В прошлый визит, когда эта злобная дура напала на меня, ей удалось украсть медальон из черного чугуна. Конечно, вряд ли она знает, как им управлять, но…
— Верно, — Королева сделала вид, будто бы припоминает, — я действительно об этом позабыла. Значит, она сбежала благодаря медальону.
— Нет! Я этого не утверждал! Я всего лишь предположил…
— Это был твой медальон? Стража!
— Я не виноват! Не виноват. Это они! Стражники! Надо было лучше о‑бы‑ски‑ва‑а‑ать — верещал несчастный маг, когда его волокли на конюшню, где дюжий палач еще не отложил кнут после расправы над первыми жертвами.

* * *

В эту ночь Илона Щербатова спала, как пятилетний ребенок. Рядышком, накрепко связанный суперпрочными дамскими колготками, надсадно сопел продвинутый отец‑основатель «Обновленного Мира». Его руки были стянуты в локтях, лодыжки подтянуты к запястьям, а рот заткнут собственной накидкой. Прикрытый одеялом так, что наружу выглядывало только розовое пятнышко лысины, он производил впечатление усталого мужа, с честью выполнившего свой супружеский долг. За ними почти наверняка следили, и сначала Илона даже удивилась, что Пророку никто не пришел на помощь, ведь об пол он грохнулся довольно шумно. Но у адептов наверняка имелись четкие права и обязанности: видимо, входить в спальню без разрешения никому не позволялось. Мало ли в какие интимные игры решат порезвиться молодожены? А Вшивамбапшипутра был слишком напуган, чтобы хоть писком позвать кого‑нибудь на помощь.
Почему Илона его не убила? Она собиралась и, уж будьте уверены, если и не сделала этого, то никак не по причине слабоволия, женской мягкосердечности или внезапно пробудившейся совести. Да ничего подобного! Просто она вспомнила о Нэде Гамильтоне. Этот рыжеволосый парень с аристократическими манерами и наивно‑романтическим взглядом на окружающий мир раздражал ее все больше и больше. Ей были попросту досадны его благородство (не по отношению к ней, а ко всем подряд), его готовность всех спасать, за всех заступаться, безмятежно рискуя головой (опять‑таки не только ради нее), его старомодные понятия о дружбе, долге и чести (что было бы даже приятно, если бы относилось исключительно к ней!). Но увы… сэр Нэд Гамильтон‑младший почему‑то принадлежал всем. Иногда ей хотелось схватить его за шиворот, выдернуть, как мальчишку, из круговерти смертельных приключений, встряхнуть хорошенько и ласково сказать: "Ну их всех… Пойдем домой. Мама испечет торт, я покажу тебе свои школьные фотографии, а вечером папа достанет нам билеты в театр. Сергей Штукин сегодня играет Рюи Блаза, тебе понравится… "
Обычно на этом сказка и заканчивалась. Илона была истинной дочерью своего времени и прекрасно понимала, что в наш урбанизированный век рыцарь‑крестоносец не найдет себе ни малейшего применения. Он всегда будет чужим, забавной игрушкой для знакомых и (не приведи Господь!) желанной загадкой для ученых. Такой жизни она не пожелала бы даже врагу. Нэда следовало немедля вернуть в его эпоху. Вот только поэтому Благословенная Невеста не придушила своего благоверного подушкой, а отложила допрос до утра. О пропавшем во дворце Пророка Валере Люстрицком она, признаться, вообще позабыла. На первом плане был исключительно Нэд Гамильтон.
Илона проснулась, когда в дверь постучали уже второй или третий раз:
— Да… чего надо? Спали мы…
— О Благословенная Невеста, — почтительно пропели из‑за дверей. — Скоро десять часов, твой супруг хотел быть на утренней медитации.
— Хотел, хотел… Теперь он со мной хочет… помедитировать! Отвалите, настырные, спит сиятельный, ибо устал за ночь в трудах праведных. И не фиг будить в такую рань!
— Счастливы повиноваться Благословенной.
— Вот и умнички… — Илона окончательно проснулась и, опираясь на локоть, повернулась к Пророку.
Тот лежал, почти не дыша, не сводя с нее вытаращенных глаз.
— Ну что, мой пухлый хомячок, пришла твоя Мэри Поппинс. Ты уже настроился умереть от счастья в постели обворожительной и страстной девушки?
Великий и милосердный побледнел.
— Хм… если я правильно поняла, еще не настроен? Есть срочные дела на этом свете? Дом не достроил, дерево не посадил, алименты не всем женам раздал…
Вшивамбапшипутра яростно закивал. Илона достала из‑под подушки вилку, не торопясь сунула руку под одеяло и, парой тычков нащупав что‑то обвисло‑мягкое у Пророка, честно предупредила:
— Только дернись — кастрирую, как сосиску. А теперь ответь‑ка мне на некоторые вопросы и не забывай делать счастливое лицо. Мы ведь изображаем двух щебечущих голубков, не будем огорчать почтеннейшую публику.
Вытащив кляп, она дождалась, пока отец новой религии выровняет дыхание, и не торопясь продолжила беседу:
— Итак, первый вопрос — где Нэд Гамильтон? Предупреждаю, что любые версии типа: не знаю, не был, не участвовал — будут считаться провокацией и безжалостно караться, не отходя от кассы.
— Он… его бросили в канализационный люк, — натужно выдавил Пророк.
— Он жив?!
— Был… был жив, мне докладывали. Канализация — лучшая тюрьма, со связанными руками пленнику не вылезти, а сразу он не умрет. Будет жить, дня три‑четыре.
— Пока тебе везет, если я найду Нэда целым и невредимым, ты умрешь легкой смертью. Если же у него есть хотя бы царапинка… Тебе лучше не задумываться о том, что я с тобой сделаю, сердце может не вынести.
— Смилуйся! Я больше не…
— Цыц! Еще раз подашь голос без разрешения, и я начну утро с приготовления яичницы… Вопрос второй — где этот люк?
— Люк? Ой, не надо, не надо… я… скажу. Мне доложили, что его там уже нет. В смысле, рыцаря нет.
— Не поняла, что это за неприличное слово «нет»?!
— Когда вчерашним утром стража обходила квартал, они заглянули в тот люк… Клянусь, я не хотел ничего плохого! У них, наоборот, был приказ покормить пленника. Но его там не оказалось.
— Так, так, так… Предположим лучшее — он сбежал. Пока я удовлетворюсь этой красивой версией. Вопрос третий — куда вы дели Раду?
— Кто это?
— А это такая девочка, которая осталась здесь в моем подвенечном платье, — охотно пояснила Илона. Пророк ненадолго задумался, но честно ответил:
— Мне рассказали, что мою Благословенную Невесту украли черные рыцари. Просто перекинули поперек седла и увезли в сияющий диск, который начал пульсировать, дрожать и вскоре рассыпался звездной пылью.
Если это была не ты… ой, не вы, то может быть, всадники похитили именно эту Раду?
— Все в черном — и лошади, и люди?!
— Да… мне так доложили.
— Всадники Мальдорора… Их счет растет с завидной скоростью, кредит исчерпан, пора бы и расплатиться. Итак, вопрос четвертый, последний — где Валерка?

* * *

Королева пожелала побыть одна. Ее сын был занят с рыцарями, ее маг приходил в себя после суровой порки, ее Оракул молчал, еще не переварив прошлые жертвы. Черную душу Королевы терзали те же сомнения, что и кронпринца. Она не была готова так легко поверить в беспечную случайность происходящего. Как и обычно в подобных случаях, ее мысли вернулись к началу. Итак, их королевский Оракул произнес новое страшное предсказание. В переводе на обще‑доступный язык оно звучало примерно так: «Рано или поздно Игра станет Явью. Рыцарь Света войдет под своды замка Мальдорора, положив конец его власти. Стены падут, и древнее заклятие рухнет, освободив все миры. Одежды Рыцаря будут белы, конь будет черен, а на щите будет гореть знак креста! С ним придут Могучий Воин, равного которому не знали века, и Прекрасная Принцесса, чье сердце спасет исстрадавшуюся землю. Имя Рыцарю — Нэд Гамильтон…»
Конечно, оставалась куча разных вопросов. Оракул есть Оракул, и даже самый понятный текст нуждался в многочисленных толкованиях. Все, что касалось угрозы падения Мальдорора, — ясно, а вот как именно древнее заклятие должно рухнуть и кого освободить? Неужели всех жителей замка, без исключения, ждет неминуемая смерть? И какую конкретно землю должно спасти сердце Прекрасной Принцессы? И самое главное — зачем?! Королева хорошо помнила тот памятный договор с Хозяином Тьмы, который избавил от разгрома ее деда. С тех времен замок живет вне времени, не имея возможности подолгу оставаться на одном месте. А может быть, все наоборот, может быть, это замок неподвижен, а иные миры сами скользят вдоль него. Население периодически делало вылазки, грабило и убивало, но Мальдорор всегда успевал исчезнуть до того, как местные люди соберут силы для ответного удара. Исключение создавали непредсказуемые периоды так называемого Слияния Сфер. Тогда все вокруг погружалось в хаос, и никто не мог быть уверен буквально ни в чем на свете…

* * *

Поняв, что о судьбе ее соседа Пророк вообще ни сном ни духом, Илона глубоко призадумалась. Получив передышку, Вшивамбапшипутра посопел, приободрился и решил проявить проповедническое красноречие:
— Девочка, ты совершаешь ужасную ошибку. Я бы сказал больше — святотатство и богохульство! Ты нарушаешь сам принцип всего бессмертного "Я", что разрушает тебя и внутренне и внешне. Своим непослушанием ты коверкаешь высший свет Атамы. Как отнесется к этому Будхи? Они никогда не смогут соединиться и образовать зерно духа — божественную Монаду. Ты обидела и унизила пожилого Архата, то есть меня. Ибо я есть извечный Махатма для всех юных душ, блуждающих во мраке Армагеддона! Ты отказалась принять мой Лингам, ты не сумела отбросить Покровы Майи и открыть закупоренную Чакру. Знай, что Сваямвар греховен для неопытного сердца! Равана и Кумбхакарна только и ждут момента, чтобы проникнуть в твой Хэть и завладеть твоей Руах. Но возрадуйся — я милостив, и мой Ху не дремлет! Певуче прочти шестьдесят раз мантру: «ВПАРИ РАМА, ОУМ ВАГИ НАМА», — и ты с радостью взойдешь на вершину моего Будха… А‑а‑о‑о‑у‑у‑уй!!!
— Извини… — Илона чуть отодвинула вилку, — я задумалась немного о своем и отвлеклась. Ты что‑то там говорил? Я прослушала, повтори еще раз, но покороче, одной фразой.
Однако одного взгляда в неумолимые глаза Невесты Вшивамбапшипутре хватило на то, чтобы понять — повторять не стоит.
— Ну и правильно, чего долгие разговоры рассусоливать. У меня дел полно, да и тебе на покой пора. Нет, сейчас я тебя не убью, хотя очень хочется. Я за тобой вернусь. Найду Нэда, Валерку, Раду и вернусь. Ты жди. Я там предупрежу за дверью, чтобы тебя не слишком беспокоили. Только не высовывайся из‑под одеяла — ушки простудишь!
Илона сунула свое двузубое оружие за ремешок, потянулась и встала. Вроде бы никаких посторонних взглядов в комнате не ощущалось.
— Ой! Прости, прости, совсем забыла… — Илона вновь полезла на кровать и безапелляционно запихала в рот Пророка едва ли не половину его накидки. — Все, теперь я за тебя не переживаю. Спи спокойно, дорогой товарищ!
Спрыгнув, она уверенно направилась к входной двери, отодвинула засов и пальчиком поманила стоящих в ожидании девушек:
— Подруги, слушай сюда! Дважды повторять не буду, так что секите на раз. Дедуля спит, у него нирвана, кто полезет будить, получит у меня тяжелой чакрой в бесстыжую мантру! Карма будет испорчена безвозвратно, ни один косметолог не отреставрирует. Теперь мне, и быстро, один кофе без сахара и два бутерброда с сыром. Плюс костюмчик новый, вашего аскетического покроя. До следующей церемонии я незаметно тусуюсь в народе, осеняя его Благодатью, которую ваш Пророк в меня, извиняюсь, вбухал, а она из меня, опять извиняюсь, так и прет! У кого вопросы не по существу?
Дур не оказалось. Девицы всепонимающе кивнули и дунули исполнять. Вот только двое просвещенных типов в железных масках никуда не ушли, с подозрением присматриваясь к активно действующей Невесте. Видимо, такое поведение было для них в диковинку, но Илона и не намеревалась слепо следовать традициям. В отличие от колдуньи Рады, у нее были свои способы обольщения.
— Алло, пацаны! Че зенки вылупили, цветной пижамки никогда не видали? Щас девчоночки мне свежую робу притаранят, так вы побдите на стреме, чтоб никто не подглядывал. А если самим так уж интересно… Ну, зыркните одним глазком, я разрешаю!
Просветленные явно покраснели — из‑за железных масок показался легкий дымок. После короткого завтрака Илона, переоблачившись в белые одежды, пожелала осмотреть город. Ей этого, естественно, не разрешили, мотивируя тем, что времени мало, за пределами дворца опасно и после ее похищения черными всадниками Пророк очень переживал. Второго потрясения его сердце не выдержит, неужели она хочет во цвете лет остаться безутешной вдовой? Илона едва удержалась, чтобы не поблагодарить доброхотов за такую замечательную идею, хотя в глубине души была уверена — ни фига он не сдохнет!
— Ладно, нельзя, значит, нельзя. Не буду привередничать, сегодня у меня радостный день — наш любимый Пророк облагодетельствовал меня по уши. Может, мне ему тоже подарок сделать хочется? Где тут ближайшая аптека, дедуля плакался о слуховом аппарате.
— Но… Благословенная не может…
— Может! — твердо заявила леди Щербатова и, растолкав девчат, резво пустилась вниз по лестнице.
Общее остолбенение дало ей пару минут форы. Когда опомнившиеся адепты бросились в погоню, было уже поздно — беглянка ускользнула на первый этаж, легко затерявшись в толпе одинаково одетых молодых людей. Хитрый план состоял в том, что в лицо ее практически не знали. Дворец Пророка был под завязку набит его сыновьями и дочерьми, обыскивать всех просто не представлялось возможным. Илона успешно проталкивалась к выходу, но люди в железных масках тоже не зря ели свой хлеб.
— Благословенная Невеста спустилась в зал! Закрыть все входы и выходы! Она не должна нас покинуть. Пусть все замрут в позе Махариши, услышавшего шепот весеннего шмеля. Да падет проклятие Пророка на головы тех, кто ослушается!
Выругавшись сквозь зубы, Илона была вынуждена встать столбом, как и все, оттопырив ладонью левой руки правое ухо и разведя колени в стороны. Натасканные девицы в это время ринулись осматривать зал. При общих темпах поиска ее бы вычислили в десять минут, но произошедшее событие смешало происки врага. Прямо в середине зала, неизвестно откуда, материализовалась стройная фигура в роскошном подвенечном платье. На мгновение повисла восторженная тишина.
— Валерка‑а… — едва слышно, на выдохе протянула Илона.
— Благословенная Невеста! — возмущенным хором опроверг ее весь зал.
— Это вы мне? — по‑девичьи смутился молодой человек, кокетливо стряхивая соломинки с подола. — Ну, не надо… зачем на меня так смотреть? Размер маловат и фасон не мой, я предпочел бы что‑то покороче, в шотландскую клетку. Да что вы все, в самом деле? Я сейчас краснеть начну.
— Благословенная снизошла до нас… И тут Илону осенило — выпрямившись, она громко хлопнула в ладоши и заорала во весь голос:
— Того, кто поцелует край платья Благословенной Невесты, ждет личная благодарность самого Пророка! Вшивамбапшипутра наполнил Избранную светом! Каждый, кто прикоснется к ней, будет навек продвинут по жизни!
Господи, что началось…

* * *

Рассуждения Королевы относительно предсказаний Оракула не были слишком долгими. В конце концов, предсказания именно для того и делаются, чтобы лицо, их получившее, успело вовремя принять нужные меры. И счастье, и горе лучше встречать подготовленными во всех отношениях. Поэтому она достала оставшиеся еще с детства затертые листы пергамента, на которых были расчерчены планы и правила Игры. Удалось даже раздобыть чудом сохранившуюся фигурку. Правда, у сахарного рыцаря не хватало головы, а у его коня — хвоста, но именно это и натолкнуло их величество на великолепную мысль о нанесении предупреждающего удара. Она заставила дворцового мага бросить все дела и посредством любого, самого черного волшебства найти во всех мирах крестоносных рыцарей по имени Нэд Гамильтон. Дополнительная примета к онь вороной масти.
Искомый объект обнаружился не сразу. То есть попадалось немало лиц с таким именем, но либо они не были рыцарями, либо не подходили по возрасту, либо не владели черным конем. На всякий случай трое были уничтожены: пожилой ученый, работавший в Египте конца восемнадцатого века, безобидный писатель‑философ, эмигрировавший в Германию в начале двадцатого века, и подающий надежды юный теннисист из Колорадо, бесследно исчезнувший во время предвоенного Уимблдонского турнира. В сущности, их смерть ничего не решала, но давала возможность карлику хоть как‑то отчитываться перед Королевой. Наш старый знакомый — сэр Нэд Гамильтон‑младший — был обнаружен даже чуть ранее, но его как‑то не особенно замечали до тех пор, пока он не приобрел себе черного коня. Тогда на него обратили внимание.

* * *

А в это время во дворце Пророка шло настоящее смертоубийство. Толпы адептов с воем и визгом гонялись за удирающей Благословенной. Те, кому посчастливилось чмокнуть подол Валеркиного платья, падали, рыдая от счастья. Спотыкаясь о них, падали и те, кому не посчастливилось. Ощущая себя несчастными вдвойне, они от души пинали всех подряд и с удвоенным пылом рвались в погоню. Валерий Люстрицкий петлял, как заяц, ускользая от преследователей с легкостью, говорившей о большом опыте и трудном детстве. Благо в зале были колонны, лестницы, скамьи и кресла, то есть мечта о беге с препятствиями осуществлялась в полной мере. Желающих схлопотать пророческую благодарность это не останавливало, хотя погоню существенно затрудняло. Типы в масках безрезультатно наводили порядок, девушек‑поисковиков попросту смели и затоптали. Илона исхитрилась забиться под лестницу, там она вела себя тихой мышкой, изредка ставя кому‑нибудь подножку для усиления кавардака. В общем, народ веселился не менее получаса, потом в зал торжественно вошли дисциплинированные части из внутренней охраны и палками вбили в расшалившихся юниоров напоминание о смирении и терпимости друг к другу. Детишки «Обновленного Мира» валились на пол, прикрывая головы руками, демонстрируя полную покорность перед «разящим перстом» Пророка. К загнанному Валере экзекуторы подошли с большим почтением:
— О Благословенная Невеста, простите эти заблудшие души. В своем горячем желании приобщиться к истинному свету они невольно перешагнули грань послушничества. Надеемся, они не обидели вас?
— Ну… мне, признаться… чтобы такое количество молодых и красивых мальчиков сразу… это даже лестно! — с трудом отдышался студент юрфака, изящно промокая пот батистовым платочком.
— Благословенной стоит только приказать, и виновные в нарушении вашего уединения будут жестоко наказаны!
— Нет, нет, зачем же… Пусть нарушают, ради бога, разве мне жалко? Особенно вон тот, с кудряшками, и тот, с голубыми глазами… Ой, еще тот, вон тот, тот и, пожалуй… вот этот!
— Но… — обомлели стражи.
— Ладно, вы тоже… приходите иногда, — обратился Валера к одному из стражников. — У вас шея такая… мужественно‑волосатая, но это между нами… пуся!
Илона едва в обморок не хлопнулась от Валеркиного простодушия, но в это время подоспел один из «железных масок»:
— Это не Благословенная Невеста!
— А кто же?
— Самозванка! Да это… это вообще мужчина!!!
— Нет, ну вы оскорбили меня в лучших чувствах, — обиделся Валера. — Лезете со своими разоблачениями буквально грязными руками под подол! Никогда не слышали о праве человека на личную жизнь?
— Мужчина… — Мало что поняв, стражи «Обновленного Мира» уловили одно — перед ними не светоносная избранница Пророка.
— Ой, какие у вас неласковые лица… Да, я мужчина. Не Благословенная Невеста. И что? Можно подумать, вашего святого отца интересуют только девочки.
Вот тут уж всем вокруг стало ясно — кровопролития не избежать! Взгляды духовных сыновей Вшивамбапшипутры зажглись огнем фанатичной ненависти, и смертельный приговор Люстрицкому был вынесен с трогательным единодушием. Испытанные дубинки уже подрагивали в напряженных руках, когда за спинами стражей раздался ворчливый голос:
— Оставьте его в покое, эсэсовцы! Я сдаюсь…
Илона протолкалась к бледному Люстрицкому и крепко взяла его под локоток. Убедившись, что подлинная Невеста найдена, адепты несколько поуспокоились:
— Кто же этот человек, о Благословенная, и почему он выдавал себя за вас?
— Он… мой имиджмейкер! — Убедившись, что никто ничего толком не понял, Илона развила наступление:
— Помогает мне выбрать костюм, макияж, прическу. Заботится, ночей не спит, лишь бы я Пророку нашему всегда нравилась. Вот платье вчерашнее приволок… зачем‑то… А мною он и не притворялся вовсе! Одна идиотка крикнула — все дураки подхватили. У него хоть кто‑нибудь спросил?
Дети «Обновленного Мира», переглядываясь, пожимали плечами. Те, что лежали ничком, тоже задавали себе этот вопрос. Получалось — извините, ошибочка вышла. Много шуму из ничего… Илона уже была готова торжествовать победу, но… положение испортил сам Люстрицкий:
— Душечка, зачем ты оправдываешься перед этими грубиянами? Сейчас придет мой милый Нэд Гамильтон и, как настоящий рыцарь, отхлещет их всех железной перчаткой по щекам. Где ты его оставила, я так скучал.
— Нэд Гамильтон… Белый Рыцарь на… на черном коне! — мгновенно прошелестело по залу.
Дубинки вновь взвились в воздух, но на лестнице показался сам Пророк, великий и милосердный, просветитель истинной веры, отец Вшивамбапшипутра. В этот раз его торжественная речь была на редкость деловой и сжатой:
— Не сметь! Терпеть не могу синяков и кровоподтеков, все должно выглядеть аппетитно. Обоих в мою спальню! Нет, связывать не нужно, сам справлюсь. Всем остальным передать самый строгий приказ: есть и спать! Не отвлекаться больше ни на что! Мне нужны полноценные люди.
Адепты не привыкли задумываться, это Илоне с Валерой подобная тирада показалась более чем подозрительной. Однако они не могли отрицать — на ступеньках действительно стоял Вшивамбапшипутра. Спутать его с кем‑либо другим было бы сложно. И все‑таки…
Друзей похватали в охапку, быстро доставив в памятную спальню на втором этаже. Отец‑основатель задержался, раздавая еще какие‑то указания. Заговорщики присели рядышком, говорить особо не хотелось. Однако долго слушать жалобные мужские вздохи Илона тоже не могла:
— Давай, давай, не томи.
— О чем ты?
— О тебе, дорогой друг. И не делай скорбно‑недоуменное лицо, я тебя еще с пеленок знаю! Как сейчас помню, лежим это мы рядышком в колясочках, ты весь в голубом, соску выплюнул и пузыри пускаешь.
— Глупости! Не было у меня пузырей.
— А твоя мама говорит, что всегда были, но дело не в этом. Я же вижу, что у тебя душа не на месте. Даже склонна подозревать причину. Ну, колись, колись, несчастный, тебе же легче будет!
— Илона, — решился наконец Валера, набрав полную грудь воздуха и сдвинув подщипанные брови, — заклинаю тебя всем святым в твоей жизни — говори мне правду, и только правду. У меня здоровое сердце, я все смогу пережить.
— Что, неужели настолько серьезно?!
— Ты даже не представляешь себе, до какой степени. Я хочу знать… я… имею право… наконец, я ведь вам не игрушка какая‑нибудь!
— Мать моя, женщина… Как же все запущенно! Валерочка, успокойся, только без слез! Я тебе в чем угодно признаюсь.
— Вы… целовались?
— Че‑го‑о?! Да ты сбрендил! Если я и провела с ним ночь, то уж никак не…
— Провела ночь?! — повысил тонкий голос брошенный влюбленный. — И ничего не сказала мне? Когда это произошло?! И не увиливай, мне все известно!
— Все‑все? — не поверила Илона.
— Да! Я не буду стоять на пути вашего счастья, но я хочу услышать правду именно от тебя. Ты его любишь?
— Боже! Валерка, я сотню раз говорила — его рубильник не в моем вкусе.
— А‑а‑а‑ах… ‑Люстрицкий повалился навзничь.
— Этого мне еще только не хватало! Блин, «рубильник» — значит нос. Нос, а не что‑то другое!
— Он… любит тебя?
— Валерыч, ты совсем нюх потерял?! Этому старому козлу абсолютно чихать, с кем, когда и где… Основная проблема — сколько! Какая любовь, ему женщина нужна как постельная принадлежность! Резиновые куклы в дефиците…
— Не говори так! Это клевета! Нэд… он не такой!
— А при чем здесь Нэд? — напряженно отодвинулась Илона.
Они подозрительно уставились друг на друга, быстренько все поняли, но объясниться не успели — в спальню вошел бодрый старец Вшивамбапшипутра.

* * *

Тогда Королева соизволила лично взглянуть на рыцаря из пророчества. Он не произвел на нее особенного впечатления. Нэд Гамильтон оказался типичным представителем своего времени. Ну разве что чуть более образованным, а так — классический герой романтических баллад, распеваемых менестрелями на дворцовых пирушках. Королева легко могла предугадать каждый его шаг, и серьезная война со столь скучным противником была бы бесполезной тратой времени. Вот именно тогда в голову ее величества и пришла мысль об Игре. То есть о ее настоящем, а не кукольном воплощении. Для этого следовало дать понять молодому рыцарю, что он лишь фишка, что его ходы просчитаны, что у него нет иного выхода, кроме как слепо следовать правилам. Ему ничего не оставалось, кроме опасного бега за таинственным замком Мальдорор, и уж пусть он постарается сделать эту Игру насыщенной и долгой. Пусть попробует отыскать себе друзей (в конце концов правила есть правила!), но никто не знает, где именно следовало вербовать Могучего Воина и принимать помощь Прекрасной Принцессы. По воле Королевы Нэд Гамильтон был заброшен в мир, где ему самому‑то полагалось выжить не более суток. А уж отыскать еще двух действующих лиц… Как видите, все шло по заранее установленному плану. Постепенно в Игру втянулся кронпринц и даже заключил какой‑то тихий договор с дворцовым магом, скорее всего, они сделали ставки на игроков.
Когда произошла ошибка, не мог с уверенностью сказать никто. Винить во всех грехах Слияние Сфер уже не казалось даже смешным. С каждым днем Игра интриговала все больше и больше. Королева искренне старалась находить определенный шарм в этой непредсказуемости, но, по большому счету, ее нервы не были железными. Ведь если Нэд Гамильтон в своем неведении и не подозревал, против чего воюет, то Королева слишком хорошо представляла, ЧТО может проиграть.

* * *

Пророк самолично запер двери и, злорадно улыбаясь, встал перед пленниками:
— Вот мы и встретились.
— Да уж, расстались ненадолго, — фыркнула Илона, — а жаль.
— Неисповедимы пути богов. Лучезарный Ра ежедневно совершает свой путь в золотой ладье по небу, почему бы и нам не увидеться вновь? Ты обещала меня накормить.
— Я обещала приготовить яичницу из твоих…
— Дорогуша, не надо о вульгарном! Ты грубеешь на глазах.
— Тебя не спросила!
— И потом, — Валерка давно научился терпеть Илонину вспыльчивость, — тебе не кажется, что он какой‑то не такой?
— Какой еще не такой?! Ты ж его, паразита лысого, первый раз видишь, а уж я насмотрелась — до пенсии сниться будет!
— Успокой женщину, о догадливый юноша. Ее судьба решена, но мы можем договориться. Мне нужен молодой и расторопный раб, — намекнул Пророк, ребята переглянулись, Илона по‑прежнему не улавливала поворота сюжета.
— Валерыч, плюнь на него и не соглашайся! Охота тебе в «железной маске» ходить? Опять же музыка у них паршивая, кроме нудных мантр ничего петь не умеют.
— Минуточку, милая… — Люстрицкий спрыгнул с кровати, подобрал платье и пристально вгляделся в блеклые глазки Вшивамбапшипутры: они вспыхнули знакомым зеленоватым огнем. Студент‑юрист так же не торопясь влез обратно, погрузившись в невеселые размышления.
— Я жду твоего ответа, — напомнил отец‑основатель.
— Валерка, я не въезжаю, чего он к тебе…
— Это не он, — нехотя объяснил Люстрицкий.
— Кто не он?
— Не Вшивамбапшипутра, прими Хари Рама его продвинутую душу и награди лучшим воплощением.
— А кто же?
— Наш старый злобный друг, слуга собакоголового Анубиса, незабвенный жрец Аршубанапул!
— Ты гонишь! — едва не расхохоталась Илона, откидываясь навзничь. Что‑то жестко ткнулось ей в спину из‑под покрывала. — Что ж я, Аршупа… набу… лапа этого не видела?! Совсем другой человек, вечно голодный, скелетики чистенько так обсасывал, а ты говоришь… Притормози у дороги, а где тогда подлинник?
Валерка молча кивнул на что‑то за ее спиной. Илона повернулась и ахнула — под складками тонкого шелкового покрывала четко прорисовывался полный костяк человека!
— Я пришел в комнату через тайный ход за гобеленом. Он был связан, а я — голоден. Плохая кровь, старое мясо, больное тело, но этот человек обладал властью. Теперь мне послушны все.
— Ну, а мы‑то тут при чем, негодник? Раз вы не Пророк и не питаете к нам чувственных влечений, зачем же нас в спальню тащить? Разойдемся по‑хорошему, мы вас не выдадим.
— Глупец! Вы оскорбили меня, — вскричал Аршубанапул, — а значит, оскорбили и самого Анубиса — владыку мертвых. Я не убью вас, я буду вас мучить!
Вместо ответа Илона, не долго думая, цапнула проверенную подушку и запустила в перевоплотившегося жреца. Но тот ловко поймал ее и вмиг изорвал зубами на лоскуты, пух и перья закружились по комнате.
— Я съел двух! Уже почти сильный! Могу всех победить!
— Перышками не подавись. — Илона потянулась за второй подушкой. — А еще сможешь?!
— Я сильный! — Лоскутки вновь взлетели под потолок.
Валера застенчиво протянул жрецу туго набитый бархатный валик для ног. Жрец попотел, но справился. Дальнейшая развлекаловка напоминала нечто среднее между Олимпийскими играми и установкой рекордов для книги Гиннесса. Вошедший в чемпионский раж боевой дедок Аршубанапул на спор перегрыз матрас, художественно изорвал три гобелена, перевел в опилки шесть паркетных плит и пообкусывал края фаянсовой раковины. Жрец опомнился только тогда, когда Илона широким жестом предложила ему новый финский унитаз.
— Не хочу. Я сильный, и так показал, что могу. Ваши муки будут ужасными!
— Да неужели! И как это ты, интересно, нас тут мучить собираешься? За пятки кусать до посинения?
— Я подумаю… — почесал в затылке слуга египетского бога.
Он начал мерить комнату торопливыми шагами, сосредоточенно грызя ногти. Нужные мысли голову не посещали, то есть, видимо, крутились где‑то рядом, но в последний момент проходили мимо. Минут через десять Илона не выдержала и сдалась:
— Все, больше не могу, у меня от его мельтешения уже в глазах рябит. Слушай, Аршуб… шуба… шура… о! Давай я буду называть тебя Шура! Коротко, оригинально и, главное, вы с ним очень похожи!
— С кем? — не понял жрец.
— Валерик, он же ни фига не сечет в современной эстраде, стыдоба! Короче, твое полное имя выговаривать — мне не в кайф, язык заплетается. А Шура — это певец такой, суперпупермоднявый, тебе должно быть лестно за такие параллели. Но суть не в этом… Короче, тут внизу есть спецпомещение, вроде камеры пыток, как в любом приличном гестапо. Айда туда! Там столько полезной техники для добротного мучения — просто сердце радуется. Настоящий рай для практикующего садиста!
— Илона, о чем ты говоришь?! — пораженнно вытаращился Валера. — Ты хочешь, чтобы он подверг нас пыткам?
— А может, я скрытая мазохистка в душе? — пожала плечами бывшая фотомодель. — Слушай, ну хоть ты не нервируй. За последнее время столько душевных драм, если меня чисто физически не ущипнуть — дикий стресс будет!
— Ладно, ладно, дорогуша… В конце концов, ты в чем‑то права — многие находят истязания очень… эротичными.
— Я согласен! — торопливо кивнул пророк. Он открыл дверь, вышел из спальни и шумно потребовал стражу.
Пользуясь моментом, Илона пояснила другу с детского сада, что Нэд жив, что ему удалось бежать и что он обязательно придет им на выручку, надо только «потянуть время». Валерка ласково гладил ее по плечу, обещая мужественно терпеть любую боль, пусть только скажет, что она (Илона) с ним (Нэдом) не любовники. Благословенная Невеста возвела глаза к небу, бормоча сквозь зубы грязные армейские ругательства, и поклялась самыми страшными словами, что (они с Нэдом) «не любовники». На том и было заключено мирное соглашение.
Когда их позвали, «герои‑ленинцы» пошли по лестнице вниз с гордо вскинутыми подбородками, по‑семейному держась под ручку. Валера даже мурлыкал под нос нечто пионерское. Впрочем, в самой комнате пыток он быстренько заткнулся. Аршубанапул вытолкал доброхотных помощников из числа особо просветленных, с наслаждением бросившись перебирать все эти ужасные клещи, пилы, иглы и цепи. Он очень долго определялся, но решил все‑таки начать с легкого — Люстрицкий и опомниться не успел, как оказался привязанным в кресле, где вместо сиденья прогнулась обугленная черная решетка.
— Я же все платье перепачкаю, вандал!
— Оно тебе больше не понадобится, — хихикнул жрец, двигая под креслом железный поддон с сухими щепками. — У кого‑нибудь есть спички?
— Извини, не курим, — виновато улыбнулась Илона, прикидывая взглядом расстояние до ближайшего молотка.

Дым сигареты навевает что‑то… ‑

В тему припомнил Валера.

Одна затяжка — веселее думы.
Курить охота! Как курить охота!.
Но надо выбрать «деревянные костюмы».

— О чем это ты? — остановился Аршубанапул.
— "Деревянные костюмы" — это гробы. Есть такая песня о жизни, смерти и выборе.
— Гробы? Гробы — это хорошо, — всерьез заинтересовался бывший египтянин. — В мое время к гробам относились очень серьезно. Нет дороже и полезнее подарка, чем добротный, от души сделанный гроб! А что там дальше в песне?
— Может быть, лучше я спою с самого начала? Как же там… а!

Как все мы веселы бываем и угрюмы,
Но если надо выбирать и выбор труден ‑
Мы выбираем деревянные костюмы, Люди!
Люди!

Илона зажала уши и так закатывала глаза, словно у нее беспросветно болели зубы. Томный Валера Люстрицкий, с присущим ему жеманством и легким прононсом, изо всех сил старался подражать хриплому баритону Высоцкого. Получалась весьма своеобразная авторская версия. Однако жрецу Анубиса почему‑то нравилось. После третьего выхода на «бис» Валеру прервал стук в дверь.
— Великий Пророк, беда! Сюда идет Белый Рыцарь!
— Кто?! — недовольно буркнул мучитель.
— Нэд Гамильтон!
У Аршубанапула отпала челюсть Вшивамбапшипутры.

* * *

Дворцовый маг после наказания стоически страдал целых три дня. Хотя два из них, демонстративно проведенных в постели, были чистой воды симуляцией. Уж кто‑кто, а Щур знал, какими мазями и отварами быстро избавить собственную спину от болезненных последствии К вечеру следующего дня о том, что он был порот, карлику напоминал лишь постоянный зуд поясницы. Наутро и это место уже не чесалось, но он честно провалялся в кровати целый день. На исходе третьих суток навестить «больного» заявился кронпринц собственной персоной.
— Ты плохо выглядишь. — Валет деликатно не заметил розовых щек, хитрых глаз и бодрого вида лежащего мага.
— Ваше высочество очень добры ко мне. Не сомневайтесь, завтра же я соберу все силы и буду счастлив служить вам, как преданный пес.
— Ну… что за уничижительный тон? Мы ведь друзья, правда? Дежи, лежи, не вставай… — Кронпринц равнодушно позволил запечатлеть верноподданнический поцелуй на своей
Перчатке. — Мама порой бывает неоправданно вспыльчива, но ведь мы с тобой не намерены обсуждать ее поведение. У нас иные планы, и, будь любезен, напомни мне, что нового ты узнал из «Песен Мальдорора»? Далеко ли мы продвинулись в наших исследованиях?
— Но… мой господин… — жалобно залепетал Щур, — вы же знаете, я не… не мог!
— Не уверен, что правильно тебя понял.
— Королева дала мне столько работы, что у меня не было и часа передышки. Найти этого подлого Нэда Гамильтона с его бандой, отправить в вычисленный мир наших рыцарей, вернуть их оттуда с добычей… Все это занимает уйму времени и сил!
— Видимо, ты разучился меня понимать, — вздохнул Валет, плавным движением доставая плеть из‑за голенища высокого сапога. — Всадники вернулись не все, добыча исчезла неизвестно куда, приказы Королевы так и остались не выполнены! Я не хочу давить на тебя, Щур, но думаю, тебе лучше побыстрее учиться правильно отвечать на мои вопросы.

* * *

К Лебединому озеру восставшие вышли хорошо организованной армией. Рыжий крестоносец, обладая незаурядным стратегическим талантом и реальным боевым опытом, сумел за несколько часов сколотить из толпы стройные боевые ряды. Все были вооружены тяжелым шахтерским инвентарем: лопаты и кирки, заступы и ломы грозно покачивались на грязных плечах. Горожане единым строем шли на последний, решительный бой за свою свободу. Боевые формирования изнеженных слуг «Обновленного Мира», встречавшиеся у них на пути, позорно бежали, даже не дерзая помыслить о противоборстве. Как и гласило пророчество незабвенной И. Ю., сэр Гамильтон ехал на черном… звере. Поскольку коня он умудрился забыть у дома астролога, то надо было хоть как‑то спасать положение. Рада, не считаясь с потерями, одолжила для общего дела личного динозавра. Его задрапировали черными тканями, на шею навертели подобие гривы, а на зубчатый хвост понавесили веревок. Эффект весьма приблизительный, но все‑таки лучше, чем ничего. Молодая колдунья вела «черного коня» под уздцы, а Нэд Гамильтон в темных очках гордо восседал на импровизированном седле, высоко вздымая штандарт с изображением христианского креста.
— Валерыч, не зли меня! — пыхтела Илона, старательно отгибая какой‑то острой железкой стальной зажим на пыточном кресле. — Как это ты не видел, где тут кнопка?! Раз защелкивается все сразу, то и открываться должно так же легко.
— Но… как же я мог… это было откровенное насилие!
— А кого тут усаживали, меня, что ли? Так я, знаешь ли, в слесари‑медвежатники еще не переквалифицировалась… Оп! Пошел, пошел… щас… ау!!!
Железка вывернулась из рук и по дуге отлетела в угол, расцарапав Илоне запястье. В гневе она пнула кресло ногой и отвесила подзатыльник другу детства. Валерка икнул, а зажимы раскрылись.
— Я вспомнил, дорогуша. Противный жрец нажимал на что‑то внизу.
— Поздно, проехали, вставай давай. Вон, на задней ножке рычажок‑переключатель… Теперь пора выбираться отсюда, а то Нэд спасет нас без нашей помощи.
— Ах, это было бы так романтично, — вздохнул Люстрицкий, но с кресла покорно встал. — Ты права, милому Нэду надо помочь. Каковы наши дальнейшие действия?
— Будем пробиваться через линию фронта. Здесь столько всего разного… Сейчас быстренько вооружаемся, вопим громче, машем граблями направо‑налево — беленькие чистоплюйчики сами убегут!
— Ты хочешь их напугать, — воодушевился студент‑юрист. — Я возьму вот это, это и… это тоже. Да, и вон ту синюю занавеску. Пилу, пилу! Нет, только двуручную! Помоги же мне снять наконец это платье, там такие маленькие крючочки.
Несколькими минутами позже в комнате пыток стоял грозный Синий Рыцарь! До пояса его закрывала стальная кираса с непонятной для непосвященного системой сдавливания грудной клетки. На шее — стальной воротник с двумя болтами, ввинчивающимися на уровне горла. Голову защищал круглый шлем с маленькими отверстиями для вбивания гвоздей. Плечи и спину покрывала
Выцветшая синяя ткань, а в руках рыцаря грозно подрагивала большая плотницкая пила.
— Как я выгляжу?
— Бесподобно! Дай я еще шлем украшу. — Отодрав от занавеси узкую ленту, Илона повязала ее вокруг шлема, соорудив другу пышный бант на виске.
— Я готов биться до полной победы над этими противными врагами.
— Отлично! — Леди Щербатова постаралась выбрать себе самую большую иголку и приникла ухом к двери. — Шум какой‑то… Вроде крики, вроде топот, мебель наверняка ломают, там точно — драка! Давай постучим, скажем, что я в туалет захотела.
Но врать не пришлось, по первому же требованию дверь распахнулась, и четверо в железных масках сунули носы внутрь. Их вопль был для друзей полной неожиданностью.
— А‑а‑а‑а‑а!!!
— Ага‑а… — неуверенно поддержали Валера с Илоной, абсолютно не понимая причину такой реакции.
— Синий Рыцарь! Здесь Синий Рыцарь! Спасайтесь кто может!
Вмиг у дверей не осталось ни одного охранника.
— Милочка, неужели я так ужасающе выгляжу?
— Валера, ты прекрасен! Просто у тех дебилов нет ни вкуса, ни воспитания.
Вдвоем они, не скрываясь, направились наверх, в главную залу. Там не стихал бой, поэтому пришлось двинуться в обход. Их появление на лестнице, над бушующей в единодушном мордобитии толпой, было подобно явлению архангела с карающим мечом возмездия. Люди замерли, кто со страхом, кто с благоговением уставившись вверх:
— Синий Рыцарь! Скорбная Невеста!
— "Благословенная" мне нравится больше, — буркнула себе под нос Илона Щербатова, хотя именно сейчас, с длинной шпиговальной иглой и сурово сведенными бровями, она более всего напоминала строгую богиню скорби и мести.
— Нэд!
Сквозь ряды людей к ним проталкивался рыжий крестоносец. Его плащ был порван, меч забрызган кровью, а в глазах горело упоение боем. Нэд Гамильтон обнял обоих друзей сразу и, повернувшись к сражавшимся, громогласно объявил:
— Пророчество сбылось! Мы победили‑и. Рев восторженных голосов заглушил его. Адепты «Обновленного Мира», сдаваясь, бросали оружие на пол.
— Вы не встречали Вшивамбапшипутру? Я хочу его… видеть.
— О, милый Нэд, о чем ты… — едва не разрыдался чувствительный Валера. — Я так страдал, я столько вынес, а тебя опять интересует другой?!
В главные двери влетела переполненная счастьем Рада и закричала так, что перекрыла голоса всех присутствующих:
— На площадь садится вертолет! Вы слышите?! Вы понимаете, что это значит?! Мы не одиноки! Нас наконец‑то нашли‑и‑и!!!
Вот тут уже все вперемешку — недавние узники с избранными сынами «„Обновленного Мира“» — бросились на улицу, чтобы самим, лично увидеть, услышать, потрогать это невероятное чудо — вертолет. Полузабытую, довоенную машину, способную переносить человека на огромное расстояние. Люди вспомнили, что они не единственные на этой планете. Что, кроме замкнутого города Вшивамбапшипутры, есть еще и другой мир — живой, настоящий. Что человечество не истребило само себя, а лишь получило последний шанс и все еще может быть хорошо. Надо только надеяться, верить, объединяться и всем вместе идти к одной святой цели — возрождению Земли.
— Они счастливы.
— Да… — Илона, незаметно для самой себя, как‑то очень уютно прижалась к груди рыжего рыцаря. Валера, вздыхая, пристроился с другой стороны.
— Ну что, домой?
— Я обещал небесам покарать лжепророка.
— Плюнь, сдался он тебе… Его власть кончилась. Теперь, когда город вновь обретет связь с другими населенными пунктами, от религии «Обновленного Мира» останутся лишь рожки да ножки. А негодяя все равно поймают и посадят за самодурство, тиранию и массовые репрессии.
— Илона права, милый Нэд, давайте возвращаться.
— Как скажете, друзья мои, — улыбнулся рыжий рыцарь.
— Так и скажем — домой, домой, домой… Все!

Леди Илона хотела отнести рассказы о наших удивительных приключениях в газету (кажется, я правильно написал это слово?). Но сэр Люстрицкий сказал, что главный писец Бобров Игорь Артамонович все равно ничего не опубликует, потому, что фэнтези — не литература! Еще одно из странных недоразумений этого мира… Леди Илона хотела рассказать правду. Только правду! При чем тут какие‑то фантазии…
Из дневника Нэда Гамильтона

* * *

После второй порки Щур сидел у себя в лаборатории мрачный, как грозовая туча. Светлых мыслей в голове не было, все — сплошь темные! Сначала получить кнута по приказу Королевы, причем за то, в чем и близко виноват не был. Потом отведать плети ее шибко умного сыночка, опять‑таки непонятно в честь чего! Не то чтобы Щур очень уж страдал от такой несправедливости. Он слишком хорошо знал, кому служить и что за это можно ждать. Наказание — вещь вполне закономерная. Однако ведь были же и награды. Редкие, но весомые. Почему же не потерпеть иной разок… Карлика более всего бесила бесчисленность данных побоев. Ни Королева, ни Валет не получили от этого удовлетворения, они прекрасно осознавали, что плеть нигде, никогда и ничего не решала. Да, поступить иначе они тоже не могли, но все‑таки… Щур, как никто другой, понимал, насколько необходим сейчас хотя бы маленький успех. Нужно было нанести по этому зловреднейшему Нэду Гамильтону такой удар, чтобы Королева просто зааплодировала. Нужно было найти эту подлую девчонку, притащить сюда и, как половую тряпку, бросить к ногам принца. Хотя нет, бросать под ноги Валету половые тряпки было бы небезопасно. Самое главное — дворцовый маг отлично знал, в каком мире они скрываются. Он уже посылал туда черных всадников Мальдорора и вполне мог бы отправить по следу коварных врагов свою лучшую нечисть. По крайней мере ту, которая еще осталась. Однако
Чем больше он об этом думал, чем четче представлял себе сладостные картины пленения Нэда и Илоны, тем явственнее вставал перед его внутренним взором полный укоризны образ Валеры Люстрицкого. Карлик попытался уверить себя, что Могучий Воин — это, несомненно, страшный враг, который без сожаления убьет его при ином повороте Игры, но… Добрые глаза Валеры казались такими близкими, в них было столько любви и всепрощения.

* * *

Дарья Кондакова изо всех сил пыталась впихнуть Бреду бутерброд с вареньем, она почему‑то считала, что лошади их очень любят. Уже полчаса, как неизвестно куда исчезли эти странные ребята (так и не взяв ее с собой), а забытый ими в палисаднике здоровенный черный конь ни в какую не соглашался с ней дружить. Бедная девушка перепробовала все: ржаной хлеб, пилёный сахар, соленые сухарики, тайком оборванные у мамы три листа фиалки, свежую луковицу — все бесполезно! Эта благородная зануда только презрительно вскидывала голову, даже не глядя на предложенное угощение, и нахально перемигивалась с соседскими ребятишками.
— Ты будешь есть или нет?! Это же калорийный бутерброд с самым лучшим вишневым вареньем! Ну и что, что засахарилось? Взял… вот умница. Дай поглажу! А косточки, между прочим, и выплюнуть можно… Да не в меня‑а‑а!!!
Язвительный Бред закончил обстрел и аккуратно положил к ногам девушки нетронутый хлеб, правда, уже без варенья. Даша уперла руки в бока, грозно наморщила нос, но… в эту минуту из‑за угла дома вышла необычно одетая троица. Средневековый рыцарь в поцарапанной кольчуге, с дырами на белом плаще, с длинным мечом на поясе. Деловитая девица в белой тунике, сандалиях с длинными римскими ремешками, она шла, дирижируя то ли иглой, то ли спицей. Молодой человек с вихляющейся походкой, облаченный в какое‑то невнятное подобие кухонной утвари и волочащий за собой длинную двуручную пилу. Дочь практикующего астролога торопливо протерла очки. Нэда Гамильтона она конечно же узнала тут же, Илону — в два приема, а вот поверить в то, что третий — это тихий интеллигент Валера Люстрицкий, удалось не сразу. Когда в Дашиной головке четко сформировалось понимание того, кто перед ней, она кинулась им навстречу с распахнутыми объятьями. Нэд удачно миновал их, на полном ходу бросившись на шею верного друга. Черный конь ткнулся плюшевым храпом в плечо хозяина, и в его глазах блеснули слезы, а может, это только показалось.
— Ребята, где вы были?! Я же тут… одна, как сиротка какая… целых полчаса уже!
— Полчаса?! — не поверил Валера.
— Ну да! А где вы были, были‑то вы где, а?
— Без комментариев! — жестким журналистским тоном заявила Илона. — На все про все уложились в тридцать две минуты. Не рекорд, но время очень приличное. Ты уж извини, зайка, но нас мама ждет. А этого рыцаря синюшного вообще родители второй день со всеми собаками ищут. Так что мы спешим.
— А… а я? — затаила дыхание бедная Даша. — А мне нельзя… с вами?
— Не сегодня! — Илона сурово похлопала ее по плечу. — На, настоящая игла для пыток из параллельного мира, сувенир. Мальчишки, пошли домой, я буквально с ног валюсь.
Даша резко развернулась и опрометью бросилась к своему подъезду.
— Дорогуша, ты, кажется, ее обидела.
— Я очень старалась! — огрызнулась путешественница во времени. — Мало я одна там пережила! А она — натура лирическая, на флейте играет, ей же с нами и пяти минут не выжить.
Люстрицкий задумчиво вздохнул, кивком опытного морского волка подтверждая правоту фронтовой подруги. Рыжий рыцарь шагнул к ним, держа коня под уздцы:
— Юная леди убежала не попрощавшись?
— Увы, теперешняя молодежь окончательно теряет манеры. Приличие, воспитанность, такт, этикет — где вы? Не будем осуждать девочку слишком строго, она моложе меня года на два, не больше.
— Да… критика молодости есть первый признак старости, — весомо подтвердил Валера, пока Нэд помогал Илоне забраться в седло. — Мужчины идут пешком? Замечательно! Я так соскучился по нашему милому городу.
— Очень трогательно. Ты бы лучше рассказал нам, как ухитрился забраться в мое подвенечное платье? Валерыч, я с тебя косею — оно мне впритык!
Вплоть до самого дома, смеясь и перебивая друг друга, они шумно обсуждали, как именно вежливый Валера стал Благословенной Невестой. Потом была долгая и печальная повесть о путешествии сэра Люстрицкого в замок Мальдорор, о его знакомстве с Щуром, о бегстве из темницы и очень своевременном появлении во дворце Вшивамбапшипутры. Нэд верил всему, Илона проявляла язвительный скептицизм, скорее из вредности, на самом деле она отлично понимала, что Валерка не врет. Потом настала очередь рыжего рыцаря. Геройский крестоносец рассказал, как он выбрался из глубокого канализационного люка, как его нашла колдунья Рада, какими усилиями она его спасла и вернула к жизни. Нэд описал захват катакомб, несчастных людей, годами томившихся в заключении, и их отчаянный бой с оголтелыми фанатиками «Обновленного Мира». Илона издевалась над его рассказом не меньше, хотя в горле у нее стоял ком, а глаза предательски блестели. Валера, тот и не скрывал сентиментальных слез, промокая их уголком синего банта, по‑прежнему красовавшегося на его шлеме. Леди Щербатова, она же Благословенная (или Склочная) Невеста, тоже поведала друзьям о своей жаркой ночи в постели перезрелого Пророка, в качестве доказательства продемонстрировав памятную вилку. Она до сих пор не понимала, как это умудрилась оставить озабоченного старца в живых, хотя никогда на свете никого не хотела убить с такой каннибальской страстью. Потом еще было бегство в зал, невольная авантюра с внезапно возникшим Валерой и честная борьба со злым египетским жрецом, вплоть до подхода войска Белого Рыцаря. Вшивамбапшипутра, как вы помните, получил по заслугам, а вот Аршубанапулу, вполне возможно, и удалось смыться… Единственное, о чем сожалели все трое, — в общей суматохе им не удалось попрощаться с Радой. Черный чугун своевольно переместил их, не позволив соблюсти все формальности.
Уже на подходе к родительскому дому их нагнала легковая машина, за рулем сидел Николай Степанович, папа Илоны. Деликатно отложив все расспросы на потом, он поздравил друзей с возвращением, еще раз напомнил Валере, как его ждут, и предупредил, что коня на ночь можно оставить в гараже, машину он припаркует на платной автостоянке. Рыжий рыцарь очень этому удивился и предложил никому ничего не платить, а просто оставить машину рядом — Бред о ней позаботится. Илона согласилась, что этот конь действительно способен осуществлять функции сторожевой собаки, но перебарщивать тоже не надо… На стоянке автомобилю все‑таки будет уютнее и спокойнее.
Торжественный въезд героев во двор сопровождался визгом детей и стоном старух.
— Господи, как же я, оказывается, соскучилась по дому.
— Я тоже, леди Илона.
— А почему таким грустным тоном? Рыжий рыцарь не ответил. Опустил голову и первым шагнул в прохладную темноту подъезда.

* * *

Королева строила новые планы. Валет разбирал добычу последней Охоты. Черные всадники удачно разграбили восточный караван: такого количества разнообразного товара они не брали уже давно. Обычно кронпринц мало интересовался подобными трофеями (обитатели замка вообще считали их законной данью), но в этот раз были захвачены книги Валет был вдвое опаснее своей матери именно потому, что впитывал знания, как губка, при каждом удобном случае пополняя свою библиотеку редкими рукописями и фолиантами
Таким образом, Щур имел немного свободного времени для исследований. Красные вздувшиеся рубцы от ударов плети он натер чудодейственной мазью собственного изобретения. Книга «Песни Мальдорора», лежавшая перед ним, уже близилась к концу, оставалось не больше полусотни страниц, когда карлик вдруг заметил, что текст не полон. Кто‑то старательно вырвал несколько листов, аккуратно выщипав остатки бумаги у переплета. Дворцовый маг крепко призадумался. Именно здесь начинался печальный рассказ о падении Мальдорора. Это были те времена, когда соседние народы и кланы, забыв о внутренних распрях, объединились и взяли замок в осаду. Что было дальше, книга сказать уже не могла. Текст продолжался с того момента, как Мальдорор исчез и враги не сумели подчинить себе черную твердыню. Карлик не надеялся в полной мере восстановить утраченные страницы, но колдовство способно на многое. Он чувствовал, что разгадка где‑то рядом. Требовалось найти стекло, ореховые чернила, белую ткань и кровь нетопыря. Щур не боялся экспериментировать с заклинаниями. Главное, чтобы на это время его услуги не понадобились ни Валету, ни Королеве.

* * *

Нет нужды рассказывать, как встретили Нэда и Илону, что приготовила к обеду мама и чем соседские ребятишки закормили довольного Бреда. Вот сцену явления домой Валеры Люстрицкого стоило бы описать отдельно, но боюсь, что с описаниями всех криков, слез, упреков и оправданий это заняло бы треть нашего повествования.
В целом все было хорошо. По молчаливому уговору ребята рассказали родителям лишь наиболее удобоваримую часть своих приключений. Стычек, погонь, угроз, постоянной смертельной опасности как будто бы и не было вовсе. Галине Сергеевне вполне хватало того, что ее дочь дружит с иностранцем, но он очень приличный человек, и ее Илоночке конечно же ничего с ним не страшно. Надо признать, что в понятие «страшно» для Илониной мамы входили такие мелочи, как позднее возвращение домой, простуда на сквозняке, долгое ожидание троллейбуса и уличные хулиганы. Памятуя о том, каких напастей насмотрелась сама доченька, становится понятным, почему правду маме решили не говорить. Как выкручивался Люстрицкий — никому не известно. Его родители были педагогами, людьми серьезными, с материалистическими взглядами на мир, и долго выслушивать «глупые сказки» просто не стали бы. Впрочем, у них с сыном были напряженные отношения, и вряд ли Валера пускался с ними в откровения.
Сразу же после обеда, когда сытые и вымытые искатели приключений перешли в зал, Галина Сергеевна строго потребовала от рыжего рыцаря сдать ей в стирку всю одежду, а пока походить дома в папином спортивном костюме. Нэд с хозяйкой спорить не посмел, но видок у него получился комичный штаны короткие, но широкие в поясе, футболка трещит на плечах, оставляя открытым живот, плюс тапочки на босу ногу и темные очки на носу. С очками крестоносец вообще почти не расставался, Илона сильно подозревала, что он и спать в них ляжет. К тому же рыцарь постоянно пытался нацепить на себя пояс с мечом, и, может быть, даже был прав — судьба слишком часто преподносила им неожиданные сюрпризы.
Однако остаток дня прошел ровно и спокойно. Илона висела на телефоне, оказалось, что за последнее время она срочно понадобилась куче своих знакомых и у каждого было совершенно неотложное дело. Нэд подсел к телевизору, Галина Сергеевна принесла несколько видеокассет с голливудскими боевиками, и молодой человек восторженно окунулся в мир «волшебного ящика». Поскольку Илона предусмотрительно пояснила ему, что все это «кино, не правда и вообще иллюзия», то крестоносец не реагировал так уж бурно не тыкал пальцами в экран, не хватался за меч, не пытался дать добрый совет героям и не кидался с кулаками на злодеев. Он быстро привыкал к чудесам, воспринимая их как данность этого мира, и не перегружал собственную голову проблемами их объяснения. К вечеру его с трудом оторвали от телевизора, хотя перед глазами рыжего рыцаря уже плавали разноцветные круги.
За ужином Николай Степанович был необыкновенно шумлив и весел. Илона почему‑то сразу заподозрила неладное. Под ее суровым взглядом папа признался, что пригласил к себе на завтра трех друзей, все трое — известные ученые, им было бы очень лестно познакомиться с таким замечательным парнем, как Нэд Гамильтон, но никакой официальщины, никаких записей, просто свободная беседа в непринужденной обстановке, ну и т. д.
— Папа, Нэд тебе не зверюшка и не объект для сенсации! Оставь его в покое.
— Ну, девочка моя, зачем же сразу так?! Во‑первых, надо спросить его самого, а во‑вторых, такое событие сразу выходит на международный уровень. Он не может принадлежать только нам, его сведения бесценны для науки, и ты…
— Дорогой, помоги мне вынуть пирог из духовки, — мелодично вмешалась мама, и родители удалились на кухню.
— Леди Илона, я не совсем понимаю.
— Вот и не лезь! Знаем мы его дружков, сплошь врачи, начальники и бизнесмены. Ты — человек, и я никому не позволю делать из тебя подопытного кролика.
— Я не буду кроликом! — уверенно подтвердил Нэд. — Но все равно приличной девице не пристало разговаривать с отцом в таком тоне.
— А вот сюда тем более не лезь! Мои предки — что хочу, то и ворочу. Я не просила, чтобы меня рожали, а раз уж они решили это самостоятельно, то и меня нельзя лишать права голоса! У меня своя тыква на плечах.
— Но это дочерняя непочтительность!
— Слушай, ты! — приподнялась Илона, но, подумав, сменила тон:
— Нэд, миленький, ты ведь не хочешь меня страшно огорчить?
— Не хочу.
— Не хочешь, чтобы я плакала, рвала на себе волосы, билась в истерике только из‑за того, что мой папа пожелал тебя с кем‑то там познакомить? Кто тебе дороже — я или они?!
— Конечно, вы! Мы столько пережили вместе, а тех людей я и в глаза не видел.
— Вот именно! Поэтому давай ты не будешь меня обижать, обделяя вниманием, а, наоборот, весь завтрашний день подаришь исключительно мне! Мы возьмемся за ручки и отправимся на романтическую прогулку. Я покажу тебе столько интересного.
— Нудистский пляж? — с надеждой уточнил крестоносец, Илона страдальчески скрипнула зубами.
Из кухни вернулись родители. Папа нес большой поднос с дымящимся пирогом. Неизвестно, о чем они там говорили с мамой, но тема завтрашнего визита «трех друзей» больше не поднималась. Когда все перешли к чаю с печеньем, раздался телефонный звонок:
— Доченька, это тебя. — Галина Сергеевна передала трубку. — Какой‑то астролог, говорит, ты знаешь.
— Слушаю… да… Добрый вечер, Ирина Юрьевна. Да, у меня, конечно… обязательно. А Валерка дома, судя по тому, что не звонит, до сих пор извиняется перед мамой. Ваша Даша? Нет, мы ни о чем не договаривались. Сейчас спрошу… Нэд, тебя Даша никуда не приглашала? Нет? Он тоже не в курсе. А что случилось? Да… Вы думаете, это серьезно? Хм… Да нет… он, конечно, не откажет, а не поздно сейчас? Ладно, мы выезжаем. Встречаемся на площади, у памятника в 21. 00. Не волнуйтесь, все будет хорошо. Ага, до встречи. Мы едем.
— Куда это? — сразу заинтересовалась мама.
— Так, короткая пробежка перед сном, — безмятежно откликнулась Илона. — Нас пригласили на ночной телеэфир, возможно, даже покажут в передаче. Нэд, собирайся, мы спешим.
— Я готов.
— Собирайся! Мы! Спешим! — с нажимом повторила авантюристка. — Надеюсь, там вся одежда просохла? Гладить не будем, бери оружие и коня. На телестудии ты должен выглядеть во всей красе. Живо!
— Как скажете, леди Илона, — поклонился рыжий рыцарь, понявший наконец, что дело более серьезное, нежели выглядит на первый взгляд.
Пока он возился с сапогами, в дверь позвонили, на пороге топтался печальный Люстрицкий:
— Милый Нэд, вы не хотели бы прогуляться перед сном? Такой чудный вечер, мы бы могли побродить вдвоем по аллеям, почитать стихи…
— Только не стихи! — откликнулась из зала Илона. — Мы вообще‑то спешим по делам, но если ты с нами…
— Конечно, но… может быть, мы с Нэдом сами?
— Нет! Ты не понял: это мы берем тебя с собой, за компанию… Мамуся, пока! Я вернусь до двенадцати! По крайней мере очень‑очень постараюсь.

* * *

— Что ты намерена делать, мама?
— Я хочу убить их.
— Так просто?
— Да, мне наскучила эта Игра.
— Но… помнится, ты говорила о каких‑то планах, касающихся будущности Нэда Гамильтона и этой девчонки Илоны Что‑то связанное с перевоплощением его души
— Душу нельзя перевоплотить. Она целостна и неизменна. Мы не можем располагать чужой душой — только собственной. Если человек отдает душу Злу, то делает это совершенно добровольно, какие бы внешние события ни влияли на него. Он может иметь все, но четко зная, какую цену он платит и что с ним станет после смерти.
— Но наша магия всегда была самой могущественной. Не ужели мы не можем заколдовать одного‑единственного рыцаря?
— Он не просто рыцарь, он — крестоносец. Служение Богу для него превыше всех земных благ. Мы можем поработить его тело, но после смерти его душа взовьется к Небесам, а не падет в Пекло. Я же уверена, что смогу сделать из него верного раба.
— Почему бы и нет? Мы бы хохотали, глядя на то, каким мучениям подвергается тело рыцаря, и уважительно восторгались, глядя, каких высот достиг его дух. Ведь он уже никогда не сможет причинить нам вреда.
— Все верно, сын. Однако даже ради этого маленького удовольствия нам нужно поймать Прекрасную Принцессу, а ее не в силах удержать сами стены Мальдорора. Боюсь, что убить ее будет гораздо проще, хотя и не в пример скучнее
— Очень жаль… А что, разве мы куда‑то торопимся?
— Да. Я была у Оракула, судьба оставила нам не так уж много времени.

* * *

— Куда мы так спешим, леди Илона?
— По дороге объясню! Твой конь уже сыт? Он может понадобиться нам для лихой кавалерийской атаки.
— А в чем дело, душечка, хоть мне ты можешь рассказать?
Но Илона, никого не удостаивая ответом, прыгала через две ступеньки, несясь вниз. Валера вздохнул и переключил внимание на любимый объект:
— О, милый Нэд, у вас огромная дыра на плаще! А вот еще и еще поменьше, и… Вы с ума сошли, он же еще сырой!
— Это после стирки, — на ходу пояснил рыжий рыцарь. — Не беда, на скаку он быстро высохнет, а дыры…
— Дыры я вам заштопаю, не сомневайтесь, но вы же простудитесь в этой кольчуге железной и влажной одежде! Вы не можете так безалаберно относиться к собственному здоровью.
Нэд только пожал плечами. У гаража их поджидал черный конь, по лицу хозяина сразу понявший, что впереди новые приключения. Бред вскинул морду и приветствовал рыцаря торжествующим ржанием.
— Значит, так, лошадка, — привычным командирским тоном начала Илона, — у нас с тобой полчаса, чтобы добраться до площади. Постарайся сразу включить первую скорость, мы поедем все трое, за рулем — Нэд. Успеешь вовремя — познакомлю с симпатичной кобылкой из приличной семьи. Честно‑честно, у меня есть знакомые на конной базе туристов‑экологов.
Могучий конь сощурился, прикинул, можно ли ей верить, и кивнул головой в знак согласия.
— Теперь — вы. Тут, ребятушки‑козлятушки, дело очень деликатное: наша знакомая Даша, дочь Ирины Юрьевны, час назад ушла из дома. Ничего такого в этом, конечно, нет, но вот она оставила маме записку, где прямо предупреждает, что пошла с каким‑то Димой. А этот Дима, по сведениям Ирины Юрьевны, — оголтелый сатанист.
— Что?! — едва не заорал Нэд Гамильтон. — В вашем городе есть ложи сатанистов, а вы так спокойно об этом говорите?!
— А чего воду мутить? — не поняла Илона. — Демократия у нас беспролазная, вот и живут люди кто как хочет. В конце концов каждый сходит с ума по‑своему.
— Сатанисты есть Зло! — четко обрубил рыцарь. — Они были и будут Злом во все времена. Каждый честный мужчина, осеняющий себя знамением Креста, обязан сделать все, чтобы вывести ядовитое семя с лица земли.
— Что ты пузыришься? Мы же, в сущности, за тем и направляемся. Сейчас узнаем, где они прячутся, заберем эту беглую флейтистку и сорвем злодеям все планы. В их стаде станет на одну паршивую овцу меньше.
— Этого мало! Как воин Креста, я не могу позволить…
— Ладно, набьем морду самому главному, — не стала спорить леди Щербатова. — Надеюсь, специально для тебя он наденет полный костюм с козлиными рогами и попробует сопротивляться.
Нэда это успокоило, и вся троица взгромоздилась на коня. Уже по дороге рыжий рыцарь посокрушался, что у него нет копья, без которого он считал свое вооружение неполным. Хотя оставался длинный английский меч в ножнах, боевой топор в кожаной петле у правого колена и короткий кинжал с широким лезвием. Илона почему‑то думала, что рыцари, на манер русских богатырей, носят еще и лук со стрелами, но это оказалось не так. Нэд обозвал лук крестьянской забавой и высказался о «вольных стрелках» в презрительно‑уничижительном тоне. Милиция, дежурившая на площади, наших друзей знала, а вот двое пьяных матросов страстно возжелали прокатиться верхом. Они встали на пути, отчаянно голосуя и матерясь так, что даже «многознающая» Илона попыталась прикрыть коротенькой юбкой колени. На их счастье, Нэд Гамильтон ничего не понял, он был из той целомудренной эпохи, где самым страшным ругательством считалось «Черт побери!». Только поэтому он не убил их на месте, а всего лишь не стал сдерживать тяжелый бег коня — сквернавцев раскидало в стороны. У памятника Ленину они встретили встревоженную Ирину Юрьевну. Даже не выслушав рассказ об их удивительных похождениях, практикующий астролог едва ли не со слезами обрисовала сложившуюся ситуацию. Оказывается, об отношениях дочери с этим самым Димой она давно знала и о том, что оба они посещают какую‑то молодежную тусовку, — тоже. Но именно сегодня вечером ей позвонила Дашина подружка и под большим секретом поведала о том, что избранник дочери на самом деле сатанист! Ирина Юрьевна конечно же сразу кинулась за гороскопом своего дитяти и с ужасом обнаружила, что сегодняшней ночью ей грозит большая опасность. Сочетание планет настолько неблагоприятное, что можно предполагать самое худшее. У рыжего крестоносца был только один вопрос — где они?
— Сатанисты? Господи, да если бы я знала, то позвала бы милицию. Я даже нашла по справочнику родителей этого негодяя, но они тоже ничего не знают.
— Это плохо. На небе полная луна, к двенадцати она войдет в силу. В такие ночи воины Зла бросаются на людей с удвоенной яростью, — призадумался Нэд. — Они наверняка избрали тихое, уединенное место. Там должны быть деревья, костер и поляна для дьявольских плясок. Может быть, какое‑то заброшенное кладбище?
— У нас заброшенных нет, — отрицательно качнула головой Илона. — На новом нет деревьев, на мусульманское они вряд ли поедут, вот на старое… На старое запросто. Но там вроде охрана должна быть? И вообще, откуда ты все это знаешь?!
— Неоднократно сталкивался в своем времени. Мне приходилось участвовать в разгоне нескольких шабашей, где ведьмы и колдуны, поклоняющиеся Сатане, принимали новых чернокнижников в свои ряды и устраивали страшные оргии. Они приносили человеческие жертвы, оскверняли христианские святыни, клялись в верности Злу, и оно даровало им магические способности. Многие мои друзья погибли во время этих сражений. Добрый меч не всегда защищал от подлого удара в спину.
— О‑о‑о‑х… — только и смогла выдохнуть бледная предсказательница, и Валера счел себя обязанным вступиться:
— Ну все, все… Милый Нэд больше не будет пугать бедную женщину. Мы ведь живем не в сумрачном Средневековье, а в цивилизованной России начала третьего тысячелетия. Кришнаиты — еще куда ни шло, буддисты, муны преподобные — это у нас есть, но сатанизм.. Да еще в таких ужасающих формах… Это уже как‑то не смешно, давайте смотреть на вещи трезво.
— Валерыч прав. Нэд тоже прав, но по‑своему. Поэтому, если других предложений нет, давайте ради интереса прокатимся на старое кладбище. Я там, например, ночью ни разу не была, страсть как интересно.
— А я?
— А вы, Ирина Юрьевна, идите домой, может, она давно сама прибежала. Но если мы утром вам не позвоним, не сочтите за труд — вызовите опергруппу. Где нас искать, вы знаете. Не волнуйтесь, все будет хорошо, мы быстро. Бред, все, что я обещала, — в силе. Если поможешь еще раз — гарантирую обалденный шампунь для хвоста.

* * *

— Ваше величество, они найдены. — Карлик выглядел усталым, он трудился всю ночь: по приказу Королевы местонахождение Нэда Гамильтона должно было быть найдено незамедлительно.
— Видимо, наказание пошло тебе на пользу?
— Я — преданный раб вашего величества.
— Тогда продолжай, раб. Где они?
— В том самом мире, куда мы изначально забросили вашего врага.
— … и где он должен был умереть в течение суток! — съязвила Королева.
— Увы, он выжил, — печально вздохнул дворцовый маг, переминаясь с ноги на ногу. — Я бы даже сказал, что он там прижился. Его приняли родители Прекрасной Принцессы, а Могучий Воин старательно помогает ему не скучать в их мире. Похоже, он нашел там друзей и легко справляется с врагами.
— Ах вот как! Похоже, что тебе пришелся по вкусу кнут палача?
— Нет, нет, моя госпожа! Я всего лишь пытаюсь сказать, что все трое находятся в одном месте и мы могли бы устроить мерзавцам веселенькую жизнь.
— Ты хочешь послать туда наших рыцарей?
— О нет… боюсь, мы и так потеряли слишком много воинов. Если ваше величество позволит, я бы осмелился предложить иное. У нашего врага появился свой собственный враг.
— И кто же? не сразу поняла Королева.
— Египетский жрец Аршубанапул. Эта воскресшая нечисть давно точит зубы на Нэда Гамильтона, и если мы дадим ему возможность поквитаться, то он своего не упустит. Слуга Анубиса силен, хитер и способен пользоваться чужими телами. Его ненависть послужит нашим оружием.
— Что ж, это довольно коварный план, и мне он даже нравится. Однако где же ты отыщешь сбежавшего узника?
— О, его судьба мне давно известна. Он застрял в том самом измерении, откуда наши доблестные рыцари похитили Прекрасную Принцессу. Думаю, что не составит большого труда найти его и перебросить в мир, где сейчас пребывает злопакостный Нэд Гамильтон. Я охотно подкреплю силы мумии парочкой вампиров или оборотней.
— Меня волнует только результат, все остальное можешь делать по собственному усмотрению. Условия прежние — я не хочу слышать ничего, кроме известий об их смерти!

* * *

До кладбища добрались достаточно быстро, несмотря на то что Илона выбрала окольный путь. Летом темнеет поздно, но даже сейчас, в романтичной вечерней дымке, старое кладбище имело довольно зловещий вид. Покосившиеся кресты, заржавевшие ограды, выгоревшие бумажные цветы, просевшая земля, затянутая подсохшим илом, старые деревья и тучи воронья, прилетевшие сюда на ночевку. Забор кладбища местами давно рухнул и впечатление производил удручающее.
— Какое красивое кладбище, — завистливо выдохнул Нэд Гамильтон, Илона и Валера глянули на него как на сумасшедшего. — У нас в Англии только очень богатым людям ставят каменные плиты в изголовье, прочих хоронят с деревянными крестами, а бедноту, солдат или бродяг вообще могут сбрасывать в одну яму. Такие памятники из чугуна и мрамора, такие железные оградки, такие лавочки и навесы… Наверное, все это не по карману даже королю!
— М‑м… ну, это ты хватил… Королю, положим, все по карману. — откашлялась Илона. — Здесь что, мелочь всякая, а вот ближе к центру есть одна могилка цыганского барона. Вот это, брат ты мой восторженный, така‑а‑я роскошь…
— Ребята, не надо, пожалуйста! — взмолился Люстрицкий. — Мне здесь не нравится. Все как‑то не так… Словно мы пришли сюда тревожить покой мертвых, а они с укоризной посматривают на нас из‑за каждой могилы. Давайте быстренько найдем дочь Ирины Юрьевны и вернемся домой.
— Вы правы, мой друг! Дело спасения благородной леди — превыше всего. Предлагаю разбиться на два отряда и начать одновременные поиски.
— Чур, я с милым Нэдом! — тут же подпрыгнул Валера, но рыцарь категорично покачал головой:
— Мы не можем оставить леди Илону одну, она тоже дама и тоже нуждается в защите. Вы пойдете с ней или с Бредом?
— С этим чудовищем?!
— Не оскорбляй лошадку! — прикрикнула Илона, едва не давясь от смеха: зрелища более комичного, чем наманикюренный студент юрфака верхом на боевом рыцарском коне, она представить не могла. — Нэд пойдет со мной, он же не местный, его бросать нельзя. А ты вполне позаботишься о Бреде, он умный и безобидный. Главное, не дергай его за уши, не ослик все‑таки.
Валера открыл было рот для активного протеста, но бодрая воительница ловко цапнула его за руку и мгновенно намотала на нее поводья Бреда. Конь сдвинул брови и посмотрел в глаза юноши долгим взглядом, не обещающим, впрочем, ничего хорошего… А Илона, бесстыдно взяв под руку рыжего рыцаря, чарующе улыбнулась и быстрым шагом поволокла его вперед по тропиночке между могил.
Ночь опускалась быстро. Осторожно обшаривая территорию кладбища, друзья невольно старались держаться поближе друг к другу. Внешне они производили впечатление припозднившейся семейной пары, решившей романтично погулять на кладбище под луной. Идиллия чуть нарушалась тем, что Илона громко хлопала себя по голым ногам, давя обнаглевших комаров, а Нэд суеверно отмахивался двуручным мечом от летающих над их головами летучих мышей. Большой костер, сверкнувший среди черных деревьев, первым заметил, конечно, рыцарь. Он же и попросил леди Илону соблюдать маскировку и не выдавать своего местонахождения шумными хлопками. Та незамедлительно огрызнулась, бегло объяснив, что юбка короткая, комары голодные, одной ее крови на всех не хватит, и вообще… сам дурак!
— Ну, знаете, леди Илона! — Нэд в самом деле не нашел ничего умнее, как обидеться. — Я не понимаю, чем заслужил такое отношение с вашей стороны. Если вас действительно раздражают мой костюм, мои слова, мое поведение — скажите мне об этом откровенно, раз и навсегда!
— Ты чего взъелся? Иду себе скромненько, как букашка, стихи про тихую украинскую ночь вспоминаю… так ведь непременно найдется кто‑то, кто испортит настроение!
— Не увиливайте от ответа! Вы уже несколько дней подряд, начиная с нашей первой встречи, все время на меня кричите. Я изо всех сил проявляю положенные рыцарям кротость и терпимость, но ваши нападки выведут из себя даже Папу Римского!
— При чем здесь Папа? Нашел пример для сравнения! Ты бы еще Мадонну приплел.
— Не смейте так пренебрежительно отзываться о светлом образе девы Марии! — возвысил голос богобоязненный рыцарь.
— При чем тут она? Я же тебе про Мадонну толкую. Певица такая, порнопопулярная. А ты мне… ой, сатанист!
— Кто, я?! — Рыжий рыцарь окончательно потерял способность соображать и не заметил мужской фигуры, неожиданно появившейся у него за спиной слева.
— Да не ты, балбесина! — взвыла обозлившаяся наконец Илона. ‑А ну, вспоминай, металлолом ходячий, зачем мы сюда приперлись?
— Спасти дочь.
— Вот именно! А что для этого надо сделать?!
— Найти богомерзких сатанистов.
— Так вот, один из них топчется позади тебя! Обернешься ты или мне в него самой плюнуть?!
Разгоряченный крестоносец развернулся на каблуках и действительно увидел перед собой высокого парня в белом наряде с плотницким топором в руках. Видимо, это был часовой, и он не поднял тревогу лишь потому, что не сразу разглядел христианские кресты на плаще и накидке сэра Гамильтона. Нэд же, в свою очередь, ничего спрашивать не стал, а без предисловий врезал сатанисту бронированным кулаком в ухо. Парень отлетел в кусты, задрав ноги и ломая ветки.
— Не отвлекайте меня на мелочи! Вы так и не ответили.
— Все! Кончаем базар! — категорически потребовала леди Щербатова. — Мы их нашли, теперь надо отыскать Дашу, забрать ее с собой, свистнуть Валерке и Бреду, а там уж двигать по ветерку на средней курьерской скорости.
— Вы забыли о своем обещании.
— Боже! Ну что еще?!
— Вы сказали, что дадите мне возможность покарать их магистра, — напомнил все еще обиженный Нэд.
— Ах, это… Я уж, грешным делом, подумала, что обещалась тебя поцеловать или еще чего в этом роде. Ладно, найдем Дашу — магистр твой. Только не убивай до смерти, на «мокрое дело» я не пойду.
— Как получится, леди Илона, — глухо ответил крестоносец, медленно вздымая меч: из‑за кустов показалось сразу несколько человек в одинаковых белых балахонах и колпаках с прорезями для глаз.
Несостоявшаяся фотомодель, фыркнув, презрительно поджала губки, но чьи‑то сильные руки сгребли ее сзади за плечи, и она с ужасом почувствовала холод опасной бритвы у горла.

* * *

— Итак, где он?
— Вот, взгляните, мой господин. — Дворцовый маг ткнул узловатым пальцем в мерцающую поверхность хрустального шара.
Валет склонился ниже, пристально всматриваясь в маревые образы, возникающие в глубине волшебного хрусталя. Он увидел, как серые клочья тумана густеют, насыщаются плотью и обретают форму человеческого тела.
— Странно, я запомнил его совсем другим.
— Египетский жрец способен менять тела, — пояснил Щур, — если я правильно помню тайные культы поклонения зверобогам, то они даруют своим приближенным нечто вроде вечной жизни.
— Вечной? Но ведь, когда его пытали кошкой, он сам признался, что еще недавно был высохшей мумией?!
— Все так, мой господин, — послушно кивнул карлик. — Имя этого негодяя — Аршубанапул. Он был верховным жрецом в храме собакоголового бога Анубиса. После смерти его тело предали бальзамированию, но душа оказалась настолько черна, что не нашла покоя. Спустя много лет, когда его прах побеспокоили люди, именно душа подняла на ноги иссохший труп и заставила его двигаться.
— А почему же он раньше ни на кого не бросался?
— Вот это серьезная загадка. Могу только предположить, что несносный Нэд Гамильтон его чем‑то сильно довел.
— Охотно верю, — согласился Валет. — Итак, теперь ты намерен перенести его в мир, где спрятались наши враги?
— Да, в этом мире, — карлик указал на хрустальный шар, — он — пожилой, злобствующий Пророк очередной псевдоиндуистской ереси и преследуется законом. Видимо, жрец ошибся и взял себе не то тело. Посмотрите, как я буду его перемещать. Это быстро.

* * *

Конечно, если бы не Илона, местным сатанистам ни за что на свете не удалось бы пленить средневекового воина‑крестоносца. Несмотря на многочисленный перевес в живой силе и кое‑какое оружие, рыжий рыцарь одним мечом уложил бы половину агрессивной секты, а остальных разогнал по кустам, как перепуганных лягушек. Теперь же ему оставалось лишь бросить клинок на траву и с ледяным презрением ждать, пока ему свяжут руки и снимут с пояса кинжал. Илоне также скрутили запястья и, толкая в спину, повели к разгорающемуся костру. Напавшие на них люди молчали, из‑за длинных балахонов и глухих колпаков нельзя даже было узнать, кто они такие — мужчины или женщины, старые или молодые, развлекающиеся оригиналы или помешанные на своей черной вере фанаты. Пленников привели на широкую поляну, со всех сторон окруженную рослыми вязами. Видимо, здесь были самые старые могилы: не сохранилось ни оград, ни памятников и лишь неровные бугорки заросшей земли напоминали, что это все‑таки кладбище. Рыжий рыцарь быстрым взглядом подсчитал силы врага — в свете костра неподвижно стояло одиннадцать человек. Еще несколько темных фигур угадывалось за ближайшими деревьями. Нэда и Илону втолкнули в центр круга, поближе к огню. Глянув себе под ноги, крестоносец невольно вздрогнул: он стоял на пересечении каких‑то длинных выкопанных канавок — это могла быть только пентаграмма. Храбрая леди Щербатова не придала этому значения, скорее всего, просто не заметила.
— Эй, неформалы! Давайте не будем тянуть кота за… хвост. Время позднее, родители волноваться будут… Что у нас там дальше по сценарию?
— Молчи, несчастная, — глухо ответил чей‑то голос из темноты, и все сатанисты почтительно склонили головы.
— О, массовик‑затейник объявился! Ну, выйди‑выйди, покажись во всей красе, дай оценить костюм и атрибутику. Заодно объяснишь, какая у нас роль и когда конкретно умолять о пощаде!
— Молчи, несчастная! — вновь прозвучал тот же баритон, но уже с нажимом.
Илона сплюнула и тоже добавила в голос металла:
— Последний раз говорю — лучше сам выходи, козел безрогий! А не то как свистну — целый отряд таких вот крестоносцев…
Один из поклонников Сатаны не выдержал и замахнулся на девушку велосипедной цепью, но рыжий рыцарь мгновенно повернул голову:
— Только попробуй.
Сатанист нехотя отступил. Тогда в освещенный круг медленно шагнула высокая фигура в длинных Одеяниях. В отличие от прочих, одетых во все белое, этот был одет исключительно в черное с непонятными знаками и рунами по всему балахону. Они наверняка были нарисованы люминесцентной краской, потому так и переливались в отблесках костра. В руках человек держал черный посох, увенчанный человеческим черепом, на голове плотно сидела раскрашенная маска козла из папье‑маше.
— Кто вы такие и как посмели незваными явиться на Шабаш?
— Обычное дело, гуляли вечером по кладбищу, наслаждаясь покоем и умиротворением… — начала было петь заигрывающая Илона, но сэр Гамильтон неожиданно резко возвысил благородный голос:
— Я пришел сюда, дабы спасти невинную душу, похищенную коварным негодяем, и навсегда уничтожить все силы Зла, собравшиеся здесь для грязного поклонения своему черному властелину!
— Кто ты?
— Рыцарь Святого Креста!
— Ой, дубье средневековое… Нэд, ты, блин, думай, что говоришь, а! Тут у ребят своя ролевая игра, типа шустрых толкиенистов. Люди дрова собрали, костюмировались как могли — нет, он им весь кайф в самом начале обломал!
— Дьявол не играет в игры! И с его поклонниками можно говорить только кованой сталью!
Сатанисты возмущенно заворчали, каждый взялся за нож, топор или цепь, дружно надвигаясь на наших героев. Но человек в черном воздел руки к небу и закричал:
— Остановитесь, безумные! Витька, назад, или я тебя из оргии выкину. Сдержите праведный гнев, дети мои! Властелин наш послал нам новое испытание, возблагодарим же его за возможность еще раз унизить трусливых рабов распятого Бога.
Нэд удержал себя огромным усилием воли, но в глубине души решил, что этого типа он убьет первым. Илона шагнула поближе к рыцарю, непринужденно цедя сквозь зубы:
— Не дергайся. Они не настоящие. Насмотрелись всякой фигни по видику, начитались разной оккультной дряни, вот и строят из себя крутых сатанистов. На деле — придурки ряженые. Перебесятся — успокоятся.
— Я — магистр Черного Круга, Слуга светоносного Цернуноса, объявляю высокую волю Предначертанного Князя Тьмы! Эти двое останутся здесь и своими глазами увидят весь ритуал прихода в наши ряды тринадцатой сестры. Ее вступление в ложу будет символизировать тринадцать лун небосвода, а потом мы принесем их кровь бесценной жертвой на алтарь нашего Владыки!
— Хорошо расписывает, образованный мальчик, — подмигнула леди Щербатова, а Нэд кивком указал ей на выходящую из‑за деревьев Дашу.
Ее сопровождали две простоволосые девицы в длинных мужских робах, без всяких балахонов и колпаков. Дочь практикующего астролога была одета в длинную белую ночнушку, из‑под шелестящего подола выглядывали черные джинсы. Увидев связанного рыцаря и суровую Илону, она запнулась и сбила шаг:
— Ой… а вы тут… как?
— Да так вот! Кое у кого мама дома волнуется, а эта кое‑кто по кладбищам шляется. Ты что, в детстве в Бабу‑ягу не наигралась?!
— Войди в магический круг, возлюбленная сестра наша! — Магистр распахнул ей объятия. — Сегодня мы примем тебя в наши ряды и…
— Дим, Дима… — перебила смущенная Даша, — пусть их развяжут, они мамины знакомые, и мы с ними вместе знаешь какого вампира завалили?!
— Не нарушай таинства обряда! Еще слово, и их кровь прольется в священный костер раньше намеченного срока.
Нэд и Илона только насмешливо фыркнули, Даша ответила им извиняющимся взглядом и, вздохнув, продолжила церемонию. Она сделала еще один шаг и опустилась на колени. Черный магистр протянул посох с черепом к ее лицу:
— Целуй!
— Чего‑о‑о?!
— Запечатлей первый поцелуй посвящения на вечном символе смерти! — пояснил ведущий, присутствующие сатанисты согласно закивали.
— Не буду я его целовать! — твердо заявила девушка. — Выкопали неизвестно где…
— Он пластмассовый, из мединститута, — злобно прошипел магистр и, быстро ткнув посохом ей в губы, удовлетворенно продолжил. — Первый поцелуй вводит тебя в круг носителей Истины! Теперь же сними одежду.
— Ночнушку, что ли?
— Все! Полностью, чтобы Сиятельный Князь Тьмы мог отметить твое тело знаком Сатаны!
— Ам… ты… м… ну и… а не п… — не сразу нашлась обалдевшая Даша, даже при красном свете костра было видно, как заполыхали ее щеки. — Пошел ты знаешь куда… Мы так не договаривались!
На некоторое время повисла недоуменная тишина. Потом служитель Зла выпрямился, ударил в землю посохом и сухо приказал:
— Свяжите ее. Она оскорбила всех нас и понесет наказание по воле Хозяина Ночи.

* * *

Королева вышла на крепостную стену, ожидая прихода сына. За ним уже были отправлены двое рыцарей, но Валет задерживался в башне дворцового мага. Игра шла к концу. Оракул недвусмысленно предупредил о том, что времени остается все меньше и меньше. Когда именно пробьет роковой час, он, конечно, не говорил, предсказаниям положено быть туманными Итак, речь идет только о Нэде Гамильтоне. Никто иной не в силах противостоять могуществу Мальдорора, а этот рыцарь, несмотря ни на что, все еще жив. Следовало поторопиться, кроме всего прочего, Оракул предупредил об открытии нового мира. Мира, где неприкаянный замок наконец‑то сможет обрести покой, твердо стать на землю и объявить себя ее властелином. Это знаменовало бы конец проклятия и служило бы ярким примером того, как Дьявол награждает своих слуг за верность и преданность. Королева безраздельно управляла всем, что есть в замке, но ее душа всегда желала большего! Ей нужны были обширные земли, ей нужны были люди, нужна была роскошь и власть. Власть вечная, незыблемая, всеобъемлющая! И единственным препятствием между Королевой и ее мечтой стоял рыжеволосый рыцарь на черном коне. Это бесило и раздражало до невозможности!
От Северной башни по крепостной стене быстро шагала мужская фигура в белом плаще. Валет спешил к матери, ему было о чем рассказать.

* * *

Дочь астролога связали не сразу. Нэд Гамильтон‑младший с неподдельным восхищением смотрел, как субтильная флейтисточка, не снимая очков, раскидывает в стороны рослых балахонистых парней. Это было зрелищно и душевно! В том смысле, что Илона тоже не могла налюбоваться. После памятного сражения с вампиром Даша поверила в свои силы и охотно демонстрировала на практике все, чему научилась в секции. Магистр Дима нетерпеливо мялся с ноги на ногу, стараясь тем не менее сохранять царственно‑львиный вид. Общую забаву прервал длинный мужской крик:
— На помощь! Привидение‑е‑е!
Сквозь кольцо засуетившихся сатанистов усиленно проталкивался перепуганный Валера Люстрицкий. Попавшегося на пути магистра он отпихнул так, что бедолага едва не влетел в костер.
Пока обескураженные «слуги Дьявола» пытались понять, почему столь страшное святотатство еще не завершилось безвременной смертью хулителя, сэр Люстрицкий кинулся к груди средневекового друга:
— Милый Нэд, как же я счастлив вас видеть! Боже, что я пережил… Это было так ужасно! И никого рядом… Они ведь почти убили меня!
— Кто? — недовольно буркнул рыцарь, напрягая мышцы шеи: друг Валера повис на нем всем телом.
— Да привидения же! Все в белом, они выплыли из‑под земли и молча бросились на нас. Я до сих пор чувствую их холодные пальцы на своей шее. А потом ваше черное животное как дернуло меня, как понесло… Нэд, поругайте его, пожалуйста, у меня же вся спина в колючках! Ой, Дашенька! А мы, собственно, вас и искали.
Пока Даша, открыв рот, собиралась с ответом, сатанисты опомнились и дружным броском всей кучей повалили зазевавшуюся драчунью. Люстрицкий сдался сам, убедительно попросив связать его вместе с «милым Нэдом», но ему отказали. Итак, к тому времени, когда магистр навел надлежащий порядок, вся наша компания сидела рядком, на голой земле, плечом к плечу. В костер подбросили сучьев, и пламя взметнулось еще выше. Успокоившись и оглядевшись вокруг, Валерка признал, что за привидения он наверняка принял кого‑то из этих костюмированных служителей Тьмы. По кругу пентаграммы их по‑прежнему стояло двенадцать, но отблески огня помогали разглядеть еще несколько человек, притаившихся среди могил. Видимо, они осуществляли охрану Шабаша, отпугивая белыми одеждами случайных гуляк. На такого сторожа налетели Илона с Нэдом, на таких же стражей натолкнулся и Люстрицкий. Вряд ли местные ребята всерьез связывали себя с бескорыстным служением Сатане. Многих притягивал скорее сам факт создания ордена или секты противников Бога, нежели непосредственная уверенность в том, что Сатана сильней. Добавьте к этому общую атмосферу отверженности, тайны и мистики, глубокую конспирацию и щекочущие нервы обряды, оргии, посвящения. Молодые люди, не задумываясь, играли в «черные игры», пока все было не всерьез и не пахло уголовщиной. Настоящие сатанисты времен Нэда Гамильтона, не задумываясь, принесли бы всех четырех пленников в жертву своему темному господину, а эти… Эти, тупо перемигиваясь, пытались сообразить, как же вести себя дальше. Что делать с тремя приверженцами Христа и одной отказницей или отступницей? Надо как‑то наказать, но как именно? Наказание должно быть значимым, общественным, соответствовать традициям ордена и угодить Сатане. Казнь или кровавое жертвоприношение исключались сразу, это понимали все, даже пленники. Нэд вообще тихо ругал себя за то, что отнесся к этим ряженым слишком серьезно. Не надо было даже вытаскивать меч, вполне хватило бы появления верхом на коне и нескольких ударов плетью. Мрачный магистр тихо отошел в сторону, достал из кармашка очки и, сняв маску, что‑то быстро вычитывал в руководстве по черной магии.
— Ребята, а вы правда за мной пришли?
— Нет! Мы с Валеркой тут нашему гостю местные достопримечательности показываем: от гробокопателей до туземных плясок у могил включительно.
— Леди Илона, зачем вы так? Милое дитя, нас прислала ваша обеспокоенная мать.
— Мама?! Тьфу, ну я же ей записку оставила!
— Она справедливо переживает, душечка! Любимая дочь ушла на ночь глядя неизвестно куда, неизвестно с кем… И не возражайте мне! Где ваш вкус, где ваши глаза — этот неэстетичный хлыщ в бездарном тряпье и есть ваш избранник?
Даша пристыженно надулась. Рыжий рыцарь изо всех сил напрягал руки, но веревки попались надежные. Илона, безуспешно изгибаясь, пыталась прихлопнуть комара, который беззастенчиво покушался на ее шею сзади. Валера же толкал обличительно‑воспитательную речь, повернувшись лицом к дочке астролога, а спиной жарко прижимаясь к плечу Нэда:
— Вы были преступно легкомысленны и беспечны. Разве мама никогда не говорила вам, что поклоняться Сатане — это безнравственно?! Мы побывали в стольких разных мирах (по‑моему, даже в трех?.. ), и везде, я подчеркиваю, везде силам Зла противостоит Добро. Как вы могли при вашем уме и начитанности сделать столь неверный выбор?! Как вы могли так безрассудно увлечься пустым и напыщенным негодяем? Вы ведь были готовы служить ему, идти за ним и даже едва не вступили в его неформальное объединение, подвергнув страшному проклятию собственную душу! Он бы поработил ее, превратив вас в послушную игрушку своей капризно‑извращенной воли! Ах, Дашенька… Поверьте, если бы не моя искренняя и безответная любовь к одному рыжеволосому титану… Но, быть может, судьба еще будет к нам благосклонна, и вы еще сыграете на серебряной флейте в светлый день нашего бракосочетания! А что? В Англии мужчин уже давно женят.
Нэд Гамильтон, вынужденно слушавший весь монолог, только к концу понял, о чем, собственно, речь. Рыжий рыцарь покраснел и уже поднял над головой связанные руки, дабы навсегда выбить из томной головки друга все мысли о браке сразу… Но в этот момент Илона, так и не прогнавшая комара, неудачно дернувшись, бухнулась носом к нему в колени. Нэд смутился и опустил руки. Илона тоже напряглась сначала, а потом спокойненько перевернулась на спину, удобно устроившись и обезоруживающе улыбаясь крестоносцу. Сэр Гамильтон сразу все всем простил.
— Дети мои! — раздался голос магистра Димы, вновь надевшего маску и вернувшегося к исполнению своих обязанностей. — Сегодня у нас особенная ночь. К нам пришли враги, предатели и убийцы, но мощью нашего Владыки Тьмы мы одолеем их!
Сатанисты удовлетворенно покричали и теснее сомкнули круг, внимая каждому слову руководителя.
— Я имел короткую беседу с нашим черным прародителем, и он разъяснил мне, как именно мы поступим с негодяями. Зажгите факелы!
Спустя пару минут кольцо горящих огней окружило пылающий костер. Магистр откашлялся и продолжил:
— Рыцарь, девушка и юноша прольют свою кровь в очистительное пламя и трижды поцелуют маску Рогатого Бафомета, после чего они будут по пояс зарыты в могилы! Та, что предала нас и отказалась вступить в наши ряды, за такое оскорбление понесет самую суровую кару! Она будет раздета и привязана, как их распятый Бог, на самом большом кресте. Мы же будем плевать в ее сторону и смеяться!
Дружный вой согласных голосов послужил ответом гнусному мерзавцу.
— Мое терпение кончилось, — глухо пробормотал рыжий рыцарь, одним рывком поднимаясь на ноги и стряхивая Илону носом в траву.

* * *

— Он сделал это, мама. Я своими глазами видел, как в хрустальном шаре появилось изображение преображенного жреца.
— Он сменил тело?
— Да, но это, несомненно, был он. Над ним довлеет черная аура поклонения собакоголовому богу. Сколько бы тел он ни сменил, вечный венец тьмы над головой будет выдавать его посвященному.
— Что было потом? Ты начал рассказывать о Щуре.
— Разумеется, — поклонился Валет. Разговор велся в приватной обстановке, один на один, но кронпринц никогда не упускал возможности продемонстрировать матери свою сыновнюю покорность. — Наш дворцовый маг в последнее время все чаще поражает меня своими необыкновенными способностями. Я видел, как после его заклинания сильный вихрь, подобный огненному ветру, закружил и унес сидящего в размышлениях жреца. Потом Щур принес жертвы Духам Четырех Стихий, это было непросто. Он впал в транс и рисковал не выйти из полубессознательного состояния. Когда разум вновь вернулся к нему, Духи вполне удовлетворились платой. Наш карлик вылил на поверхность шара дурно пахнущую смесь из крови, вина, желчи и совершенно неизвестных мне жидкостей, протер его, и мы вновь увидели Аршубанапула.
— Значит, переход из мира в мир прошел успешно?
— Да, мама. Жрец стоял возле какого‑то костра, почти в центре жалкой крестьянской пентаграммы, и люди, сопровождающие его, были закутаны в дешевое подобие одежд заклинателей Тьмы. За спиной Аршубанапула стояли два крылатых демона самого низкого разряда. Щур счел, что они могут произвести впечатление в мире, не привыкшем к колдовству.
— Что ж, пока все идет просто замечательно. А где же там находится наш старый знакомый Нэд Гамильтон?

* * *

Как только Нэд Гамильтон встал, выдающийся магистр повернулся к нему, воздев над головой посох:
— Несчастный слепец, ты в простоте своей дерзаешь связанными руками грозить мне — посвященному господину Большого круга?! Нет, не вмешивайтесь! Мне не нужна помощь, я сам поставлю на место этого зарвавшегося глупца!
— Не будь такой сволочью, Дима! — прокричала Даша. — Сними с него веревки и дерись по‑честному! Эх, предупреждала меня мама.
— Не волнуйся, душечка, милый Нэд и так ему напинает.
— Точно, — хмуро поддержала Илона, — только поскорей бы. Земля не очень теплая, а у меня… проблемы скоро. Засиделась я тут.
Рыжий рыцарь, гордо подняв голову, бесстрашно шел на размахивающего посохом козлорогого магистра. Тот, рисуясь, изображал из себя таинственного китайского монаха, виртуозно жонглирующего боевым шестом. Попутно Дима нес какую‑то псевдооккультную чушь, призванную вселить страх в сердце противника:
— О Великий Цернунос! Тебе посвящаю я эту жертву! Муна, Муна, эхойте Саютэ! Войди в его кровь, иссуши его плоть, сломай его кости и отрави его дыхание. Сандарас! Камбарас! Лозус, Аозус, траяна Аозус Вальцидус!
Первые два удара в голову Нэд успешно блокировал. Кольчужная рубашка надежно защищала его. Поняв, что самого рыцаря словами не пронять, зловредный магистр переключился на его друзей. Не забывая, впрочем, тыкать посохом в сторону Нэда.
— Царь Ада и Повелитель Огненных Столбов, возьми себе жалкие души безумных рабов света. Им никогда не постичь твоей силы, не восхититься твоей красотой, не возродиться в веках для вечной жизни во Тьме! Пусть их слезы послужат тебе‑е‑еп… уп! — Вдохновенное заклинание перешло в невразумительный писк — рыцарский сапог Нэда Гамильтона припечатал магистра в пах.
Пока он, скорчившись и пританцовывая, старался сохранять царственность осанки, трое сатанистов не выдержали и бросились на выручку. Двоих рыжий рыцарь сбил размашистым ударом связанных рук. Третий оказался попроворнее, успев дважды стегануть крестоносца цепью по ногам. Нэд, зарычав, упал на одно колено.
— Пусти, Вован, я ему карате покажу! — Из круга выбежал еще один парень и, подоткнув полы длинного балахона, принял низкую стойку.
Валера, Илона и Даша шумно возмущались, но вмешаться в неравную драку не могли — их надежно держали. Меж тем сатаниствующий каратист скинул обувь, с хрустом размял пальцы и профессионально, как на тренировке, провел показательную серию ударов, буквально вспарывающих воздух. Нэд Гамильтон проявил к этому самый живой интерес. Он ведь уже видел нечто подобное по телевизору, а теперь получил возможность проверить на собственной шкуре всю мощь восточных боевых искусств. Илона только зажмурилась, когда каратист красивым прыжком взвился в воздух, целя носком ноги в широкую грудь крестоносца. Глухой удар и… дикий визг заставил ее открыть глаза. Бедный последователь Ван Дамма с воем катался по траве, зажав обеими руками большой палец правой ноги. Видимо, парень его вывернул. Рыжий рыцарь в момент нанесения удара гордо шагнул вперед, и нога каратиста на излете вписалась в крепкое плечо, обтянутое железной кольчугой!
Сатанисты просто осатанели от ярости. Теперь уже все, кто не был занят удерживанием пленников, с проклятиями пошли мстить. Нэд повернулся к ним без малейшего страха, но магистр Дима вспомнил о своем главенстве на Шабаше:
— Остановитесь! Не мы, не наши слабые руки покарают этого несчастного, а грозное возмездие Черного Бога падет на его голову! Силы Зла! Услышьте нас, в едином призыве взывающих к Сатане во всех его именах и обличьях. Отец наш! Выйди к нам и докажи свою власть, низвергнув в Геенну Огненную душу этого христопоклонника! Ассарда! Менискус! Леуда! Все вы, кого заклинаю Темным Духом, явитесь по слову моему и призовите Отца нашего.
В чернильном небе неожиданно прогрохотал гром. Зеленая молния ударила в костер, взметнув целый сноп искр. Казалось, она разрезала сумрак ночи, и сквозь образовавшуюся «прореху» на землю спрыгнули три темные фигуры. Двое высоченных лысых уродов, до самых пят закутанных в мешковатые кожаные плащи, и маленький толстобрюхий старик в белом долгополом одеянии. Присутствующие замерли, совершенно сраженные таким немыслимым чудом. Больше всех был поражен сам Дима, молодой человек искренне поверил, что все это произошло лишь по его слову.
— Свершилось! — наконец взревел глава Шабаша, а рядовые братья рухнули на колени. Привлеченные шумом, подошли даже те кандидаты, что осуществляли общую охрану Большого круга. — Великий Сатана услышал нас и послал нам в услужение своих приближенных демонов!
Сатанисты неистовствовали от восторга. Но закаленный беготней по мирам Нэд Гамильтон гораздо трезвее смотрел на такие вещи. Он все пристальнее вглядывался в знакомые черты лица толстого старца, пока догадка не обожгла его сознание.
— Вшивамбапшипутра! Безбожный Пророк «Обновленного Мира»!
Крики мгновенно смолкли. Бывший отец‑основатель нервно отступил на два шага назад под защиту лбов в кожаных плащах:
— Это… не… это не я.
— Неужели?! Ах да… Ты ведь всего лишь используешь немощное тело старого негодяя. Мне все рассказали… Леди Илона и сэр Люстрицкий свидетельствуют против тебя, лукавый жрец собакоголового Анубиса!
— Замол‑чи‑и‑и!!! — во всю пасть заорал разоблаченный Аршубанапул. — Клянусь Сетом, я прибыл в этот мир за тобой и не уйду, не получив твоей головы, крестоносец!
Повисла тяжелая пауза. Два непримиримых врага прожигали друг друга взглядами, полными смертельной ненависти. Магистр Шабаша неуверенно топтался на месте, не находя, куда приткнуть посох. Одетые в белое братья‑сатанисты во все глаза следили за происходящим, мало что понимая, но горя желанием участвовать во всем до конца. Валера изображал обморок, дочка Ирины Юрьевны откровенно любовалась Нэдом, и тихое пение Илоны Щербатовой в наступившей тишине показалось грохотом рок‑концерта:
— Какая боль! Какая боль! Аргентина — Ямайка, пять — ноль! Господи, как же тут все запутано… Косею, просто косею от яркости этого динамичного сценария. Неужели все это когда‑нибудь кончится?
Ответа не было…

* * *

— Почему пропало изображение? — Валет и дворцовый маг, пригнувшись, стояли над хрустальным шаром.
Поговорив с Королевой, кронпринц счел должным вернуться в тайную лабораторию волшебника. Ему было интересно еще раз взглянуть на Нэда Гамильтона. Щур повторно проделал всю операцию по заклинанию выхода в иные миры. Рыжего рыцаря обнаружить не удалось, но египетского жреца нашли на удивление быстро. Правда, изображение дрожало и было не очень четким, но тем не менее толстую фигуру Вшивамбапшипутры они узнали сразу. Так называемый Пророк стоял в ночи у большого костра, воздев руки к полной луне, а за его спиной возвышались двое крылатых вампиров. Этих тварей Щур приберегал для особо важных задании. Рослые, свыше двух метров, с отличной мускулатурой, дубленой кожей и негритянскими лицами, они были незаменимы в деле убийства и слежки. Летали совершенно бесшумно, могли подолгу обходиться без пищи, воды и сна, всегда нападали неожиданно, точно рассчитанным ударом ломая шею жертве. Они никогда не нарушали приказа и никогда не возвращались, не исполнив желаний хозяина. Щур, посредством самой сильной магии, стал им полновластным господином и отправил в другой мир для защиты жреца, а при случае и покушения на Нэда Гамильтона.
— Расстояние очень велико, и я не могу повторно дать заклинанию такую же силу. Но ведь вы убедились, что Аршубанапул попал куда нужно?
— Я лишь видел его и двух вампиров, — возразил Валет. — Где же рыцарь?
— Моя магия должна была доставить жреца как можно ближе к нашему врагу. Я уверен, что он где‑то рядом, но мы просто не успели его разглядеть.
— Хорошо, когда ты сможешь повторить заклинание?
— Завтра в то же время, мой господин.

* * *

— Кто здесь главный? — На старческом лице Вшивамбапшипутры появилось выражение холодной решимости.
Магистр жестом поманил к себе четырех ребят в балахонах, и они, достав припасенные пластмассовые бутыли, быстро разлили по канавкам резко пахнущую жидкость.
— Я спросил, кто здесь главный?!
— О демон Тьмы, ты пришел сюда по нашему зову! — певуче ответил Дима и, достав коробок спичек, торопливо поджег бензин.
Голубоватое пламя высветило лучи большой пентаграммы: в центре горел костер, у костра стоял Пророк с двумя молчаливыми слугами, чуть поодаль — магистр в маске. Нэд с друзьями находились за пределами пылающего пятиугольника, но в кругу одиннадцати избранных поклонников Сатаны. После своей пламенной речи рыцарь бухнулся прямо рядом с Илоной и теперь преспокойненько наблюдал за развитием событий. Как человек более опытный в делах такого толка, он понимал, что два служителя Зла никогда не уживутся вместе — они начнут грызться за власть!
— Ребята‑а… — вдруг подала тихий голос Даша, — вы только не подумайте, что у меня с этим гадом серьезно. Я ж его всегда насквозь видела, не дура какая. А сюда просто так пошла, из интересу. Так что мама зря волнуется, мы с ним даже не целовались.
— Слушай, давай с интимными откровениями подождем до послезавтра? — дружески попросила Илона. — Очень хочется вон того, толстого, послушать. Он же мне все в мужья клеился, веришь, нет?
— По зову моему и по воле нашего темного Хозяина пришел ты в этот мир! — продолжал надрываться глава Шабаша. — Заклинаю тебя властью горящей пентаграммы и именем Бафомета, Цернуноса и Барбараса, властью Тьмы, силой Ночи и извечных огней Преисподней — повинуйся мне!
— Жалкий щенок… Да что ты можешь знать о власти Тьмы?! В твои годы я управлял такими демонами, чьи имена страшились произносить, дабы не умереть от ужаса! Мое слово меняло русла рек и разрушало города! Как же ты глуп, пытаясь запугать меня пустыми звуками имен, которые ты даже не можешь сложить в заклинание?!
— А вы мне здесь не указывайте! — сразу обиделся Дима, возмущенно сдвигая маску на затылок. — У меня все отлично получается. Вот захотел — вас вызвал… И вообще, тут наш Шабаш! Не нравится — найдите себе другое место и там устанавливайте свои порядки.
Египетский жрец обернулся к вампирам и оглушающе захохотал. Служители Щура поддержали его кривыми ухмылками. Магистр Дима счел себя обязанным рассердиться всерьез, ведь на него смотрели верные товарищи по секте. Молодой человек вновь надвинул маску козла на нос и, приняв позу древнегреческого актера, попытался на ходу сымпровизировать обряд укрощения вызванного «демона»:
— О непокорный дух Тьмы! По зову моему покинул ты мрачные недра Ада, по слову моему и возвратись туда же! Ибо велика власть моя над тобою, и рука Сатаны, благословившая меня, в том порукой. Вернись же в чертоги свои, и пусть неугасимые огни терзают твое тело до тех пор, пока ты не поймешь, кто твой истинный хозяин. Сальматоре! Беобурсус! Ущербак, Ущербак, Ущербак!
От такого непроходимого самомнения даже Нэд впал в естественное раздражение, что уж говорить о более вспыльчивых натурах вроде Илоны. Она возмущенно закудахтала и пламенно вступилась за… Пророка!
— Да знаешь ли ты, петух самовлюбленный, кто перед тобой стоит?! Это же сам Аршубанапул (боже, впервые произнесла правильно!), верховный жрец древнеегипетского бога Анубиса, бывшая мумия из симпатичного саркофага. Он поймал научного сотрудника из Италии, переселился в тело отца‑основателя Вшивамбапшипутры и успешно удирает от нас по всем мирам. Этот крупномасштабный профи в плане всякого злодейства — мой личный враг, и не смей повышать на него голос!
На секунду все удивленно стихли. Потом Илона задумчиво спросила сама себя:
— Господи, чего это со мной? За кого заступаюсь, он же меня дважды чуть не съел.
Валера участливо покивал, а бывший жрец радушно шагнул навстречу молодому магистру, гостеприимно распахивая объятия:
— Наивный глупец, дерзнувший обратить жалкие мольбы к всесилию древних богов… Ты не годишься даже для того, чтобы стать последним из моих рабов, но тем не менее все еще можешь мне послужить. У тебя молодое тело, сильные ноги и крепкая спина. Я устал от дряхлости этого старческого бремени.
И прежде, чем хоть кто‑либо понял, что происходит, перевоплощенный египтянин резво прыгнул вперед, схватил главу Шабаша и, стянув с него маску, слился с ним в страстном поцелуе. Рыжий рыцарь поморщился, Илона с Дашей отвернулись, а сэр Люстрицкий даже причмокнул от зависти. Потом тело Вшивамбапшипутры дернулось, выгнулось винтом и задрожало мелкой дрожью, магистр презрительно оттолкнул его двумя руками. Пророк пластом растянулся на кладбищенской земле и начал таять. Именно таять! Сначала одежда, потом плоть медленно исчезали в колеблющемся воздухе, так что буквально через минуту около костра лежал аккуратненький, беленький скелет. Точно такой же, как дважды встречавшиеся нашим героям. Сатанисты еще чуть‑чуть помолчали, а потом взорвались бурными аплодисментами. Они ничего не поняли.
— Что это было? — шепотом спросила дочь астролога.
— Аршубанапул взял себе тело вашего избранника, — глухо пояснил Нэд.
— А где же Дима? — не поняла та.
— Он перед вами, только его сознанием и разумом управляет безумный слуга зверобога Анубиса.
Даша переглянулась с побледневшей Илоной, и обе девушки тихо заскулили. Валера поддержал их с полуоборота, а рыжий рыцарь продолжал рассуждать вслух:
— Я никогда не видел настоящего обмена тел. Конечно, многократно слышал, об этом есть несколько красивых баллад. Значит, магия Древнего Египта не обязует жреца обязательно съедать тело жертвы. В смысле, не приходится есть человечину. Это очень хороший способ избавиться от своего прежнего тела, никаких следов крови, никаких улик, только чистенькие кости… А интересно, куда попадает душа?
Ответом крестоносцу послужили неровные всхлипывания и громкие вопли всего Шабаша, восхваляющие Сатану и его верного магистра. Молчали только вампиры. Они давно узнали Нэда Гамильтона, но право нанести рыцарю первый удар предоставлялось, несомненно, их теперешнему командиру — воскресшему Аршубанапулу.
— Скорее всего, если несчастный вел праведную жизнь, его душа воспаряет к небесам, приветствуемая пением ангелов. А если он был грешен, то черти радостно волокут ее в преисподнюю. Однако возможно и другое. Что, если душа вынуждена неприкаянно скитаться между небом и землей до тех пор, пока ее бывшее тело все еще принадлежит захватившему его злодею? Это, наверное, самое страшное. Видеть, какие ужасные дела творит твое бывшее вместилище, и не иметь возможности хоть как‑то остановить этот кошмар. Леди Даша, как вы полагаете, этот ваш Дима успел покаяться во время поцелуя? Не плачьте… Клянусь Святым Крестом, если его душа еще не нашла прибежища в Аду или в Раю, я сделаю все, чтобы вернуть ее в ее же тело! Вопрос только в том, как оттуда вытряхнуть Аршубанапула?

* * *

— Я хочу, чтобы ты видел это. — Королева за руку подвела сына к самому краю крепостной стены и указала на удивительною картину, развернувшуюся в вечереющем небе.
Словно гигантское полотно раскинулось над горизонтом, переливаясь необыкновенно яркими красками, образуя самые причудливые сочетания и формы. Конечно, это был мираж, но мираж необычайных размеров. Вглядевшись внимательнее, Валет с удивлением поймал себя на том, что видит незнакомую доселе землю с высоты птичьего полета. Большой остров, отделенный от материка голубой ленточкой пролива.
Он видел обширные земли, девственные леса, полноводные реки, стада диких и одомашненных животных. Большие и малые города, деревни и села, оживленные морские порты, высокие монастыри и замки. Богатство и изобилие страны казались неисчерпаемыми.
— Это новый мир?
— Наш новый мир, сын мой.
— Мы сможем покорить его?
— Как и любой другой, посмотри.
Картины продолжали сменять друг друга. Теперь Валет разглядел и другую сторону жизни, скрытую за внешним благополучием острова. По дорогам мчались закованные в стальные доспехи рыцари. Местами полыхали междоусобные войны, смерть гуляла по стране, люди, как и везде, убивали друг друга.
— Ты абсолютно права, мама. Мы возьмем себе этот мир.

* * *

Аршубанапул поднял и опустил руки, поприседал, понаклонялся из стороны в сторону, как бы привыкая к своему новому телу. Двое или трое сатанистов рванулись в крут, бросились к магистру с поздравлениями. Того, что «Дима» говорил другим голосом, что у него изменилась походка и жестикуляция, а глаза стали отсвечивать неприятно зеленым, они просто не замечали.
— Что примолкли, отважные борцы за общечеловеческое счастье? — Илона первой взяла себя в руки, приняв всю тяжесть командования на хрупкие девичьи плечи.
— Мне нужен меч! Я давно жажду сразиться в открытом бою с этим исчадием Ада.
— Милочка, надо как‑то договариваться. Поулыбаться, «сделать глазки» Аршубанапулу. Вспомни, он же всегда старался добиться твоего внимания. Пококетничай немного; если уж совсем ничего не выйдет… ну, тогда я сам попробую.
— Ой, да что вы все в самом деле! Я тут половину ребят точно знаю, наши студенты из консерватории и пединститута. Они же просто так играют! Сейчас я объясню кому‑нибудь, что здесь происходит, и они нас сразу отпустят.
— Высказались, значит, — сквозь зубы процедила благородная леди Щербатова. — Советчики из вас… Прямо скажем — антисоветчики! Вам бы лет пятьдесят назад цены бы не было как вредителям… Ладно, душа у меня нежная, плохое забываю быстро, так что спасу вас и на этот раз. А теперь всем — цыц, я думу думать буду.
Все и замолчали, только не по приказу, а каждый по своей личной причине: Валера — по привычке, Даша — от удивления, а рыжий рыцарь — от безграничного доверия и тайной любви. Меж тем коварный Аршубанапул, красуясь в новом теле, подошел к связанным друзьям, презрительно сплюнув в их сторону:
— Вот теперь мы посчитаемся сполна, Нэд Гамильтон. Поверь, остаток твоей жизни будет очень недолгим, но таким мучительным, что ты станешь умолять о смерти! Ты будешь выпрашивать ее у меня как высшее благо, как божественную милость, как последнее снисхождение в этом мире. Но это не все, я не оставлю тебя и после смерти. Мой господин владычествует над Царством мертвых, и в его воле позволить мне мучить твою душу вплоть до скончания века!
— Диман, это все класс, — неожиданно вмешался один из сатанистов, хлопнув магистра по плечу, — ну так че мы с ними сейчас делать будем? Время — без десяти два, пора выпить и того… оргию.
— Какую оргию? — не понял бывший жрец.
— Диман, ты че? Ну, групповуху традиционную… В смысле, для плодородия и оскорбления Христа. Пацаны говорили, что в прошлый раз все классно было, а я у предков застрял, облом, да…
— Нет! — Слуга собакоголового бога понял, в чем дело, но в Древнем Египте практиковались несколько другие виды извращений. — Празднеств пошлой похоти больше не будет! Мы восстановим храм Анубиса, укрепим власть жрецов, обложим данью народ и подчиним своему влиянию фараона! Мы будем приносить самые страшные жертвы, и пусть человеческая кровь, подобно священному Нилу, разольется по всем землям этого заблудшего мира. Мы…
— Минуточку, — вмешались еще двое, — так не пойдет. Мы что, теперь будем играть в какие‑то культовые ролевушки из истории Тутанхамона?
— Все будет так, как я прикажу!
— А оргии?! — Среди голосов возмущенных сатанистов возвысились женские. — Мы без оргий не согласны!
— Оргии будут кровавыми! — конкретно заявил жрец.
— Да ну, на фиг! — Среди поклонников традиционного Шабаша явно зрел бунт. — Не надо ничего менять, с Сатаной гораздо интереснее. Кончай дурить, Дима!
— Вы будете покорны мне!!!
— Ребята… — Самый низкорослый из сатанистов шагнул вперед, стянул с головы колпак и прямолинейно заорал:
— Я давно говорил, что он заигрывается! Нам нужен другой магистр, а под задницей этого зануды уже буквально нечем дышать! Давайте его переизберем.
— Запросто! Точно! Как это — без оргий?! В самом деле… Пошел бы он со своим Египтом… Пусть сам храмы возрождает! Пацаны, а после выборов — оргию, да?! — вразнобой загомонило сообщество.
Аршубанапул криво улыбнулся и дал знак стоящим у него за спиной вампирам, те молча, без предупреждения, бросились на ряженых приверженцев сатанизма. В одно мгновение вспыхнула драка! Она была жестокой и короткой. Сатанисты, вставшие на пути слуг египтянина, получили за все и сразу. Вампиры дрались слаженно и умело, без всякого подсобного оружия, давая по шеям своим цивилизованным противникам. Исход был предрешен с самого начала. Бесстрашные поклонники Сатаны кубарем разлетались в стороны, те, что были наиболее храбрыми или глупыми, получили по морде дважды. Напоследок вампиры взмахнули широкими кожаными крыльями и, взмыв над ошалевшей толпой, уже с воздуха погнали всех по домам. Бедные сатанисты, избитые и покусанные, воя от страха, побросали ритуальное оружие, разбегаясь куда глаза глядят. Это было очень кинематографичное зрелище: юноши и девушки в белых балахонах, на ходу срывая капюшоны, неслись кто куда, падая и перепрыгивая друг через друга, а сверху на них пикировали мускулистые монстры, не убивавшие несчастных только из презрения и брезгливости. Аршубанапул демонически хохотал, подняв с земли брошенный посох бывшего магистра. Пластмассовый череп, венчавший шест, волшебным образом преобразился — он оскалил зубы и в пустых глазницах вспыхнули желто‑зеленые огни. Их свет был настолько ярок, что мог заменить дальнобойный фонарь. Пленники, до этого безучастно наблюдавшие за «крутыми разборками», невольно заинтересовались такими фокусами:
— Да, да, помню… Он же честно предупреждал, что после третьей жертвы станет сильным, аж жуть! Вот этот Мумий‑Тролль и изгаляется как хочет. Нэд, может быть, ты ему тоже добавишь подсветки под каждый глаз? Не сейчас? Ну ладно, мое дело предложить.

* * *

Щур устал… Заклинания по перемещению из мира в мир египетского жреца и поддержание длительного изображения посредством хрустального шара действительно отнимали уйму сил. Карлик выпил аж два больших кубка подогретого вина, настоянного на редких травах. Захмелел мгновенно, однако свинцовая тяжесть покинула тело, и мысли в голове стали необычайно легкими и конкретными. Дворцовый маг играючи вспомнил, что намеревался вернуть утраченные страницы из «Песен Мальдорора». Щур предполагал возможность такого волшебного действа и, как вы помните, даже начал готовиться к нужному заклинанию, но именно сейчас он ясно увидел всю последовательность действий и конечный результат. В общей сложности не хватало шести листов. Карлик очень четко представил себе, каким образом утерянный текст мог оставить слабый оттиск на соседних, уцелевших страницах. Итак, был шанс получить первую и последнюю страницу из числа вырванных. Это далеко не все, но гораздо лучше, чем вообще ничего. Все необходимые инструменты были подготовлены заранее, карлику оставалось лишь положить книгу на рабочий алтарь и втиснуть на место утерянных чистые листы бумаги. Если все пройдет удачно, по окончании заклинания на них проступят слабые, нечеткие буквы. Щуру действительно везло, вплоть до самого вечера его никто не потревожил. Результат превзошел все ожидания.

* * *

— Пробил твой час, рыцарь. Поднимись и стоя приветствуй начало собственной смерти!
— Без воли Господа и волос не упадет с моей головы, — невозмутимо ответил Нэд Гамильтон, но на ноги встал.
Следом за ним, с такими же неподкупными лицами, встали и остальные.
— Тьфу! Прямо герои‑ленинцы какие‑то, — привычно заворчала Илона. — Утомилась я тут с вами, меня тоже мама ждет. А ты, смешливый наш, спрячь зубки, не ровен час — выпадут, поштучно. Не забыл, как резво удирал от нас по всем измерениям? Или мне еще раз туфелькой кое‑кому между ног заехать для освежения памяти и сокращения рождаемости? А то будут тут по всему городу маленькие мумии в подгузниках шастать.
— Ты… а ты… ты тоже… — невольно начал задыхаться вусмерть обиженный жрец, но фантазии на ответное оскорбление не хватало.
— Да не рыпайся, все всё понимают. За тыщу лет в саркофаге мозги небось плесенью покрылись в три слоя. Не утруждайся, тебе думать вредно. Лучше свистни‑ка сюда своих мартышек из негритянского джаза, мне тут надо веревочку торжественно перегрызть.
— Вы… все умрете! — взревел или, скорее, простонал бедный Аршубанапул, и над его головой вспыхнул багрово‑красный полукруг.
— Что это? — шепотом спросил рыжий рыцарь.
— О, милый Нэд, это всего лишь аура. Сейчас о подобных физических явлениях знает каждый школьник. Это энергетически‑духовное поле индивидуума, по цвету, форме и светонасыщенности которого можно судить о моральных качествах конкретного человека. Видите, какая она у него неровная, грязная, с дырами и проплешинами, а цветом так вообще — тухлое мясо. Шалун, — Валера повернулся к жрецу, — а ведь вы не были праведником!
— Смерть им!
Повинуясь приказу главнокомандующего, вампиры сдвинули брови и, потирая мускулистые руки, пошли к пленникам, но в этот момент как‑то очень уж подозрительно затрещали кусты на краю поляны. Аршубанапул резко развернулся и молча кивнул, указуя перстом в сторону шума:
— Кто‑то из жалких рабов князя Тьмы не понял урока. Возьмите его живым, пусть любопытная душа разделит участь остальных.
Вампиры скользнули в кусты размытыми тенями, с флангов намереваясь взять неизвестного противника в клещи.
— А сейчас я расскажу вам, что ожидает тех, кто встает мне поперек пути.
В кустах раздался ужасающий треск, и оба обезьяноподобных монстра после длительного перелета крест‑накрест рухнули к ногам жреца. У Аршубанапула отвисла челюсть. Собственно, и наши герои тоже недоуменно переглянулись. Впечатление было такое, что вампиры нарвались на ужасного великана, обладающего нечеловеческой силой. Ну, почти так и оказалось. Из кустов вышел исполинский черный конь, демонстративно вытирающий о траву тяжелые подковы задних ног. Бред, явно рисуясь, прошел через всю поляну: мимо костра, мимо нового магистра — и грозной скалой встал рядом с хозяином. Нэд Гамильтон, не теряя ни секунды, одним прыжком взлетел в седло. Аршубанапул яростно взвыл:
— Все равно вы все умрете! Силой Сета и властью Анубиса, владыки Царства мертвых, я приказываю вам, кости умерших, восстаньте из мрака могил!
Жрец наверняка обладал большой силой: в ночи раздались традиционные раскаты грома, у ног египтянина замелькали молнии, и земля явственно зашевелилась. Все затаили дыхание, но… ничего не произошло.
— Повинуйтесь слову моему и явитесь, чтобы уничтожить…
— Голос не сорви, в оперетте петь не сможешь, — участливо посоветовала Илона. — Никто не встанет, никуда не выйдет и нас скелетиками пугать не станет. Сочувствую, ты старался как мог.
— Но почему?!
— Не та страна, не та эпоха. Здесь же все православные похоронены. Ну атеисты в крайнем случае. И тем, и иным твой Анубис до лампочки. Уж извини, если не оправдали твоих девичьих надежд.
— Варварский мир… — ужаснулся жрец. — Они не знают Анубиса?! Что за мертвецы пошли.
А сэр Гамильтон‑младший, не теряя времени, старательно вытягивал кончиками пальцев боевой топор, неизменно висящий у луки седла. Связанные запястья болели, руки затекли, но в конце концов он справился. Рыжий рыцарь грозно взмахнул сияющим оружием, и Аршубанапул попятился.
— Защищайся, злодей! Я положу конец твоим подлым козням!
Магистр мгновенно отскочил в сторону и дважды пнул в бок ближайшего к нему вампира. Тот приподнялся и сел, обеими руками держась за голову — на лбу исполнительного убийцы синел свежий отпечаток лошадиной подковы. Жрец ловко влез на плечи вампира и, подгоняя его каблуками, пустился вскачь на отважного крестоносца. А Нэду Гамильтону действительно и в голову не могло прийти, что, наверное, это страшно — сражаться с ожившей мумией, меняющей тела, повелевающей молниями и владеющей самыми черными видами колдовства. Не то чтобы он об этом не знал, наоборот, как дитя Средневековья, именно Нэд и мог во всей яркости и силе представить себе ужасающую мощь противника. Ни Илона, ни Валера, ни Даша… Они все судили в соответствии с опытом, почерпнутым в зарубежных кинофильмах, для них любые порождения Зла всегда казались чуточку ненастоящими. «Дети телевизора», как говаривал о современной молодежи один известный литературовед.
— Я — твоя смерть! Посмотри мне в глаза, прежде чем твоя кровь окрасит безжалостные клыки Анубиса. Бойся меня!
— Никогда слуга Тьмы не запугает воина Креста! Я вижу страх на твоем лице и верну тебя назад, в те глубины Ада, откуда ты вырвался!
В ответ ободрившийся вампир взмахнул крыльями, а египтянин старательно изобразил демонический хохот. Кружа над рыжим рыцарем, словно громадная ворона, Аршубанапул грозно размахивал шестом с черепом, целя в незащищенную голову Нэда. Тот успешно отмахивался топором и даже пару раз зацепил развевающийся подол черного балахона магистра.
— Девочки, вы не против, если я окажу посильную помощь этому мускулистому негру с крылышками? Просто больно смотреть, как он лежит совсем без дела.
Илона с Дашей кивнули, им было даже интересно. Добрый сэр Люстрицкий на коленях пополз вперед и склонился над распростертым телом. Для начала он поелозил по широкой груди вампира:
— Сердце едва прослушивается… Я попытаюсь провести прямой массаж, это должно усилить приток крови к… нужному органу.
— Он всегда такой? — вытаращилась покрасневшая флейтистка.
— В каждом домике — свои гомики, — грустно пошутила Илона.
Валера меж тем убедился, что ритмичное давление на грудную клетку не помогает, и громко пообещал перейти к искусственному дыханию:
— Я уже практиковал это на одном пожилом волшебнике, потом мы даже подружились. Он всего лишь карлик, но карлик оч‑ч‑чень, знаете ли… Мужское начало в нем чувствовалось.
Очнувшийся вампир открыл было глаза, но Люстрицкий уже начал свое черное дело. Несчастный дернулся и обмяк вновь.
— Господи, кажется, у него инфаркт! — искренне удивился Валера.
Илона с Дашей сочувственно вздохнули.

* * *

Как говорилось ранее, усилия Щура не были напрасны. По крайней мере одна из утерянных страниц удалась на славу. Текст был слабым, блеклым, но вполне читаемым. И самое главное, имя Нэда Гамильтона встретилось уже на шестой строке. Древний Оракул прямо предупреждал обитателей замка о появлении Белого Рыцаря на черном коне. Было сказано, что сила и могущество Мальдорора, утвердившего свое господство среди окрестных племен и кланов, оказалось обращено в пыль усилиями всего одного человека. Этот крестоносный воин огнем и мечом обрушился на неприступный замок, и тот не устоял перед его напором. О Прекрасной Принцессе ничего не упоминалось, возможно, это должно было быть где‑то дальше. Про Могучего Воина также ничего не было сказано. Однако и этого вполне хватало, чтобы сделать страшные выводы: далеко в прошлом уже появлялся некто по имени Нэд Гамильтон, рыцарь‑крестоносец. Именно он несет ответственность за изгнание Мальдорора из реального мира. И Королева об этом знала! Карлик был готов отдать руку на отсечение, что это она вырвала страницы из старой летописи. Это ей захотелось повернуть историю вспять, найти во всем многообразии миров и измерений человека с таким же именем, подсунуть ему Воина и Принцессу, а потом играть, словно кошка с мышкой. Не ее вина в том, что Игра вышла за пределы традиционных рамок. Щур еще надеялся понять, какие высшие силы сюда вмешались.

* * *

Летние ночи коротки. Нэд Гамильтон в пылу боя и не заметил, что небо стало светлеть. Зато парящий в воздухе Аршубанапул вовремя обратил на это внимание. Долгое время пролежав в саркофаге, он чисто психологически не мог переносить солнечный свет. Глухая темнота или мрачные сумерки — что может быть лучше для бывшей мумии? Еще будучи пророком Вшивамбапшипутрой, он страдал от яркого электрического освещения. Видеть сейчас над собой поднимающееся южное солнце было выше его сил! Повинуясь приказу жреца, крылатый монстр на бреющем полете подхватил все еще бессознательное тело своего товарища и, сгибаясь под двойной ношей, тяжело скрылся за деревьями.
— Я верну‑у‑сь… — донесся напоследок хриплый от напряжения голос злобного египтянина.
Рыжий рыцарь отрешенно бросил топор наземь, от постоянного задирания головы вверх у него уже ломило шею. Черный Бред раздраженно фыркал, позванивая удилами, ему не понравилось бегство противника, и он не понимал, почему хозяин не стал его преследовать. Нэду Гамильтону и вправду было не до погони, таких насыщенных ночей на его памяти не выдавалось давненько. Крестоносец спрыгнул с седла, подобрал брошенный кем‑то ритуальный пентакль и, зажав его между коленями острием вверх, начал неторопливо резать веревки. Минутой позже он наконец смог освободить руки, пальцы плохо слушались, и на запястьях синели широкие полосы от недавних пут. Сзади осторожно подошел Валера и присел рядом на корточки с самым жалостливым выражением лица:
— О, милый Нэд, вы сражались, как герой! А меня здесь так обидели… Вы не представляете, до чего черствыми и бездушными бывают некоторые особи. Я решил оказать медицинскую помощь поверженному врагу — это ведь христианская добродетель, правда? Так вот, невзирая на связанные руки, я сделал тому невежественному африканцу прямой массаж сердечной мышцы и перешел к искусственному дыханию методом рот в рот. А что в этом такого? Ни слова о любви, мной руководили только жалость и сострадание, но он…
Сэр Гамильтон возвел глаза к небу и молча перерезал веревки, сковывающие сэра Люстрицкого. Валера почти распахнул объятия, но Нэд развернулся к девушкам. Обе милашки совершенно беззастенчиво посапывали, прижавшись друг к другу плечиками и опустив головки. Рыжий рыцарь медленно снял плащ, укутав им спящих дам. Черный конь прогулочным шагом добрался до памятных кустов и притопнул копытом. Нэд увидел у него под ногами свой меч и пояс с кинжалом. Костер уже догорел, где‑то невдалеке раздался рокот мотора. Ирина Юрьевна все‑таки вызвала милицию и около четырех утра нашла на старом кладбище всю боевую команду.
Домой Илона, Валера и Нэд добирались не спеша. Расседланного Бреда оставили во дворе у гаража. Люстрицкого взяли с собой, он не захватил ключи от квартиры, а будить родителей в такую рань просто не решился. Нэд сгрузил седло и упряжь в прихожей, после чего все трое почти вповалку рухнули кто где. Уснули мгновенно. Мама и папа Илоны, поднявшиеся к девяти, старались не потревожить ребят. Видимо, решили, что те напрыгались на ночной дискотеке.
Бультерьер Пупс разбудил свою любимую хозяйку в двенадцать дня. Илона ворчала, отпихивалась ногами, даже пыталась сунуть пса под подушку, но вставать все равно пришлось. Дело в том, что родители с утра собаку не выгуляли, и бедный бультерьер, едва не лопаясь, терпел из последних сил. Отчаянно зевая, заспанная путешественница по мирам накинула халатик и вывела пса на улицу. Пока Пупс честно отмечал все ближайшие столбики, Илона проведала черного коня. Вокруг него, как всегда, толпились дети, и Бред выглядел очень довольным.
— Привет, лошадка. Спит твой хозяин самым сладким сном на раскладушке в зале, диван в этот раз Валерка оккупировал.
Конь понимающе кивнул.
— Ты‑то сам как? Сластей тебе наверняка мелкие юннаты натаскали, а вот чего посерьезнее… Овса у меня нет. Ячмень мама тоже на кухне не держит. Гречка есть, пшенка, манка и «Геркулес», что‑нибудь принести? Бред благодарно фыркнул, но помотал головой.
— Ладно, поняла. Ты только не стесняйся, как проголодаешься — скажи. И не делай такие изумленные глаза! Да, на самом деле я очень заботливая и домовитая. Животных всегда любила, особенно хомячков и кур! И тех и других безответно… Так что если ты думаешь, что я все это только из‑за твоего хозяина?!
Черный гигант понимающе подмигнул и мгновенным ударом хвоста сбил с плеча Илоны заблудившуюся осу.
— Спасибо большое. О чем это я? Ах ну да, о нашем Нэде Гамильтоне. Он хороший парень, не буду скрывать, и даже мне немного нравится. Где‑то, в чем‑то, иногда… Старомоден, образование ниже среднего, комплексов по уши, но… не безнадежен. Конечно, я отпущу его обратно в Англию, к этой макитре Роксолане. Слушай, у них там все серьезно, да? Ладно, не отвечай, некорректный вопрос…
Благородное животное хмыкнуло и дружелюбно толкнулось плюшевым храпом ей в шею.
— Ой! Щекотно! Ты что же делаешь, жеребец?! Люди кругом, что о нас подумают… Ну, шучу, шучу! Ты очень хороший, Бред. Очень‑очень! Я тебя даже поцелую, только никому не говори… — И, чмокнув на прощанье рыцарского коня в мудрую морду, Илона медленно пошла к подъезду.
Облегченный Пупс бежал на два шага впереди, мысли девушки были ровными и скучными. Она врала. Вот взяла и ни с того ни с сего обманула ни в чем не повинного четвероногого друга. В смысле, Бреда. Зачем‑то пообещала ему вернуть его хозяина на туманный Альбион. На самом‑то деле ей этого совершенно не хочется. Ей самой нужен молодой рыцарь сэр Нэд Гамильтон‑младший. Нужен здесь и сейчас, сегодня, завтра и послезавтра. Минимум — на месяц, но лучше — на год, а там и… вообще на вечное пользование. Никакой там Роксолане она его возвращать абсолютно не намерена! Что для него сделала эта средневековая дура?! Сидит где‑нибудь в папином замке, орешки щелкает, подушки крестиком вышивает, ждет. А то, что Илона с Нэдом буквально спина к спине, в лицо смерти, рука об руку, сколько всего‑всякого, это как?! Незачем ему уезжать! Незачем, и точка! Все равно голову дракона он добыть не сумел, а без этого прекрасные дамы своих рыцарей даже на порог не допускают.
Крестоносец ждал ее на кухне. Нэд довольно быстро освоил искусство обращения с газовой плитой и как раз ставил чайник.
— У вас грустное лицо, леди Илона. Вы чем‑то расстроены?
— Нет… Нет, я говорю. Господи, ну разумеется, нет! С чего ты взял? Чего это ты вообще такой подозрительный?! Думаешь, я из‑за тебя, да? Так вот не думай.
Рыжий рыцарь на секунду задержал дыхание и молча придвинул ей чашку.

Местные девушки очень красивы, но на них так мало одежды, что она почти ничего не скрывает. Юбки коротки до неприличия, а у некоторых еще и разрезаны. Платья и рубашки сшиты из полупрозрачной ткани, открывая всю шею, руки и даже более того. В таком виде они свободно ходят по улицам, словно туземки, не знающие стыда. Как это выдерживают здешние мужчины? Галина Сергеевна, добрая женщина, подарила мне темные очки, вкупе с постоянными молитвами это очень помогает бороться с искушениями…
Из дневника Нэда Гамильтона

* * *

— Ваше величество, рыцари доставили пленного. Королева рассеянно кивнула, после недавнего разговора с сыном на нее нашла апатия. Неизвестный мир, развернувшийся в небесах над Мальдорором, совершенно заворожил ее сознание. Даже когда Валет уже ушел, она все еще стояла на крепостной стене, жадно вглядываясь в даль. Мир был настолько прекрасен, что Королева хотела заполучить его весь, сейчас же, сию минуту и навсегда! Ей нужны были эти земли, эти леса, эти реки и эти люди. Она уже считала все это своим! Королева опомнилась только тогда, когда всерьез осознала масштабы своих планов. В том, что Мальдорору удастся покорить этот мир, сомнений не было. Богатейшая страна, раздираемая междоусобными войнами, казалось, только и ждала прихода настоящей сильной власти, которая возьмет ее за горло железной рукой и установит вечный, незыблемый порядок. Волнения Королевы относились к тому, что она вдруг неожиданно поняла, что у нее есть сын. Она подумала о гипертрофированном честолюбии кронпринца. Валет унаследовал от родителей такие качества, что с ним всегда приходилось считаться. На территории относительно небольшого замка это еще представлялось осуществимым, но в большом мире! Королева почувствовала неясную угрозу в той равнодушной неторопливости, с какой ее сын возвращался в свои покои.
— Я не совсем поняла вас, зачем в замке пленные?
— Ваше величество, рыцари утверждают, что этот человек знаком с Нэдом Гамильтоном.

* * *

— Валерку не будил?
— Нет, его сон безмятежен, как у трехлетнего ребенка.
Раздался дверной звонок. Илона встала из‑за стола, вышла в прихожую, открыла дверь, перебросилась с кем‑то парой фраз и вновь вернулась на кухню.
— Кто это был?
— Свидетели Иеговы. Одна из псевдохристианских сект, их сейчас как блох на собаке — несчитано, немерено, и все чего‑то требуют. Выперла в шею!
— Я… хотел поговорить с вами.
— Мы и так разговариваем, — вздохнула Илона. — Слушай, а вот почему так происходит — я дура, да?
— Нет, что вы!
— А… я некрасивая?! Ножки тоненькие, нос — пипкой; руки как грабли, волосы — непонятно какого цвета, родинка на щеке — в общем, уродина, каких поискать. Тебе, наверное, со мной на улицу выйти стыдно?
— Господи, да… — От шока бедный крестоносец просто потерял дар речи.
— Да? Ты сказал — да?!
— Нет!
— Не юли! Ты только что сказал — да!
— Я хотел сказать, что вы глубоко не правы! — наконец справился с собой Нэд Гамильтон. — Вы… вы самая красивая, самая умная, самая замечательная девушка на всем белом свете!
— Правда? — растаяла Илона.
— Клянусь всеми святыми!
— Верю. Вообще‑то я и сама так считала. А спрашивала у тебя вот по какому поводу: если я такая вся из себя суперпуперраспрекрасная кукла Барби — чего ж ты тогда все время норовишь домой смотаться?
— Я… не знаю, — потупился рыжий рыцарь. Ему даже в голову ни разу не пришло поинтересоваться: а действительно, почему? — Но это… это же и так понятно. Черное колдовство обманом забросило меня в ваш мир, и я просто обязан вернуться в свой собственный.
— Обязан, не обязан… Это все отговорки! Ты мне логически обоснуй — почему? Ну почему, а?
— Там мои братья, мой король, мои боевые товарищи, моя…
— Леди Роксолана?! — фыркнула тайная ревнивица.
— Моя… родина! — достойно выкрутился Нэд. — Все, что я имею, все, чем владею, все силы, все умения могут быть востребованными только там. А что мне делать здесь?
— Ой, ну не изображай безработного по идейным соображениям. Биржа труда функционирует бесперебойно, уж подыскали бы что‑нибудь. Детишек на Бреде за деньги катать, в музее краеведческом как экспонат подрабатывать; опять же, клуб поклонников Средневековья открыть… Да мало ли?!
— Я — рыцарь, леди Илона. Мой долг зовет меня к иным подвигам.
Разговор прервал еще один звонок. Из прихожей Илона вернулась уже несколько раздраженная:
— Гедеоновы братья! Еще одно из христианско‑католических ответвлений, книжечки бесплатные пытались всучивать. Вытолкала с треском! Так на чем мы остановились?
— На подвигах.
— Угу, отлично. Значит, там у себя ты этими подвигами по маковку обеспечен, а здесь их, значит, нет?
— Я бы не сказал… — призадумавшись, признал рыжий рыцарь. — Стоило мне попасть в ваш цивилизованный мир, как навалилось столько всяких приключений, сколько я не видел за годы крестового похода.
— Вот видишь! А я еще хотела спросить, только честно, — тебе Валерка как?..
— В смысле, как?
— Ну, в смысле, нравится?
— Конечно, — так и не понял Нэд, — а в каком смысле — нравится?
— Ой, да в том самом! Любовь‑морковь, танцы‑шманцы, целовашки‑обнимашки.
Допетривший крестоносец густо покраснел. Он уже привстал над столом, намереваясь обрушиться на беспардонную нахалку всеми громами и молниями, как в прихожей опять позвонили. Нэд развернулся и сам пошел открывать. Илона прислушалась.
— Вы кто?
— Папа Римский! Слесаря из ЖЭКа по ремонту сантехники вызыва‑а‑а… — Следом раздался глухой звук удара, и кто‑то с грохотом полетел по ступенькам вниз.
Леди Щербатова ахнула. Суровый Нэд вернулся, уже немного успокоившись:
— Слесарь из ЖЭКа, пытался показывать какую‑то книгу заветов… или заказов? В общем, очередная якобы христианская ересь. Называл себя Папой, лжец! По вашему примеру я спустил богохульника с лестницы.
— Слов у меня на тебя нет, — еле слышно всхлипнула хозяйка. — Я все маме скажу.
Рыжий рыцарь удрученно опустился на табурет. Пару минут он собирался с духом и наконец, глядя в пол, выложил все, что накопилось в душе:
— Леди Илона, я покорнейше прошу вас при первом же удобном случае отправить меня домой. Ваш мир слишком сложен и противоречив для моего скромного разумения. Вы живете по другим законам, по иным кодексам поведения и морали. Я не берусь никого осуждать, но если люди здесь не сошли с ума, то, значит, это у меня повредился рассудок. Мне уже никогда не понять той магии, которой насыщены все эти чудесные предметы из металла и неизвестных мне материалов. Я не смогу смириться с таким ужасающим расколом истинной веры, я никогда не найду себе применения и просто умру от тоски по той жизни, к которой привык. Не перебивайте меня… Да, сейчас, пока мы воюем с темными силами Мальдорора, я чувствую себя нужным. Мой меч и впредь будет защищать ваш мир от любого посягательства сил Зла. Но ведь это когда‑нибудь кончится. Либо меня убьют черные рыцари, либо мы победим их. В первом случае, я и мертвым буду вставать у них на пути, но во втором… Как только будет уничтожено Зло, я перестану быть необходимым. Вы не сможете вечно водить меня за ручку, как малого ребенка. У вас своя жизнь, свои планы, своя судьба… Поверьте, вы мне очень дороги, и ваше имя навсегда запечатлелось в моем сердце, но вы не обязаны… Это сложно объяснить, поэтому я еще раз просто прошу вас: когда все закончится, отправьте меня домой. Вы говорили, что это в вашей власти.
— Нэд, — запинаясь, начала Илона, отвернувшись носом к стенке, — я тоже хочу, чтобы ты понял… нет, чтобы ты знал, мне…
— Леди Илона, если бы только я мог надеяться.
— Ну, не могу же я сама, первая…
— Нет, что вы! Я… все понимаю, нам нельзя… Но не подумайте, что в моей душе есть хоть капля обиды или упрека!
— Ты тоже не думай… Я… ты… мне… очень…
— Вы правы. Все горе в том, что вы абсолютно правы. Так судил Рок: вы — это вы! А я… я…
— Не смей так говорить! Ты самый хороший, самый умный, самый… — Илона, не выдержав, вскочила и бросилась к рыжему рыцарю, повернула его к себе лицом и…
— Дорогуша, ты хочешь укусить милого Нэда?! — В дверях кухни изящно стоял взволнованный Валера.
Глядя на него, благородная леди Щербатова неожиданно поймала себя на том, что в последнее время она слишком часто задумывается об убийстве…

* * *

— Как его захватили?
— Это было несложно, мама. Щур рассказал мне о той волшебной катапульте, что разнесла наш двор. Я тоже видел мощь этого оружия, когда мои рыцари пытались в честном бою сразить Нэда Гамильтона. Именно там Могучий Воин разбил наш отряд.
— Обычно я предпочитаю слушать рассказы о наших победах. Но сегодня изменим традиции. Итак, ты вновь принял самостоятельное решение, не известив меня о своих планах?
— Бессмысленно отвлекать Королеву по мелочам.
— Даже если я волнуюсь за тебя просто как мать? Это ведь было опасно.
Валет ни капли не верил в глубину материнской любви, но тем не менее послушно прикоснулся губами к холеной руке Королевы. Впрочем, и ее величество не строила особых иллюзий относительно чувств сына.
— Я приказал Щуру еще раз отправить рыцарей в тот страшный мир для захвата действующей катапульты. Она бы очень пригодилась нам на призрачном острове. Рыцари вернулись без нее. Они нашли поле боя изрытым громадными воронками, повсюду клубился дым, стоял непереносимый запах гари, валялось несколько трупов, изуродованных неведомой силой. Вместо боевых катапульт — лишь искореженное черное железо. Наши люди не могли задерживаться там долго, но, возвращаясь, они заметили человека, прячущегося в кустах. Он сам выбежал к ним навстречу, крича что‑то невразумительное о Сталине, о Гитлере и об артисте Саратовского театра Нэде Гамильтоне.
— Что ж, тогда они правильно сделали, что взяли его с собой. Где этот человек?

* * *

— Ребята, я, кажется, заболел.
— Сходи к венерологу.
— Дорогуша, зачем ты так страшно шутишь?! — даже обиделся Валера Люстрицкий. На его щеках горел не
Здоровый румянец, глаза воспаленно блестели, и рыжий рыцарь вступился за друга:
— Он, несомненно, болен, леди Илона. Конечно, я не знахарь и не лекарь, но сразу видно, что у сэра Люстрицкого жар!
— Ладно, давай сюда горячечную подмышку, так и быть, я схожу за градусником.
Через пять минут стало ясно, что диагноз крестоносца абсолютно правильный — столбик ртути подскочил до тридцати восьми и шести. Встревоженная Илона сбегала в квартиру Люстрицких, но не застала их дома. Тогда она позвонила на работу Валеркиной маме, объяснила ситуацию и получила «добро» на создание домашнего госпиталя.
— Нэд, уложи гриппозного в кроватку, укрой потеплее и до моего возвращения будь ему родной мамой. Попросит водички — дай, в туалет — своди, будет плакаться — погладь по головке, но не больше, а то обнаглеет. Я смотаюсь в аптеку и назад. Эффералган УПСА кончился, а других жаропонижающих у нас нет.
— Какое‑то собачье лекарство… — поморщился Нэд. — Да и что такое жар? Настоящему воину не пристало даже замечать такие несерьезные болезни.
— Как вам не стыдно, грубиян! Я ужасно простудился, сидя на холодной земле. У меня, может быть, уже бронхит, или воспаление легких, или туберкулез, или даже рак… О нет! Я же могу умереть в любую минуту, бессердечные вы люди!
— Так, может, мне кроме аптеки заглянуть еще и на базар? Для пущей гарантии мы добавим тебе здоровья чисто народными средствами. Чеснок — в рот, лук — в нос, мед — на грудь, горчицу — к пяткам, крапиву — на поясницу и граненый стакан водки пополам с красным перцем для внутреннего воздействия. Всех микробов перетравим на фиг! Если доживешь до утра — будешь как новенький.
— Милый Нэд, она меня пугает!
— Идите, леди Илона, я присмотрю за ним, — внушительно пообещал рыжий рыцарь.
Сострадательная язва кивнула, переоделась и уже из прихожей поинтересовалась напоследок:
— Валерыч, не подумай, что я к тебе по пустякам цепляюсь, но на всякий случай — ты гроб какого цвета предпочитаешь? Только без обид, мне же надо знать, мало ли что…
— Белый, но без перламутра. Внутренняя отделка атласная, с подсветкой, без вульгарных розочек, ручки строгие, под серебро, форма — правильный прямоугольник, но без жестких углов. А зачем ты спрашиваешь?
— Исключительно чтобы тебе угодить, — клятвенно пояснила Илона и отправилась в ближайший аптечный киоск.
Это было не очень далеко, через два дома. Бред, стоящий во дворе, окончательно покончил с соседним газоном и тоже был не прочь поразмяться. Правда, на себя сесть не позволил, но следом увязался. Шел развязной походочкой, постоянно норовя поймать крепкими зубами край джинсовой юбки Илоны, за что и схлопотал пару раз девичьим кулачком в нос. В аптеку черного коня не пустили, и он страшно обиделся. Зная, что у этой скотины не заржавеет и копытом по киоску шарахнуть, мудрая драчунья сделала страшное лицо, прямо заявив о снятии с себя ответственности за членовредительство, но если он будет «хорошим мальчиком», то она разорится на глюкозу. Что такое глюкоза, Бред не знал, но, подумав, согласился и всех простил. Домой они возвращались уже закадычными друзьями.
Еще у порога, вставляя ключ в замок, Илона услышала сдавленные крики и рванулась внутрь. Зрелище, открывшееся ее взору, настолько ошарашивало, что слова нашлись не сразу. На диване, задрав стройные ноги вверх, извивался ее сосед Люстрицкий, на нем верхом сидел рыжий рыцарь, одной рукой зажимая Валерке рот, а другой незаметно вытягивая из ножен боевой кинжал. Студет юрфака безобразно верещал, и Нэд Гамильтон, видимо, уже в очередной раз пытался его образумить:
— Мой друг, вам нечего бояться, я не причиню вам вреда! У вас сильный жар, и ждать возвращения леди Илоны просто опасно. Я не раз видел, как наши лекари лечили подобные болезни. Вам всего лишь надо пустить кровь. Вот видите, я и тазик принес… Это совсем не больно! Поверьте, лекарство леди Илоны предназначено для лечения собак, она сама говорила. Воинам нужно совсем другое. Мы спустим из ваших жил дурную кровь, несущую в себе тот жар, что съедает ваше тело. Потом усиленное питание сырым мясом, медом и яйцами быстро восстановит ваши силы. Через три дня вы вновь прыгнете в седло, и мы вместе ударим по врагу! Ради всего святого, не дергайтесь так, я могу с первого раза не попасть в вену.
Илона не знала, плакать или смеяться. Средневековые методы лечения вызвали у Люстрицкого приступ неуправляемой паники, тем более что пропагандировал их человек, искренне готовый воплотить в жизнь все свои обещания. Поэтому, пока не случилось непоправимое, Илона все же решилась вмешаться:
— Брэк! Прекратили партерную борьбу и расползлись по углам. Нэд, спрячь ножик! У Валерки, конечно, есть пара лишних деталей, но проводить операции по смене пола без наркоза не рекомендуется. Врачи всего мира в один голос утверждают, что это больно.
— Я… я всего лишь хотел помочь ему. Если вскрыть вены и пустить кровь…
— Дорогуша! Милочка! Лапочка! Не давай ему меня вскрывать! Не знаю, чем я его так обидел, может быть, что‑то сказал в горячечном бреду, но он ведь убьет меня… просто убьет!
— Тебя нельзя убить, ты — синтетический! Нэд, отпусти, пожалуйста, эту плаксу. Я купила две упаковки шипучего аспирина и еще детскую микстуру от простуды. Не вороти нос, она сладкая! Рыцарь, будьте так любезны, притараньте чайную ложечку с кухни и стакан чистой воды.
Сэр Гамильтон вздохнул, но подчинился. Конечно, его изрядно раздражало абсолютно нерыцарское поведение проверенного друга, однако он вовремя вспомнил о постоянной «болезни» сэра Люстрицкого, из‑за которой он вечно вынужден изображать из себя капризную женщину.
— Вот все, что вы просили. Если доброму кровопусканию он предпочитает неизвестно какого «у пса», что ж, может быть, его дни и впрямь уже сочтены. Кто я такой, чтобы пытаться удлинить его жизнь?
— О чем это вы, милый Нэд? — запинаясь, пролепетал Люстрицкий.
— Уже ни о чем. Лечите его, леди Илона, он ваш — я умываю руки.

* * *

Лейтенант Безгин сидел тихо, вжимаясь спиной в полутемный угол камеры. Сквозь зарешеченное окошечко у самого потолка проникал слабый зеленоватый свет. В другом углу, у двери, стояла глиняная кружка с водой и лежал кусок черного хлеба. Командир батареи к ним не прикасался, мало ли что… Когда его, честно пытавшегося сдаться в плен доблестным германским войскам, схватили и, перебросив через седло, повезли неизвестно куда, он не очень переживал. В конце концов именно эта немецкая кавалерия участвовала в том памятном бою, когда нахальные артисты угрозами заставили подчиненных ему солдат ослушаться приказа комбата. А ведь ясно было сказано отступать! Вот он, как командир, разумно произвел тактическое отступление и, слава партии, жив! Куда делись остальные бойцы, ему не было известно. Храбрый лейтенант вернулся на позиции лишь к вечеру следующего дня. На месте батареи истерзанная взрывами земля. Судя по всему, немцы предприняли повторную атаку превосходящими силами, а так как снарядов у наших почти не было, то исход неравного боя было нетрудно предугадать. Дело наверняка дошло до рукопашной, хотя трупов он обнаружил немного и среди них только один солдат в советской форме. Остальные или сумели отступить, или попали в плен. Безгин тоже решил попробовать отойти к своим, но, как только увидел рослых всадников на черных конях, его планы мгновенно переменились:
— Не стреляйте! Я сдаюсь!

Сначала Илона накормила Валеру таблетками, микстурой и почти силой влила в него стакан чая с малиновым вареньем. Люстрицкий, конечно, капризничал, но, памятуя о методах лечения рыжего рыцаря, в конце концов соглашался на все. Укрытый теплым пледом и обложенный мягкими подушками, он быстро разомлел и минут через десять спокойно спал. Илона с Нэдом вернулись на кухню, осторожно прикрыв за собой дверь.
— Ну ты меня сразил, доктор Айболит! Каким еще садистским приемам принудительного лечения тебя учили?
— Не смейтесь надо мной. В нашем войске действительно изгоняли жар и лихорадку сцеживанием тяжелой крови. Мне жаль, что сэр Люстрицкий так недоверчив к моему опыту.
— Нэд, поверь, медицина шагнула далеко вперед. Тебе еще чаю налить? Сиди, я сама справлюсь. — Илона быстро зажгла газ, и чайник вновь заворчал. — Бутерброд намазать?
— Да, спасибо… Вообще‑то, конечно, и у нас были знахари, лечившие травами, порошками и мазями. Но состав их лекарств был известен лишь узкому кругу посвященных, тайные секреты передавались изустно, от отца к сыну, в крайнем случае — самому доверенному ученику. Говорят, в больших городах были целые лаборатории алхимиков и магов, которые ночами, в тишине, путем самого черного колдовства составляли свои чудодейственные рецепты.
— Точно, точно… Как сейчас помню, захожу это я в рабочий кабинетик того противного карлика…
— Щура? — догадался Нэд.
— Ага, его самого… Люстрицкий тоже с ним знаком, но это из другой оперы. Так вот, а на полках у него — чего только нет! И баночки, и коробочки, и горшочки, и пакеты, и бутылочки с этикетками, и… В общем, лекарств больше, чем у Брынцалова. Даже на вашем средневековом уровне Валерку запросто можно было бы вылечить без всяких кровопусканий.
— Но… карлик служит Злу. Вы уверены, что на полках у него именно лекарства?
— Ха, на что спорим?! — загорелась Илона. — Ставлю вот этот знаменитый медальончик против одной твоей шпоры, что…
Договорить она не успела — мир вокруг изменился с невообразимой скоростью. Только что находившаяся дома, на кухне, Илона вдруг очутилась на низком табурете у грубого стола, заваленного старыми манускриптами. Рыжий рыцарь, вытаращившись, изумленно взирал на нее, сидя прямо на полу, а за столом, весь погруженный в чтение, трудился знаменитый маг Мальдорора, всем известный карлик Щур. Книга так захватила его, что на неожиданных гостей он отреагировал несколько странно:
— Одну минуточку, мне надо дочитать главу, а расшифровка занимает столько времени… помолчите!
Илона и Нэд недоуменно переглянулись. Крестоносец еще не знал, куда именно он попал, а рьяная любительница споров не знала, какими словами это поделикатнее объяснить.
— Так, так, так… — не поднимая головы, продолжал мелкорослый волшебник. — Вроде бы все ясно, но следует проверить еще раз. А вы, значит, ко мне? По приказу Королевы или… а‑а‑а‑а!!!
— Цыц! — Илона мгновенно подхватила со стола пожелтевший свиток, ловко заткнув им пасть вопящего мага. — Тю на тебя! Орешь как оглашенный. Даже не дал извиниться за то, что без приглашения.
— Ав… ты… ням.
— Ты прожуй, прожуй, потом говори, — наставительно поправила девушка. — Не надо впадать в панику, мы к тебе случайно, по очень важному делу. Да, я забыла вас представить. Щур — дворцовый маг замка Мальдорор, серьезный волшебник, служит Злу, но душа добрая, это он мне медальон подарил. Сэр Нэд Гамильтон‑младший, всех имен не помню, настоящий рыцарь‑крестоносец, по совместительству — мой близкий друг. Щур — Нэд, Нэд — Щур. Обойдемся без рукопожатий, официальную часть церемонии позвольте считать закрытой.
— Я убью его, леди Илона! — Сэр Гамильтон оставил меч в прихожей в Илониной квартиры, но кинжал был при нем.
— Ну, ясен пень, что тебе еще делать, только карликов гасить! — искренне возмутилась миротворщица. — А вот не будет по‑твоему! Забыл, что мы здесь по делу? Эй, Щур! Ты все прожевал? Успокоился, говорить сможешь?
— Да… ‑Дворцовый маг зыркнул в сторону двери, но у Илоны уже был большой опыт по борьбе с такими скользкими типами.
— Только попробуй… Еще одно громкое слово, и я спущу Нэда с короткого поводка. Обычно настоящие рыцари с настоящими колдунами долго не церемонятся. Все понял?
— Все.
— Вот и умница. Мы ведь ненадолго и по пустякам беспокоить бы не стали. Ты Валерку нашего помнишь? Ну, миленький такой, всем глазки строит, был у тебя в гостях в моем платье для Махаматры. Ты ему еще бежать помогал.
— А вот об этом ни гу‑гу! — сразу посерьезнел карлик. — Вы пришли и ушли, а мне здесь еще жить.
— Жутко извиняемся! Нэд, да спрячь же наконец свой кинжал, у нас дипломатические переговоры.
Рыжий рыцарь, бурча себе под нос, все же сунул клинок назад в ножны. Все трое немного помолчали, собираясь с мыслями. Начал Щур, как хозяин дома:
— Зачем пришли?
— Валерку помнишь?
— Помню. Он, конечно, великий воин и потому враг всем нам, но… человек хороший, — признал карлик.
— Так вот, этот хороший человек умудрился схватить серьезную простуду. Пересидел на сырой кладбищенской земле и теперь мечется в горячечном бреду. Нэд предложил сделать ему кровопускание, но я поспорила, что даже в Средние века существовали более гуманные средства лечения. Слово за слово, вспомнили твою лабораторию. Ты ведь у нас вроде универмаг? В смысле, универсальный маг, волшебник на все руки. Ты нам не поможешь? Сгорит парень, так и не досдав зачеты.
Щур нахмурился, поковырял в ухе, еще раз оценивающе оглядел внушительные плечи рыцаря и длину его кинжала:
— Пусть он тоже попросит.
— Да я тебе ноги оборву! — вспыхнул гордый крестоносец. — Никогда еще воин Креста Господнего не унижался до просьб перед служителем Тьмы!
— Нэд!
— Я не сделаю этого, леди Илона.
— Но почему?!
— Это и так понятно. Нет, и все!
— Но ведь ты даже не знаешь, о чем я хочу тебя попросить.
— Угу… догадываюсь!
— Я насчет твоего предложения.
— Какого? — одновременно спросили Щур и Нэд.
— Ты, кажется, хотел оборвать ему ноги? Так вот, в принципе… я не возражаю.

* * *

Безгина вели по длинному темному коридору. Похоже, он по сию пору так и не понял, куда попал. Стены из грубого гранита, холодный каменный пол, молчаливые стражники в кольчугах с факелами в руках и короткими мечами на поясе, конечно, наводили на мысль, что это как‑то не очень похоже на гитлеровскую Германию. Пока лейтенант шел, уставясь тупым взглядом в спину идущего впереди воина, в его голове метались самые разнообразные мысли Может быть, это сверхсекретная база гестапо, настолько древняя, что здесь соблюдают едва ли не средневековые традиции вооружения и костюма? А может быть, это тайный орден каких‑нибудь розенкрейцеров и его ведут к ним для участия в древней религиозной церемонии? Вдруг они захотят принести в жертву своим сумрачным богам пламенное сердце советского офицера? Ну а если это всего лишь маскарад, одно из проявлений грубого немецкого юмора, поставленный с единственной целью — заставить его, коммуниста, предать Родину?! Как видите, он перебирал все возможные варианты, кроме того единственного, который и был истинным. Уже когда его вывели из подземелий и лейтенант понял, что они направляются на встречу с очень высокопоставленной особой, проблема выбора встала перед Безгиным в полный рост. Либо предательство и согласие сотрудничать, либо безжалостная смерть по законам военного времени. Утешало одно — он мог бы умереть с достоинством. В правом кармане галифе лежал трофейный браунинг с полной обоймой. Стражники при обыске отобрали у него складной нож, но пистолет почему‑то оставили. Разве пленному командиру могло прийти в голову, что эту странную вещь просто не сочли оружием.

* * *

Осле такого заявления милой, улыбчивой девушки Щур едва не окосел пожизненно! Воздух перестал входить в легкие, язык отказался повиноваться, а отпавшую нижнюю челюсть пришлось ловить двумя руками. Пока дворцовый маг делал честные попытки умереть от шока тут же на месте, Илона вовремя перехватила рыжего рыцаря, который тоже воспринял ее слова как сигнал к действию.
— Нэд! Я кому сказала, спрячь кинжал! И улыбнись, хотя бы для разнообразия. Это был тонкий английский юмор, уже можно смеяться… Когда наш благородный лилипут придет в себя — мы продолжим диспут, а пока присмотри за дверями, не ровен час, опять кто‑нибудь заявится. В прошлый раз было двое дебилов в доспехах, ты бы видел, какие классные гусеницы получились! А какие могли бы быть бабочки…
— Я понял ваш план, — тихо ответил сэр Гамильтон, — вы не хотите уничтожать врага, вы намерены его же руками спасти нашего друга. Что ж, это нанесет серьезный удар по престижу Мальдорора.
— Вот именно! Главная задача любой войны — опозорить врага! Еще незабвенный Карлсон говорил: низводить и курощать! И непременно плюшками! Ау, хозяин, плюшки есть? Нет… Грустно. Ладно, давай, оттаивай, и вернемся к существу вопроса — ты поможешь Валерке?
Ответить Щур не успел, в дверь постучали.
— Открывай, — властно потребовал незнакомый голос.
Илона с Нэдом повернулись к карлику, тот побледнел:
— Это Валет… единственный сын ее величества, наследник трона, глава черных рыцарей и…
— Открывай, Щур! Что за глупые шутки?! Я долго буду топтаться у запертых дверей?!
— Я сам открою, — решил рыжий рыцарь, боевой кинжал вновь покинул ножны.
Карлик протестующе замолчал и замахал руками. Илона приняла сторону низкорослого меньшинства:
— Имей в виду, я как свидетель по делу об убийстве коронованной особы проходить не намерена. Может, он и не захочет заходить? Может, ему не очень надо? Поорет, поорет себе и уйдет.
— Щур, открывай! — В голосе послышались тревога и раздражение. — Эй, стража! Все сюда, ломайте дверь!
— Мы будем сражаться. — Нэд взглянул на Илону, заручаясь ее согласием.
Бедный волшебник, не выдержав, упал к ногам девушки, истошно вереща:
— Идиоты! Там кронпринц, там стража, сейчас они оповестят Королеву — нас всех убьют! Ну, вас‑то — понятно, а я из‑за чего страдаю?!
— Не переживай, маленький, — ласково протянула леди Щербатова, скользнув взглядом по полкам с ингредиентами. — Добрая тетя Илона никому не позволит тебя обидеть. Дай‑ка припомнить… ага, вон та прозрачная баночка слева, она должна взрываться. Нэд, возьми карлика и ляг под стол, я тут буду Мамаев курган устраивать.
— О нет! Только не это… — Дверь затрещала под градом тяжелых ударов. — Я дам вам лекарство для больного друга, и убирайтесь отсюда на все четыре стороны. Только перед уходом свяжите мне руки и дайте в глаз.
— Зачем?
— Черт подери, и такие недоумки грозят свержением власти Мальдорора! — всплеснул руками дворцовый маг, левое веко у него беспрестанно подергивалось от перенапряжения, а нос почему‑то стал ярко‑красным. — Вот, вот и вот… Этим мажут грудь, это выпить сразу, а это развести на ведро воды и пить по десять глотков три раза в день. Сэр Валерий быстро встанет на ноги… У вас все? Тогда прощайте и не усложняйте мне жизнь!
— Он грубиян и не умеет себя вести с дамами. Леди Илона, конечно, я готов его связать, но, с вашего разрешения, можно дать ему не только в глаз, но и по уху?
— Фу, Нэд! Прямо детский сад какой‑то. Не будем мы его бить, он пожилой и маленький. Да у тебя кулак размером с его голову, один раз приласкаешь — и этот барельеф со стенки уже не сотрешь, — вступилась Илона.
Долбежка в дверь отвлекала: похоже, с той стороны били чем‑то тяжелым, вроде импровизированного тарана. Пока мореный дуб и железный засов еще держались, но долго так продолжаться не могло.
— Доконают они меня своей настойчивостью, и так не выспалась, а тут еще — бум, бум, бум! Буквально прямо по голове бьют. Ну что ж, делать нечего, чем тебя связать, небритый Арлекин?
— Веревок нет. А, вон в том углу цепь! Она длинная, на меня хватит.
Рыжий рыцарь пошарил в указанном месте, достал проржавевшую собачью цепь метра в три длиной и старательно обвязал карлика, прижав его руки к туловищу, а на боку затянул изящный бантик.
— А в глаз?
— Не буду, леди Илона права. После одного моего удара тебя, злодей, уже не в чем будет упрекнуть. Ты стяжаешь мученический венец.
— Эй, эй, эй… — возмущенно завертелся Щур, — мы же договорились!
— Ладно уж, я сама тебе врежу, — примиряюще пообещала Илона. — Только покажи, пожалуйста, как нам вернуться домой.
— О дьявольская сила! Будь по‑вашему, объясняю в последний раз, больше с этим ко мне не лезть! Договорились?! Возьми медальон из черного чугуна в правую руку, мысленно представь, что твой друг всегда будет рядом, и четко произнеси название места, куда хочешь попасть. Еще лучше — прикрой глаза и вызови его изображение из своей памяти. А теперь…
В общем, когда под сокрушающими ударами дверь в лабораторию все‑таки рухнула, внутри не было никого. Валет лично осмотрел все помещение и обнаружил на полу обертку от жевательной резинки. Через несколько минут Мальдорор облетела страшная новость — дворцовый маг похищен!

* * *

— Мы привели его, ваше величество. — Суровые стражники так толкнули лейтенанта в спину, что тот плюхнулся пузом на ворсистый ковер, устилающий пол перед королевским троном.
Безгин тихо выругался и поднял глаза. Почти в двух шагах, на возвышении, в высоком резном кресле сидела женщина лет шестидесяти. На ее холеном лице не отражалось никаких чувств, былая красота еще угадывалась, но взгляд был полон такого льда, что становилось страшно.
— Э… э… гражданочка, я… — Безгин попытался встать, но тяжелый удар под лопатку вновь бросил его на пол.
— Не сметь открывать рта, пока ее величество не соблаговолит тебя спросить! До этого ты будешь лежать смирно, раб.
Малорослый лейтенант и так не отличался особой храбростью, а уж когда еще и бьют… Он послушно кивнул и уперся носом в жесткий ворс. Прошло добрых пять минут, прежде чем скучающий женский голос приказал:
— Поднимите его.
Безгина поставили на колени По знаку Королевы один из стражей обнажил меч и приложил холодное лезвие к затылку пленника тот почти не дышал от страха.
— Я буду спрашивать, а ты отвечать. При первой попытке уклониться или обмануть меня тебе отрубят голову. Ты все понял?
— Да… Я скажу, все скажу… не убивайте!

* * *

— Ёкалэмэнэ… Что ж я маме‑то скажу?! — схватилась за голову бедная Илона, когда поняла, что назад они возвратились втроем.
Магия черного чугуна перенесла в современный мир не только ее и рыжего рыцаря, но и дворцового мага Щура. Надо признать, что сам карлик был ошарашен больше всех. Такого поворота событий он никак не ожидал. Неведомая сила аккуратно разместила Нэда и Илону на тех же табуреточках в кухне, а злосчастный связанный волшебник бухнулся на законный коврик бультерьера Пупса, замерев нос к носу с удивленным псом. Тот просто обомлел от такой наглости и не бросился лишь потому, что жертва пребывала в состоянии шокового столбняка. Чисто автоматически Илона встала, поймала Пупса под пузо и заперла в другой комнате:
— Посиди тут, зайчик мой. Не обижайся, коврик тебе вернут и мисочку тоже. Этот маленький дядя ничего не отнимет у бедной собачки. А кусать его не надо. В их дубовом Средневековье так редко принимали ванну. Старый рыцарский принцип: два сантиметра — не грязь, а три — сама отвалится. Не огорчайся, наверстаешь на ком‑нибудь более гигиеничном.
— Это… не правда! Зачем вы обманываете собаку?! — попробовал возмутиться благородный крестоносец, но его протест не был даже замечен. Илона не имела ни малейшего желания тащить с собой колдуна‑карлика и не представляла, куда его деть. В такие минуты она слышала только себя.
— Значит, мама придет где‑то часа в четыре. Дома мы все, включая больного Валерку и это чучело. Да, кстати, Нэд, посмотри, как там наш обмороженный. А я… а мне… мне — надо его куда‑то быстренько спрятать. Господи, как он вообще сюда попал?! Я его перемещения не заказывала!
Рыжий рыцарь без споров отправился в зал, убедился, что отважный сэр Люстрицкий спит сном праведника, и мельком взглянул в окно. Ему показалось, что с соседней крыши за ним наблюдает человекообразное существо с крыльями, как у летучей мыши. Нэд паниковать раньше времени не собирался, а потому молча вернулся на кухню. Щур по‑прежнему тихим неморгающим столбиком сидел на собачьем половичке. Илона, тоже не говоря ни слова, вскрыла пакет с «Педигри» и, насыпав мисочку до краев, без всякой задней мысли поощряюще похлопала карлика по плечу.
— Сэр Люстрицкий продолжает вкушать сон. Я коснулся рукой его лба, по‑моему, жар несколько спал, но о выздоровлении говорить еще рано. Что вы намерены делать с пленным?
— Он не пленный.
— Тогда с вашим гостем, — поправился Нэд, — хотя если он гость, то, может быть, мне следует снять с него цепи?
Из прихожей раздался звук поворачиваемого в замке ключа: мама пришла гораздо раньше. На кухне ее ожидало умопомрачительное зрелище: дочь, с улыбкой во все лицо, держит на цепи пестро одетого лилипута, тоже с улыбкой во все лицо, а их обоих пытается прикрыть своим плащом рыжий англичанин, тоже с улыбкой во все лицо. Глядя на три прямо‑таки лучащиеся от счастья физиономии, Галина Сергеевна почувствовала, как и ее губы разъезжаются в ответной улыбке. Долгую минуту длилась немая сцена с обоюдным скалозубым сиянием.
— Девочка моя, во что это вы тут играете? — наконец не выдержала мама.
— Мы… пр… прорабатываем одну сценку из… ну, из этого… как его? А… Пушкин! Именно Пушкин Александр Сергеевич! Нэд изображает Руслана, а Щур, соответственно, Черномора. Похож, правда?
— Я бы не сказала.
— Да? А мы думали, похож… Мам, а что ты принесла? У нас как раз чайник вскипел, присаживайся.
Галина Сергеевна передала дочери сумку с продуктами, уселась на освобожденный рыцарем табурет и с удовольствием приняла от него чашку чая. Илона лихорадочно разматывала карлика, тихо предупреждая его сквозь зубы:
— Одно лишнее слово — и ты идешь кормить Пупса! Я скажу, что ты изгрыз у него любимый резиновый мячик.
Карлик, насупившись, кивнул, но к столу сел, заграбастав самое большое из принесенных мамой пирожных.
— Это наш… тренер, — представила его бодрая авантюристка, — уважаемый человек, толкиенист с тридцатилетним стажем — Щур Мальдорорович. А это — моя мама, Галина Сергеевна.
— Счастлив лицезреть… благородную госпожу… — прочавкал дворцовый маг, не моргнув принявший предложенное отчество.
— Э… Щур Мальдо… доптович, прошу прощения, — любезно привстала мама, видя, как карлик налегает на сладкое, — вы, видимо, весь день усиленно репетировали, так может, чего посущественнее? Илоночка вечно забывает обедать вовремя.
— О несравненная Галина Сергеевна, ваша доброта, как и добродетель, не знает границ! Но я готов удовлетвориться куском хлеба и горстью пшена.
— Нет, нет… зачем же так?! Там суп в холодильнике и котлеты оставались, салат должен быть и… может быть, рюмочку?
— Нэд, пойдем отсюда.
Илона перетащила рыжего рыцаря в свою комнату. Валера по‑прежнему спал в зале, а верный бультерьер, заскучавший без хозяйки, тут же улегся у ее ног, от счастья пристукивая хвостом по полу. Задумчивый крестоносец присел рядом с Илоной на краешек кровати.
— Что будем делать?
— Надо вернуть карлика назад. Мы, конечно, можем выведать у него военные секреты, планы владык Мальдорора, количество их воинов и общую расстановку сил. Но потом все равно придется его отпустить.
— Почему?
— Потому что никто не заплатит за него выкупа, — пожал плечами рыжий рыцарь. — Разумеется, можно сделать из него раба или вообще отрубить голову, но, зная вас… Вы ведь вряд ли на это пойдете?
— Ты прав, придется как‑то запузырить его обратно. Надеюсь, хромой троглодит уже набил себе брюхо? Пойдем, заберем его и выясним, что к чему.
Однако, вернувшись на кухню, в недоумении замерла уже сама Илона. За столом сидела заплаканная мама, красный, как огнетушитель, Щур что‑то ей сбивчиво рассказывал, не выпуская из рук рюмку. Почти пустая бутылка водки многозначительно стояла поближе к карлику. Галина Сергеевна встала, шумно высморкалась и прикрыла кухонную дверь:
— Извини, Илоночка, у нас взрослые разговоры. Щур Мальдорорович поведал мне такую историю о своей ужасной директрисе… Я не могу… Я просто не могу. Ты бы слышала.
Стеклянная дверь захлопнулась. Нэд Гамильтон осторожно развернул потерявшую дар речи девушку и деликатно подтолкнул ее в сторону зала. Илона не реагировала.

* * *

Сначала Валет был в ярости. Этот обнаглевший раб, этот зазнавшийся колдун возомнил о себе невесть что и заставил его, кронпринца, будущего короля, торчать перед запертой дверью! Внутри явно кто‑то был, доносились приглушенная перебранка, ругательства и лязг железных цепей. Валету пришлось трижды упрашивать нечестивца открыть! Надо было к чертям ломать дверь с самого начала! Пока по его приказу подоспела стража, пока они притащили из трапезной тяжелую буковую скамью, пока четверо здоровяков лупили ею что было сил… И самое обидное, что все зря! В тайной лаборатории дворцового мага не оказалось ни души
А ведь Валет был убежден, что слышал разные голоса. Куда исчез сам Щур, тоже казалось совершенно непонятным. Никаких следов взлома, открытых люков, секретных ходов. Никаких свидетельств борьбы, луж крови, брошенного оружия, бегства или скоропалительного самоуничтожения. Последнее, кстати, частенько происходило случайно, магия — штука взрывоопасная, и не один волшебник окончил жизнь трагически исключительно из любви к экспериментам. Валет неоднократно бывал в этой комнате, знал, где что лежит, но даже при самом пристальном осмотре смог обнаружить лишь исчезновение старой, никому не нужной цепи. Яркая бумажка с непонятными буквами, подобранная им на полу, не могла пролить свет на таинственное происшествие. Кронпринц пришел к выводу, что случилось нечто страшное! Он еще оставался в лаборатории дворцового мага, а стражники уже бежали к Королеве, спеша донести ужасную весть до ее величества.

* * *

Щур, нашедший в лице Илониной мамы благодарную слушательницу, разомлел окончательно. Полбутылки местной водки «В камышах» он приканчивал в одиночку, Галине Сергеевне пить с посторонним мужчиной в отсутствие мужа не позволяло воспитание. Вообще‑то, обнадеженный супом, котлетами и салатом, карлик охотно согласился на рюмочку легкого вина (в Средние века оно успешно заменяло всякие соки, минеральные воды и пепси‑колы), но добрая женщина логично решила, что взрослому «тренеру» желательны более крепкие напитки. Щур выпил залпом, потом вытаращил глаза, схватившись за горло, потом понял, что не умер и ему невероятно тепло похорошело. Вторую рюмку он наполнил сам. Беседа складывалась задушевнейшая! Рассказы дворцового мага так напоминали популярные мексиканские сериалы, что Галина Сергеевна едва не рыдала от умиления и сострадания. Щур прервался только один раз — для того, чтобы быстро и доходчиво пояснить Илоне, как пользоваться теми лекарствами, что они притащили с собой. Валерку поили и мазали в четыре руки, невзирая на вопли протеста. Сначала он орал, что его травят купоросом, а потом еще и пачкают тухлым маргарином зеленого цвета. А уж когда Нэд проболтался о том, что все средства для излечения предоставлены карликом Щуром…
— Кому вы поверили?! Он же мне грубил бесстыже… Буквально плевал в душу на ментальном уровне! Он — маньяк! Я ему искусственное дыхание делаю, а он с поцелуями пристает.
— Ой ли? А не наоборот? — насмешливо сощурилась Илона, — Читала я тут про одного маньяка, негодяй ловил в тамбуре проводниц и силой делал им эротический массаж!
— Это как? — сразу заинтересовался сэр Гамильтон.
— Ах, милый Нэд, я тебе потом покажу.
В общем, все шло как всегда, без особых приключений. Сложности появились только к вечеру, когда Люстрицкий ушел домой, а Николай Степанович пришел. Лицезрение пьяного «тренера‑толкиениста» на кухне собственной квартиры почему‑то его не обрадовало. Равно как и заплаканная Галина Сергеевна в компании этого алкаша.
— Что он ей там вруливает?
— Папуля, ты впадаешь в невразумительную ревность, у тебя даже глазки покраснели, как у ревнивого испанского быка. Не смеши мои тапочки, он тебе не конкурент! К тому же Щуру Мальдороровичу уже пора, мы его проводим.
— Куда? — вскинул брови Нэд. — На улицах уже темно, а ему некуда идти.
— Можно подумать, это мои проблемы! — огрызнулась Илона глядя, как разгневанный папа отправляется курить на балкон. — В доме его точно нельзя оставлять, папуля этого мелкого Челентано через унитаз спустит.
— Да, ваш отец — человек крутого нрава и суровых традиций. Но… если я правильно понял, что такое «унитаз», то подобный вид казни даже для моего времени представляется чересчур суровым.
— Ой, вот только не надо делать из него извращенного садиста! Давай лучше думать, куда Щура деть?
— Я не знаю. А сэр Люстрицкий не может его приютить?
— Вряд ли. Температуру мы ему сбили, но Валеркина мама ни за что не потерпит в своем доме нетрезвых недомерков. Слушай, а может, его в телефонную будку поселить, как Чебурашку?
— Нет… он все‑таки дворцовый маг и наверняка не согласится жить, как Чебурашка. А кстати, кто это?
— Боже, ты не знаешь самого элементарного! Как тебя на улицу выпускают с таким образованием? Так, давай для начала извлечем его из кухни, а уж во дворе как‑нибудь сообразим, куда его запихать.
«Извлечение» карлика из кухни тоже сопровождалось некоторыми сложностями. Во‑первых, сам маг ни в какую не хотел уходить и цеплялся то за стол, то за настенный шкафчик. Во‑вторых, Галина Сергеевна никак не могла понять, зачем куда‑то идти на ночь глядя, когда в прихожей всегда можно поставить раскладушку. Папа в диспут демонстративно не вмешивался, но слушал с явным злорадством. Щур прекратил мятеж, только когда на угрожающий рык Илоны из соседней комнаты строевым шагом вышел верный Пупс. Знакомая морда бультерьера резко всколыхнула в памяти «тренера» воспоминания о том, что ему действительно пора. У него еще важные встречи, серьезные переговоры, неотложные дела, ну и в том же темпе с продолжением… Уже на улице, вдохнув полной грудью ночной прохлады, дворцовый маг, трезвея, решился уточнить собственную судьбу:
— Что вы намерены со мной делать?
— Понятия не имеем. Для начала сядем на лавочку и поговорим. Вот сюда. Нэд, сажай его между нами, чтоб не сбежал. А теперь, крошка, объясни, с какого бодуна ты вообще за нами увязался?
— Я? А меня кто‑нибудь спрашивал?! — охотно завелся хромоногий карлик. — Ты просила показать, как работать с медальоном, — я показал. Ты должна была вызвать в памяти свой мир и мысленно взять за руку своего друга. Вот этого! Зачем тебе понадобилось еще и меня цеплять — ума не приложу!
Рыжий рыцарь встал, сгреб грубияна за ворот и некоторое время широко раскручивал у себя над головой. Опустив бедную жертву на ту же скамью, он наставительно заметил:
— Надеюсь, хоть это заставит его быть чуточку вежливее с дамой.
Карлик перегнулся через скамью, его два раза стошнило, и у Илоны появились первые симптомы чисто женской жалости.
— Ну, все, все, все… Разумеется, это я виновата, извини. Тебя же никто не ругает, только спрашивают: раз уж все так неловко получилось, то давай искать выход вместе. Вот что бы ты предложил?
— Отдай… мне медальон… и я вернусь домой, — старательно прохрипел Щур; похоже, водка не пошла ему на пользу.
— Сообразительны‑ы‑й… — протянула леди Щербатова, переглянувшись с рыжим рыцарем. — У вас там все такие шустрые или ты особо выдающийся? Медальончик Четырех Стихий — фиг получишь! Не для того я его в неравном бою добывала, чтоб вот так, за здорово живешь, взять и отдать.
— Тогда перемести меня обратно в замок, а сама возвращайся назад.
— Нет, леди Илона! В его тайной комнате теперь наверняка полно народу, мы можем легко угодить в засаду. Риск слишком велик, а я никогда не прощу себе, если вы получите даже случайную царапину.
— Поправка принята к сведению. Итак, обсудим третий вариант: а вернуться самостоятельно ты не можешь?
— Могу… почему не могу? — призадумался карлик — Знания при мне, квалификация не потеряна, главное — найти подходящие ингредиенты. Змеиные мозги, лягушачья кровь, кости летучих мышей, цвет вербены, корни горной полыни, кору эвкалипта.
— М‑м… не гарантирую все сразу, — прикинула Илона, — но половину из перечисленного наверняка можно просто купить в аптеке.
— Да, это будет самое разумное, — согласился Нэд.
— Вот и ладненько. Теперь один вопрос по поводу твоего ночлега. Надеюсь, что ты натура непритязательная, во сне не храпишь и не скрипишь зубами. Мы уложим тебя в гараже. Там есть старое папино пальто, фуфайка, какое‑то покрывало. Главное, чтобы Бред не возражал, все‑таки он там первый квартирант. Эй, сэр Нэд Гамильтон‑младший, берешься уговорить свою чернявую лошадку?

* * *

— Так вот, ваше сиятельство, я сразу понял, что они не наши! Девчонка — просто больная. Нет, психопатка натуральная, таких в смирительных рубашках держать надо. Несла не поймешь что. А уж одета так… ну, не одеваются так советские девушки! И главное, комсомольского значка у ней на груди не было! А парень с ними тоже… странный такой. Все больше молчал, слушал, фиксировал. Потом мне лично сказал, что послан самим… Ну, вы понимаете? Что ж я мог? Я, как рядовой член, могу и ошибаться, но партия… партия ошибиться не может! Он же не раскрывал мне своего настоящего задания, а может, как раз и был внедрен в эту группу для сбора разведывательной информации. Но больше всего был подозрителен тот рыжий актер… Да, да, ваше превосходительство, именно он — Нэд Гамильтон! Даже имя какое‑то капиталистическое. Я правильно ударение поставил? Он, говорит, известный артист, знаменитость Саратовского драматического театра, чего‑то там лауреат. А у самого на плаще — кресты! И спереди, и сзади, и на щите тоже, как у поганых фрице… ой! Виноват, виноват, простите… Хотел сказать, как у доблестной германской армии, вот! Ну, да я его уже почти в угол‑то поприжал, да тут, как на грех, ваши танки в атаку пошли. Я‑то знаю, что у нас на батарее снарядов кот наплакал, хотел спасти личный состав, вывести с линии огня. Но этот, ваше святейшество, с позволения сказать, актер начинает мне угрожать, выкрикивать антипартийные лозунги. Я, конечно, взялся за табельное оружие, но применить его по законам военного времени не успел. Танки пошли клином, меня контузило, все погибли, и ваши храбрые кавалеристы захватили меня в плен. Прошу, кстати, учесть мою добровольную сдачу и согласие на сотрудничество с вермахтом. Я на все готов! Надеюсь, при дележе территорий Советского Союза вы меня не забудете.

* * *

На этот раз Бред дал свое согласие на удивление легко. Ему и самому не очень нравился гараж, там слишком пахло бензином. Черный конь предпочитал ночлег на свежем воздухе, поэтому доброжелательно махнул хвостом, пропуская карлика внутрь. Машину Николай Степанович пока держал на стоянке, места хватало, дверь решили не запирать, а как только папа с утра уйдет на работу, Щура тотчас же выпустят на завтрак. Дворцовый маг согласно кивал, думая о чем‑то своем. Напоследок рыжий рыцарь тишком попросил Бреда присматривать за карликом, благородный конь понимающе фыркнул, и молодые люди удалились, пожелав всем спокойной ночи. Однако ночь как раз получилась очень беспокойная. Пока родители досматривали какой‑то поздний фильм, Илона с Нэдом присели за столом на кухне. Бывший крестоносец уже понемногу начал привыкать к тому, что в этом мире все важные вопросы решаются почему‑то именно на кухне.
— Руки вымыл? Тогда садись. Тебе чаю? Кофе? Меня?
— ???
— Можешь не краснеть, это дежурная шутка работниц общепита. Слушай, давно хотела спросить: вот что ты там пишешь у себя тайком?
— Это дневник. Я иногда записываю наиболее важные события, сражения, имена, названия разных мест, куда меня забрасывала судьба, ну и все такое.
— А про меня там есть?
— Про вас? Конечно, ведь самые чудесные приключения произошли со мной именно в вашем мире.
— Дашь почитать?
— Нет! — ужасно смутился сэр Гамильтон. — Не обижайтесь на меня, леди Илона, но это все очень личное.
— Да брось! Впечатления средневекового рыцаря от России двадцать первого века — это же бестселлер! Его в любом издательстве с руками оторвут. Давай я почитаю, отредактирую, набью на компьютере и стану твоим литературным агентом. Клянусь светлой памятью О. Бен‑дера, мы лихо заработаем на этом деле!
— Я ни на секунду не подвергаю сомнению ваш пыл, но, леди Илона, разве сейчас время думать о книгах? У нас есть более важные дела.
— Перевел‑таки тему, — снисходительно хмыкнула спорщица. ‑Ладно, для разнообразия ты прав. Есть и более насущные проблемы… Одна из них храпит в гараже.
— Вы уверены, что карлик, закупив все необходимые снадобья, просто вернется к себе домой, а не заколдует нас прямо здесь? Лично я не склонен ему доверять. Злодей сам признает, сколько козней строил мне, вам, сэру Люстрицкому, а теперь, когда он в нашей власти, оказывается, что он ни в чем не виноват! Его заставили! Убежден, что мерзавец еще не раз покажет свой подлый нрав и мы с ним наплачемся!
— А с чего ты взял, будто я ему так безоглядно верю? Он же меня самолично крал, как кавказскую пленницу, и если бы не помощь Пупса плюс личный героизм… Не сомневайся, лилипут и у меня не в фаворе. Но отправить его назад надо! И надо побыстрее, ввиду ряда объективных причин. Первое — на фига он мне здесь нужен? Второе — папа уже косится на маму, а та слушает щуровские байки, как странички женского романа Жаклин Сьюзен. Я не хочу ждать, пока моего отца привлекут за нанесение фингала мелкотравчатому представителю иной эпохи. Третье — если он враг, то пусть враждует с нами издалека, а не торчит со своими заклинаниями у меня под носом. Валерке помог — спасибо, премного благодарны. Будете в наших краях — заходите, будут лишние деньги — высылайте, а пока — пошел вон до дома, до хаты!
— Это правильно, — серьезно кивнул Нэд.
— Значит, договорились. Завтра скупаем все, что ему там надо, творим черное волшебство, дарим в дорогу бутерброд и Открытку с видом на новый универсам, жмем руки, и в путь!
Установив таким образом план действий на завтра, Илона отправила Нэда в душ, а сама пошла стелить ему постель. Они сознательно ограничили разговор только Щуром, чтобы не перегружать голову перед сном. На самом деле, как вы понимаете, проблем было гораздо больше. По городу разгуливал перевоплощенный жрец собакоголового бога Аршубанапул, оторвавший себе новое тело и вошедший в полную силу. Правда, на современной российской земле его власть не имела такой ужасающей мощи, как в Древнем Египте, но все равно с ним приходилось считаться. Где‑то поблизости находилось двое обезьяноподобных вампиров, с которыми уже приходилось сталкиваться в открытом бою. Нужно было быть полным дураком, чтобы не брать в расчет таких мобильных и тренированных противников. Не забудьте еще и трех черных рыцарей Мальдорора, попавших в милицию. Рано или поздно их должны будут выпустить на свободу, а они отлично знают, кого им искать в этом негостеприимном мире.
Щур долго ворочался на перепачканном машинным маслом ватнике, но уснуть не мог. Миазмы бензина и горюче‑смазочных материалов (которые мы, цивилизованные люди, попросту не замечаем, так как вдыхаем их едва ли не с рождения) средневековому человеку буквально раздирали легкие. Если бы не открытая дверь и легкий сквознячок, карлик вообще решил бы, что его засунули в эту душегубку с конкретной целью — затравить непереносимой вонью! Он уже почти набрался решимости выйти вон и переночевать на лавочке у подъезда, но черный тюремщик, злобно зыркнув фиолетовым глазом, перекрыл ему дорогу. Щур ткнулся и так и эдак — бесполезно, на попытке ложным поворотом прошмыгнуть между ног коня, Бред поймал злоумышленника зубами за воротник и небрежно отшвырнул в самый дальний угол. Дворцовый маг звучно ударился затылком о пустую канистру и затаил обиду… Как и многие волшебники его времени, он практиковал исключительно предметную или механическую магию. То есть не мог творить чудеса сам по себе, а пользовался книгами, амулетами, перстнями, посохами и другими разнообразными магическими предметами. Некоторые и сейчас были при нем, но в данной ситуации вряд ли оказались бы полезны. Был агат на веревочке, определяющий наличие ядов в еде и питье, серебряная цепь, вытягивающаяся на любую длину, замшевый кошелек, в котором никогда не кончались медные монеты, и браслет, дарующий огонь. Последнее, кстати, было даже опасным, Щур сразу догадался о легковоспламеняемости некоторых предметов в гараже и вел себя крайне осмотрительно. Поняв бесплодность всех попыток уйти, он смирился с судьбой и просто перенес свою «постель» как можно ближе к порогу. Там, высунув за запретную черту только длинный нос, карлик с наслаждением вдыхал свежий воздух ночи и незаметно задремал. Проснулся он от металлического грохота. Черный конь, задрав голову, застыл неподвижной глыбой. По крыше гаража громыхали чьи‑то тяжелые шаги.

* * *

— Почему ты считаешь, что его похитили? — Королева беседовала с сыном с глазу на глаз, ничего не понимающего Безгина на время выволокли из тронного зала. — Быть может, он просто сбежал?
— Нет… во‑первых, он — верный слуга нашей королевской семьи, а во‑вторых, тот, кто сбегает, берет с собой все самое ценное. В башне Щура не пропала ни одна вещь, за исключением старой, никому не нужной цепи. Все его книги, все драгоценности и предметы магического ремесла лежат на своих местах в полной сохранности.
— Странно… Кто же мог похитить волшебника такого уровня? Неужели он не мог постоять за себя и превратить похитителей в каких‑нибудь болотных лягушек?
— Ах, мама, — снисходительно улыбнулся Валет, — для подобного колдовства требуется хотя бы некоторое время. Ведь даже Договор не может нанести молниеносного удара. Видимо, на него напали прежде, чем он успел оградить себя магией.
— Тем более странно, — продолжала Королева, делая вид, что не замечает самодовольной иронии сына. — Если бы в замке были замечены шпионы тайного врага, они ни за что не добрались бы до башни Щура. Туда ведет только один коридор и винтовая лестница, охраняемая сменной стражей. Почему же никто никого не видел?
— Потому что они проникли сразу в его комнату! Сразу, минуя все переходы и всю охрану. И они исчезли также мгновенно. Когда мы ломали дверь, то слышали разные голоса, и потом я нашел на полу вот это. — Валет протянул смятую обертку от жевательной резинки.
Мать и сын обменялись многозначительными взглядами.

* * *

Бред молчал. Он отлично видел мускулистого вампира, спланировавшего на крышу гаража, но не считал нужным поднимать лишний шум, тем более что в окнах Илониной квартиры давно погас свет. Вампир тоже сразу
Узнал черного коня, они уже сражались раньше, и обезьяноголовое чудище отлично помнило, отпечаток чьего копыта навсегда запечатлелся на серой коже лба. В глазах противников мгновенно вспыхнул огонек обоюдной ненависти. Если бы только Бред мог добраться до своего врага… Увы, он не имел крыльев, и жестокая природа не наградила его умением лазить по гаражам. Вампир вообще не знал чувства страха и, в свою очередь, тоже был бы не против посчитаться за нанесенное увечье, если бы не получил четкого приказа — спасти карлика Щура.
Нэд Гамильтон действительно заметил на соседней крыше шпионящего монстра. Наблюдение за квартирой Илоны велось еще с того момента, как Аршубанапул и его летающие слуги скрылись за деревьями на кладбище. Предусмотрительный жрец приказал одному из вампиров на большой высоте неотступно следовать за ребятами, осуществляя таким образом постоянную квалифицированную слежку. Тот наилучшим образом разведал, где остановились наши герои, застолбил удобное местечко на крыше соседнего дома и вернулся с докладом назад. Правда, изрядно пострадав на обратном пути. Бедняга проголодался и, не меняя курса, поймал на лету большую ворону, там же, в воздухе, ощипал ее и съел сырой. Однако на вопли поедаемой птицы откуда ни возьмись слетелись тучи ее серых товарок, так отклевавших сытого негодяя, что он едва докувыркался до спасительного кладбища. Черным заклинанием египетскому жрецу удалось разогнать ворон и отправить по указанному адресу уже второго соглядатая. Он и усмотрел, как в окне Илониной квартиры мелькнул острохарактерный профиль дворцового мага Мальдорора. Узнав об этом, Аршубанапул решил объединить силы и с помощью магии Щура за все отомстить неверному Нэду Гамильтону и его друзьям. Серый вампир, тот, что получил копытом, но избежал вороньих клювов, был отправлен на тайную ночную операцию с целью извлечения карлика из жестокого плена. Сложив крылья и свесив голову, монстр наблюдал, как мелкорослого волшебника поселили в темный металлический куб (сначала гуляющего под деревьями Бреда видно не было) и оставили там одного. Вампир дождался, пока погаснут окна всех квартир, выходящих во двор, и только тогда пошел на дело.
Щур, проснувшийся от топота над головой, недовольно пробурчал:
— Кого там черти носят?!
— Это я, ваш верный раб, мой господин. Мое имя…
— Имена рабов меня не интересуют! — раздраженно обрезал карлик.
Давно замечено, что всякий слуга старается тоже завести себе прислугу, чтобы обращаться с ней как можно хуже, вымещать на ней собственную злость и беспомощность.
— Простите, мой господин… Я послан, чтобы спасти вас.
— Как это послан? Кем?! Разве ты повинуешься не моей воле?
— Вашей, мой господин. Но, отправляя нас с братом в этот мир, вы сами приказали нам подчиняться слову египтянина, как лично вашему.
— Ты смеешь упрекать меня?! — вновь не праведно вспылил Щур, но, увлекшись спросонок показным гневом, заступил за запретную черту.
Черный Бред, заметив это, отработанным кивком морды отшвырнул карлика в угол. Раздался знакомый стон пустой канистры. Дворцовый маг уже не скрывал раздражения, бьющего через край:
— Чего тебе здесь надо, тупоголовая обезьяна?!
— Я пришел спасти вас из плена, мой господин, и…
— Да кто тебе сказал, что я в плену?
— А разве нет? — поразился вампир, неудачно свешивая голову вниз.
В тот же миг Бред взвился на дыбы, правым передним копытом мастерски въехав в подбородок серого монстра. Несчастный аж перекувырнулся в воздухе, удачно приземлившись на середину крыши того же гаража. Жертва черного коня провалялась в глубоком нокауте минут двадцать.
— Что там у тебя случилось, дубовая башка?!
— Я… м… ня это… он вда… зуб шатается… но я спасу!
— Пошел вон, дурак! — окончательно взбеленился карлик. — Присылают на мою голову безнадежных идиотов… Слушай меня внимательно и ничего не перепутай. Возвращайся к Аршубанапулу, скажи, что ни в чьей помощи я не нуждаюсь. Я не в плену, а добровольно нахожусь в тылу нашего злейшего врага, дабы выведать его планы и вовремя нанести удар, от которого он уже не оправится. Да, чтобы впредь не смел путаться у меня под ногами, когда я провожу в жизнь свои тайные военные планы! За то, что ты посмел разбудить меня, будешь наказан плетью.
— Слушаюсь, мой господин, — подавленно выдавил оправившийся от удара вампир.
— Пусть египетский жрец как угодно поступает с Нэдом Гамильтоном и его любовницей, но если хоть один волос упадет с головы Могучего Воина — Валеры Люстрицкого… Мой гнев будет столь ужасен, что вам было бы лучше вообще не появляться на свет из глубоких нор предвечной Тьмы!
— Я все исполню.
— Тогда почему ты все еще здесь?! — Щур картинно взмахнул руками, находясь, впрочем, в своей «зоне».
Раздалось шумное хлопанье крыльев, и обезьяноподобная нечисть, сорвавшись с крыши гаража, исчезла в ночном небе. Черный конь завистливым взглядом проводил его полет, пожал плечами, фыркнул и демонстративно повернулся к Щуру хвостом. Он знал, что пленник никогда не побежит. Действительно, карлик поворчал еще пару минут, потом улегся на импровизированное ложе и вплоть до самого утра проспал спокойным сном праведника. Никто не знает, какие сны снились ему в ту ночь на новом месте, в новом, незнакомом мире. Когда за ним спустились Илона и Нэд, ни на какие неудобства он не жаловался, но и о том, что происходило этой ночью, распространяться не стал. Бред мог бы рассказать, если бы умел говорить. Но, с другой стороны, если бы эта зверюга еще и разговаривала…

* * *

— И этот человек называет себя другом Нэда Гамильтона? — Валет едва удостоил небрежным взглядом бледного Безгина, вновь возвращенного в зал.
— Он утверждает, что видел его, разговаривал с ним, но не убил, хотя вроде бы имел для этого все возможности. Значит, он действительно его друг.
— Нет! — неожиданно завопил лейтенант, на четвереньках подгребая к трону. — Не так это, ваше величество! Не мог я его застрелить сразу. Нельзя! Не по уставу.
— Почему же?
— Ну так, во‑первых, с ним же голубоглазый такой был из «органов», со спецзаданием. А во‑вторых, они же актеры были! Из театра, для поддержания воинского духа в бойцах. Как же я при всех актера шлепну?
— Какая‑то несусветная чушь, — презрительно скривил губы Валет. — Я впервые слышу, чтобы боевой дух рыцарей поддерживали жалкие балаганные артисты!
— Ты прав, сын мой, Мерзавец испытывает наше терпение. Но прежде, чем он умрет, я хочу знать, как Могучий Воин командовал его людьми. Разве рабы способны забыть имя своего господина?
— Так я и говорю же, — взвыл несчастный, выслушивая от Королевы такие страшные обещания, — из «органов» он! Особый отдел, чекист, наверняка из отряда борцов за чистоту рядов партии. Они же только офицерский состав и цедят! Рядовые им на фиг не нужны, но соколы товарища Дзержинского никогда не дремлют! Что я мог, когда он мне от самого… верховного! Я и… полностью содействовал.
— Нам нечего с него взять, кроме глупости и неуклюжей лжи. Повесить его.
— Да как же это? Да за что же? Да я же свой, вашенский, фашистский! ‑Но двое стражников сурово шагнули вперед, и совсем одуревший от страха Безгин пошел на отчаянный шаг. — А‑а‑а‑а! Пустите меня! Коммунисты умирают, но не сдаются!
В руке лейтенанта тускло блеснул ствол трофейного пистолета.

* * *

Папа Илоны зарабатывал вполне достаточно для того, чтобы содержание Нэда Гамильтона никак не отражалось на семейном бюджете. Самому рыцарю и на ум бы не взбрело поинтересоваться, на какие деньги и за какие услуги его кормят. В Средние века хозяин замка, оставивший на постой воина‑крестоносца, безропотно обеспечивал его столом, ночлегом и брал на себя все расходы по содержанию рыцарского коня. Это считалось честью! Дополнительная финансовая нагрузка на прокорм одного, но прожорливого карлика тоже вряд ли была бы такой уж заметной, но… Илона отлично понимала, что Нэд папе понравился и с ним проблем не будет, а вот «тренер» со своими слезливыми историями вызвал резкую антипатию, поэтому Щура надо было отправить домой как можно скорее. Завтрак прошел в холодной, недружественной обстановке.
— Я не буду это есть. Какие‑то веревки из вареного теста.
— Это — спагетти! С сыром, кетчупом и чипсами, итальянская кухня, их сам Папа Римский знаешь как трескает!
— А почему они горелым пахнут?
— Ну, подумаешь, не уследила при варке… Я старалась! Мюсли будешь? Могу молоком залить.
— Это еще что за зверь?! Комочки какие‑то, фрукты пересохшие… Да что ж вы тут все едите?! Этими мюслями овец только кормить!
— Сэр, мужчине не подобает быть столь непочтительно разборчивым в пище. Я же не спорю, дали — ем.
— А ты что этим хочешь сказать, рыжая голова? Что тебя тут травят, да?
В общем, Нэду достались обе порции, а привередничающий карлик довольствовался большим куском хлеба, солью и перцем.
— А где вчерашнее вино, чистое, как слеза ребенка, и столь крепкое, что кажется, будто живой огонь пробегает по жилам?
— Водки нет, кончилась. Будет чай с печеньем и сыром. Не желаешь кусочек сыра на бутерброд?
— Вот этого?! Да он же весь в плесени! Ты что, смерти моей хочешь?!
— Это — рокфор! Французский сыр, деликатес, весь смак именно в этой плесени… Нэд!
— А что я, леди Илона? Я же молчу.
— Ага, да у тебя на лбу написано: "Франки всегда отличались недалеким умом… "
Чай Щуру не понравился, от кофе он категорически отплевывался, но, сумрачно глядя в окно, всухомятку перетаскал почти все печенье из вазочки. Когда все уже встали из‑за стола и выстроились в прихожей, подоспел Валера Люстрицкий. Могучий Воин был совершенно здоров, щеголяя в белоснежной рубашечке с короткими рукавами, голубых шортах с кружавчиками и новеньком браслете на левой ноге. Первым делом он одарил всех троих пламенными поцелуями.
— Илона, ты настоящее чудо! Нэд рассказал, сколько вам пришлось испытать, добывая для меня лекарство. О, мой золотоволосый герой, я… у меня слов нет… я хочу облобызать ваше колено! Почему нельзя? А когда можно будет? Ах, Щур… мой славный, мой добрый, мой заботливый Щур! Не вырывайтесь, не вырывайтесь, я все равно вас так не отпущу.
— Ну ты, отлечившийся! Надо бы твоей светлости постельный режим на неделю втемяшить, да ведь ты потребуешь, чтоб «милый Нэд» тебя в той же постели и навещал. Лекарство разведенное пьешь?
— Само собой! — клятвенно захлопал ресницами Валера. — А куда это вы собрались? Я с вами.
— В центральную аптеку. Надо прикупить некоторые ингредиенты, Щура домой отправлять будем.
Уже на улице встал серьезный вопрос: как ехать до аптеки? Обычно катались на Бреде, против троих всадников он не возражал, но везти на своем горбу еще и карлика отказался категорически. Нэд посадил его впереди — черный конь повернул голову и сдернул несчастного наземь зубами. Беднягу посадили позади всех — Бред смел его хлестким ударом хвоста. Посовещавшись в поисках разумного компромисса, договорились, что Илона и Нэд едут верхом, а Валера и Щур идут рядышком пешим маршем. По пути леди Щербатова, ненавязчиво прильнув к рыжему рыцарю, исподволь выясняла, что он, собственно, намерен делать в своей средневековой Англии, когда вернется. В том смысле, не хочет ли он привнести туда полезные технические новинки: электрифицировать Лондон, установить телефонную связь между Нотингемом и Вестминстерским аббатством, пустить первую железную дорогу, в конце концов, изобрести королю Ричарду обыкновенный велосипед! Нэд Гамильтон‑младший выразил серьезные сомнения, но категорически ни от чего не отказывался, а темные очки поправлял постоянно, считая их высшим достижением современной цивилизации. Валера и Щур болтали о своем, вернее, сэр Люстрицкий, как всегда, задавал кучу провокационных вопросов, а карлик, краснея от натуги, пытался сообразить, чего же от него хотят. Был ли у них в Мальдороре СПИД? Отличают ли там геев от гоев? Есть ли у них вообще такое понятие, как нетрадиционные сексуальные меньшинства? И почему, если девушка целует девушку, то это — эротика, а вот мужчина мужчину — уже порнография?
В аптеку они тоже вошли вдвоем, Илона осталась с рыжим рыцарем и купила Бреду пакет с подсоленным попкорном. Огромное помещение, пропахшее всеми видами лекарств, блестящее (пестрящее) баночками, наклейками, пузырьками и коробочками, поначалу привело карлика в немое восхищение. Скандал начался гораздо позднее, когда дворцовый маг, овладев собой, начал перечислять толстой девице в белом с марлевой повязкой на носу, что ему, собственно, надо:
— Змеиные мозги сушеные, лягушачья кровь — две пинты, моченые хвосты зеленых ящериц, три берцовые кости полевой мыши (желательно левые), шерсть с пестрого яйца, снесенного черным индюком, две большие горсти вшей, несвежие внутренности трехцветной кошки.
— Марьванна! Мне… плохо… — Молоденькая толстая продавщица качнулась и, сведя глаза, рухнула вбок, под прилавок.
— Припадочная какая‑то, — недовольно проворчал Щур, пока две подбежавшие женщины совали несчастной под нос ваточку с нашатырем.
— Эй, там! Оставьте эту дуру и быстро дайте мне то, что я приказал найти!
Валера просто ахнул от такого неприкрытого хамства, а в окошечке появилась суровая физиономия видавшей виды шестидесятилетней аптекарши.
— Это ктой‑то тут себе позволяет?! Щас живо милицию вызову, хулиганы!
— Не надо, пожалуйста! — вмешался Люстрицкий. — Мы очень извиняемся, нам бы некоторые… травки, и мы уже уходим.
— Травки? Наркоманы, что ль? Вырядились, как прости, Господи… Еще небось «колеса» захотите… ишь!
— Старая карга! — рявкнул не привыкший к препирательствам дворцовый маг. — Уйми свою подругу, прикуси язык, а ко всему перечисленному дай мне еще восемь корней белены, холщовый мешочек кладбищенской пыли и пузырек с кровью из ягодицы светловолосой девственницы, умершей от стыда в первую брачную ночь!
Боевая старушка поправила очки и в обмороке гукнулась рядом с первой несчастной. Приводившие ее в чувство женщины закричали, из соседних отделов начал высовываться народ. Не дожидаясь худшего, Валерка схватил карлика за руку и рванул к выходу.

* * *

То, что произошло в замке Мальдорор, казалось настолько страшным, насколько и сказочно‑нереальным. Невысокий толстенький человек в грязных сапогах и невыразительной одежде болотного цвета вытянул руку с зажатым в ней куском металла — и грохот выстрела заставил замереть всех присутствующих. Один из стражников, схватившись за живот, ничком рухнул на пол, из‑под его вздрагивающего тела медленно расплывалась лужа крови. Безгин по‑обезьяньи отпрыгнул в угол, вновь вскидывая свое оружие. Животный страх придал ему решимости получив две пули в грудь, свалился второй страж, успевший вытащить меч. Держа пистолет обеими руками, лейтенант попятился к выходу, поочередно переводя ствол то на Королеву, то на кронпринца. Они не выглядели испуганными, страх смерти вообще не занимал особенного места в душе средневекового человека. На лице Королевы было написано полнейшее равнодушие, но в глазах ее сына сквозил некоторый интерес.
— Эй, раб! Подай мне этот предмет.
— Что? Кто раб, я?! Да я — советский офицер, убежденный коммунист и верный сталинист! Сидеть! Не двигаться! Стреляю без предупреждения! — Бедный Безгин с перепугу вопил во весь голос. — Вы что? Думали, я продался, да?! Да я вас, фашистов, ненавижу! Вот подойдут наши, я тут… всех тут к стенке поставлю!
— Раб! Я приказал тебе принести мне свое оружие, — медленно повторил Валет, узкий кинжал незаметно покинул ножны, плотно прижавшись лезвием к рукаву кронпринца.
— Оружие мое хочешь? Так я его, гестаповская морда, в честном бою добывал. Один на один с вашим полковником сцепился, с его трупа и снял. И ты мой пистолет только из моих мертвых рук и возьмешь. Сидеть! Не дергаться, я сказал! А теперь слушать вниматель…
Казалось, Валет даже не пошевелился, но серебряная молния блеснула в воздухе, и лейтенант Безгин мешком сполз по стене — в его горле торчала позолоченная рукоять кинжала. В агонии он трижды пытался нажать на спусковой крючок, но сил хватило лишь на один выстрел, ушедший в потолок.
— Возьмешь из моих мертвых рук, — процитировал кронпринц, неторопливо шагая вперед. — Будь по‑твоему, мой недалекий друг, будь по‑твоему.

* * *

— Здесь ничего нет, — виновато разведя руками, доложил Валера.
— И торгашки какие‑то малохольные все, — обиженно добавил Щур.
Соседний аптечный киоск находился через квартал, делать нечего, пришлось идти туда. Перед входом Люстрицкий честно предупредил волшебника, что на этот раз переговоры будет вести он.
— Девушка, будьте любезны, нам с другом нужно кое‑что купить. Только вы не удивляйтесь, пожалуйста. Из‑за стеклянной стойки встала двадцатилетняя студентка‑практикантка, оглядела юношу и карлика понимающим взглядом, хмыкнула и сказала:
— Да ладно, чего уж там… Теперь этим никого не удивишь. Вот, выбирайте! — На прилавок высыпалась куча плоских цветных пакетиков. — Вот эти из особо плотной резины, эти с усиками, а эти ребристые. Есть еще с такими смешными фигурками на конце.
— Нет, нет, вы нас не так поняли! Нам нужно… право, я смущаюсь, список длинный, и все такое нетрадиционное.
— Ну, если нетрадиционное… — без стеснения высыпала другую кучу, поменьше. — Тогда эти вот, индийские, с запахом опия, сандала и мускуса. Вчера завезли новые германские, они с фруктовыми ароматизаторами. Вкус лимона, клубники, апельсина, банана, абсолютное ощущение контакта.
— Да нет же! — едва не взвыл Валера, а карлик вдруг начал активно перебирать предложенные пакетики, страстно разглядывая на них картинки. — Нам вовсе не это нужно! Те средства, которые мы ищем, они как бы… непривычны, что ли… наверное, не везде есть.
— У нас точно нет! — нахмурилась продавщица — Здесь все‑таки аптека. Садистов и мазохистов не обслуживаем!
— Щур, ну скажите вы ей!
— А что там внутри? — Дворцовый маг сунул Люстрицкому под нос плоскую коробочку с голой дамой на глянцевой поверхности. — Красивая… Совсем без одежды и смотрит так… Давай их всех возьмем?
Страдальчески закатывая глаза, Валера уволок карлика прочь. Бегло объяснив хохочущей Илоне сложившуюся ситуацию, он надулся, обозвал Щура «пошлым, бессовестным типом» и, жалуясь, жался поближе к рыжему рыцарю. Отсмеявшись и уточнив список ингредиентов, невозмутимая воительница зашла в ту же аптеку и вернулась, купив настойку валерианы, эвкалипта, пакет сухой полыни, муравьиный спирт, змеиный яд для растирания и полную банку пиявок.
— Это все! Кровью и толчеными внутренностями всяких пресмыкающихся у нас в стране не торгуют. Исхитрись управиться с тем, что есть. Лягушек я тебе насобираю, мышей сам ловить будешь. Равно как и разыскивать дохлых кошек или выкапывать безвременно умерших девственниц. Что могла, я сделала, в остальном — прошу пардону!
— Попробую, а там как получится, — резюмировал дворцовый маг. — Все‑таки лучше, чем совсем ничего. Но мне понадобятся еще огонь, треножник, медный котел, вода, осиновые дрова, черная комната и место для начертания пентаграммы.
— Подумаем, — важно кивнула Илона. — Есть у меня на примете одно подходящее местечко с уже готовой пентаграммой, на старом кладбище, тебе понравится.
По пути домой Валера от души пригласил всех к себе в гости, родителей не будет до вечера, а об обеде он позаботится. Протестов никто не выразил, но за первым же поворотом компания неожиданно натолкнулась на трех потертых судьбой мужчин. Они не сразу узнали в небритых сутулящихся типах горделивых черных рыцарей Мальдорора. Плащи были измяты, доспехи болтались, черные одеяния обильно перемазаны известкой и жиром, к тому же при каждом шаге с несчастных облаком взлетала пыль. Оружие наверняка конфисковали, коней тоже. Цвет гвардии непобедимого замка напоминал теперь заблудших бомжей‑актеров после трехдневного запоя.
— Я же говорил, что их непременно отпустят. Тюрьмы и так переполнены, как, впрочем, и психбольницы. Из музыкального театра их не востребовали, в отделении милиции держать смысла нет, обвинения против шизиков сотрудники ГАИ наверняка не выдвинули, к исправительным работам они не приспособлены, вот их и турнули взашей. Закон в нашей стране порой так лоялен, — популярно объяснил будущий юрист.
Меж тем черные рыцари безошибочно узнали своего дворцового мага:
— Щур! Именем Королевы, помоги нам!
— Будешь помогать? — повернулась Илона.
— А куда я денусь?! — огрызнулся карлик. Нэд потянулся отвесить ему подзатыльник, но промахнулся.
Волшебник, хромая, подбежал к верным слугам Королевы и минут десять посовещался с ними в узком кругу. Видимо, они быстро пришли к какому‑то решению, потому что Щур вернулся сияющий:
— Дайте им денег на хлеб, и рыцари не тронут вас до возвращения в свой мир. Однако как только они ступят под сень башен Мальдорора — вы снова враги! Пусть им купят хлеб и покажут дорогу на это кладбище. Они будут ждать меня там, и домой мы вернемся вместе.
— Ну… почему бы нет? — переглянувшись, решили Валера с Илоной.
Нэд молчал, ему не нравилась сама идея перемирия с явными врагами, но бить безоружного он тоже не мог. Оставалось согласиться с предложением остальных, что он и сделал с самым недовольным лицом. Сэр Люстрицкий, обменявшись с черными рыцарями Мальдорора церемонными поклонами, проводил их в соседний хлебный ларек, купил две буханки круглого и батон (просто так, без всяких намеков!) и обстоятельно объяснил, в какую сторону пилить до старого кладбища. Воины ушли, на ходу раздирая хлеб руками.
— Может быть, мы вели себя не слишком гостеприимно? На вид они вполне воспитанные мальчики, особенно средний, с перебитым носом.
— Они убьют вас при первой же возможности! — жестко заявил рыжий рыцарь. — Не питайте иллюзий, Мальдорор непримиримый противник и полон коварства.
— А как же рыцарская честь?
— Служители Зла не имеют чести!
— У‑у‑у, как скучно… Щур, проказник, это действительно так?
— Вынужден признать, что да, — кисло выдавил дворцовый маг, вглядываясь вслед удаляющимся фигурам. — Но таковы правила, и не нам их менять. Война меж нами вспыхнет с новой силой уже к завтрашнему дню. Если, конечно, я сумею найти в этом несовершенном мире все необходимые ингредиенты. В крайнем случае, их приблизительные заменители.
— Хотите новый анекдот? Очень приличный.
— Не хотим, — буркнула Илона, но Люстрицкий уже начал:
— Идут по улице двое пьяных. Один другому говорит: «Видишь вон тех милиционеров? Они — голубые!» — «Почему?» — «Сам посмотришь, на улице столько женщин, а пристанут — к нам!»
Леди Щербатова только презрительно фыркнула, следуя ее примеру молодой крестоносец тоже подавил улыбку, зато Щур хохотал вовсю! Отсмеявшись, карлик вытер выступившие слезы и спросил у Валеры:
— Пьяные — это очень смешно. А кто такие голубые?
— Вы не знаете? — не поверил своему счастью сэр Люстрицкий. — Тогда вы ничего не поняли! Это же тема для долгого, отдельного разговора. Начнем, пожалуй, с истории Древнего Рима.

Сэр Люстрицкий — не болен! Он притворяется, преследуя свои, одному ему понятные цели. Ибо если он хочет от меня того, что мне уже давно кажется, то значит — болен я…
Из дневника Нэда Гамильтона

* * *

Безгин был подлецом и предателем, Валет, прекрасно разбирающийся в людях, понял это с первого взгляда. Убивая, он не чувствовал ни угрызений совести, ни удовлетворения. Так, без особой злости и патетики, наступают ногой на таракана или хлопают комара. Валет лишь потребовал у подбежавших на шум воинов, чтобы те побыстрее вынесли трупы и подтерли кровь. Свой кинжал он вытащил собственноручно, вытер лезвие о гимнастерку жертвы и сунул в ножны. Никто не обратил внимания, что и таинственное оружие исчезло в кармане кронпринца.
Королева поманила сына к себе:
— У нас есть еще несколько вопросов, которые я бы хотела с тобой обсудить. Начнем с того мира, о котором говорил Оракул. Он абсолютно открыт для нас, и мы можем войти в него даже без помощи нашего дворцового мага. Хотя найти Щура в любом случае необходимо.
— Ты совершенно права, мама. Некоторые, не особенно сложные заклинания мы сумеем провести самостоятельно при помощи Договора. Мои рыцари готовы к вторжению и выступят по первому твоему приказу. Мы можем захватить господствующую высоту, где‑нибудь вблизи хорошей реки, среди плодородных земель и желательно не так далеко от моря. Это дало бы возможность, утвердившись, держать под своей рукой всю торговлю, купеческие караваны и самим строить корабли. Флот быстро помог бы нам распространить свое влияние на весь остров. Осталось лишь выбрать время и место.
— Ты мыслишь слишком большими размерами, — неодобрительно протянула Королева. — Я не уверена, что у нас хватит людей для исполнения всех твоих замыслов. Время и место я назову сама, а ты держи рыцарей в боевой готовности.
— Разумеется, мама. — Валет послушно склонил голову. Он понимал, что дороги назад нет, что вторжение в новый мир — это его шанс и, возможно, второго такого случая не будет. Взять новые земли, получить новых рабов, создать новое могучее королевство, управляемое железной рукой единовластного правителя! И уж конечно, над всем этим не должна властвовать старая, выжившая из ума женщина. На секунду кронпринц улыбнулся своим тайным мыслям…

* * *

— Нэд, ты чего такой мрачный?
— Вам показалось, предаваться унынию — грех.
Илона и рыжий рыцарь сидели друг против друга в больших креслах Валеркиной квартиры. Сам Люстрицкий навязчиво демонстрировал уже взмокшему карлику журналы по татуировке и пирсингу.
— Да ладно тебе… поплачься, самому же легче будет. Я ведь не твоя напыщенная Роксолана, мне все рассказать можно.
— Господи, леди Илона, ну далась же вам моя бедная дама сердца… — тяжело вздохнул Нэд Гамильтон, но решил не усугублять тему. — Меня беспокоит сегодняшний поход на кладбище. Мы как‑то не так обращаемся с врагами.
— Не поняла? Не по‑христиански, что ли?
— Наоборот! Слишком уж по‑христиански! Мы все время всех прощаем и проявляем по отношению к самым черным злодеям какую‑то сверхправедную кротость, любовь и смирение. Я почти чувствую ангельские крылья за плечами.
— Ну так и гордись! Мы же их всех перевоспитали.
— Увы, я бы не был так уверен. Аршубанапулу удалось уйти, а на его совести столько загубленных душ… Ведь даже тот молодой сатанист Дима, возможно, был бы спасен, но теперь его телом правит злобный египетский жрец. Двое крылатых вампиров, слуг Тьмы, по‑прежнему безнаказанно разгуливают в вашем городе. Я видел одного на крыше соседнего дома, он шпионил за вами.
— То есть подглядывал в окошко, как я раздеваюсь?! — ахнула Илона. — Вот га‑ад… Ну и фиг с ним, пусть ослепнет!
— Не забудьте еще этого Щура, — продолжал нагнетать обстановку Нэд. — У меня нет к нему ни капли доверия. Ни вы, ни я, ни сэр Люстрицкий совершенно не разбираемся в черной магии. Откуда нам знать, что именно он устроит своим заклинанием? Хорошо, если действительно просто перенесет в иной мир себя и тех несчастных рыцарей. А если вдруг неизвестно куда он перенесет нас? Если мы превратимся в бабочек, в осенние листья, в придорожную пыль.
— Хм… вопросик каверзный, — вынужденно признала Илона. — Я как‑то не ожидала, что в вашем времени люди более закостенели в своих убеждениях. Конечно, во многом ты прав. В сущности, что мешает склочному недомерку колдануть нам в нос эфиру и доставить своему начальству связанными по рукам и ногам? Надо бы предпринять какие‑то контрмеры… О, я знаю, кто может нам помочь!
Ирина Юрьевна согласилась сразу. Ей ужасно польстило предложение поучаствовать в роли эксперта и консультанта в церемонии торжественного перехода из мира в мир. Встреча была назначена на кладбище после захода солнца. Пользуясь тем, что Щур находится в полной власти сэра Люстрицкого, молодые люди весь остаток вечера строили разные коварные планы, способные спутать замыслы врагов. Общим голосованием было решено Бреда в ночной рейд не брать. Около девяти они толпой отправились вершить черное волшебство. Черное лишь потому, что Щур, как дворцовый маг Мальдорора, не мог пользоваться поддержкой светлых сил, а усиление замка еще тремя рыцарями никак нельзя было назвать добрым делом. Никаких особых приключений по дороге не произошло, хотя наблюдательный Нэд Гамильтон неоднократно замечал серую фигуру, скользящую над ними по крышам высотных зданий. Щур честно волок на себе все необходимое для перемещения. Не думайте, что карлик так уж сразу исправился. Рыжий рыцарь действительно лучше знал нравы и обычаи своего времени. Карлик привычно подстраивался под обстоятельства и на самом деле лелеял в душе далеко идущие планы. Прекрасно помня тяжелую руку владык Мальдорора, хромой волшебник понимал, что сказочкой о «неожиданном похищении» их не убедишь. Ни Королева, ни Валет не поверят, что их дворцовый маг позволил себя украсть, даже не пытаясь оказать сопротивление или позвать на помощь. А если и поверят, так это еще хуже — кому нужен чародей, не умеющий постоять за себя самого?! Его отправят на плаху, а желающих на теплое местечко всегда найдется немало. Выход один — изобразить собственное исчезновение, как часть тонкого и продуманного плана по внедрению в тыл общего врага. Задача — усыпить его бдительность, нанести неотвратимый удар и успешно вернуться с победой, прихватив для круглого счета пропавших ранее рыцарей. Тогда он, несомненно, заслужит награду, почет и уважение, изрядно пошатнувшиеся в последнее время. В качестве «неожиданного удара» Щур собирался использовать малоизвестное заклинание, отупляюще действующее на слушателей. Нэд Гамильтон должен был быть перенесен и брошен к подножию трона Королевы. Его «грязная любовница» (карлику нравилось само словосочетание, хотя он отлично видел, что отношения рыцаря и девушки чисты, как первый снег) будет отдана Валету, а уж он подберет для нее долгий и мучительный путь к смерти. Могучий Воин… тут карлик попадал в тупик. С одной стороны, его было необходимо уничтожить, ни Королева, ни ее сын не оценили бы его юмора, предложи он другое решение. Но одна мысль о том, что ему больше не суждено видеть добрые и ласковые глаза сэра Люстрицкого, слышать его обволакивающий голос, ощущать аромат его тонких французских духов, казалась непереносимой! Нет, не подумайте ничего такого… Несмотря на все рассказы, анекдоты и журналы, Щур ни за что не согласился бы стать партнером Валеры. Просто никто и никогда не относился к нему с таким теплом и вниманием. А значит, надо было срочно придумать способ избавить Валеру от участи, ожидающей остальных.
Илона, в свою очередь, тоже попыталась переговорить с детсадовским другом относительно их полуночной затеи. Однако при первом же намеке на нелояльность мелкого волшебника Люстрицкий страшно обиделся и вступился за него со всем юридическим пылом. Дальнейшее развитие темы было слишком опасным, и осторожной авантюристке пришлось приложить усилия для перевода разговора в иное русло. Убедившись, что Валера переключился на пространные рассуждения о новой коллекции мужского белья Жана Кокто, она быстренько вернулась к Нэду:
— Как об стену горох! Этот шибздик убежден в том, что Щур его тайно любит, а следовательно, никогда не предаст. У Валерки вообще всегда были слишком идеалистические взгляды на мужскую любовь.
— Как это?
— Ну если настоящий мужчина полюбит, то это, разумеется, навсегда! Салют, фанфары, барабанная дробь и очередной памятник мужскому шовинизму.
— А разве это не так? — покраснел рыжий рыцарь. — Разве можно полюбить не навсегда?
— Ха! Да ты знаешь, сколько раз я «навсегда» влюблялась?! Раз сто! А сколько раз в меня влюблялись «навсегда»? В два раза больше! И ничего… Я живу, они — живут, никто никому ничем не обязан.
Нэд промолчал. Илона тоже умолкла, но ненадолго.
— А вот ты, например, выбрал свою даму сердца раз и навсегда?
— Да.
— Значит, ты ее очень любишь?
— Нет.
— Как, че‑то я не догоняю? — остановилась Илона. Крестоносец пожал плечами, смущенно подыскивая наиболее емкие слова:
— Дама сердца — понятие, скорее, духовное. Мы видим в ее лице черты пречистой Девы Марии и совершаем в ее честь подвиги, не задумываясь о славе и наградах. Мы ничего от нее не ждем, мы не претендуем на ее руку и сердце, не рассчитываем на ее земли и приданое. Нам достаточно того, чтобы она позволила прославлять ее имя по всем землям, восхищаться ею издалека, верить в нее, несмотря ни на что, и, умирая, отдать свой последний вздох ее романтическому образу.
— Просекла. Нет, в принципе все очень чудесно… где‑то так, на уровне третьего‑четвертого класса общеобразовательной школы. В реальной жизни все проще и грубее.
— Увы… — задумчиво согласился Нэд.
За разговорами незаметно дошли до старого кладбища. У ворот их поджидали двое мрачных рыцарей. На вопрос возмущенного Щура — где третий, они раздраженно ответили — сбежал. Как сбежал? Куда? Зачем? Оказывается, пока они крутились по городу, убивая время до вечера, кто‑то на рынке предложил здоровым рослым мужчинам подработать на частном строительстве. Требовались даже не сами рабочие, а прорабы с луженой глоткой и крепкими кулаками, чтобы подгонять ленивых работничков. Зарплата, харч и спецодежда выглядели весьма заманчивыми. Двое все‑таки вспомнили о своих воинских клятвах и отошли, а третий задержался попробовать семечек. Как вы понимаете, в результате его и след простыл. Щур понял, что это очередной гвоздь в крышку его гроба! Нужно было чем‑то загладить такой непростительный промах. Ведь именно он отпустил рыцарей одних в новый, незнакомый мир, полный сказочных соблазнов. Выбора не было — надо чем‑то жертвовать, ради спасения собственной жизни придется отдать Королеве и Валеру Люстрицкого.

* * *

Вторжение в новый мир прошло успешно. Королева идеально выбрала место и время: на берегу реки, на холме, среди нескольких богатых деревень, в двух‑трех милях от моря. Ночью местные жители были разбужены грохотом и сиянием — из ниоткуда появился черный замок, прочно утвердившийся на вершине холма. Прежде чем хоть кто‑то понял, что происходит, из раскрывшихся ворот вылетели закованные в железо всадники и ночь окрасилась кровью! Они убивали всех, кто оказывал сопротивление, как убивали и тех, кто склонял голову, моля о пощаде. Заполыхали крестьянские дома, брошенный скот загоняли в страшный замок, туда же заталкивали и обезумевших от ужаса людей. Стоящая в низине крепость двух братьев, законных хозяев этих земель. не успела даже приготовиться к обороне. Ее невысокие стены были взяты одним приступом, а население просто вырезано вчистую. Утро встало над дымящимися развалинами еще вчера цветущего края. Черная тень Мальдорора опустилась на эти земли, и всякому, кто посмел бы поднять взгляд,
Была уготована незамедлительная смерть. Границы своих новых владений Королева отметила виселицами. Новый по рядок устанавливался на крови.
Вторжение было слишком неожиданным и хорошо продуманным. Страна находилась в хаосе безвластия, законный король был далеко, его брат пытался узурпировать трон, а бароны, скаля зубы друг на друга, берегли только каждый свой кусок. Прав был тот, кто сильнее. Церковь не встревала в междоусобные стычки, но победитель почему‑то всегда получал благословение и отпущение грехов, невзирая на то, каким путем он добыл победу. Крестьяне и ремесленники давно научились выживать в этой буре, и смещение одного господина другим для них не имело особого значения, но… Такого кровавого вхождения во власть не помнили даже старики. Жестокость была обыденной, но никогда не достигала такого размаха. Появление Мальдорора изменило привычный уклад жизни. Людьми овладели страх и оцепенение.

* * *

Ирину Юрьевну пришлось ждать. Она появилась с опозданием на полчаса и с дочерью под руку. Первыми после приветствия словами было безапелляционное заявление:
— Даша мне все рассказала, но имейте в виду — я ни во что не верю! Принципиально! Просто закрываю глаза, затыкаю уши, и все Я — скромный консультант‑астролог, мне, конечно, многое интересно, но жизнь дороже Как и нормальное функционирование головного мозга а после ваших рассказов у меня крыша едет
— Ладно, ладно, как скажете, — примирительно улыбнулась Илона — Ничем таким уж особо фантастическим мы вас добивать не будем Позвольте представить — Щур, дворцовый маг и чернокнижник того самого Мальдорора К нам попал случайно, переусердствовали с медальончиком А это — настоящие черные рыцари из личной гвардии самого Валета Правда, нос к носу я его не видела, но голос слышала, очень впечатляюще С египетским жрецом Аршубанапулом и его дрессированными мартышками мы наверняка встретимся позднее Ну что, пошли?
Возражений не было. Все разбились на пары и двинулись на памятную окраину старого кладбища. Даша подцепила под локоток Нэда, не теряя надежды убедить его все‑таки брать ее в путешествия по мирам. Карлик и Валера опять шагали вместе, Щур демонстрировал украденный в аптеке плоский пакетик с картинкой. Рыцари шли молча, они понимали, что и с них будет спрошено за бегство боевого товарища. А Илона использовала это время, конкретно объясняя практикующему астрологу ее непростую задачу:
— Щур будет творить перемещающее заклинание из разряда черной магии. Какие‑то там нужные порошки, травки, настойки мы ему достали. Лягушек пусть сам ловит, на кладбище луж навалом, может быть, даже я помогу… Ой, вы бы видели, какой списочек он в аптеке затребовал. Людям со слабой психикой и ярким воображением читать строго воспрещается! Так вот в чем соль. Мы имеем некоторые подозрения относительно его добропорядочности. Ну, там, что он в кастрюлю насыплет, сколько раз подпрыгнет и через какой зуб сплюнет, конечно, не уследить. Но вдруг заклинание каким‑то образом будет направлено на нас! Хотелось бы избежать подобных фортелей с подставами. Вот тут‑то на сцену выходите вы. Человек опытный, знающий, начитанный, вы ведь сумеете дать нам знак, если какая‑то фразочка в бормотании этого типа покажется вам подозрительной?
— Думаю, да, — медленно кивнула Ирина Юрьевна. — Раз уж вы втянули меня в это дело, то придется идти с вами до конца. Мне тоже жутко интересно узнать, к чему мы все‑таки придем.
— К победе, однозначно! — безмятежно хмыкнула Илона. — Только засунем карлика с рыцарями в их вонючий Мальдорор, запечатаем в саркофаг бывшую мумию, предварительно забрав у него назад чужое тело, сдадим летающих зверюшек в Московский зоопарк и все вместе сгоняем к Нэду в гости в средневековую Англию. Я серьезно, он приглашал.
Памятное место шабаша сатанистов нашли быстро. Карлик тут же начал проявлять бурную трудовую активность, пытаясь припахать всех к расчистке территории, новому прочерчиванию линий пентаграммы, доставке дров для большого костра и так далее. Дамы отказались единодушно, упирая именно на то, что они — дамы. Нэд Гамильтон категорически заявил, что помогать акту чернокнижия не может, так как является христианским рыцарем и подобные действия для него равнозначны продаже души. Валера, не споря, принес две веточки, зашвырнул куда‑то пустую банку из‑под пива и на этом счел свой трудовой долг выполненным, от любых предложений вновь взяться за работу, отмазывался тем, что утром навел свежий маникюр. В результате весь физический труд лег на плечи мальдорорцев, они очень хотели вернуться домой и потому старались как могли.
В самый разгар работ по земле зазмеились мелкие голубоватые молнии, в ночном воздухе запахло серой и, в сопровождении торжественного эскорта двух обезьяноподобных вампиров, появился незабвенный жрец Древнего Египта вечно голодный Аршубанапул.
— О! Явился не запылился. Прошу приветствовать… Не виделись давно, но соскучиться не успели, — язвительно отметила Илона.
— Но… это же Дима! — недоуменно вставила Ирина Юрьевна. — Дашенька, скажи.
— Мамуся, я тебе битый час объясняла, как этот жрец завладел Димкиным телом, но ты все не верила. Вот, полюбуйся собственными глазами! Нэд говорит, что его еще можно спасти, только он наверняка не знает как, а я не знаю зачем.
— Все равно не понимаю, как это. Аршубанапул простер руки, обращаясь к присутствующим с напыщенной речью:
— Сегодняшней ночью врата царства Анубиса откроются, и жатва его будет обильна. Я жаждал крови только одного нечестивца, но с ним пришли и другие. Жертвенная кровь окрасит шакальи клыки бога мертвых. Он вновь вернется в мир, чтобы править им, как это было до начала начал. Молитесь, падшие! Молитесь, чтобы смерть ваша была легка, а плоть угодна вкусу собакоголового Анубиса.
— Нет, не Дима, — сказала мама‑астролог. — У Димы глаза другого цвета и лицо не такое высокомерное. Потом, Дима по гороскопу Лев, а у этого явно скорпионские замашки. Ну, убедили, убедили.
Хромающий Щур доковылял до самоупоенного жреца и оттолкнул его:
— Отойди, мумия, на пентаграмме стоишь! У меня тут дело серьезное, так что погоди зубы показывать Мне, между прочим, для перемещения тоже кровь потребуется, а твой бог подождет.
— Правильно, у нас только пенсионеры и грудные младенцы вне очереди, — весело поддержала коварная Илона. — Так его, Щур! Перетопчется!
Аршубанапул на открытый конфликт не пошел, уступил. Но карлика поставил в списке жертв вторым после Нэда Гамильтона. Уже изрядно побитые, серые вампиры жались в сторонке, стараясь, чтобы их позы выглядели как можно более горделивыми. На них никто не обращал внимания, ни наши герои, ни Щур с рыцарями. Враг есть враг, от врага можно ожидать чего угодно. Однако на этот раз казалось, что силы всех трех сторон уравновешены и нарушать перемирие первым никто не хотел. Щур шепотом раздал черным рыцарям отдельные приказания, громыхая разболтанными доспехами, те ушли ловить лягушек. Разложив особым образом дрова, карлик похлопал себя по карманам и, ничего в них не найдя, пошел на поклон к команде Нэда Гамильтона:
— У кого‑нибудь есть огниво? Мне надо запалить костер.
Кресало, трут и кремень почему‑то никто с собой не таскал, после долгих переглядываний и тыканья друг в друга пальцем Даша выудила из кармашка шорт пластмассовую зажигалку. Щур взял ее очень скептически, опробовал, просиял и… не вернул. Ирина Юрьевна, сощурясь, призвала дочь к ответу, та, глядя самыми честными глазами, бурно отвечала, что это все не правда, что она всего один раз и что не понравилось страшно, хотя дамские ментоловые с нашей «Примой» не сравнишь.
Где‑то через час костер полыхал вовсю. Зрители и участники полуночного мероприятия расселись в кружок, каждый со своей группой, и беззаботно болтали, пока дворцовый маг Мальдорора суетился вокруг закипающей кастрюли. Там булькал один из самых невероятных супов в мире. Все, что было куплено в аптеке, свежепойманные лягушки, вожделенная кладбищенская пыль, чудом найденный кошачий скелет, собачий кал, вороньи перья и еще много чего разного. Но аромат, кстати, был даже приятный, хромоногий алхимик запросто мог бы подрабатывать консультантом в парфюмерной промышленности. Валера, единственный, кто почти все время с интересом фланировал вокруг кастрюли, попытался вытянуть секрет составления таких запахов, но Щур, отгавкиваясь, отказал. В отместку сэр Люстрицкий решил поэкспериментировать, незаметно опустив в варево свою губную помаду, однако, как ни дергал носом, особенных изменений в аромате не заметил. Хотя на самом‑то деле изменения, конечно, были. Еще какие изменения! Роковые, одним словом… просто именно в тот момент никто ничего не заметил.

* * *

— Что слышно о нашем дворцовом маге?
— Ничего, мама. Я пытался самостоятельно провести кое‑какие опыты, но результат не слишком обнадеживающий.
— Быть может, нам пора задуматься о приглашении на эту должность нового волшебника?
— Я предпочел бы подождать еще пару дней. если он в плену, то наверняка спасется.
— А если он мертв?
— Он жив, мама.
— Откуда такая уверенность? — Королева знала о тайном увлечении сына черной магией, и это внушало ей определенные опасения…
Кронпринц сам по себе обладал почти неограниченной властью, а если на его стороне встанут еще и призванные из Тьмы демоны… По неписаным правилам их семьи считалось совершенно нормальным, когда сын свергал с престола отца, дабы править самому. Но свергать с трона вдовствующую мать было уже сушим беззаконием, ибо согласно традициям правящая Королева должна умереть своей смертью. Рано или поздно власть безболезненно перешла бы в руки Валета, но что, если он не захочет ждать? В этой ситуации даже Договор оказался бы бессилен, он не причинит вреда члену той же семьи.
— Ты о чем‑то задумалась, мама? у чтиво напомнил Валет
Королева вздрогнула и, отрешившись от собственных мыслей, повторила вопрос:
— Почему ты так уверен, что он жив?
— Я же говорил, что производил у него в башне некоторые опыты. Само собой, многое мне неподвластно, но с помощью вещей, которых касалась рука их хозяина, можно определить, какой дух от них идет, живой или мертвый, Я использовал одну из книг, которую Щур штудировал перед своим исчезновением. Ее страницы имеют теплую ауру. Он далеко, но, несомненно, жив.
— И что же дальше?
— Мага можно застать врасплох, его можно оглоушить, завернуть в мешок и похитить, но настоящего мага трудно удержать. Если Щур вернется, это искупит его вину, если же нет нам и не нужен волшебник, не способный себя спасти. Но решать, разумеется, тебе, мама.
— Зачем же? Ты так правильно все разложил, пусть будет так, как хочется тебе.
Мать и сын обменялись самыми искренними улыбками.

* * *

— Потребуется еще одно вещество. — Щур встал перед Илоной с самым обличающим взглядом. — Ты девственница?
Вместо ответа оскорбленная невинность просто пнула наглеца в пах. Удар был слишком коварным и неожиданным, карлик скрючился в три погибели, а черные рыцари Мальдорора разразились злорадным хохотом. Нэд позволил себе поощрительную улыбку, Валера — осуждающую, мама и дочь — поаплодировали, вампиры сделали вид, что вообще ничего не заметили. А вот на лице Аршубанапула было написано явное сочувствие и сострадание, говорившее о давнем знакомстве с той же ножкой.
— Ду‑р‑р‑ра… — выдавил дворцовый маг, пытаясь встать на ноги, но падая вновь и вновь, — че, спросить нельзя?!
— Отчего же, спрашивай! Лично тебе я охотно повторю.
— Не… не надо! Я всего лишь хотел попросить три капли крови девственницы для полноценного заклинания. Жалко, да?
— Для тебя ничего не жалко, пуся! Хочешь мою? — От всей широты души предложила Даша.
Щур внимательно глянул на нее, оценил силу тренированных мышц и отрицательно покачал головой:
— Не годится.
— Это что же за пошлые намеки?! — праведно вспылила оскорбленная добродетель, а карлик бросился под защиту Люстрицкого.
— Девочки, милые, ну зачем же так реагировать? Мужеподобная агрессивность никак не добавляет вам обаяния. Мы ведь все хотим помочь бедному Щуру, правда? А капельку крови можно получить и другим способом… Илона, солнышко, на тебе комар! — С этими словами Валера легонько шлепнул подругу детства по плечу, комар размазался кроваво‑серым пятнышком. Хитрый студент быстренько стер его носовым платком и протянул насупленному карлику.
— Все равно одной капли мало.
— Но это лучше, чем совсем ничего.
— Лучше, но мне надо три.
— Шур, вы ведете себя так, словно мы все вам чем‑то обязаны! Довольствуйтесь тем, что имеете, — возвысил тонкий голос Валера. — Я и так из‑за вас рискую испортить отношения с милым Нэдом. Видите, какой у него суровый взгляд? Он ревнует… душка!
Даша и Ирина Юрьевна уставились на рыжего рыцаря. Тот, не выдержав, вскочил на ноги, поймал будущего юриста и сгреб его за грудки.
— Ну, бейте же меня! Отелло! Ревнивец! Дикарь! — с каким‑то мазохистским восторгом страстно закричал сэр Люстрицкий. — Ах, ломайте меня, душите, терзайте! Мучайте же меня, мучайте, мучайте‑е‑е.
— Не буду, — сквозь зубы выдавил крестоносец и разжал пальцы.
— Вы просто садист, — разочарованно вздохнул Валерка, падая на траву. — Вы всегда мне отказываете.
— Мальчики, будьте так добры, заткнитесь на минуточку, — вежливо вмешалась Илона.
Карлик начал бухтеть какое‑то заклинание, а лишний шум мешал астрологическому консультанту уловить возможный подвох. Дворцовый маг творил заклинание в традиционной манере африканских колдунов‑мганга и чукотских шаманов. Его авторский танец вокруг костра, под собственное завывание, с прихрамыванием на обе ноги, то вместе, то попеременно, производил неизгладимое впечатление! Играющая на флейте Даша, воодушевившись, попыталась отстукивать ладошками ритм, потом начала притоптывать, потом… пошла за карликом, творчески интерпретируя его разнообразные па. Следом за ней загорелась и Илона. Впавший в транс Щур ничего не видел, но постепенно девушки втащили в круг практически всех, кроме двух черных рыцарей. Те уже неоднократно видели, как воплощают в жизнь акт черной магии, и, естественно, никуда не лезли. Зато остальные веселились вовсю! Бурный, как водопад, танец свел в один хоровод, казалось бы, непримиримых врагов: Нэд Гамильтон отплясывал с двумя серыми вампирами, а египетский священнослужитель страстно увивался вокруг Ирины Юрьевны. Все основательно подзабыли, зачем пришли. Создавалось впечатление, что это просто большая группа любителей ночного отдыха у костра старательно пританцовывает под только им слышимую музыку беззаботно‑свободный танец полной луны и хорошего настроения. Карлик остановился внезапно, застыв на одной ноге. Все прочие тоже замерли кто в какой позе, логично решив, что так и задумано. Только крылатые вампиры, потеряв контроль, продолжали ритмично извиваться… в результате им же и досталось.
— Мандрагора! Альраун! — громогласно возопил ведущий волшебник, простирая руки над кастрюлей, из облака розового пара возникла переливающаяся дуга, беззвучно вибрируя меж пальцев карлика. — Дибилиус ин шиз! Белочь горячь. Мани яд, о лига Френов! Шиз Альраун, да? Ун, ун, ун.
Под конец «унканья» Щур неожиданно развернулся и резким движением «стряхнул» сияющую дугу в сторону Нэда Гамильтона. Ирина Юрьевна, как знаток и консультант по части черной магии, так и стояла с раскрытым ртом, напрочь позабыв о своих прямых обязанностях. Не получивший ни предупреждений, ни указаний Нэд не подумал хотя бы пригнуться. Однако дуга почему‑то его обогнула, а вот двух рядом стоящих монстров зацепила вполне целенаправленно. Вампиры успели сказать «Ой!», все остальные хором сказали «Ах!». На их глазах свершилось невероятное — двое рослых мускулистых чудовищ, натасканных на убийство и шпионаж, вдруг резко мутировали в двух симпатичных… шимпанзе. Обезьянки встали друг напротив друга, вытаращив глазки, трогательно «угукая» и ощупывая себя лапами. Раздался плачущий голос Аршубанапула:
— Зачем?!
На лицах присутствующих был написан тот же вопрос. Карлик отступил назад, рукавом промокая выступивший, на лбу пот. Что он мог ответить? Что тайно намеревался лишить рассудка рыжего рыцаря? Что заклинание почему‑то сработало не в ту сторону?
— Зачем ты это сделал, маг?! Клянусь Анубисом, они были мне хорошими слугами! А что мне делать с этими обезьянами?!
— Я думаю, в цирке за них предложат неплохую цену, — задумчиво подбодрила Илона. — Или можно попытаться продать их какому‑нибудь «новому русскому», как экзотику для дачи. Могу поинтересоваться.
— Услуги посредника я оплачу, — тут же согласился жрец. — А сколько дадут?
— Леди Илона, вы ведь не всерьез беретесь помогать в торговых делах закоренелому служителю Тьмы?!
— Ну, смотря сколько он предложит процентов.
Загорелся спор. Пока Даша гладила приматов, а ее мама переписывала в блокнотик функциональное заклинание Щура, черные рыцари плюнули и еще раз напомнили своему волшебнику, что им пора домой. Карлик схватился за голову и начал было шумно ругаться, но ласковый юрист принял его ругань за очередное танцевальное волхование и подбежал с самой широкой улыбкой:
— Позвольте вас пригласить на следующий танец! Только быстрее, несносный, пока Нэд не видит.
Щур уже открыл пасть для достойного ответа, но вовремя понял, что если сейчас выскажет Валере все, что о нем думает, то молодой человек опрокинется в обморок и будет потерян для него навсегда. Не оставалось ничего, кроме как изобразить на лице полное удовлетворение результатами колдовства, сделать вид, что так и было задумано. После чего шимпанзе отвели в стороночку, Даша пожертвовала им остатки семечек, а Илона поделилась жвачкой. Щур вновь попросил всеобщего внимания.

* * *

Валет потребовал коня и с наступлением темноты выехал из замка. Он направился в одну из сожженных деревень, там, на окраине у самого леса, чудом уцелела маленькая кузница. Сам кузнец и его семейство были безжалостно убиты во время предыдущей резни. Кронпринцу нужно было место, где бы его никто не беспокоил. Находясь в замке, он не мог быть полностью уверен, что за ним не наблюдают тайные соглядатаи Королевы. В стенах Мальдорора всегда шла постоянная слежка — никто, от последнего слуги до самих властителей, ни на минуту не мог отделаться от ощущения пристального взгляда чьих‑то глаз за спиной, Так было всегда. К чужим глазам давно привыкли.
Валет не зажигал огня, в глухой ночи даже маленькая искорка света могла бы показаться подозрительной, Рыцари Мальдорора бдительно охраняли захваченную территорию, а в планы кронпринца не входило встречаться даже со своими людьми. В качестве освещения он использовал перстень с синим камнем, взятый им в тайной комнате Щура. Валет часто видел, как дворцовый маг им пользовался. Сияние синего берилла было и ярким, и узконаправленным одновременно. Холодный луч высветил металлический предмет, который кронпринц вытащил из‑за пазухи. Трофейный браунинг отсвечивал ультрамарином. За последние два дня Валет, всегда имевший склонность к наукам, пристально изучал пистолет со всех точек зрения. Первой, естественно, была мысль о магии. Однако диковинное оружие было лишено всякой магической ауры и, кроме невнятных импульсов от рук своих прошлых хозяев, ничем волшебным не обладало. Тогда логически настала очередь механики. Здесь Валету повезло больше, если не считать того, что случайным выстрелом он едва не вышиб себе мозги. Зато ему сразу удалось установить принцип взаимодействия спускового крючка с курком и патроном. После трех часов упорной работы кронпринц научился разбирать и собирать трофейное оружие. Правда, патронов оставалось маловато, но теперь, точно зная их убойную силу, Валет наверняка мог назвать роль и место пистолета в своих корыстных планах. Главное, чтобы Королева так и не вспомнила, куда же подевался тот необычный предмет, изрыгающий свинец и молнии, убившие ее стражей.

* * *

— И вы по‑прежнему склонны ему доверять? — возмущалась дочь астролога: похоже, она так и не простила Щуру пренебрежения ее девственной кровью.
— Но… леди Даша, вы ведь сами видели, как он избавил нас от двух серьезных противников. Разве превращение боевых вампиров в безобидных обезьян не является самым христианским делом?
— О, какие сомнения!.. — воодушевленно подтвердила Илона. — Нас, христиан, хлебом не корми — дай из крупномасштабного злодея матрешку‑неваляшку одной частушкой замастрячить. Какая фраза длинная… Все все поняли?
— Дорогуша, у тебя слишком черный юмор. К тому же ты оскорбляешь религиозные чувства милого Нэда. Что же касается нашего шаловливого карлика, то, по‑моему, ему можно дать еще один шанс.
Дворцовый маг Мальдорора бегло просчитывал в голове все «за» и «против». Устроить повторное покушение на Нэда Гамильтона было уже невозможно: изменилось соотношение сил. Если вдруг рыжий рыцарь исчезнет или сойдет с ума, то у окружающих уже не будет сомнений, по чьей вине это произошло. Спасибо виновнику за это уж точно не скажут. Даже наоборот, будут бить… Двое усталых черных рыцарей и не заслуживающий особого доверия жрец Аршубанапул вряд ли выстоят против разгневанной толпы друзей рыжего крестоносца. Что такое Илона в неуправляемой ярости, карлик видел собственными глазами и второй раз лицезреть не жаждал. О неистовстве Могучего Воина знал по рассказам Валета и тех же рыцарей, поэтому провоцировать «страшного» Люстрицкого тоже не собирался. Даша внушала опасение своим неистребимым оптимизмом, она была слишком уверена в себе, чтобы не брать ее в расчет. Оставалась еще очень серьезная женщина Ирина Юрьевна, которая вообще являлась «темной лошадкой», ее никто не знал, а опасность всего неизвестного сама собою увеличивалась вдвое. Как видите, у Щура были серьезные причины не рисковать. Поэтому он добавил в костер веток, вновь довел магическую жидкость до кипения и высыпал в кастрюлю еще две горсти кладбищенской пыли, и подумав, добавил и последнюю из пойманных лягушек. Теперь он намеревался всего лишь вернуться вместе с черными рыцарями в Мальдорор.
— Ильфикиус! Омелла! Златым серпом срезая в полнолуние святую ветвь с тела Лотреамона… Аллактикус, сжирающий Мандрану, успел отверзнуть пасть и алчет смирны! О Лавр и Тий! О, сонмы Берий! О…
— Минуточку! — неожиданно очнулась Ирина Юрьевна, практикующий астролог всегда обо всем вспоминала неожиданно. — Чего это он несет?! Это что угодно, но не заклинание перемещения! Он наверняка вызывает каких‑нибудь злых демонов! И потом, я не успеваю записывать — пусть начнет еще раз, более внятно и с выражением.
Щур замер с открытым ртом! Черные рыцари ничком бросились на землю, прикрыв головы руками — уж они‑то знали, что может произойти, если волшебник не вовремя прервет заклинание. Над кастрюлей на мгновение повисло синее облако пара, сформировалось в ужасное лицо, страшно зевнуло и исчезло. Наши герои переглянулись.
— Ну вот, что я говорила?! — победно подтвердила консультант по части «черной магии». — Он пытался нас надуть, вызвав себе на подмогу темные силы из потустороннего мира!
— Что?! Кто?! Я?! Да как вы… — очнулся от шока карлик, но решительная Илона, в два шага став у него перед носом, грозно заявила:
— Щур! Не морочь нам голову. Мы не зря с собой специалиста пригласили. Еще одна попытка наглого обмана, и я сама так тебе врежу — с ног долой и все небо в попугаях!
Вслед за Илоной сурово поднялись Нэд Гамильтон и Валера Люстрицкий. Оказавшись в окружении, бедный дворцовый маг сначала долго ловил ртом воздух, а потом заверещал с невероятной скоростью:
— Я все делаю правильно! Это классическое заклинание и никаких подвохов в нем быть не может. Тоже мне, специалиста они пригласили! Да она же в практической магии как свинья в апельсинах… прошу прощения! Чем ее мои тексты не устраивают? Нас всех так учили, и до сегодняшнего дня жалоб не было, все всегда срабатывало. Хотел бы я обмануть, так обманул бы, не сомневайтесь! Но сейчас моя единственная цель — выбраться к себе домой. Так что уберите от костра эту недоучившуюся ведьму и дайте мне работать спокойно!
— Да он же врет! Все врет, с самой наглой мордой, — искренне обиделась Ирина Юрьевна. — Я, между прочим, пять лет в астрологической академии отучилась. Заочно! И уж черное от белого как‑нибудь отличаю! Зачем он призывал сюда Лаврентия Берию?! Это уже не шуточки, это — политика.
— Берий — это ураган перемещения в пространстве! А Лавр и Тий — магнитные указатели направления! — Карлик сорвал с головы колпак, в сердцах хлопнув им оземь. — Да отойдите же вы все от костра и дайте мне полноценно закончить!
— Что будем делать, друзья? — спросил Нэд. Все пожали плечами, но астролог‑консультант не желала так просто сдаваться:
— Может, я и перестраховываюсь, может быть… Пусть он читает дальше, но, с вашего разрешения, я буду стоять рядом и тоже читать… определенное стихотворение. В плане перемещения ему оно не помешает, а нас от любой магической агрессии вполне возможно, что и убережет.
— Возражений нет! — решила Илона.
— Я возражаю! — вскинулся было Щур, но, встретившись взглядом с маминой дочкой, решил не искушать судьбу. — Пусть встанет по ту сторону костра, чтобы мы не заглушали друг друга… И подбросьте же дров, температура падает!
Парой минут позже у полыхающего костра стояло уже двое декламаторов. Ирина Юрьевна старалась вовсю. мальдорорский волшебник тоже. В результате оригинального переплетения двух голосов слушатели получили совершенно незабываемое литературное шоу.

— Альраун! Бергамо сергус‑плецидус! Восхожей междуклассностью смеясь, сиреневому Року человека и вечной кары его.

Роком вечный,
Млечный,
Бесконечный,
Чает чары ‑
Чует кары.
Путь сансары,
Суть сансары.

Марцелино! Филато‑брыдлости, хай! И линии дорог сплетя в Узор, где лабиринт качает пепел сует.

Плыви травинкой в лаве Славы,
Как Вий, совиный пряча взор.
От суетливости отравы
Вплетенной в теневой Узор.

Дельдиво! Дельлео Каприо! В смятенье лжи идущие игрою Ада, в пути и песен, и слогов чужих.

Говоришь, ведьмачу слогом?
Лжешь и льстишь совсем немного:
Я играю раем радуг, Распеваю воем Ада.

Мегериос! Стиль нас Люфтганзия, стиль! В зеленый мир, где жертвенная кровь откроет полог серого унынья, разверзнется сиятельный песок Владыки‑Времени в единое мгновение… ‑

Этой заключительной строкой, на каком‑то щемящем надрыве, Щур снискал гром аплодисментов.
Из кипящей кастрюли столбом повалил столь густой пар, что на несколько секунд всю поляну затянуло белесым маревом. Когда все рассеялось — ни карлика, ни черных рыцарей Мальдорора на поляне уже не было. Со второй попытки дворцовому магу удалось осуществить желаемое.
Усталая Ирина Юрьевна раскланялась с чувством выполненного долга, она очень старалась подбирать соб
Эйфории незаметно смылся египтянин Аршубанапул, прихватив с собой обеих обезьянок. Зачем ему понадобились тихие шимпанзе, так и осталось неизвестным. По домам все разошлись уже ближе к утру.
— Что ты обо всем этом думаешь, Нэд?
— Зло отступило, но не ушло. Жрец Анубиса ничего не простит и вернется по наши души. А я сам не смогу спокойно спать, пока не войду с мечом под своды Мальдорора! Как вы полагаете, леди Илона, мы сможем туда попасть?

* * *

Щур не сразу понял, где он. Ночь, пустынная дорога, зарево пожаров вдалеке, едва слышимые крики и скрип виселиц за его спиной. Двух рыцарей, с которыми он совершал переход, видно не было. Дворцовый маг тревожно огляделся по сторонам. За свою полную самых разных событий жизнь он насмотрелся всякого и вполне мог определить, что происходит. На этой земле шла война. Карлик видел в темноте как кошка, и даже при скудном лунном освещении мог разглядеть, что дорога изрыта конскими копытами. Такие глубокие, вспарывающие следы оставляли подковы коней тяжеловооруженных всадников. Бегло осмотрев болтающийся на виселице труп, он сразу отметил следы жесточайших пыток, а по лохмотьям одежды определил человека зажиточного. Кроме того, несчастный не был умерщвлен обычным способом, а подвешен на крюк под ребро, чтобы смерть была долгой и мучительной.
— Мальдорор… — с непонятной смесью гордости и брезгливости промолвил Щур.
Все стало ясно. Только черные рыцари убивали так изощренно, легкая смерть была, по их мнению, непростительной сентиментальностью. Значит, заклинание все же сработало и он сумел вернуться. Правда, почему‑то не в свою башню, видимо, все‑таки не те ингредиенты… Зато теперь карлик точно знал, в какую сторону ему надо идти. Туда, где горят огни и крики истязаемых жертв не стихнут до утра. Он развернулся, бодро зашагав вперед. Страшная дорога смерти вела его по земле некогда цветущего мира. Щур сразу узнал кровавую хватку Королевы. Если здесь еще остались люди, то они так запуганы, что до скончания века останутся безропотными рабами. А если рабов не хватит, то черные рыцари обрушатся на соседние земли, где мечом, а где золотом повергая соседние племена и кланы. Он читал об этом, «Песни Мальдорора» неоднократно описывали истории захвата чужих городов и замков. Щур всегда был горд и счастлив принадлежностью к этой безжалостной, всесокрушающей силе. Но сегодняшней ночью, идя по пустынной проселочной дороге, по обеим сторонам которой стояли ужасные виселицы, он впервые злорадно подумал: "Ничего, вот придет Нэд Гамильтон… " — и погрозил кулачком высокому черному замку, встающему на горизонте.

* * *

Ближе к обеду Илону разбудил телефонный звонок Люстрицкого. Будущий юрист успел встать два часа назад, испечь шарлотку с яблоками и теперь набивался со своими пирогами на чай. Илона спросонья, естественно, нагрубила, но потом сменила гнев на милость — Валерка был допущен на кухню. Нэд Гамильтон тоже проснулся от того же звонка, но, в отличие от хозяйки дома, чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим на все сто. Если Илона воспринимала суматоху последних дней как нечто неординарное, требующее нечеловеческих сил на пределе умственного и физического напряжения, то рыжему рыцарю казалось, что он в раю. Ну, по крайней мере, на курорте. Его жизнь в крестовых походах, насыщенная средневековыми сражениями, кровью и насилием, зачастую — голодом, лишениями и тяжким трудом воина, закалила его, приучив ценить все прелести тихого перемирия. При всех сложностях и противоречиях мира Илоны в нем было очень много хорошего. Например, ванная комната с душем, горячей и холодной водой. В Средние века даже еженедельный поход в баню считался чем‑то неприличным, чересчур чистоплюйским, что ли. Воюя с «варварами» и «язычниками» султана Саладдина, крестоносные воины незаметно для себя позаимствовали у них много полезных привычек. Вот почему Илоне не приходилось гнать Нэда силой в ванну, он с удовольствием шел туда сам. Еще рыжему рыцарю очень нравилась кухня. Газовая плита его не очень впечатляла, поскольку очаг в замках позволял жарить целую кабанью тушу, а на четырехконфорочной «Электе» так не развернешься. Зато холодильник пленил его с первого взгляда. Исключительная возможность глотнуть настоящего мороза в летнюю жару плюс еще и масса вкусных вещей, которые в нем хранились: салаты, йогурты, варенье… Нэд Гамильтон‑младший скрепя сердце признавал, что жить в этом мире все‑таки можно. Хотя его первое мнение, если вы помните, было резко отрицательным, а ведь мы еще не вспомнили о таком чуде, как телевизор.
— Милый Нэд, этот пирог я испек исключительно для вас!
— Что же, леди Илону вы не будете угощать?
— Буду, — с чувством согласился Валера, — ее попробуй не угости… Душечка, ну зачем тебе такой большой кусок, от мучного толстеют!
— Ум… ням… это во Франции толстеют… ням… у нас в России — нет! У нас только здоровеют на глазах, и румянец во всю щеку. Ум… н… уф!
— Вот что с ней делать, а? Нэд, возьмите еще… пока есть, — Сам Люстрицкий ограничился несладким чаем, непрозрачно намекнув, что он на диете.
Рыжий рыцарь и не предполагал, что такое эта «диета», и счел ее одним из симптомов Валеркиной болезни. А болезнь явно обострялась. Почему‑то именно сегодня боевой друг начал навязчивый штурм твердыни — сердца Нэда. Он был одет с иголочки, надушен и наманикюрен, с тонким чувством меры использовал макияж и бижутерию, тайно делал своей соседке знаки, чтобы она на время удалилась. Илона сначала старалась демонстративно ничего не замечать, отшучиваться и улыбаться, а потом всерьез обиделась. Скандал устраивать не стала, но поднялась из‑за стола, заявив, что срочно должна сходить в магазин за лавровым листом. Нэд опять ничего не понял, поэтому лично для него пришлось бегло описать, какой это полезный продукт, как быстро он расходуется, потому что метут его со страшной силой. Рыжий рыцарь тут же полез набиваться в сопровождающие, но Илона мрачно отказала. Поглядела на Люстрицкого «сквозь зубы», пламенно пожелала удачи, плюнула и удалилась. Крестоносец со вздохом посмотрел ей вслед через окно и позволил увести себя в залу на диван для серьезного, мужского разговора.
— Милый Нэд, мне кажется, настало время поговорить начистоту. Дальше так продолжаться не может. Мы не первый день знакомы, много пережили вместе, нас многое связывает, мы можем быть откровенны друг с другом?
— О чем вы? — смутился сэр Гамильтон.
— Именно об этом, — торжественно начал Валера, вдохновенно взяв ладонь рыцаря обеими руками. — Я буду говорить с вами о любви! Об этом великом, всепоглощающем чувстве, которому покорны все возрасты, титулы и полы! Как‑то нескладно… Я хотел сказать — и мужчины и женщины! Так лучше, да? О эта любовь, воспламеняющая сердца, сжигающая души, возвышающая и спасающая тела! Она единственно достойная драгоценность, которую стоит хранить всю жизнь, беречь и лелеять, никогда не позволяя прикасаться к ней чужим грязным лапам. Вы согласны со мной?
— Да, — кивнул Нэд, он все еще не понимал, в какую сторону клонит его «больной» друг, но возвышенное представление о любви разделял полностью.
— Так скажите же мне, милый Нэд, неужели вы не чувствуете этого пламени в своей груди?! Неужели вы так черствы, у вас каменное сердце и холодная кровь? Разве вы никогда не любили, что не в состоянии узнать то самое святое чувство, отблески которого так и горят в ваших серых глазах?! Ради всего святого, заклинаю вас — не лгите! Не лгите ни мне, ни себе. Признайтесь как на духу — ваше сердце не свободно?
— Да… а как вы догадались? — Рыжий рыцарь окончательно смутился и покраснел так явно, что Люстрицкий едва не разрыдался от умиления.
— О, милый Нэд! Я — знал, я — чувствовал, я — видел это! В мире много таинственного и непонятного, в каких‑то случаях наш разум дремлет и только сердце способно указать правильный путь. Еще с первой нашей встречи, с первого взгляда, с первых слов, обращенных друг к другу, я почувствовал ту тонкую, неуловимую связь, которая соединяет наши родственные души… Ну а теперь скажите правду — вы… любите?
— Да, — чуть более окрепшим голосом глухо ответил Нэд. — Я надеюсь… вы никому не скажете… Моя любовь, это… но я прекрасно понимаю, что об ответных чувствах не может быть и речи, ибо…
— Ах, мой милый друг… — Валера прильнул мокрой щекой к руке рыцаря, обильно поливая ее счастливыми слезами. — Ваши слова вызвали настоящий шквал эмоций в моей душе. Утешьтесь, ваши чувства… не безответны!
— Как?! — не в силах поверить такому чуду, вскинулся бывший крестоносец, почти стряхивая Люстрицкого на пол. — Вы думаете… Боже! Я буду счастливейшим из смертных, если услышу «да».
— Да! Да! Да! Ну, обнимите же меня, дикарь, варвар, тиран и деспот!
— Зачем? — В голове рыжего рыцаря что‑то предупреждающе щелкнуло.
На какое‑то мгновение друзья недоуменно уставились глаза в глаза, потом комедия пошла по второму кругу.
— Милый Нэд, я сражен ужасной догадкой.
— Сэр Люстрицкий, вы просили меня быть с вами предельно откровенным, и я говорил, как на исповеди. Теперь вы знаете все. Мне радостно сознавать, что вы не осуждаете мои чувства.
— О, Нэд! Любовь моя, простите, я в вас сомневался! — Валера вновь полез с поцелуями, но на этот раз целомудренный крестоносец остановил его гораздо жестче. Держа больного за грудки на расстоянии вытянутых рук, рыжий рыцарь заговорил медленно и сурово, в его средневековых мозгах постепенно зарождались нехорошие подозрения.
— Благородный сэр, для выражения самых глубоких чувств настоящим мужчинам достаточно рукопожатия или скупых, дружеских объятий. Обильный слезоразлив и страстные поцелуи более приличествуют слабым женщинам.
— Как это верно замечено, — тонко польстил Валера, — но скажите правду, разве вам никогда не хотелось хоть ненадолго побыть женщиной? Тихой, покорной, любящей и нежной.
— Нет! — Покрасневший было рыцарь даже побледнел, представив себе такую перспективу. — Господь Бог создал меня мужчиной, и было бы непростительной глупостью оспаривать его решение. Но поклянитесь, что вы ничего не расскажете леди Илоне о моих чувствах.
— Ах, ну само собой разумеется! Зачем ей знать о наших маленьких секретах. Но прежде, в знак нашего обоюдного признания, в качестве расстановки всех точек над "i" — один поцелуй!
— Да чего же ради?! — вспылил наконец Нэд Гамильтон. — Я понимаю, что вы серьезно больны. Понимаю, что я должен проявлять кротость вкупе с терпимостью, но я не обещал леди Илоне, что буду до такой степени потакать вашим капризам!
— Что‑о… как? — едва не задохнулся Валерка. — Илоночка сказала, что я болен? Вот прямо так и сказала?!
— Да, клянусь муками Спасителя! И подите вы к черту со своими поцелуями! Вдруг это заразно.
Люстрицкий свесил головушку и отпал, а Нэда спас телефонный звонок. Он видел, как это делали другие, и потому бесстрашно поднял трубку:
— Сэр Нэд Гамильтон‑младший, рыцарь Святого Креста, воин из отряда…
— Так, цыц и слушай не перебивая! — жестко ответил взволнованный голос Илоны с другого конца провода. — Я в плену у Аршубанапула!
— Но…
— Не перебивай! Как дура вляпалась в засаду, теперь вот торчу тут в районе городской свалки. Он позволил мне один телефонный звонок, только для того, чтобы ты пришел сюда сам. Без коня, без оружия, без милиции… Он будет ждать тебя на закате, дорогу спросишь у моих, но раньше времени их не пугай. (Видимо, в сторону, потому глухо: «Ну что, узурпатор, доволен? Я все правильно сказала?») Нэд, приходи, пожалуйста, а? И только попробуй меня не спасти!

* * *

— Мама, у нас есть новости!
— Судя по твоему восторженному тону, новые известия достаточно приятны?
— Думаю, да! Стража у ворот обнаружила двух наших рыцарей из состава черной гвардии. Это те двое, что пропали во время последнего задания. Они были почти без сознания, но их уже привели в чувство.
— Очень интересно, — согласилась Королева — Почему же ты не привел их сразу?
— Это было бы нарушением этикета, они ждут за дверями.
— Вот и отлично, пригласи обоих. Мы немного нарушим традиции, я выслушаю их прямо здесь, а не в тронном зале.
Валет церемонно поклонился, не часто особы королевской крови принимали рыцарей, в личных покоях, но ситуация и в самом деле была необычной, Кронпринц надеялся, что с их помощью он узнает что‑нибудь новое о Щуре, ибо серьезно рассчитывал на участие дворцового мага в своих далеко идущих планах. Спустя пару минут двое суровых воинов на коленях стояли перед Королевой, Их рассказ был достаточно долог, хотя суть сводилась к одному — во всем виноват этот подлый Нэд Гамильтон! Их троих бесчестно заманили в засаду, потом пленили в бою (уже обессиленных от голода и усталости) и только тогда бросили в тюрьму. Их боевой товарищ умер от пыток, а им чудом удалось бежать. Дворцовый, маг, отважный карлик Щур, посланный ее величеством им на выручку, сумел обмануть этого рыжего негодяя, успев отправить обоих героев обратно в горячо любимый Мальдорор. Сам волшебник бесстрашно прикрывал их отход и, возможно, до сих пор бьется в неравном бою с превосходящим врагом. Они не смели с ним спорить, но молят их величество дать им оружие и вновь отправить в тот же мир за головой Нэда Гамильтона. У них нет других просьб и желаний, кроме как погибнуть, но выполнить приказ Королевы.
— Ну что же… я удовлетворена вашей службой и рада вашему рвению, однако сегодня вы нужны мне здесь. Я начинаю править новым миром, и каждый меч сейчас на счету. Нэд Гамильтон, как трус и развратник, несомненно, заслуживает немедленной смерти, но… я подожду. Чем дольше месть, тем она сладостнее. Возвращайтесь к себе, отдохните и наберитесь сил, очень скоро я найду применение вашему праведному гневу.
Когда рыцари вышли вон, Королева обернулась к сыну:
— В их словах слишком много лжи. Я надеюсь, когда наш дворцовый маг вернется, мы проверим подлинность этого рассказа.

* * *

— Что вы намерены делать, милый Нэд?!
— Я иду ее спасать. Не отвлекайте меня праздными вопросами.
— О небо, это вовсе не праздные вопросы! — взволнованный Люстрицкий с мольбой вцепился в ножны рыцарского меча. — Зачем вы его точите? Неужели всерьез решили, что этот бессовестный похититель сойдется с вами один на один, в честном бою?! Нэд, поверьте, это безрассудство! Нужно сию же минуту звонить в милицию, в ОМОН, в ФСБ, там крутые специалисты, и у них большой опыт по спасению заложников.
— Леди Илона просила, чтобы ее спас я, — твердо обрезал рыжий рыцарь. — Обращение за помощью к другим будет непростительным малодушием.
— Но он же колдун! Какой‑то там жрец высшей касты, лауреат всех посвящений, с новым молодым телом и самым черным волшебством.
— Ни одна нечисть не выдержит удара доброй английской стали. Я не напрасно освятил свой меч перед походом — Аршубанапул будет повержен!
— Вы не понимаете… Нет, вы сознательно не хотите понять, чем рискуете! Я уж не говорю о том, что под угрозой ваша жизнь, но вы совершенно не думаете обо мне!
— Да… — подумав, признал Нэд, — я слишком озабочен спасением леди Илоны, чтобы думать о чем‑то ином. Если египтянин согласится обменять мою голову на ее, то я пойду на это без тени сомнений.
— Ой, ну можно подумать, мне наша Илоночка совсем не дорога!
— Не называйте ее Илоночкой. Уже второй раз… она этого не любит!
— Все… у меня нет слов. — Валера закатил глаза, положил руку на сердце и сделал несколько глубоких вдохов. — Я иду с вами.
— Мне приказано быть одному, без друзей, без оружия. И даже без коня.
— Сэр Нэд Гамильтон‑младший! — возвысил голос благородный сэр Люстрицкий, грозно встав перед упрямым крестоносцем. — Вы не посмеете отказать мне участвовать в самом христианском деле, которое только есть на земле, — спасении ближнего своего! Илона всегда была мне другом, сестрой и заступницей. Как я смогу смотреть ей в глаза, если откажусь прийти на помощь? И все из‑за наглых условий какого‑то там древнеегипетского террориста.
Вид будущего юриста был столь патетичен, что рыжий рыцарь не сразу нашел подходящие слова для отказа. Но Валера настаивал, и в конце концов молодые люди решили прибегнуть к третейскому суду в лице Ирины Юрьевны. К сожалению, той дома не оказалось, телефонную трубку подняла ее дочь:
— Ага, все ясно. Значит, так… В этом деле мама вам все равно не советчик, она принципиальный гуманист. Даже если кот что‑нибудь стащит со стола, она его не лупит тапкой, а читает лекцию о любви и добронравии. С вашим жрецом это не пройдет.
— Очень жаль, — вздохнул Нэд, но в трубке буквально заорали:
— Эй, эй! Куда?! Не сметь прерывать разговор, я еще не все сказала. Короче, дело будет так — я иду с вами!
— Но это невозможно! Аршубанапул категорически запретил кому‑либо… — переглянувшись, в один голос запротестовали Валера и Нэд.
Увы, слишком поздно. Телефонная трубка разразилась короткими гудками. Раскрасневшаяся от спешки Даша прибыла к друзьям приблизительно через десять минут, то есть сбежать они не успели.
— Ехала на моторе. Адресочек с телефоном у мамы в записной книжке срисовала. Итак, ваш план действий? Засада, штурм, тайная атака, усыпление противника газом, отвлекающие маневры и неожиданный бросок в десантных беретах с небес на парашютах…
— Милочка, вы перекушали американских боевиков. Мы с моим другом намерены осуществить одну небольшую прогулку с целью ознакомления с местными достопримечательностями.
— На городской свалке, — простодушно добавил Нэд.
— Просто Илона забыла ключи, а вернется поздно. — Валера упорно старался спасти положение, хотя шансов отвязаться от Дашиного участия практически не было. — Галина Сергеевна всегда очень волнуется, и поэтому мы должны ее забрать…
— У Аршубанапула, негодяй держит ее как заложницу. Но сэр Люстрицкий прав, было бы недостойно подвергать опасности еще и вашу жизнь.
— Никаких проблем, — бодро откликнулась Даша. — Я просто постою в стороночке, посмотрю, где и что, в крайнем случае, попрыгаю, как группа эмоциональной поддержки. Но вмешиваться не буду, честное слово!
— А… вы не могли бы вместе с сэром Люстрицким подождать здесь? Я только спасу леди Илону и быстренько вернусь.
— Вы не знаете дороги! — тут же запротестовал Валера, а дочь астролога согласно закивала. — Я готов согласиться с мнением нашей уважаемой гостьи — мы идем все трое, но спасаете вы один! Лично мы сидим в уголке и никому не мешаем. Одно условие: если вас ранят, вы позволите мне собственноручно облегчить ваши страдания?
— Добить, что ли? — не поняла Даша.
— Перевязать! Оказать ускоренную медицинскую помощь, искусственное дыхание, переливание крови, ну и все такое.
Рыжий рыцарь пожал плечами и согласился. Ему уже приходилось в боях под Кофрой освобождать христианских заложников, и он отлично понимал, что противник вряд ли будет так благороден, как обещает до встречи. Ведь за жизнь Илоны не было назначено никакого выкупа, просто прийти одному и без оружия. Значит, Аршубанапула ничего ни к чему не обязывает. Он никому не давал слова, что отпустит пленницу, как только получит на руки безоружного рыцаря. Следовательно, надлежало проявить благоразумие и загодя принять соответствующие меры. Честный крестоносец всегда был противником любого обмана, но разницу между коварством и военной хитростью понимал и принимал. Помощь Люстрицкого и Даши могла бы оказаться неоценимой, надо только правильно расположить силы, а для этого нужно знать место встречи. Очень мало вероятно, что сейчас, когда до заката добрых восемь часов, египетский жрец уже разгуливает с пленной Илоной взад‑вперед по горам мусора. Скорее всего, он где‑то скрывается, и это дает возможность изучить местность, спрятав в нужных местах боевые секреты. Подумав, Нэд решил взять с собой и коня. Бред все равно застоялся без дела, а настоящему рыцарскому коню долгий отдых даже вреден.
— Друзья мои, я с благодарностью принимаю вашу помощь и надеюсь, что небеса даруют нам победу над злобными происками Врага. Предлагаю помолиться и отправиться прямо сейчас. В пути я изложу вам свои соображения.
Они выехали со двора через полчаса. Валере потребовалось переодеться и вооружиться газовым баллончиком. Дарья больше надеялась на собственное боевое искусство, а из оружия продемонстрировала милицейский свисток. Рыжий рыцарь, так и не получив возможности приобрести себе новое копье, больше надеялся на дедовский меч. Хотя, с другой стороны, он вряд ли смог бы им воспользоваться — по условиям встречи ему полагалось явиться безоружным. Нэда это не пугало, он знал, что по первому сигналу примчится верный конь, прикроет его от противника, а у седла будет приторочен боевой топор. Следовало лишь повесить туда же меч и кинжал. В качестве тайного оружия он достал из подсумков тяжелые рыцарские шпоры. Нэд Гамильтон носил их до тех пор, пока не купил Бреда, оскорбить такого великана ударом колючих кованых шпор было бы равносильным самоубийству. Однако сегодня они могли сослужить хорошую службу.
До свалки добирались легкой рысью, черный конь давно привык к тройному грузу. Городская свалка тянулась на много километров. Тучи воронья и высокие мусорные холмы вкупе с непередаваемым запахом создавали удручающе яркую картину. Рядом трудился бульдозер, сновало несколько рабочих, подходили грязно‑серые машины с новым мусором.
— Здесь негде спрятаться. Аршубанапул не так глуп, он не станет торчать на виду. Я склонен предположить, что он будет ждать нас вон у той железной горы. — Рыжий крестоносец указал на огромную кучу черного металлолома, старых машин, труб и прочей перекореженной ржавчины.
— Почему вы так уверены, Нэд?
— Взгляните сами, эта гора напоминает египетскую пирамиду.

* * *

— Ваше высочество.
— А‑а… это ты, Щур. — Валет сделал титаническое усилие, чтобы изобразить равнодушную зевоту.
— Я вернулся, мой господин! — Карлик порывисто бросился вперед, ловя губами руку кронпринца.
Щур разумно промолчал о том, что прибыл еще час назад, осторожно выспросил, чем занята Королева и какие события успели произойти за его отсутствие. Слуги охотно поведали обо всем, включая возвращение двух черных рыцарей. Быстренько отыскав обоих, дворцовый маг в пять‑шесть вопросов выяснил все, что хотел, и скорректировал свой будущий рассказ с уже изложенными историями. Кое‑какие сюжетные линии все трое решили скрыть, в остальном надежно поддерживать друг друга. Переспросив, где сейчас Валет, карлик бегом направился в свою башню, застав молодого господина за переписыванием каких‑то заклинаний.
— Присаживайся, Щур, это ведь твоя комната. Разговор будет долгим. — Кронпринц гостеприимно указал на трехногий табурет у камина. — Знаешь, а я чертовски рад, что ты все‑таки сумел вернуться.
— Благодарю, вы очень добры ко мне.
— Королева намекала, что нам нужен новый дворцовый маг, но я уговорил ее подождать хотя бы пару дней. Впрочем, если бы ты заявился завтра, то, несомненно, опоздал. Мама редко меняет однажды принятое решение, и, скорее всего, вместо собственной кровати тебе пришлось бы лечь на плаху.
— Но… ваше высочество, я все объясню!
— Очень надеюсь, Щур. — Валет вытянул руку и сбил щелчком большого серого паука, пробегавшего по краю стола. — За время твоего своевольного отсутствия у меня скопилось несколько вопросов.
— Я отвечу на все! Я счастлив, что вы позволяете моему ничтожному разуму прикоснуться к поднебесным высям вашей неизмеримой мудрости! проникновенно выдал дворцовый маг, заметив, как губы кронпринца сложились в снисходительно‑удовлетворенную улыбку.
Гроза еще далеко не миновала, но раз ему дали возможность объясниться, значит, наказания можно будет избежать. По крайней мере оно не будет столь жестоким. Щур знал, как зыбки подобные рассуждения, и все‑таки очень надеялся.

* * *

— Я буду ждать его здесь. — Рыжий рыцарь указал на короб старой баржи в основании «пирамиды». — Вас, сэр Люстрицкий, попрошу занять оборону на самом верху. Судя по всему, вон та железная громадина еле держится, возможно, в нужный момент вы сумеете столкнуть ее вниз. Вам, леди Даша, надлежит укрыться с другой стороны, под теми ржавыми баками. Как только увидите, что я сцепился с Аршубанапулом, — хватайте нашу боевую подругу и бегите! Бред прикроет ваш отход, а если надо, то и защитит меня, он будет стоять в засаде за соседней железной горой. Друзья мои, ударив дружно, мы, несомненно, победим! Если у вас нет вопросов, то нам стоит немедленно вознести общую молитву и…
К сожалению, вопросы были. Первым уперся Валера Люстрицкий, он ни в какую не желал лезть по ржавым арматуринам куда‑то вверх и пытаться что‑то оттуда свалить. Для этого нужно обладать талантом альпиниста, силой циркового атлета и безудержной отвагой каскадера. А поскольку лично у него этих качеств нет, то, во‑первых, он туда ни в жизнь не залезет, а залезет, так все равно упадет. Во‑вторых, там наверху застрял корпус правительственной «Волги», свернуть которую под силу разве что Бреду, но лошадь умнее и на такое дело не пойдет. В‑третьих, даже если машина каким‑то чудом и свалится, то наверняка совсем не туда, куда надо, и может запросто прихлопнуть самого Нэда, а этого никто не переживет. Не впадая в долгий спор, рыжий рыцарь повернулся к Дарье. Деловитая дочь астролога популярно объяснила, что под грязные баки она в новой блузке не полезет ни за какие коврижки, ибо там пыльно, тесно, неуютно. А уж когда понадобится рывком освобождать дорогую Илону, то прежде ее саму надо будет как‑то из‑под этих гробов вызволить. Так что если никто не против, она лучше посидит в тенечке за бульдозером, ну и по мере необходимости, конечно, во всем поучаствует. В самом крайнем случае, всем посочувствует. Черный Бред не терпел, чтобы кто‑то кроме него самого критиковал планы хозяина, поэтому и Валере и Даше мгновенно досталось хвостом по мягкому месту. В результате спор вспыхнул с новой силой. Кончилось тем, что Нэд Гамильтон сдался, прилюдно сложив с себя обязанности полководца и позволив каждому решить самому, чем и где заниматься. Подумав, Валера сообщил, что ему полезен чистый воздух, и полез наверх, а милая Дашенька успешно устроилась под старыми ржавыми баками, изображая сидящую в засаде прибалтийскую снайпершу. Рыжий рыцарь кротко вздохнул и перекрестился.
Ждать пришлось долго, то ли жрец не очень торопился, то ли ребята приехали слишком рано. Постепенно разошлись рабочие, разъехались машины, и лишь изредка снующие бомжи приставали к Нэду Гамильтону с просьбой подбросить деньжат или поделиться сигареткой. Однако ближе к вечеру и они расползлись по своим норам, а Аршубанапул по‑прежнему не появлялся. Все уже изрядно утомились ждать в своих засадах. Даша у себя в баках устроилась довольно сносно, а вот Люстрицкий по второму разу отчаянно семафорил сверху, что ему «очень надо». Крестоносца это страшно раздражало, тем более что вниз его больной друг слезть не мог, а потому все свои «дела» вершил прямо с вершины. Бреду тоже наскучило бесцельно стоять за дурно пахнущей мусорной кучей, он плюнул на все секретные планы и не прячась направился к хозяину. Нэд вздохнул, потрепал коня по холке, незаметно проверив удобство выхватывания меча или топора. Но все было прилажено как надо, поправок не требовалось, а значит, заняться все равно было нечем.
Аршубанапул появился, когда солнце уже совсем скатилось к горизонту. Он был в том же длинном костюме магистра, а впереди осторожно вел связанную Илону, прикрываясь бедняжкой, словно живым щитом. Сумрачная девушка выглядела усталой и раздраженной.
— Извини, Нэд, я бы пришла раньше, но этот террорист придурочный… не дергай веревку, гад! Так вот, я говорю, что это мурло собачье… — Новый рывок подлого египтянина заставил болтливую заложницу прикусить язычок.
— Ты не выполнил моих условий, рыцарь, — улыбаясь, прошипел жрец и выудил из складок черного балахона обоюдоострый ритуальный нож, подобранный наверняка на сатанинском шабаше. На вид явно алюминиевый, но тем не менее довольно опасный. Нэд свел брови, но овладел собой, снисходя до ответа:
— Я устал тебя ждать, злодей. Посмотри, на седле моего коня приторочено все оружие. Иди, Бред, подожди меня невдалеке.
Умный конь измерил взглядом расстояние до жреца, прикинул, успеет ли сбить его, если понадобится, видимо, решил, что нет, и неторопливо отошел в сторонку шагов на десять.
— Дальше! — потребовал египтянин, Бред отошел еще. — Дальше, дальше, вон до тех куч мусора!
Когда черный конь практически скрылся из глаз, рыжий рыцарь повернулся к жрецу:
— Я здесь, стою перед тобою, у меня нет ни меча, ни рыцарского коня. Твои условия выполнены, теперь отпусти ее.
— Ой, Нэд! Ну, хоть ты‑то не будь таким наивным ребенком. Разбежался он меня отпускать, как же! А ты что, действительно не додумался в милицию заявить?
Аршубанапул ловко привязал Илону к торчащей трубе, но она не унималась:
— Ты не ответил на мой вопрос! Нет, елки горелые, ты серьезно здесь один?!
— Как вы и просили. Разве я мог ослушаться и хоть кому‑то уступить честь спасти вас из плена?
— Дубина‑а! Не дите, нет. У нас их с детского сада учат, как надо поднять телефонную трубочку, набрать нолик и двоечку, чтобы сообщить куда следует, что воспитательницу похитили нехорошие дяди!
— Довольно болтовни! — взревел жрец Анубиса, перекрывая протестующий возглас Нэда. — Подойди ко мне, крестоносец, или она умрет!
— Нэд, не вздумай! — начала было пленница, но, увидев исказившееся злобой лицо египтянина, осторожно поправилась:
— Ага, давай, давай… подходи, ничего не имею против. Еще ближе… теперь вспомни, куда и как я била ногой, а там…
Договорить ей не удалось, Аршубанапул неожиданным кувырком бросился вперед и с размаху ударил ножом в живот рыжего рыцаря. Нэд рухнул! Слуга Анубиса торжествующе захохотал. Крестоносец дернулся и встал, отряхивая плащ. Алюминиевый нож, согнутый под прямым углом, остался валяться на земле, испытанная кольчуга шутя выдержала удар. Аршубанапул негодующе покрякал и заткнулся.
— Теперь мы на равных, жрец!
Противники сжали кулаки и, пританцовывая, закружили, выискивая в обороне друг друга слабые места. Нэд Гамильтон был непоколебимо спокоен, он уже дрался с этой воскресшей мумией в достопамятной пирамиде и собирался наконец‑то заставить мерзавца ответить за все. Аршубанапул, получив новое, молодое тело, тоже не боялся драки, хотя и помнил, с кем имеет дело. Бойцы уже обменялись первыми пробными зуботычинами, когда из‑под старых мусорных баков начала по‑пластунски выползать юная флейтистка. Надо сказать, что ей это удавалось не очень, мешало нечто маленькое и пушистое, что она прижимала к груди. Илона вовремя заметила приближающуюся в пыли помощь и постаралась отвлечь внимание Аршубанапула громкими оскорблениями в его адрес:
— А ну, сдавайся, крыса пирамидальная! Нэд, сделай из него котлету по‑киевски! Всякая шушера древнеегипетская будет тут у меня руки распускать… Куда обезьянок дел, а? Лишил город шимпанзе… Я ж тебя за это самолично в лабораторию сдам для опытов, суспензия ходячая!
Беда в том, что на любимый голос отвлекся и Нэд Гамильтон, пропустивший хлесткий удар в переносицу. Пока он восстанавливал равновесие, коварный жрец воздел руки к уже появившейся луне и выкрикнул несколько непонятных слов. На этот раз заклинание сработало, хотя и не совсем так, как ожидал воодушевленный египтянин. В некоторых местах зашевелились мусорные кучи и на поле боя потянулись щуплые собачьи скелеты! Поднять мертвых людей жрец не мог, а вот с собаками ему повезло больше.
— Да пусть хоть сам собакоголовый Анубис заявится сюда по твоему трусливому зову! — выпрямился Нэд, делая знак верному коню. — Я охотно отправлю в Ад и тебя, и его, и всю эту нечисть!
Бред не отказал себе в удовольствии растоптать пару скелетов по дороге. Мгновением позже он прикрыл собой Илону, а рыжий рыцарь выхватил наконец вожделенный меч. Аршубанапул замахал руками, и псы пошли в атаку. Вслух читая молитву Пречистой Деве Марии, сэр Нэд Гамильтон обрушил кованую сталь на первый же оскаленный череп. Осколки раздробленных костей брызнули во все стороны!

* * *

— Ну что ж, твой рассказ показался мне гораздо более убедительным, чем хвастливая болтовня моих же рыцарей. Однако кое‑какие несоответствия видны невооруженным глазом. Знаешь, я не буду тебя наказывать, но скажи мне правду — куда подевался этот злосчастный третий рыцарь? Мне не очень верится, что он умер под пытками.
— Он… сбежал, ваше высочество‑потупившись, выдавил Щур.
Валет сделал вид, что не понял его:
— Как сбежал? Разве может куда‑то сбежать благородный рыцарь Мальдорора? Зачем? Почему? Говори все, если хочешь сохранить голову на плечах.
— Слушаюсь, мой господин! Когда ваш рыцарь совершал это преда… простите, этот необдуманный поступок, меня рядом не было. Все, что мне известно, я знаю лишь со слов его же товарищей. Они гуляли по базарам того сумасшедшего мира, где им якобы предложили выгодную работу.
— Работу?! Ты сказал — работу? Но они не умеют работать, они — воины!
— Ну, вот примерно что‑то такое им там и предложили, — виновато пояснил карлик‑На языке того измерения эта должность называется «прораб». Очень похоже на нашего надсмотрщика, там тоже нужно ходить с плетью, жестоко наказывая провинившихся работников. Говорят, что ему предложили «бабки, стол, крышу и телок», он был самый здоровый, из всех и понравился заказчику.
— Почему же отказались остальные?
— Видимо, они более верны вам и не купились ни на какие посулы. Должен признать, что оба оставшихся помогали мне чем могли, не жалея ни сил, ни головы в борьбе с бесчестным Нэдом Гамильтоном!
— А ты видел его? ‑Валет незаметно перевел разговор на другую тему.
Карлик собрался духом и честно ответил:
— Да.
— И ты не попытался его убить?
— О мой господин, а что бы сказала ваша венценосная матушка? Ведь Нэд Гамильтон личный враг нашей Королевы, как же я мог отнять у нее право убить его собственноручно?
— Блестяще, Щур! На сегодня ты, несомненно, выкрутился, но мы еще вернемся к этой теме завтра. Да, мама будет ждать тебя в своих покоях. Постарайся быть таким же убедительным и не наговорить лишнего, это в твоих интересах.
— В наших интересах, — многозначительно поправил дворцовый маг.

* * *

Это был честный и яростный бой! Ожившие скелеты собак обладали каким‑то демоническим чутьем и непонятной злобой. Они молча бросались на рыжего рыцаря, оскалив в прыжке уцелевшие зубы. Одна тварь здорово порвала ему плащ, укусы некоторых, особо крупных, чувствовались даже через кольчугу. Однако освященный перед крестовым походом меч успешно защищал своего господина, круша в щебень черепа, позвоночные хребты и сухие ломкие ребра. Собак было не меньше дюжины, при кучном нападении они запросто могли бы сбить крестоносца с ног и растерзать его, не давая подняться. Нэда спасало то, что эти псы не были специально обученной охотничьей стаей. Они, конечно, нападали с разных сторон, но вразнобой, кому как удобно, и это давало шанс выиграть бой. Закаленный воин вертелся волчком, без устали размахивая длинным двуручным мечом, и каждый удар достигал цели. Трех забывшихся шавок под шумок задавил Бред, его тяжелые копыта действовали не хуже кузнечного пресса. Валера у себя наверху так старательно сидел в засаде, что не подавал даже признаков жизни. Даша, бодро ползая в пыли, сумела‑таки добраться до Илоны и теперь делала героические попытки ее развязать. За этим занятием их и застукал Аршубанапул. Злобный жрец взвыл, но напасть не решился — могучая фигура черного коня прикрывала девушек не хуже крепостной стены. В то же время меч рыжего рыцаря снес с тонкой шеи голову последнего мертвого пса.
— Сдавайся, жрец! Настал твой последний час! В ответ Аршубанапул изобразил традиционный демонический хохот, приличествующий каждому злодею в драматической ситуации, и вновь воздел ладони к небесам. Здорово стемнело, поэтому неожиданное появление в руках воскресшей мумии зеленовато сияющей молнии выглядело очень эффектно.
— Сейчас я ввергну тебя в царство мертвых, рыцарь!
— Ты отправишься туда сам, и Сатана примет твою душу!
— Будем считать, что дипломатический обмен любезностями состоялся. — Освобожденная Илона вышла из‑за коня и приняла независимую позу судьи на боксерском ринге. — Нэд, будь осторожней, молния — она электрическая. Тебе при всем твоем металлоломе двести двадцать отхватить как два пальца об асфальт! А ты, аллигатор нильский, не подслушивай, не с тобой говорят. Нет, с тобой‑то я тоже побеседую. Время придет, я тебя навещу в палате для особо больных, чтобы лично перевести в блок для психически безнадежных!
Оба противника, сопя, как племенные быки в загоне, топтались друг против друга, и каждый был готов как к нападению, так и к обороне. Оружие звенело. Молния оказалась вполне материальна. В том смысле, что позволяла Аршубанапулу успешно парировать мощные взмахи рыцарского меча. Бой шел с переменным успехом. Рыжий рыцарь здорово задел бедро молодого магистра, и на землю упали первые капли крови. В свою очередь, жрецу удалось обманным выпадом проломить оборону Нэда Гамильтона и довольно удачно распахать ему бок. Правда, пострадала только одежда и кольчуга, но все равно разрез выглядел очень впечатляюще. Чем, кстати, и ввел в заблуждение леди Щербатову:
— Ема‑а… Такая рана, а ты даже не присел. Нэд, ну это… прям как… Оба‑на! Да как же я сразу не догадалась, ты — Бессмертный, да?
— Не понял вас… — Крестоносцу удалось ловким ударом рукояти по зубам отшвырнуть врага в мусорную кучу и перевести дух.
— Бессмертный! Как Горец, понял?
— Какой горец?
— Тьфу! Ну, Господи, этот… Дункан Маклауд! Давай проверим, а? Короче, береги голову, на все остальное можешь чихать, пусть режет — к утру новое вырастет.
— Не лучшая идея, — буркнул Нэд, встречая тяжелый удар поднявшегося врага.
— Вот, всегда он так, — пожаловалась Даше шумная заложница. — Ни в какую не хочет понимать, что торжество науки тоже требует жертв, иногда.
Дочь астролога сочувственно покивала, пригревая на груди маленького пушистого котенка. Она нашла его, еще сидя под баками, и надеялась убедить маму, что это самый настоящий перс! Меж тем чаша весов клонилась в нашу сторону. Воспользовавшись короткой передышкой, сэр Нэд Гамильтон восстановил силы и бодро обрушился на врага. Меч в его руках мелькал с неуловимой для глаза быстротой. Усилив нажим, рыцарь с победным криком вышиб из рук жреца опасную молнию и поверг его наземь. Уже полностью взошедшая луна заливала серебристым светом все мусорное поле так, что драчуны издалека казались оловянными солдатиками. Подошедший Бред поставил огромное копыто на грудь распростертого жреца, твердо вжимая его в пыль. Сэр Гамильтон упер кончик меча в основание яремной ямки врага:
— Теперь ты понял, кто сильнее?
— Ты… — полузадушенно просипел жрец.
— Я не об этом, это ясно без вопросов. Но не я победил тебя, а Всевышний! Ибо единственно в деснице его все наши победы и поражения. И он превыше всех на небе, а не твой собачий задохлик!
— Анубис… не на небе, он… под землей.
— Не спорь со мной, исчадие Скверны! Повержен ты мною в честном бою, дабы и твоей погрязшей в грехах душе были видны все величие и вся сила духа человека, посвятившего свои помыслы Богу!
— Филолог, настоящий филолог! Как излагает: что ни слово, то цитата! — Скупо аплодируя, спасенная Илона подошла к рыцарю сзади, приобнимая его за плечи. — Поступим с террористом согласно закону международного права или просто поставим в угол?
— Нет, я попрошу вас отойти в сторону, мы с Бредом будем его пытать.
— Что?! — От удивления Илона едва не потеряла дар речи. — Ты… будешь… его… пытать?! Палач! Фашист! Кто там у нас еще… а! Вшивамбапшипутра!
— Вы не поняли меня, — попытался объяснить Нэд, — я никогда не сделаю ничего плохого сраженному в поединке врагу. Но я дал слово леди Даше, что попытаюсь спасти душу ее возлюбленного.
— Он мне не возлюбленный! — тут же поправила дочь астролога. — Между нами ничего не было! Я всего лишь собиралась за него замуж… так, очередной бзик!
— Как вам угодно, однако мне кажется, что у молодого человека должен быть шанс. Конечно, он сатанист, негодяй и предатель, но мы не вправе отнимать у него последнюю возможность исправиться. Быть может, когда он поймет, в какую бездну греха вверг свою бессмертную душу, его коснется покаяние.
— Уговорил… Ради такого божеского дела поиграем в инквизиторствующих рэкетиров. Как будем пытать? Напустим муравьев в штаны или положим утюг на пузо?
— Вообще‑то… у меня нет большого опыта, — виновато потупился крестоносец. — Я о многом слышал, кое‑что видел своими глазами, но собственноручно ни разу не… По правде говоря, это противно законам благородного рыцарства. Просто другого выхода нет.
— Ладно, не оправдывайся, — утешила леди Щербатова, в трудных ситуациях она всегда мужественно брала инициативу на себя. — Как закончим, я свожу тебя в церковь, попросишь у батюшки отпущение грехов. Хотя… церкви у нас православные, не католические, сойдет? Ну и ладно, итак — приступим.
— Я взял с собой шпоры. — Посерьезневший Нэд ловко отцепил их от сапог. — Вот, посмотрите, они похожи на маленькие звездочки Давида. Может быть, если мы будем катать их ему по пяткам, нечестивый жрец от щекотки потеряет бдительность и выйдет из чужого тела?
— Хорошая мысль, — переглянулись девушки, — от щекотки кто угодно из себя выйдет!
Нэд с Илоной дружно взялись за лаковые штиблеты, а несгибаемый египтянин придушенно выдавил:
— У вас… ничего не выйдет. Я не отдам его. Вы можете терзать его тело… хвала Анубису, это не затронет мою душу! Боль испытывает… он. Меня вам… не изгнать!
— Это мы еще посмотрим, — пропыхтела Илона, развязывая злодею шнурки. — Щекотка — только начало, я ж тебя, гада, к стулу привяжу и заставлю двадцать четыре часа в сутки «Санта‑Барбару» смотреть, пока не взвоешь! Дашенька, подойди сюда, подержи ботинок.
Дочь астролога шагнула вперед, и Аршубанапул, неожиданно повернув голову, увидел ее в полный рост (до этого девушку загораживала шея черного коня). Дикий вопль потряс окрестности! В длинном мужском крике было столько боли, страха и неприкрытой истерии, что все невольно шарахнулись. Даша оступилась и выронила котенка, упавшего на тощий живот жреца.
— Уберите его! Только не кошка‑а‑а‑а! Я все сделаю… я… Спа‑си‑те‑е‑е!!!
Казалось, от воя несчастного лопнут уши… Вусмерть перепуганный котенок прижал уши, вздыбил шерсть, изо всех сил вцепившись в черный балахон извивающегося магистра. Только Бред сохранял ледяное спокойствие, продолжая крепко прижимать жреца копытом, остальные буквально замерли, сраженные нечеловеческим криком. Внезапно из орущего рта неохотно выползла вялая дымная субстанция, здорово смахивающая на недружелюбное привидение, и заметалась в поисках укрытия. Увы, все трое героев были крещеными, а в тело молодого магистра уже вернулась его собственная душа. Дух Аршубанапула все же дерзнул повернуть обратно, но котенок так угрожающе зашипел, что серая субстанция бросилась прочь. Скрывшись в кучах мусора, она немного пошуршала отбросами, а потом из‑за драной конфетной коробки вышел потешный скелетик маленькой мышки. Зверек на белых косточках задних лап прошествовал прямо к Нэду Гамильтону и погрозил крестоносцу кулачком. Илона и Даша попробовали изобразить обморок, но только зря ударились головами. Флегматичный Бред убрал ногу с груди притихшего магистра Димы и шагнул к хозяину, ткнувшись умной мордой ему в ладонь. Все как‑то не сразу поняли, что под копытом черного коня хрустнул мышиный скелетик — последнее жалкое прибежище беспокойного Аршубанапула.

* * *

Разговор с Королевой не принес особенных новостей, Щур полностью повторил то, что рассказывал Валету, и ее величество сочла необязательным слишком строго наказывать столь нужного слугу. Ведь в конце концов все кончилось хорошо. Дворцовый маг Мальдорора вновь вернулся к своей госпоже. Двое рыцарей, уже считавшихся пропавшими без вести, готовы и впредь нести службу. Правда, один погиб (карлик счел возможным скрыть факт его бегства), но разве это не закономерная плата за то, что спаслись все остальные? Королеву очень заинтересовал тот мир, где Щур провел столько времени. Если он настолько страшен, как она предполагала, то почему же Нэд Гамильтон не только сумел выжить там, но и найти себе сносную боевую команду? Если же, наоборот, он достаточно хорош, то почему бы не захватить его? Рассказ карлика об устройстве этого мира был долгим и обстоятельным. По его словам выходило, что город, где он побывал, не имеет никакой защиты, но взять его все равно невозможно. Причин тому и другому множество. Начать с того, что вооруженных людей дворцовый маг вообще нигде не видел, как не видел ни одного человека в доспехах, ни одной осадной башни, ни одного конного рыцаря или пешего лучника. Зато витрины магазинов ломились от товара, железо и дерево, ткань и стекло буквально валялись на улицах, и от непомерного богатства города просто чесались руки. Однако сам город столь велик, что окружить его и взять в осаду не представляется никакой возможности, для этого нужно тысячи и тысячи людей, Потом, многие горожане разъезжают на разных железных повозках, среди них есть и такие огромные, что легко могут увезти в своем чреве свыше полусотни человек. А само население так невероятно велико, что живет в девяти‑и даже двенадцатиэтажных замках, размещая в каждом из них не менее тысячи душ! Даже в лучшие времена Мальдорор не мог выставить более пятисот тяжеловооруженных всадников, таким числом они не сумели бы удержать даже десяток улиц. Что же касается реальной жизни, то Щур и раньше давал верные сведения. Воздух был безнадежно испорчен, реки отравлены, земля измученно стонала под напором машин, терзающих ее недра, а еда была наполовину ненастоящей, Короче, для вторжения и постоянного проживания мир не годился абсолютно. Тут карлику удалось отстоять свою точку зрения, а вот на вопросе о Нэде Гамильтоне он засыпался.

* * *

— Черт, голова просто раскалывается… — Магистр сатанистов приподнялся и сел, оглядываясь вокруг. — Как я сюда попал? Дашка, это опять твои солдафонские шуточки? И кошку вашу драную заберите! От нее плесенью воняет.
Пискнувший котенок отлетел в сторону. Рыжий рыцарь пришел в себя первым, поэтому протянул руку Диме, помогая ему подняться.
— Благодарение Господу, к вам вновь вернулся ваш собственный разум! Мы уже были готовы поверить в то, что Аршубанапул никогда не отпустит ваше тело.
— Что за чушь? Где мои ребята? Какого фига вы вообще меня сюда притащили, идиоты?!
— Послушай, мальчик, — деликатно откашлялась Илона, на всякий случай покрепче уцепив за рукав нахмурившегося крестоносца. — Мы тут старательно делаем вид, будто не замечаем твоего оголтелого хамства, но не стоит слишком искушать судьбу. По идее, нам на тебя — плюнуть и растереть, но чисто по‑человечески было неприятно наблюдать, как тобой вертел один египетский психопат, воскресший из мумии. Мы решили помочь.
— Что ты врешь, дура?! Я не нуждался и не нуждаюсь ни в чьей помощи. За меня заступится сам Сатана, великий и могучий князь Тьмы! А с тобой, предательница, мы поговорим отдельно.
На глаза Даши от незаслуженной обиды мгновенно навернулись слезы. Она подхватила жалобно пищавшего котенка, попыталась что‑то сказать, но Нэд Гамильтон закрыл ее плечом:
— Вы оскорбили даму! Будь вы мужчиной, я бросил бы вам вызов, а так… Убирайтесь отсюда и впредь не попадайтесь нам на глаза.
— Ой‑ой, как страшно! — кривляясь, сплюнул юный негодяй. — Да что вы можете, придурки? У меня папа — полковник ФСБ! Да я кому надо свистну, от вас же и тапочек горелых не найдут. А ты, Дашуха, запомни.
Что именно ей надо было запомнить, никто так и не узнал. В этот момент где‑то наверху мусорной горы что‑то хрустнуло, брякнуло, загрохотало, и остов черной проржавевшей «Волги» рухнул вниз на наших героев. Отскочить в сторону успели все. Ну, почти все… Дима отскочил недостаточно далеко, и капот машины звучно вмял его по самую шею в зловонный холм отходов производства консервно‑овощного комбината. Нэд, Илона и Даша приблизились осторожно, опасаясь, как бы еще чего не бухнулось сверху. Меж тем дверца машины распахнулась, и наружу вывалился заспанный Валера Люстрицкий:
— А‑а‑ах… что, все уже… кончилось?
— Да, мы победили подлого Аршубанапула! — широко улыбнулся рыжий рыцарь.
— Как жаль, что я не успел поучаствовать. Там оказалось так тепло, а день такой напряженный… Милый Нэд, вы были просто обязаны разбудить меня! Нельзя все время быть таким эгоистичным.
— Я готов просить прощения. Но, друг мой, без вашей помощи мы бы никогда не сумели достойно наказать одного наглеца, бессовестно оскорбившего присутствующих здесь дам!
— Неужели это сделал я? — трогательно удивился сэр Люстрицкий, подходя поближе к торчащей из мусора голове.
Магистр сатанистов, не переставая брызгать слюной, угрожал и ругался.
— Вот так тебе и надо, противный извращенец! Вы ведь помните, как он приказывал уважаемой Дашеньке раздеться? Маньяк, натуральный маньяк! Да, кстати, а вы слышали, как звучит «сексуальный маньяк» по‑украински?
Илона страдальчески закатила глаза, но Нэд с Дашей отрицательно покачали головами.
— Злыдень писюковый! — охотно просветил Валера.
— Все! Сил моих больше нет… Бред, очень тебя прошу, забери меня отсюда по‑хорошему! Айда все ко мне домой! Я — приглашаю! Мама наверняка что‑нибудь испекла, а шоколад купим по дороге. Поехали, Нэд. Прошу всех занять свои места на спине нашего четвероногого друга.
— А как же он? — Рыцарь кивнул в сторону брюзжащего Димы.
— Пусть сидит, там ему самое место! — жестко припечатала Илона. — Утром мусорщики вытащат, к сожалению.
Домой приехали за полночь, но с песнями. Дочь астролога бросилась звонить маме, Валерка сгонял к себе и притащил бутылочку домашнего вина, потом все разместились на маленькой кухне, прикрыв за собою дверь, чтобы не разбудить родителей. Хотя те, конечно, сразу же проснулись, но на кухню не пошли. Друзья тихо отпраздновали очередную победу, немного выпили и расслабились. Геройского котенка, оказавшегося кошечкой, дружно окрестили Клеопатрой. Валерка рассказал три новых анекдота про голубых, причем два настолько неприличных, что мы не беремся их пересказывать. Дарья проболталась, будто умеет гадать на картах (нахваталась на улице у знакомой цыганки Тамары) и тут же предсказала всем судьбу. По ее раскладу выходило, что Нэда ждет большая любовь, длинная дорога за собственным интересом, что жизнь ему испортила одна бубновая стерва, но червонная дама уже вовсю маячит на горизонте, хотя он числит ее только другом. Люстрицкому выпал сильный король‑покровитель, удача в деньгах и продвижение на службе (в данном контексте успешная пересдача зачетов). Илоне, соответственно, пиковые хлопоты, сердечная приязнь, дорога дальняя в казенный дом (но не больница и не тюрьма!) и преданное сердце друга, который давно ее любит, но сказать стесняется. Неизвестно, насколько цыганская система гадания позволяла попасть в точку, предсказаниями все остались довольны, сочтя их абсолютно верными. Хотя, честно говоря, все это было известно и без карт. Нэд Гамильтон и Илона Щербатова неосознанно старались сесть поближе, постоянно ухаживая друг за другом, краснея и замолкая, если случайно соприкасались плечами. Глядя на них, любой бы давно заметил ту серебряную нить настоящего чувства, едва ли не с первого взгляда связавшего такие разные души. Валера, боготворивший рыжего рыцаря скорее как некий символ мужества и грубой силы, просто закрывал на все глаза, старательно не замечая тех тайных взглядов, которыми обменивались его друзья. И правильно, иначе бедный Люстрицкий сошел бы с ума от ревности, его эксцентричной натуре такие испытания были не по плечу. Догадывались ли сами влюбленные о взаимности собственных чувств? Скорее всего, да. Нэд Гамильтон, при всей своей наивности и малоопытности в этом деле, не мог не замечать, что Илона все чаще и чаще останавливает на нем взгляд. И даже когда ругается или кричит на него, все равно ее глаза остаются необычайно теплыми. Леди Щербатова (как она сама уже привыкла себя называть) тоже не была слепой — чувства молодого крестоносца были настолько явными, что не нуждались в словах. Но они оба были так свято уверены в могуществе злой судьбы, никогда, ни за что не разрешающей им быть вместе… Нэд и Илона не делали ни малейших попыток к сближению, понимая, что этим они только доставят боль друг другу, но в эту памятную ночь все сложилось иначе. Первым уснул Валера. Вышел в залу достать из серванта розетки для варенья и не вернулся, отправившаяся за ним Даша доложила, что юноша просто спит в кресле. Она сама начала клевать носом уже под утро, к четырем — дочь астролога уснула прямо за салатом. Илона тихо вылезла из‑за стола и предложила постоять на балконе. Именно там и произошло их первое сбивчивое объяснение.
— Прохладно.
— Небо едва‑едва начинает светлеть, звезды становятся чуть бледнее, а луна кажется розоватой, как лепестки вишни. — Нэд осторожно обнял Илону за плечи и прикрыл их тяжелым рыцарским плащом.
Несколько нетрезвая воительница благодарно хрюкнула, прижавшись к его груди. В свою очередь, алкогольные градусы оказали влияние и на голову рыжего рыцаря.
— Леди Илона… я… наверное, я не должен вам этого говорить, но, согласитесь, было бы постыдною не правдою скрывать от вас то, что и без того ясно всем, потому что любой, кто только посмотрит в мои глаза, видит в них исключительно вас!
— М‑м… как ты это выговорил, а?
— Не знаю. — Крестоносец смутился окончательно.
— И я не знаю… Ты тут столько накрутил, я ничего не поняла. Слушай, Нэд…
— Да…
— Поцелуй меня, пожалуйста.
Сэр Гамильтон едва не задохнулся от такого прямолинейного предложения, потом почувствовал, как за его спиной вырастают крылья. Он осторожно коснулся ладонью теплой щеки Илоны, другой отвел непослушную челку и нежно поцеловал девушку в лоб. Леди Щербатова чуточку удивилась, но предпочла разомлеть и, прикрыв глаза, сама потянулась губами к ошалевшему от счастья крестоносцу:
— Еще… еще, пожалуйста.
— О любимая моя!
— Да, да, да… пожалуйста, здесь и сейчас.
— О несравненная владычица моего сердца!
— Нэд, милый, да… я прошу тебя.
— Леди Илона, я счастливейший из смертных!
— Я хочу.
— Я тоже! А где здесь церковь?!
От последнего вопроса в умиленное сознание Илоны проник лучик света. Вперив в рыжего рыцаря уже трезвеющий взгляд, она медленно, почти по слогам, уточнила:
— А… за‑чем?
— Как?! — воодушевленно вытаращился счастливый влюбленный. — Мы сейчас же расскажем обо всем вашим уважаемым родителям, и, если им будет угодно дать нам свое благословение, то отправимся в ближайший храм, где перед лицом Всевышнего объявим о нашей помолвке!
— Ой! — Несостоявшаяся фотомодель сделала резкую попытку присесть. — Гаси скорость на поворотах — я не ловлю хвост твоей мысли. Ты… ты хочешь сказать, что для того, чтобы чмокнуть меня в щечку, тебе надо письменное папино разрешение?
— Леди Илона, — торжественно начал Нэд, — к чему скрывать наши чувства от суетного мира? Я едва не нарушил благородный кодекс рыцарского поведения и чуть было не поцеловал прямо в губы ту, которую хочу видеть своей невестой. Умоляю, пойдемте в церковь, откроемся святому отцу, и вы не найдете более верного и добродетельного супруга!
— Замуж?! Прошу пардону, об этом мы не договаривались. Какое замужество — у меня институт, практика, бакалаврская, учебы хоть застрелись. Придумал тоже! Ты еще скажи, дети, пеленки, стирка, кухня.
— Но… — едва не рухнул сраженный в самое сердце англичанин, — вы ведь… вы сами просили меня.
— Я просила — поцеловать, а не замуж взять! Благодетель какой нашелся.
— Но я… Господи, да разве все женщины не об этом только и мечтают?!
— Больной… — окончательно вынесла суровый диагноз леди Щербатова. — Да что ты знаешь о нас, женщинах? Ты хоть раз рожал?!
Нэд почувствовал, как воздух перестал проникать в легкие, как небо вздрогнуло, звезды закружились в сумасшедшей круговерти и луна, резко бросившись вниз, сильно ударила его по затылку. Больше он ничего не помнил, погрузившись в спасительный обморок.

Телевизор — это чудо! Если бы он был у нашего войска, мавры отдали бы гроб Господень не глядя, еще и приплатив золотом. Хотя я искренне сомневаюсь, что король Ричард, при всем своем христолюбивом нраве, согласился бы отдать неверным этот волшебный сундук, полный «крутых» фильмов. Один раз показывали историю крестовых походов, так там переврано все! Буквально все, но так убедительно, что даже я поверил. А ведь там есть еще и «реклама»! Теперь я точно знаю, что именно надо привезти в подарок благородной леди Роксолане…
Из дневника Нэда Гамильтона

* * *

В общем, Щура в очередной раз выпороли. В глубине души он был счастлив, что так легко отделался. Карлик отдавал себе отчет во всем происходящем и прекрасно помнил, как умирали предыдущие дворцовые маги за гораздо меньшие провинности. Во время экзекуции он, естественно, орал, но орал в меру, без оскорблений, обвинений и заверений в собственной правоте. Никаких там «сатрапов, палачей, деспотов», равно как и «не виновен», «больше не буду», «уже исправился». Предпочтение отдавалось глухим стонам, тихому скулежу и причитаниям по поводу «подлого Нэда Гамильтона». Королева потребовала непременного наказания только за то, что карлик не сумел вразумительно объяснить, почему он не убил рыжего рыцаря. Щур придумал несколько красивых версий, но ни одна из них не выдерживала хоть сколько‑нибудь серьезной критики. Валет честно предупреждал о возможных последствиях, и дворцовый маг вынужденно признал весомость советов молодого господина. Королева тоже отлично понимала, что карлик не воин и закаленному в сражениях крестоносцу противником никак не является, но тем не менее использовала подвернувшийся повод.
Щура отнесли к нему в башню. Подразумевалось, что после таких тяжких побоев человек не в состоянии двигаться на собственных ногах. Но шкура у карлика давно стала дубленой, и, оставшись один, он, кряхтя, встал, достал нужную баночку с мазью, натерся и уже через час чувствовал себя почти здоровым. Однако для оставшихся за дверями стражников периодически стонал, демонстрируя ужасные муки. Дворцовый маг придирчиво и кропотливо осматривал свое разнокалиберное имущество, столько дней остававшееся бесхозным. Даже на первый взгляд было ясно, что здесь здорово похозяйничал кронпринц. Книги валялись не на своих местах, рукописи и свитки перемешаны как попало, коробочки, баночки, шкатулки, пакетики открыты, перевернуты, переставлены. Особенных пропаж не обнаружено, разве что перстень. Простой магический перстенек с бериллом, дающий направленный луч синего цвета. Обычно использовался для лечения опухолей и тайного освещения, идеальное средство для лекаря и вора. Интересно, для каких целей он понадобился Валету? Щур не любил строить догадки, предпочитая разбираться с проблемами по мере их возникновения. «Песни Мальдорора» лежали на прежнем месте, хотя закладка исчезла. Никакой нужды в этой книге уже не было. Королева пыталась сыграть в старую Игру, но привести ее к новому результату. Были выбраны герои, розданы роли и щепетильно подобран главный персонаж — вот и вся загадка Нэда Гамильтона. Кто же знал, что у Игры есть свое мнение на этот счет. Но заняться срочной уборкой дворцовому магу не дали — раздался повелительный стук в дверь. Карлик с нарочитым стоном бросился отодвигать засовы.

* * *

Нэд Гамильтон так и остался сидеть на балконе. На свежем воздухе он быстро пришел в себя. Илона, сбегав на кухню за водой, обнаружила его уже встающим после обморока. Не найдя подходящих слов для покаяния и примирения, она не придумала ничего умнее, как выплеснуть воду за перила и торжественно прошествовать в спальню. Там она, не раздеваясь, бухнулась на кровать и долго рыдала, обняв большую подушку. В конце концов жертва разделенной любви так и уснула в слезах. Рыжий рыцарь долго стоял, вперясь взглядом в одному ему различимую точку на горизонте, а мысли его были кристально чистыми. Как можно скорее уехать отсюда и никогда не возвращаться. Найти своего короля Ричарда, вновь вступить в войско, а там сложить голову в боях с язычниками, потому что жизнь теперь не имеет смысла. Ему еще раз ясно показали, какая глубокая пропасть разделяет их с Илоной. Речь шла всего‑то об одном поцелуе, а в какой скандал все это вылилось.
Первым встал Николай Степанович, который очень удивился, обнаружив одиноко торчащего на балконе крестоносца. Вдвоем они аккуратно перенесли крепко спящую Дашу в залу на диван и уселись на кухне. Поговорив как мужчина с мужчиной, папа Илоны воспринял исповедь Нэда близко к сердцу, посетовал на отсутствие достаточного времени для воспитания дочери и даже поблагодарил за отказ целоваться без родительского благословения. Рыжему рыцарю стало чуть легче, он понял, что папа целиком на его стороне. Впрочем, на планы возвращения в Англию это ничуть не повлияло. Галина Сергеевна поднялась попозже и вскоре присоединилась к мужчинам на кухне. Узнав от супруга причину душевной печали сэра Гамильтона‑младшего, по‑матерински поцеловала его в лоб, говоря, что таких порядочных молодых людей в России уже нет. Нэд подумал про себя, а что, собственно, такого очень уж особенного в его поступке, но, вспоминая слова Илоны «у нас везде — бардак!», не стал уточнять детали. После завтрака родители ушли, крестоносец остался на кухне один, терпеливо дожидаясь подъема остальных. Даша проснулась первой, позвонила домой и, едва не плача, ушла: Ирина Юрьевна требовала немедленного возвращения дочери. Вторым поднялся Валера, долго пропадал в ванной, вышел практически без ничего, задрапированный ниже пояса небольшим полотенцем, что создавало эффект юбки с разрезом. Расчесав на пробор мокрые волосы, он, так и не одеваясь, прошел к Нэду на кухню, потребовав свой кофе. Разговор не клеился. Люстрицкий с недосыпа готов был всех упрекать и жаловался на все подряд. Сэр Гамильтон больше молчал, погруженный в свои мысли, а в случае очень уж навязчивых требований ответить был предельно лаконичен: «да, нет, не знаю, подите к черту!» В обед встала Илона, тоже мрачнее грозовой тучи. Из ванной вышла посвежевшей, но от маминого супа отказалась, ограничившись чаем и бутербродами. Разговаривала ровно, никого не задевая, так, словно ждала чего‑то. Убрав со стола, все сразу поняли, что настало время для серьезного разбирательства.
— Леди Илона, я хотел бы повторить свою просьбу о возвращении домой. Мне действительно нужно вернуться в Англию.
— О, милый Нэд… ты разбиваешь мое сердце! Зачем тебе куда‑то уезжать? Разве тебе с нами плохо? Вредных врагов мы победили. Всех плохих — наказали, сейчас самое время для дружбы и любви!
— Увы, сэр Люстрицкий, — медленно покачал головой рыжий крестоносец. — Кое в чем вы, безусловно, правы. Черные рыцари ушли, коварный карлик Щур исчез вместе с ними, вероломный Аршубанапул повержен, от летающих вампиров‑убийц мы избавились, что же теперь? Теперь я могу быть спокоен за ваши жизни, а значит, я больше не нужен здесь.
— Но это глупо! Что значит — не нужен? Вы всегда нужны нам! Дорогуша, скажи ему!
— Когда отправляешься? — глухо произнесла Илона.
Валерка аж подпрыгнул от таких слов, но молодой рыцарь даже обрадовался, ему хотелось побыстрее все решить и покончить наконец с этой невыносимой болью.
— Я спущусь вниз и оседлаю Бреда. Мы будем готовы через десять минут.
— Годится.
— Господи, что вы такое говорите?! Если все это из‑за меня, то я не буду вам мешать. Я все понимаю и люблю вас обоих! Илоночка, поверь, ваше счастье для меня… — Люстрицкий всплеснул руками, подыскивая наиболее подходящую метафору, но его соседка хлопнула кулаком по столу так, что цветы на подоконнике испуганно пригнулись:
— Не смей называть меня Илоночкой!!! И не лезь не в свое дело! Он хочет уйти? Пусть уходит! Лично я его задерживать не буду. Захочет остаться — сам скажет. Может, у него дела? Дележ наследства… Опоздает — получит утешительный приз в виде памятной дверной ручки! Может, ему на войну надо, славу стяжать?! Может, его макитра… тьфу! леди Роксолана заждалась до похудения? Пусть едет!
— Но…
— А ты вообще чего здесь расселся?! — Илона отодвинулась вместе с табуреткой и словно впервые увидела, во что, собственно, одет ее друг с детского сада. — Да ты же голый! Блин, ну совсем стыд потерял… Здесь что, студия эротических фильмов? Новый сериал «Голубые годы короля Ричарда»? А ну, марш одеваться, стриптизер паршивый!
— Я… я попросил бы! — попробовал повозникать сэр Люстрицкий, но Илона уже тянулась за мухобойкой:
— В последний раз, только для тебя, повторяю стихами великого русского поэта Валерия Брюсова: «О, прикрой свои бледные ноги!»
Валерку словно ветром сдуло. Леди Щербатова уставилась в окно, сосредоточенно грызя ногти. Рыжий рыцарь тоже молчал и в споры не вмешивался. Где‑то далеко, в глубине души, он очень надеялся, что Илона каким‑то чудом уговорит его остаться. Или поедет вместе с ним. Разумом он понимал фатальную невозможность такого развития сюжета, но сердце не хотело верить рассудку. Тяжело вздохнув и неуклюже поклонившись, Нэд Гамильтон вышел из‑за стола, собрал свои вещи в прихожей и, не оборачиваясь, бросился по лестнице вниз. Успевший приодеться Люстрицкий поспешил следом, поэтому тихих всхлипов на кухне не слышал уже никто.
Черный конь стоял у гаража в окружении своей прежней преданной свиты. У соседских детей шла бурная неделя непрекращающегося счастья. Можно было каждый день трогать большущую живую лошадь! Гладить ее, расчесывать хвост, лазить под брюхом, кормить самыми вкусными печеньями, и все это совершенно бесплатно! Ребячий восторг не имел границ. Даже когда Бред уходил с рыцарем по делам, это воспринималось как праздник, а уж их возвращение…
Благородное животное мгновенно почувствовало, что его хозяин не в себе. Бред пристально поглядел в глаза Нэда, понял причину трагедии и философски вздохнул. Помочь в данной ситуации было совершенно нечем. Верный конь лишь смирненько стоял, пока на него надевали потник, чепрак, седло, застегивали подпруги. Взнузданный и оседланный Бред коротко заржал, мотнув мордой в сторону подъезда. Показалась Илона, в той же маечке и мини‑юбке, что были на ней в день их первой встречи с рыжим рыцарем. Впрочем, сейчас казалось, что эти времена ушли в неоглядную даль.
— Мы готовы. Как вы намерены нас отправлять?
— Никак. Я ведь не волшебница и не машина времени, — несколько нервно ответила бывшая воительница всех миров. — Давай поступим проще. Ты помнишь тот медальон из черного чугуна, что мне удалось выцарапать у Щура? Так вот, нас переносил именно он. Принцип действия — простой, как валенок. Надеваешь его на шею, закрываешь глаза, представляешь себе то конкретное место в своей туманной Англии, куда хочешь попасть, — але гоп! — и ты уже там. Вопросы есть?
— Но, леди Илона, если я вернусь в свое время с вашим медальоном, то как же вы получите его обратно?
— Никак, останется у тебя на вечную память о безмерно далекой мне. Впрочем, ты все быстро забудешь в объятиях своей улыбчивой Роксоланы. Совет вам да любовь!
— Я никогда не забуду вас.
— Да брось, какая разница! Давай я пожму твою мужественную руку. Поцелуй Валерку на прощанье, видишь, он извелся весь. И… уезжай же ты, наконец! Никаких нервов не хватит.
Рыжий рыцарь не находил слов, в горле стоял ком, а на глаза предательски навертывались слезы. Он не знал, что делать, и только молча наматывал на кулак поводья до тех пор, пока Бред не уставился на него с недоуменным упреком. Люстрицкий, мужественно высморкавшись, подошел к Нэду, скромненько притулясь головой ему под мышку:
— Мой дорогой друг, мы прощаемся навсегда. Я буду страшно скучать. Вы даже не представляете себе, как мне будет вас не хватать. Я умру от разлуки, буквально на следующей неделе. Обещайте, что будете писать письма.
— Буду, — зачем‑то пообещал крестоносец, в его времени почту развозили специальные курьеры, на сменных лошадях, вооруженные до зубов. Предположить, что такой адресат, как Люстрицкий, будет все же найден, было весьма проблематично…
Сэр Гамильтон протянул руку и взял у Илоны черный овальный медальон на кожаном шнурке. В глазах леди Щербатовой не блестело ни слезинки. Крестоносец сжал в кулаке кусочек черного металла:
— Я должен уйти. Мне будет очень трудно без вас. Вы не представляете, как мне тяжело уезжать. Вы мои самые дорогие друзья. Я обязан вернуться, Англия ждет меня, но… как же я буду один, без ваших дружеских рук?! Я возвращаюсь, но не представляю жизни без вас.
Рыжий рыцарь прикрыл глаза. Казалось, в ту же секунду в лицо ему ударил свежий морской ветер.
— Господи… — благодарно выдохнул Нэд.
— Боже мой… — с ужасом прошептал Валера.
— Господи боже мой… — страдальчески процедила Илона, сжав зубы.
Мир изменился. И не для нее одной.

* * *

— Мой господин, я всегда счастлив вас видеть! — Дворцовый маг традиционно понизил голос до самого жалостливого тона, спина еще более согнулась, а хромота усилилась.
Валет казался несколько рассеянным, на приветственную болтовню карлика, равно как и на «послеболезненное состояние» никак не реагировал. Щур счел это подозрительным и удвоил усилия:
— Прошу, проходите… Присаживайтесь… ох, спина! Там… о‑у‑у‑у! Есть немного вина, если позволите… предложить.
— Сядь.
— О, не беспокойтесь, мой,.. ой‑ой‑ой, поясница! Ваше высочество, не обращайте внимания.
— Сядь! — В голосе кронпринца прорезались повелительные нотки. — Я не намерен снисходить до повторений, поэтому выслушай все, что мне нужно тебе сказать, молча и не перебивая.
Карлик мгновенно заткнулся и сел, оттопырив уши. Последующая речь кронпринца напоминала просто отрепетированный монолог драматического актера:
— У нас будет долгий и обстоятельный разговор. Или, наоборот, очень короткий, если меня что‑то не устроит в твоем взгляде. В нем может отразиться недоверие, нежелание понять, возможное неповиновение, а то и того хуже — предрасположенность к предательству. Вот это, Щур, самое страшное, ибо все, кто когда‑либо лишь только задумывался о том, чтобы меня предать, давно горят в Аду! Я верю, что ты не предатель. Я не угрожаю, но мне кажется, ты и без того будешь достаточно благоразумным?
Щур придавленно кивнул, он нечасто видел Валета в таком состоянии и понимал, что сейчас тот серьезен как никогда.
— Большинство людей в замке безоговорочно преданны мне. При всем уважении к вдовствующей Королеве‑матери, я не могу не замечать ошибочность ее политики. Она нерешительна, взбалмошна, нервозна до истерии, а самое главное, частенько впадает в детство. Из‑за ее нелепой игры с Нэдом Гамильтоном мы уже стали посмешищем во всех мирах! Дальше так продолжаться не может. Настало время изменить установившиеся традиции и передать единовластие в Мальдороре человеку с железной рукой, Ты понимаешь меня?
Карлик вновь послушно закивал. Теперь сомнений не было — Валет затевает мятеж и требует, чтобы он, Щур, стал его союзником. В противном случае… нет, это даже представлять противно. Дворцовый маг постарался, чтобы его кивания выглядели как можно более убедительными,
— Я знал, что ты согласишься. Обо всем прочем мы не будем говорить раньше времени. Придет час, и я посвящу тебя во все детали моего плана. В настоящий момент мне важно знать одно — Белый Рыцарь и его шайка действительно представляют серьезную опасность для нас?
— Б… боюсь, что да, — запинаясь, пробормотал новозавербованный собрат по заговору. — Я, конечно, еще… не прочел до конца, там не хватает страниц, но в целом из книги следует, что Мальдорор в свое время пал от руки некоего Нэда Гамильтона. Похоже, несмотря на все старания Королевы, историю трудно повернуть вспять.
— Он может сюда попасть?
— Увы, пока у Прекрасной Принцессы мой медальон, все трое легко могут перемещаться в мирах.
— А если как‑то воздействовать на саму магию черного медальона? Ведь это твоя вещь, и ты можешь чувствовать ее на расстоянии.
— Вообще‑то у меня была одна мысль по этому поводу. Я не уверен в том, как сработает, но… если поэкспериментировать, то уже послезавтра…
— Сейчас!
Глянув в стальные глаза кронпринца, карлик счел благоразумным не начинать дискуссию.

* * *

Рыжий рыцарь в простоте своей не мог даже предполагать, что в момент их трагического расставания где‑то в неизмеримом далеке дворцовый маг Мальдорора вершит черное волшебство. Щур достаточно долго носил при себе этот медальон и действительно почти всегда мог обнаружить его местонахождение магическим путем. Отнять то, что было отдано добровольно, своими руками, волшебник уже не мог, это противоречило законам любой магии. Однако оставался один маленький шанс. Уничтожить амулет Четырех Стихий на таком расстоянии вряд ли возможно, а вот испортить его… тут, пожалуй, стоило рискнуть. Посредством самых страшных заклинаний Щур попытался воздействовать на саму структуру черного чугуна, и что‑то у него получилось, хотя и не совсем то, что он ожидал.
Нэд Гамильтон открыл глаза и вздрогнул — он стоял на пустынном берегу, впереди расстилалась неоглядная серо‑зеленая гладь моря, за спиной шумно дышал верный Бред. Кричали чайки, шелестела пена у ног, и даже сам соленый воздух казался безумно родным.
— Англия… Благодарю тебя, Господи, за то, что ты позволил мне вернуться! Я — дома. Клянусь небесами, я снова дома, в старой доброй Англии! — Крестоносец упал на колени и, подобно герою Кевина Костнера, страстно поцеловал сырой песок Отчизны. Черный конь позади поддержал хозяина сентиментальным фырканьем. — Бред, друг мой, мы дома!
Нэд встал и, повернувшись, обхватил шею благородного животного. По совести говоря, конь не чувствовал себя дома, поскольку английскую землю видел впервые, и нельзя сказать, что она привела его в восторг. Климат резко отличался от привычного в худшую сторону: было холодно, сыро и слякотно. Облака нависали очень низко, буквально цепляясь за верхушки леса, а солнце в небе казалось едва различимым позолоченным пятнышком. Однако рыжий рыцарь был в полном восторге:
— Дружище, вот эта земля и есть моя прекрасная Родина. Я знаю этот залив с детства, я всегда охотился в этом лесу, а там, за деревьями и холмами, стоит замок моего отца. Он маленький, но нам с братьями никогда не было в нем тесно. Я понимаю, ты привык к иному: жарким пустыням, раскаленному воздуху, безжалостно палящему солнцу. Но тебе здесь понравится. Понравится, как наверняка понравилось бы моим друзьям — леди Илоне и сэру Люстрицкому. — На мгновение волна печальных воспоминаний омрачила чело молодого крестоносца. Помотав головой, словно вытряхивая из нее грустные мысли, он вскочил в седло и пустил коня вскачь вдоль берега:
— Вперед, мой верный товарищ, я хочу увидеть и обнять братьев!
Если вы помните, отъезд рыжего рыцаря на священную войну был связан именно с родственными проблемами. Два старших брата успешно разделили отцовское наследство и возвращению Нэда вряд ли были бы особенно рады. Один получил почти все земли и замок, другой должен был усилить свой надел удачной женитьбой, так что для младшего брата особенных приятностей не ожидалось. Нет, конечно, его бы не выгнали и не оставили ночевать за воротами, но… Нэд Гамильтон‑младший и сам бы не захотел оставаться бесправным приживалом. В те времена благородный дворянин был просто обязан быть либо владельцем больших земель, либо воином в гвардии короля, либо церковником. Других путей строительства собственной карьеры не существовало. Поэтому рыжий рыцарь надеялся несколько дней передохнуть в замке старшего брата и вновь вернуться на королевскую службу.
Черный конь легко нес его по берегу моря, потом по склону вверх, туда, где шумели вековые сосны. Потом они неторопливо скакали по лесной тропе, потом выехали к холмам, вот тут‑то и открылась страшная правда. За перелеском они увидели первый труп. Это был молодой крестьянин, зарубленный мечом. Бред тревожно косил глазами, грыз удила и напрягал мускулы, готовясь грудью встретить любого врага. У развилки дорог они натолкнулись еще на шестерых мертвецов с такими же следами насильственной смерти. Крестоносец выхватил меч и пустил коня в галоп. Вскоре Нэд заметил сгорбленную старушечью фигурку, пытающуюся укрыться в вереске. Он направил к ней коня и остановился, лишь когда несчастная упала на колени.
— Не бойся меня, добрая женщина. Я — рыцарь короля Ричарда и давно не был в Англии, что здесь происходит?
— Беда… Уходи из этих мест, сэр рыцарь, — сдавленно пробормотала старуха, и Нэду показалось, что всеми фибрами ее души завладел неумолимый животный страх.
— Что же случилось?! Набег норманнов? Восстание шотландцев? Или бароны опять передрались между собой?
— Нет… все страшнее, чем ты думаешь. Черные рыцари напали на нас. Они убивают всех! Моя деревня разорена, все предано огню и мечу. В округе нет ни одного целого дома, все сожжено. Поля брошены, люди мертвы, а те, кто чудом уцелел, бегут не оглядываясь!
— Но… кто эти черные рыцари? — В подсознании рыжего крестоносца шевельнулись самые страшные подозрения. — Прошу тебя, расскажи мне все. Вот, возьми хлеб, но, заклинаю, говори мне правду!
— Хлеб? — не сразу поверила старая крестьянка, обеими руками прижимая к груди полбатона в целлофановом пакете (с разрешения Галины Сергеевны Нэд затаривался продуктами на ее кухне). — Я не знаю… не знаю, кто они. Ходят во всем черном, оружие, доспехи, щиты и даже кони вороной масти. Появились несколько дней назад. Откуда? Не знает никто. За одну ночь на холмах у реки возник черный замок, а из его ворот на людей хлынула смерть.
— Но… как же король?! Почему шериф и его слуги не защитили вас? Почему ваш господин не поднял своих воинов?
— Король далеко, а шерифу нет дела до простых смертных. Наш господин мертв. За рекой был старый замок двух братьев, говорят, они сопротивлялись почти целый день, и все равно их одолели.
Нэд Гамильтон с трудом удержался в седле. Мгновением позже он бросил коня в галоп, старуха что‑то кричала вслед, но это уже не было важным. Рыжий рыцарь понял, что произошло нечто непоправимое. Теперь он и сам ясно видел следы войны. По пути попадались гниющие трупы, одинокие пепелища, вытоптанные поля, запах гари и смерти витал над его землей. Везде царили разруха и запустение, две большие деревни, принадлежавшие его отцу, были сожжены дотла. Казалось, даже птицы теперь избегали этих мест, хотя Нэд и заметил несколько десятков раскормленных ворон да двух‑трех шелудивых псов, бросившихся наутек при его появлении. Крестоносец искал врага! Увы, в тот день ему катастрофически не везло. Больше он не встретил ни одной живой души, и мстить за поруганную землю было абсолютно некому. Однако самое ужасное ждало его впереди. У небольшой речки, текущей в низине меж холмов, еще дымились почерневшие развалины его родного дома. Не уцелело ни одной постройки, все, что могло гореть, было предано огню, каменную кладку стен разбили тараном. Судя по изуродованным трупам, защитники замка оборонялись отчаянно, они падали от многочисленных ран и не просили пощады. Бросив коня, рыжий рыцарь кинулся на почти остывшее пепелище, громко крича в надежде, что хоть кто‑нибудь отзовется. Увы, ни один, даже самый слабый голос не прозвучал в ответ. Смерть стяжала здесь обильную жатву. Нэд Гамильтон долго искал тела старших братьев. Если на замок напали, они бы стояли первыми в обороне. Конечно, многие сгорели в огне пожара, но рыцарю не хотелось верить, что его братьев больше нет. Он не видел их тел, и это вселяло очень робкую надежду. Убедившись, что на развалинах ему никого не найти, Нэд вновь подозвал коня и пустил его вверх по реке, в ярости пытаясь найти хоть кого‑то, кто бы ответил за все произошедшее. За первым же поворотом он натолкнулся на границу. Чья‑то безжалостная рука отметила границы своих территорий страшными вехами — высокими черными виселицами. «Вдова с деревянной ногой», как говорили в Средневековье. Ни одна из них не пустовала. В сердце молодого крестоносца, уже познавшего все ужасы войны, поселилась ненависть! Далеко на горизонте, вверх по течению, на фоне поминально‑серого неба четко вырисовывался силуэт огромного черного замка. Предположение и догадка переросли в непоколебимую уверенность — перед Нэдом Гамильтоном стоял сам Мальдорор! Каких усилий воли и разума потребовалось ему, чтобы очертя голову не броситься в атаку, не знает никто. Он жаждал мести! Но тем не менее каким‑то шестым чувством понимал: для того чтобы мстить, он должен жить. Какой прок, если его убьют в первой же схватке. Сколько бы врагов он ни уложил, его все равно задавят просто количеством. Нэд хотел отомстить и знал, как сладостна бывает месть, но сейчас он, не выпуская меча из рук, неторопливо пустил коня вдоль страшных «пограничных столбов», намереваясь выяснить, как глубоко рыцари Мальдорора вторглись в его земли. Придет час, и он столкнется с ними в честном бою, а пока… Пока сэр Гамильтон хотел победить, а значит, он должен уметь ждать.

* * *

Карлик принес благодарственную жертву в виде трех голубей и голубой шойгурской крысы, только тогда демон разрушения удалился. Это был очень могучий дух, хотя и работающий на мелкобытовом уровне. Стереть с лица земли город или засыпать песком море он не мог, а вот испортить часы, разбить зеркало или насовать соломы в праздничный торт, даже если он находится за тридевять земель в неизвестном измерении, — это запросто! В результате вся затея реализовалась довольно удачно, демон доложил об исполнении задания, и Щур постарался побыстрее от него избавиться. Духи преисподней, даже самые слабые, все равно очень опасны, карлик не тратил лишнего времени на уточнение чисто технических вопросов. Само возвращение демона было достаточным свидетельством того, что медальон испорчен, а уж как именно…
— Что ж, должен признать, что это было зрелищно! — Валет позволил себе пару раз одобрительно хлопнуть в ладоши.
Бедный карлик едва держался на ногах — черные заклинания всегда отнимают уйму физических и духовных сил.
— Значит, теперь Нэд Гамильтон никогда не сможет к нам попасть?
— Скорее всего… да.
— Не уверен, что понял тебя. Как это скорее всего?
— Мой господин, — пустился в торопливые объяснения усталый дворцовый маг, — вы сами видели, как я отправил к нему духа разрушения. Он не может причинить вреда живому существу, но вполне способен несколько изменить функции волшебного медальона. И раз он вернулся, значит, дело сделано. Однако как именно он их изменил… увы, это никому не известно.
— Почему же ты не уточнил?!
— Но вы ведь его видели — черный сгусток искрящегося дыма… Он и говорить‑то не умеет!
— Все равно ты был обязан узнать, — не отставал Валет. — Вдруг вместо того, чтобы сломать медальон, он, наоборот, подарил ему новые магические свойства?
— За это не беспокоитесь, на созидание духи Тьмы не настроены. Он может только портить.
— Смотри, Щур… я тебе верю, но, если только рыцарь окажется здесь — ты пожалеешь, что вообще родился на свет!
Карлик философски пожал плечами — в конце концов какая разница, куда он денется?

* * *

— Боже мой… — невольно повторил Валера, но теперь уже с благоговением в голосе.
Даже сам факт перемещения в другой мир не столь поразил его (к этому быстро привыкаешь), как обстановка того места, куда он попал. Молодой студент юрфака находился на широкой лесной поляне, в центре специально вытоптанного в траве круга. Круг был большой, метра три в диаметре, со всех сторон напирала шумная толпа неряшливо одетых людей, потрясающих грубо кованным оружием. Сплошь высоченные мужчины с длинными волосами и всклокоченными бородами, одетые в простые рубахи, драные пледы, перекинутые через плечо, кожаные пояса и… юбки! Широкие клетчатые юбки, доходящие почти до колен. Большинство были босыми, лишь у некоторых на ногах обуты самодельные ботинки.
— Боже мой… средневековые шотландцы! Ну прямо живые картинки к романам Вальтера Скотта, — умилился Валера. — Какие же они мужественно‑симпатичные. И юбочки в клетку им очень идут, обязательно попрошу себе такую же.
— Тихо! — Над рядами вопящих воинов прогремел суровый голос, исходивший, впрочем, от щуплого старика в белых нарядах жреца. — Чего орете, как стая чаек над издохшей рыбой? Вы сами просили чуда? Вот оно! Могучий воин из чужедальних земель пришел по моему зову, и никто не может этого отрицать. Мак‑Даун, теперь ты признаешь власть Совета кланов?!
— Клянусь небом, нет! — скорее рявкнул, чем ответил рыжебородый крепыш с золотой бляхой на груди, более богатая одежда изобличала в нем вождя. — Да, Гностикс, ты показал нам мощь своих чар, но чего стоит этот воин в бою?
— Я исполнил волю богов! Вина за неповиновение падет на весь твой клан.
— Мы хотим испытать его! — парировал несговорчивый бородач, и четверть круга поддержала его слова ревом одобрения. — Богам угодны забавы воинов, испытай его!
— Э… минуточку, граждане, — счел своим долгом вмешаться обсуждаемый Люстрицкий. — Как я понимаю, речь идет обо мне? Ради всего святого, не надо ничего испытывать! В последний раз мы с Илоночкой на балконе испытывали, сколько литров воды помещается в одном стандартном… ой, извините, вы еще слов таких не знаете. Так вот в чем суть — как будущий юрист, я предлагаю пойти на взаимный компромисс и решить все проблемы без кровопролития. Как опытный адвокат, готов дать бесплатную консультацию, приложив все свои силы к вашему делу.
— Он согласен! — На этот раз бородатого Мак‑Дауна поддержали все. — Ты слышал, Гностикс, он сам дал согласие, и мы вправе испытать его согласно древним традициям наших кланов. Пусть принесут веревку и воткнут мечи. Посмотрим, кто он есть.
— Боюсь, что вы меня не совсем верно поняли… — начал было Валера, но пожилой оппонент в белом только успокаивающе приобнял его за плечи:
— Сын мой, видимо, вам все‑таки придется подчиниться мнению большинства. Вы же знаете, как они упрямы. Надеюсь, вы в хорошей форме и против вас не выставят серьезного бойца. Не бойтесь, я поддержу вас молитвами.
Поняв полную бессмысленность дальнейших протестов, Люстрицкий решил не паниковать раньше времени, а активно включиться в общее мероприятие. Пока все присутствующие шумно суетились, обустраивая площадку для игр, стоило уточнить правила и расстановку фигур.
— А… э… м… гражданин Гностикс, если не ошибаюсь? Могу я вас попросить… так сказать, конфиденциально… Где‑нибудь в стороночке… да.
— Конечно, я рад помочь тебе, Любимец Богов! — охотно откликнулся жрец, отходя под сень деревьев.
— Замечательно, будьте добры, поясните, пожалуйста, это кто?
— Который? — не понял старик. — Бородач с бляхой — вождь клана Мак‑Даунов. Он упрям как осел, но силой подобен медведю, а яростью — вепрю.
— Нет, нет, пока без всякой конкретики — все эти люди, они кто?
— Храбрые шотландцы! Дети четырех кланов — Мак‑Грегоры, Шон Конноры, Мак‑Дауны и Мак‑Даки.
— А Мак‑Дональдсов нет? Не отвлекайтесь, я пошутил.
— Они почти все погибли, — мрачно насупился жрец, а в его пронзительно‑синих глазах вспыхнула гневная искра. — Я сам — Гностикс из клана Мак‑Дональдсов и собираю лучших мужчин соседних кланов на великую битву.
— Да что вы говорите, — всплеснул руками вдохновленный Люстрицкий, — как интересно. Вы, конечно, пойдете на врага с волынками, с большими мечами, все сплошь в беретках и юбочках! А кто эти противные бяки, которые вас так обидели?
— Мой клан послал своих воинов на службу к двум братьям — баронам из английских земель. Два года они служили им верой и правдой, однако недавно на охраняемых ими холмах возник черный замок! Возник сам по себе, словно недра Ада выбросили его из вечной тьмы на горе всем честным людям. Черные рыцари схватились с бедными шотландскими парнями, у которых‑то всего и было, что старый меч да честь воина. Они дрались отчаянно и полегли все. Черные рыцари изрубили их тела и бросили на корм воронью. Я видел это! Видел своими глазами, ибо обладаю даром прорицателя. Мы отомстим за смерть своих братьев!
— Да, да… Примите и мои соболезнования, — искренне вздохнул Валера, ласково погладив старика и поцеловав его в шею. Жрец почему‑то дернулся, видимо, не привык к подобным проявлениям щедрой мужской ласки. — Вы не поверите — и в нашем рациональном мире творилось нечто подобное! Эти черные рыцари буквально расплодились по всем измерениям, словно тараканы какие‑то. Я считаю, что пора браться за них всерьез! Мы оформим исковое заявление, вы соберете подписи, а уж к какому прокурору надо двинуть дело, чтоб без долгой волокиты…
— Я не ошибся в тебе, сын мой! — растроганно восхитился старый Гностикс, сразу все простивший. — Я молил богов, чтобы они указали нам великого вождя, настоящего Могучего Воина, который поведет за собой все кланы. Они собрались на поляне Испытания, бросили клич — и появился ты! Любимец Богов! Храбрый и гордый юноша, швыряющий вызов самой судьбе! Ты поведешь их!
— Кхм… вообще‑то, выражаясь юридически, я, конечно, готов взять на себя некоторые обязательства, как практикующий адвокат с неоконченным высшим образованием.
— О небо, да ты еще и мудр! Не надо столько слов, мы и без того готовы признать тебя нашим вождем. На твоем челе знак избранности богов!
— Эй, Гностикс, выводи своего воина! — Громкий окрик не дал Валере времени собраться с достойным ответом.
Его подхватили под руки и, балагуря, понесли на уже знакомую поляну. Только теперь она здорово преобразилась. В середине двумя белыми полотнищами образовывался крест, в центре креста лежал круглый щит, обитый медными клепками. По всему диаметру круга были вкопаны мечи. Разнокалиберные лезвия, вызывающе торчавшие вверх, создавали эффект самого страшного забора. Побледневшего Валеру торжественно перебросили в круг, а седобородый Гностикс, знаком потребовав тишины, огласил условия:
— Итак, все решит поединок Любимца Богов и самого сильного воина клана Мак‑Даунов. Бой ведется до смерти или до просьбы о пощаде. В последнем случае проигравший становится вечным рабом победителя. Противники держат в левой руке концы длинной веревки, она не даст возможности ускользнуть от драки. Тот, кто ее выпустит, будет повешен на ней же! Дайте воинам мечи, и пусть само небо укажет нам свою непререкаемую волю.
В ответ прозвучал гром восторженных голосов, хохот и подбадривающий свист. К окаменевшему от ужаса молодому юристу подошел жрец и тихо посоветовал:
— Лучше заруби его сразу, в плен не бери. Он сам никогда не внимал мольбам о пощаде, просто резал глотки, и все. Не возись долго, о Избранный, надо еще пообедать перед походом.
Но Валера так и стоял, совершенно пришибленный. Он все еще не мог поверить в абсолютную реальность происходящего, его разум напрочь отказывался принимать такую нецивилизованную дикость. Даже когда кто‑то, прыгнув в круг, дал ему в правую руку тяжеленный меч, намотал на левую конец грубой веревки, в глазах благородного сэра Люстрицкого не отразилось и тени понимания происходящего. А с противоположного конца, натягивая веревку и шутя помахивая солидным мечом, уже двигалась рослая мужская фигура в рваной клетчатой юбке. Противник на голову превосходил Валеру ростом и был втрое шире в плечах, на волосатой груди болтался медвежий зуб. От резкого рывка скромный студент бабочкой отлетел к щиту. Поединок Давида и Голиафа начинался не в пользу первого.

* * *

Той ночью дворцовый маг Мальдорора так и не сомкнул глаз. Нет, его никто не беспокоил, но сон отказывался приходить, пугаясь страшных мыслей, блуждающих в голове карлика. Слишком много событий произошло в последнее время, и все они требовали долгого, всестороннего обдумывания. Заговоры в Мальдороре были делом обыденным, дворцовый маг неторопливо перебирал в памяти всю династию и не находил никого, кто взошел бы на трон без интриг, подлости, тайных убийств и явных мятежей Первоначально еще соблюдались какие‑то принципы морали, чести и законности, потом, на каком‑то этапе, они успешно нарушались, и тогда злостное беззаконие становилось естественной традицией, Брат убивал брата, мать травила ядом дочь, сын поднимал бунт против отца. Казалось, сама атмосфера замка, издревле насыщенного злом, толкала людей на самые кровавые преступления ради призрачно‑иллюзорной власти. Находясь в Мальдороре и управляя лишь двумя‑тремя сотнями слуг, рабов, воинов, не имея возможности осесть где‑то постоянно — что за власть имели эти жалкие правители? Они проводили всю жизнь в безысходной тоске о былом влиянии на судьбы земли и народов, а умирали за блеклое подобие былой славы. Они пополняли свое население лишь за счет угнанных в плен крепких молодых мужчин — из самых сильных воспитывали воинов Украденные женщины рожали сыновей рыцарям Мальдорора, впоследствии те пополняли ряды черной гвардии. С помощью магии в замке не переводились еда и питье, но во время грабежей запасы пополнялись свежими продуктами.
Слияние Сфер, единственное время, дававшее возможность выхода в миры, а соответственно и разбоя, наступало весьма хаотично. С интервалами в год, в десять, а то и пятьдесят лет. Все прочее время твердыня Мальдорора как бы плавала в густом тумане. Любой человек мог выйти из замка в любую сторону, через некоторое время дорога вновь возвращала его к воротам. Из замка не было выхода. Потому‑то все прежние властители всегда мечтали о том золотом времени, когда силы Зла позволят им незыблемо встать на твердой земле. А уж они сумеют ее покорить… План крон‑принца свергнуть с трона собственную мать не вызывал у карлика удивления. Скорее раздражение. Щур досадовал на то, что его силой втянули в этот дело. Он предпочел бы остаться в стороне, а уж после всех разборок честно служить победителю. Валет знал это и потому сразу раскрыл перед магом свои карты. Карлик понимал, что теперь каждый его шаг находится под пристальным наблюдением, и, как только ему взбредет в голову хоть что‑то намекнуть Королеве, — за его душу не дадут и ломаной монетки. С другой стороны, Щур не знал, каких конкретно услуг потребует от него кронпринц. Если Валет сочтет его серьезным помощником, то почти наверняка избавится, как только захватит власть. Это не радовало, карлик любил жизнь.

* * *

Больше всех повезло Илоне. В смысле места, куда она попала. Несостоявшаяся фотомодель открыла глаза на огромной кровати под балдахином, утопая в подушках и мягких звериных шкурах.
— Господи боже мой… — сквозь зубы процедила благородная леди Щербатова, потягиваясь и откидывая одеяло ногой.
Так же как Валера и Нэд, попаданию в новый мир она особенно не удивилась, попривыкла за последнее время. В том, что ее вообще куда‑то переместило, тоже особых загадок не было — дураку ясно, что это из‑за медальона. Черный чугун периодически выкидывал маловразумительные штучки, а у рыжего рыцаря не было ни малейшего опыта по работе с таким капризным магическим инструментом. Правда, сначала Илона подумала, что Нэд сознательно взял ее с собой не в силах расстаться. И эта мысль долго грела ее душу. Однако обычно их перемещало очень кучно, а тут она уже минут двадцать валяется в постели, но влюбленного крестоносца на черном коне нет как нет! Значит, что‑то не так. Она встала, огляделась и подошла к узкому окну. Комната, явно декорированная под средневековый стиль, радовала обилием ковров на полу, остывшим камином и грязными потолками. На крепком табурете рядом с кроватью валялось роскошное мятое платье, обильно украшенное жемчугами и бисером. Окно пестрело цветными стеклами в свинцовой оправе, из него были видны синие поля, оранжевый лес и большой кусок изумрудно‑зеленого неба. Тяжелая железная дверь отворилась с впечатляющим скрипом. На пороге стояла низенькая, толстая бабулька, костюмированная под располневшего Дон Кихота, а за ней маячил тощий хлыщ в несвежих колготках и каком‑то надутом пиджачке, отороченном мехом. Закованная в доспехи старушка, громыхая, вошла в комнату и подозрительно оглядела Илону:
— Это она?
— Да, мамочка, — с восторженным придыханием ответил моложавый тип. — Я мечтал о ней всю жизнь. Разве она не прекрасна?
— Слишком худа и узка в бедрах!
— Все восточные женщины таковы. Зато они неистощимы в любви и славны большим потомством, — заступился мамин сын, оглядывая Илону и едва не облизываясь от вожделения.
Опытная путешественница по мирам давно научилась держать язык за зубами, поэтому продолжала безмолвно слушать все, что о ней говорили.
— Хм… — Старуха в латах поправила сползающее со лба забрало и уточнила:
— А ты уверен, что она действительно дочь султана?
— О да! Мама, я выкупил ее у морских пиратов, только вчера вернувшихся из дальнего похода к землям неверных. Она обошлась мне достаточно дешево лишь потому, что разбойники жаловались на ее непокладистый нрав и неумение ничего делать. Поверь, Зульфия — истинная дочь самого Саладдина!
— И сколько мы выручим на ее приданом?
— О боже, ты всегда все меряешь только деньгами… — Тощий тип явно набивался в мужья.
Илона горько вздохнула про себя — тот, кто нужен, с предложением не спешил, а вот навязчивых извращенцев, похоже, хватало во всех измерениях.
— Ты молод и глуп! Если за девушкой не дают ни земель, ни денег, то будь она хоть трижды дочерью всех королей мира — толку в ней, как в пустом орехе.
— Ну… я полагаю, что, став зятем султана, я мог бы получить во владение целый город или даже несколько городов. Мой будущий тесть не позволит, чтобы его возлюбленная девочка хоть в чем‑нибудь нуждалась. Но для этого необходим законный брак, сокровенное таинство, заключенное и благословленное церковью. Думаю, что аббат Нэстле не откажет нам в покровительстве.
— Пусть только попробует, — грозно притопнула мамаша, и забрало, лязгнув, рухнуло к подбородку, — он многим обязан нашей семье и всегда помнит это. Но ты меня убедил. Женись на ней. Сначала я подумывала просто взять за нее выкуп, но если мы рискнем на большой куш… Эй, Зульфия!
— Илона, — автоматически поправила леди Щербатова.
— Зульфия, — с нажимом и угрозой в голосе повторила старуха.
— Илона‑Зульфия Саладдиновна, — согласилась Илона.
Все трое облегченно выдохнули, мирная договоренность была достигнута.
— Я пришлю слуг, пусть помогут тебе снять эти бесстыжие тряпки и одеться, как подобает приличной девице.
— Нет проблем, а душ тут у вас предусмотрен? Ну, там омовения совершать, голову мыть, туалеты всякие дамские…
— Свадьба состоится через три недели, какой резон мыться раньше? — искренне удивилась старуха и, оттолкнув в сторону сына, сурово добавила:
— Я здесь главная! И в мое время девушки не стремились лишний раз раздеться под предлогом смывания грязи. Частое мытье — грех перед Господом!
— Перед ним‑то с какого боку?! — невольно буркнула Илона.
— А он все видит!
Против такого железного аргумента возразить было нечего. У ретивой студентки перехватило дыхание, на этом спор и прекратился. Выиграв таким образом первый раунд, мать и сын удалились, а в комнату вошли две смешливые девицы с лошадиными улыбками и коровьими мозгами. Пока они старательно переодевали и причесывали нашу героиню, та ловко подвергла их перекрестному допросу и на очной ставке выяснила массу полезной информации. Во‑первых, злой рок посредством черного медальончика зашвырнул ее не куда‑нибудь, а в настоящую средневековую Англию. Илона даже ахнула, оказывается, она уже целый час треплется со всеми на чистом английском, а в институте едва вытягивала на хлипкую четверку. Во‑вторых, она находится в замке храброй баронессы Шлюп де Голь. Сам господин барон скончался еще год назад, не выдержав тирании дражайшей супруги. Однако маменькин сынок с детства ухитрялся блюсти собственную выгоду, исподволь заставляя баронессу прыгать вокруг него на одной ножке. Вчера он действительно кого‑то привез, то ли девушку, то ли мальчика, с головой закутанного в парчовые ткани. Говорил, будто обменял пленника или пленницу на вино у французских пиратов, участников крестового похода. Сам же молодой господин был до такой степени пьян, что просто рухнул посреди трапезной и храпел вплоть до сегодняшнего обеда. Конюх пытался доложить, что утром пропала одна из лучших лошадей, возможно, на ней удрал кто‑то чужой. Мужика наказали за нерадивость, но баронесса, подумав, решила удостовериться в том, что покупка не упорхнула. Вот почему они так бесцеремонно вломились к ней в спальню. А в доспехах госпожа ходит почти всегда, ей по сердцу война, в отличие от миролюбивого мужа она всегда ценила добрую английскую драку. Таким образом, все вставало на свои места.
Еще через час был подан скудный обед, видимо, слабых восточных гурий здесь особо баловать не собирались. Вскоре после обеда приехал аббат Нэстле, настоятель ближайшего монастыря францисканцев, расположенного всего в двух милях к северу. Он и провел церемонию помолвки, сократив ее до предела и абсолютно чихая на независимое мнение невесты:
— Дочь моя, хотите ли вы выйти замуж за баронета Фредерика Шлюп де Голя?
— Нет.
— Почему?
— Потому что на фиг!
— Отлично, значит, вы согласны и готовы принести будущему супругу клятву верности.
— Нет.
— Почему?
— Потому что на фиг надо!
— Превосходно, объявляю вашу помолвку законной. И пусть то, что соединил Господь, никогда не разрушит рука человека. Будьте счастливы, дети мои. А теперь скрепите ваш союз рукопожатием и соприкосновением уст.
— Офигеваю на глазах! — Илона так пожала белую ручку счастливого «избранника Амура», что у того выступили слезы, парень долго дул на пальцы и с разрешенными отцом аббатом поцелуями приставать не решился. Отчаянная недотрога тоже особенно не настаивала.
Проблемы начались ближе к вечеру, когда в комнату новобрачной приперлась грозная свекровь и, объявив об отъезде сына по делам, бухнула на стол жутковатое подобие женских трусов из кованого железа. Сбоку выделялся огромный навесной замок, почему‑то старый и ржавый. Когда до Илоны дошло, что это, собственно, такое и кому конкретно предназначено, — ей стало дурно. Полоса везения, похоже, заканчивалась…
Уже далеко заполночь, убедившись, что уснуть все равно не удастся, Щур поднялся с кровати и похромал к рабочему столу. Провалявшись в размышлениях последние два часа, карлик отчетливо понял, что срок его жизни предопределен. Его убьют в любом случае. Если заговор будет раскрыт, в чем практически нет сомнений, то его казнят, как за участие в нем, так и за несообщение о таковом. Королева многоопытна в дворцовых интригах и, что бы ни думал о себе Валет, вряд ли отдаст власть без упорной и кровопролитной борьбы. А это значит, в Мальдороре вспыхнет междоусобная война! В общем‑то это в любое время страшно, а сейчас, когда они только‑только закрепились на захваченной земле, когда кругом разоренный край и озлобленные соседи… Дробить силы защитников замка при таком раскладе — просто преступно! А если, несмотря ни на что, он, Щур, сумеет уцелеть и кронпринц возьмет верх, то и в этом случае лишние свидетели никому не нужны. Карлик всерьез призадумался о смене места жительства. Хотя таким образом он сразу становился дезертиром в глазах Королевы и предателем в глазах ее сына. Зато живой! Об этом стоило подумать.
Вот тут‑то в перегруженную голову дворцового мага забрела простая, но гениальная идея. Он придумал, как отвлечь своих честолюбивых хозяев от борьбы за власть, — нужно всего лишь поставить их перед лицом общего врага! А кто у нас самый главный общий враг? Сэр Нэд Гамильтон‑младший, естественно. Исходя из такого рода логических умозаключений следовало найти рыжего рыцаря, а сделать это можно, сориентировавшись на магию черного чугуна. Щур по‑прежнему предполагал, что медальон находится у Илоны, а Нэд крутится где‑то рядом. Карлик надеялся найти друзей и сделать все для их переноса под стены замка. Тогда Королеве с сыном волей‑неволей придется объединить усилия, потому что Нэд Гамильтон представляет угрозу самому существованию Мальдорора. Так сказал Оракул, а он не ошибается. Дворцовый маг взялся за хрустальный шар. Только бы заклинание прошло удачно, тогда уже к утру он будет точно знать, где именно находятся рыжий негодяй, его склочная любовница и… Валера. При мысли о Валере карлик почувствовал, как у него теплеет на душе.

* * *

Итак, злая магия мелкорослого Щура испортила волшебный медальон таким хитрым образом, что друзей раскидало в разные места. Однако страстное желание рыжего рыцаря не расставаться надолго сработало как конкретное уточнение маршрута, и все трое попали в средневековую Англию. Нэд, точно знавший, куда ему надо, оказался на взморье, вблизи поместья отца. Валеру зашвырнуло гораздо дальше, в ряды шотландских наемников, ушедших из родных гор на заработки. Благо в те смутные времена они всегда могли послужить любому барону, графу, а то и королю своей безудержной отвагой и тяжелыми мечами. Ну а бедную Илону выбросило, так сказать, в очередное замужество. С одной стороны, она никогда не была столь популярна, с другой, малозаманчивая перспективка поселиться в отсталой феодальной стране без института, без компьютера, без надежды хоть когда‑нибудь увидеть дорогих родителей и любимого Пупса… Да еще провести лучшие годы с идиотом мужем, подконтрольным прибабахнутой свекрови, — увольте!
Нэд Гамильтон начал с того, что отправился на поиски военной помощи. Единственное ближайшее место, где он мог ее получить, были владения леди Роксоланы и ее отца. Ехать пришлось в обход, чтобы не нарваться на превосходящие силы черных рыцарей. Крестоносец понимал, что если он геройски погибнет в неравном бою, то отомстить за его братьев, за разоренную землю, за изувеченных крестьян будет уже некому. Лишь к вечеру следующего дня верный Бред доставил хозяина к надежному старому замку, стоящему в лесной глуши, за две‑три мили от страшных границ Мальдорора. Видимо, сюда еще не докатилась война, хотя, конечно, следы многих беженцев говорили о том, что люди пытались искать здесь спасения. Опускалась холодная ночь, в лесу вовсю завывали волки, слышался медвежий рык, и рыжий рыцарь поторопил усталого коня. Подъехав к наглухо закрытым воротам, Нэд трижды с расстановкой ударил бронированным кулаком по дубовым доскам. На стене мелькнули огни, показались прятавшиеся за широкими зубцами часовые:
— Кто это?! Кто посмел беспокоить господина барона в столь поздний час?
— Рыцарь Святого Креста, вернувшийся на родную землю из далекой Палестины!
— Святой Йорик! — От стражников отделилась высокая фигура старика с факелом. — Неужели это вы, благородный сэр Гамильтон?!
— Это я, Джон! Но поторопись, пока дикие звери не растерзали нас с конем на ужин прямо под вашими стенами.
— Открыть ворота!
Старый воин был начальником стражи и всю свою жизнь верно служил баронству Шеффилд. Разумеется, он отлично знал соседей, и маленький Нэд с братьями были частыми гостями замка. А уж когда дочь барона, благородная леди Роксолана, расцвела в завидную невесту, все три Гамильтона наперебой рвались засвидетельствовать ей свою любовь и преданность, а старый Джон был общим поверенным их сердечных тайн.
Самого хозяина, барона Готфрида Седрика Шеффилда, в замке не было, он на прошлой неделе уехал обозом на столичную ярмарку. Дорога на Лондон была длинна и опасна, в качестве охраны ушли почти все воины. На стенах осталось не более десятка лучников. Перед отъездом барон заручился обещанием старших братьев Нэда присматривать за землями будущей невесты. На самом деле он давно морочил головы обоим, в то же время выискивая для дочери более выгодную партию. Всеми слугами в замке сейчас заправлял старик Джон, сменивший по причине возраста пост начальника стражи на должность ключника. Все это он бегло рассказывал молодому крестоносцу, провод‑я его в дом. Бреда отправили на конюшню, а Нэду Гамильтону было предложено подождать в трапезной, если леди Роксолана еще не спит, то, возможно, и выйдет поприветствовать друга детства.
— Джон, ты знаешь, что творится в моих землях?
— Да, благородный сэр. Третью ночь к нам бегут перепуганные, искалеченные люди. Все говорят, что на них напали страшные черные рыцари, что сбылось проклятие Мальдорора и черный замок вернулся, но я не очень верил.
— Увы, я видел его своими глазами. Но скажи, эти несчастные слышали что‑нибудь о судьбе моих братьев?
— Я расспрашивал об этом. Скорее всего, они мертвы, но некоторые утверждают, что молодых господ, ослабевших от ран, взяли в плен. Большего узнать не удалось. Леди Роксолана запретила пускать в замок даже раненых, она боится чумы или еще каких‑то тяжелых болезней, всегда вспыхивающих на войне. Я лишь даю беженцам немного хлеба на дорогу до аббатства преподобного Нэстле. Хотя дойдут наверняка немногие.
— Вы отказываете в приюте больным и увечным? — не поверил своим ушам Нэд. — Но… разве это не святой долг каждого христианина?! Неужели я так долго отсутствовал, что Англия успела дожить до такого позора…
— Я здесь лишь слуга, — грустно усмехнулся старик. — Я немолод и дорожу своим местом. Вам стоит поговорить с госпожой, быть может, ваша горячая речь заставит ее быть хоть чуточку милосерднее к бедняжкам, у которых огонь и меч отняли все.
Рыжий рыцарь в задумчивости опустился на скамью. Подоспевшая служанка объявила, что ее хозяйка спустится вниз через полчаса, до этого гостю будет подано вино, хлеб и холодная телятина. Старый воин помог молодому человеку снять плащ, боевые рукавицы, пояс с мечом, а потом принес воды для омовения рук. Благородная леди Роксолана спустилась в трапезную с изрядным опозданием. Нэду кусок не шел в горло, но он заставил себя поесть, зная, что утром ему понадобятся все силы. Вновь увидев «даму своего сердца», он невольно вздрогнул от восхищения — все‑таки Роксолана была очень красивой девушкой. Высокого роста, в тяжелых одеждах, с худой, несколько костлявой фигурой, аристократически правильным лицом и бледно‑золотистыми волосами, убранными венцом под жемчужную сетку. Она церемонно протянула рыцарю руку, и тот, опустившись на одно колено, трепетно коснулся губами холодных пальцев.
— Я рада твоему возвращению, Нэд. Мы слышали, что ты храбро сражался за гроб Господень и победил немало язычников.
— Да, леди. Там, в песках Аравии и пустынях Палестины, мое сердце согревал ваш светлый образ. Каждым своим поступком я старался доказать, что леди Роксолана из Шеффилда — самая прекрасная и добродетельная дама на свете.
— Благодарю тебя, встань. — Молодая хозяйка присела к столу, привычно налив себе кубок вина. — Я жду твоих рассказов о великих подвигах крестоносных рыцарей и, конечно, подарков, привезенных тобою. Ты исполнил свою мечту и разбогател во время похода?
— Мне было не до того, — почему‑то смутился Нэд. Разговор давался с большим трудом, он просто не узнавал в этой высокомерной дуре той смешливой девочки, которую когда‑то любил всем сердцем. — Король Ричард вел нас не за богатством, мы стяжали славу перед престолом Господа…
— Что ж, воинская слава и доброе имя тоже заслуживают уважения, — откровенно зевнула хозяйка. — Надеюсь, ты ненадолго в наши края? Таким героям надлежит всегда быть при оружии, а в Лондоне вновь набирают войско.
— Я… хотел бы сначала разобраться с теми злодеями, что опустошают мои земли!
— Твои?! Разве у тебя есть земля? Ах да… Мне докладывали, что после смерти твоих старших братьев ты единственный законный наследник. Но ты не можешь вступить в права, пока не будут доподлинно выяснены обстоятельства их гибели. До тех пор мой отец, как близкий друг твоего отца, позаботится обо всем.
— Я очень благодарен ему за участие, но с наследством моей семьи постараюсь разобраться сам. — Нэд Гамильтон скрипнул зубами, но продолжил разговор:
— В любом случае сейчас эти земли захвачены врагом, как, впрочем, и соседние.
— Какие пустяки, — небрежно отмахнулась леди Роксолана. — Когда отец вернется, он со своим отрядом прогонит разбойников, словно коршун цыплят!
— Чтобы победить черных рыцарей, нужно объединенное войско. Они искусны в бою, и на их стороне магия.
— Святая Катерина, ты тоже веришь в эти крестьянские сказки о возвращении Мальдорора? Видимо, солнце Аравии не пошло на пользу твоей голове.
— Оно научило меня отличать реальность от миражей. — Рыжий рыцарь встал из‑за стола, еще раз поклонившись хозяйке. — Благодарю за хлеб и кров, госпожа. Завтра утром я покину ваш замок и попытаюсь найти сильных союзников в борьбе с Мальдорором. Вас же попрошу проявлять христианское милосердие к моим людям и оказывать помощь хотя бы раненым.
— Мой замок не церковный приют для нищих и увечных! — Леди Роксолана тоже встала, давая понять, что разговор закончен.
Нэд Гамильтон отправился спать на конюшню. И хотя старый Джон уговаривал его перейти в комнату для гостей, рыцарь решительно предпочел общество верного Бреда. Уже засыпая на охапке соломы, в полусонном забытьи благородный сэр Гамильтон‑младший сбивчиво бормотал: «Макитра! Какая же она макитра… У‑у‑у!»

* * *

Когда карлик обнаружил черный медальон Четырех Стихий — он ахнул! Амулет подавал четкие сигналы всего в каком‑нибудь десятке миль от стен Мальдорора. Неужели сумасшедшая девчонка со своей кошмарной собакой преследует его по всем измерениям? Щур почувствовал, как его душу охватывает смешанное чувство: страха и ненависти, невольного восхищения отвагой и наглостью этой девицы. Его медальон попал в достойные руки. Конечно, Прекрасная Принцесса из нахалки не получится никогда, но зато воительница вышла — будь здоров! Дворцовый маг ошибочно полагал, что амулет висит на шее Илоны, поэтому сразу же перешел к хрустальному шару. Почти час ушел на долгое заклинание, позволяющее увидеть владельца медальона. Но, видимо, демон разрушения перетрудился, зрительный образ никак не хотел принимать четкие формы. Единственное, что удалось рассмотреть, — это какую‑то конюшню или сеновал, где на соломе спала завернутая в плащ чья‑то смутная фигура. Если бы дело было днем, наверняка можно было бы увидеть побольше, но в сумерках ночи, в темном помещении, да еще в мутном отражении хрустального шара… Карлик решил, что это Илона, благодаря услугам демона попавшая не в Мальдорор, а в чью‑то заброшенную деревню. Это немного радовало, но не давало полного спокойствия, ибо присутствие девушки только подтверждало тот факт, что рыжий рыцарь где‑то рядом. Да, план дворцового мага так или иначе увенчался успехом — и Королева и Валет на время забудут об интригах, объединившись перед лицом такого страшного врага, как Илона Щербатова. Тем более что Королева давно приказала не рассусоливать, а просто убить ту, что претендует на имя Прекрасной Принцессы. Кажется, из ее костей можно изготовить смертельное оружие для Могучего Воина. Вот и ладненько! Щур удовлетворенно потер руки, никаких теплых чувств по отношению к Илоне он не испытывал и намеревался поутру спокойненько сдать ее их королевским величествам. Точного местонахождения черного медальона указать было нельзя по причине его испорченности, но рыцари легко прочешут местность во всех направлениях, и уже к вечеру завтрашнего дня дерзкая любовница Нэда Гамильтона будет здесь.

* * *

За всю свою жизнь Валера Люстрицкий дрался два раза: в детском саду и в школе. Обе драки были достаточно яркими и впечатались в детское сознание навсегда. В младшей группе садика его соседка Щербатова повздорила с какой‑то девочкой и безжалостно драла ее за косу. Маленький Валерик благородно вступился за несчастную, но неумолимая Илоночка свободной рукой сгребла его за чубчик и таким образом трепала уже обоих. Так Люстрицкий научился не лезть не в свое дело. Впоследствии, уже в пятом классе общеобразовательной школы, будущий юрист попытался оказать сопротивление учителю физкультуры, отказываясь подтягиваться на турнике. В результате раздраженный педагог усадил юного бунтаря на турник верхом, и тот сидел там до конца урока, боясь спрыгнуть вниз. Так Валера научился не связываться с тем, кто сильнее. Пользуясь этими нехитрыми правилами, он ухитрился дожить до института, ни разу не попав в хорошую потасовку. Поэтому настоящий, смертельный бой с полудиким шотландцем, на заточенном, боевом оружии, вверг его в шоковое состояние. При неудачном падении Валера точнехонько угодил лбом в центр щита, едва не потеряв сознание. От свистящего удара мечом его спасло только то необычайное обстоятельство, что грозный противник с разбегу попросту перескочил через него. Здоровенному воину даже не могло прийти в голову, что его соперник настолько слаб. То есть внешняя слабость Валеры была очевидна, но чтобы НАСТОЛЬКО… Когда шотландец понял свой промах, он взревел, как обезумевший бык, и вновь рванул за веревку. Еще не пришедший в себя Люстрицкий от второго сумасшедшего рывка выпустил тяжелый меч, вцепившись в веревку обеими руками. Дальнейшее сражение трудно описать без смеха. Сила воина была так велика, а цыплячий вес Люстрицкого так мал, что, совершив повторный перелет через поляну, он врезался лбом прямо в нос противника. В результате на притоптанную траву рухнули вместе, причем студент оказался сверху. Толпа приветствовала такое развитие событий восторженным ревом и грохотом щитов. Окончательно взбешенный шотландец вскочил на ноги, стряхнул щуплого студента и, поймав его за грудки, рыча, поднял над головой. Уже на абсолютном автомате, совершенно растеряв остатки мозгов, верещащий Люстрицкий ухитрился сунуть руку в карман и, выудив газовый баллончик, пустить долгую пахучую струю прямо в безумные глаза средневекового горца. Страшные мускулистые лапы дрогнули и бережно опустили Валеру на траву. Подумав, тот перестал визжать, и сердце его невольно исполнилось жалостью. Могучий представитель клана Мак‑Даунов тихо плакал, рухнув на поцарапанные колени. От удивления заткнулись все, и в наступившей тишине как‑то особенно трогательно прозвучал извиняющийся шепот сэра Люстрицкого:
— Ну что вы, миленький… Ну не надо… Я совсем не хотел так вас обижать! Это… все само собой, случайно как‑то. Не плачьте, я больше не буду!
Все кланы смущенно опустили головы. Бедный поединщик никак не мог прийти в себя от солидной дозы слезоточивого газа. Довольный, как кот, жрец Гностикс протянул руки над забором из мечей:
— О возлюбленный сын богов! Ты доказал свое высшее право вести наших воинов на священную войну. Мы восстановим доброе имя храбрых шотландцев и отомстим за их смерть! Теперь ни у кого нет сомнений в твоей избранности. Не так ли, Одрик Мак‑Даун?!
Рыжий бородач сумрачно кивнул. Под приветственные вопли Валеру понесли туда, где уже вовсю полыхал огромный костер, над которым жарилось сразу несколько бараньих туш. Совершенно утомленный и ошарашенный такой резкой сменой настроения толпы, Валера Люстрицкий только благодушно вздыхал и помахивал ручкой:
— Ах, если бы милый Нэд мог меня видеть… Он бы гордился, он бы точно гордился мною!
Илона в это же время, но в другом месте орала совершенно иначе:
— Руки прочь, подлые средневековые гинекологи!
Увы, ее вопли были так же безрезультатны, как попытки ее друга детства отвертеться от навязанного поединка. Тем более что здесь поединком и не пахло. Суровая свекровь бухнула на стол тяжелое произведение кузнечно‑слесарного мастерства, безапелляционно заявив:
— Мой сын, а твой нареченный муж вынужден уехать. Аббату Нэстле только что доложили о появлении каких‑то черных рыцарей невдалеке от наших границ. Скорее всего, это пустые слухи, тем не менее мой мальчик проводит с отрядом воинов его святейшество до ворот монастыря. Мне тоже предстоит покинуть замок, так что надевай!
— Ни‑ко‑гда! — проникновенно заявила Илона, ретируясь к стене. — Сами надевайте! К вашим старомодным доспехам только металлических трусов и не хватает.
— Это пояс верности, глупая сарацинка! — возмущенно прикрикнула баронесса. — В мое время его носили все благородные дамы. Это большая честь и гарантия того, что ключ от… твоего сердца лежит исключительно в кармане мужа.
— Я этого намордника (ой, чтоб не сказать неприличнее) даже под угрозой сожжения на костре не надену! А ваш мальчик пусть засунет себе ключик… вот‑вот, именно туда.
— Да как ты смеешь так говорить о своем муже и господине?! Вот, значит, какое воспитание теперь получают дочери султанов.
— Маманя, не гневите Аллаха! Вы хоть что‑нибудь слышали о личной гигиене? Так вот, мне свое здоровье дороже. И вообще — свободу женщинам Востока!
В ответ на такие вольнодумные речи баронесса Шлюп де Голь сурово захлопнула забрало и дала знак тем смешливым девицам, что уже прислуживали строптивой невесте. Втроем они общими усилиями завалили Илону и кое‑как сумели надеть на нее пояс верности. Жертва средневекового насилия сопротивлялась как бешеная, кроя всех матом, брыкаясь, царапаясь и кусаясь. В конце концов замок щелкнул, платье одернули, и баронесса, счастливая сознанием исполненного долга, промаршировала на выход. Обессиленная леди Щербатова минут десять сидела на полу, пытаясь отдышаться, потом все‑таки встала и, покачиваясь, пошла. Девицы, смущенно хихикая, следовали за ней. Сразу по выходе из комнаты начинался длинный коридор, за ним небольшой балкончик и винтовая лестница вниз. Илона увидела двор, полный вооруженных всадников, аббата, взбирающегося на крепкую лошадку, баронессу, торжественно вручающую сыну большой буратинистый ключ. Эта церемония была встречена воинами хохотом и похабными шуточками, что заставило Илону изобразить горловой рык, обещающий в скором времени перерасти в рев огнедышащего дракона. Служанки, например, сразу же прекратили хохмочки. Кавалькада выехала из ворот, а дочь султана повернулась к девицам:
— Запасные ключи есть?
— Нет, госпожа Зульфия. Ключ один, в этом весь смысл, и находится он у вашего дражайшего супруга.
— Напильник? Ножовка? Отмычка? Фомка? Лазер? Динамит? Что, совсем ничего нет?!
— Ничего.
— Ладно, дайте подумать… Стоп, а кузница здесь есть? Конечно, есть! Должна быть, где‑то читала, что в Средние века замки жили на полном самообеспечении. Так, резво ведите меня в кузню!
— Зачем, госпожа?
— Девоньки, не заводите, — с чувством выдохнула леди Щербатова, и от ее простой улыбки служанкам стало не по себе. — Когда хозяев дома нет — я тут главная! Кто против — убью. У нас на Востоке с этим строго, секир башка — базар кирякми! Баронет когда намерен вернуться?
— Аббатство недалеко, на лошадях они будут дома уже к вечеру.
— Вот и отлично. А теперь быстренько в кузницу, ибо, если я не успею снять это до возвращения дражайшего супруга, то рискую оставить себя вдовой в рекордно короткие сроки. Все всё поняли?

* * *

— Госпожа, госпожа, госпожа! — Карлик вполз в тронный зал на коленях, в меру своего актерского дарования изображая едва ли не предсмертный бред. — У меня важные новости! Страшные, ужасные, кошмарные, роковые, черные, недобрые новости.
Королева, пребывавшая в размышлениях, как убить время до обеда, посмотрела на дворцового мага так, словно решила со скуки убить не только время. Она ничуть не волновалась по поводу такого вступления, он ничуть не боялся ее ледяного взгляда, они действительно достаточно долго знали друг друга.
— Встань.
— Не смею, ваше величество, — подобострастно простонал Щур, но быстренько встал, памятуя о том, что Королева не всегда готова повторять свои приказы дважды.
— Говори.
В этот момент в зал без стука вошел кронпринц, обменявшись с матерью быстрыми поклонами, он выжидательно встал у трона.
— Наш дворцовый маг пришел сообщить о новых победах и благоприятном расположении звезд для расширения владений Мальдорора?
— Увы, сын мой. Он пытается промямлить что‑то о неприятных известиях, но говорит так невнятно. Может быть, его стоит подбодрить плетью? А может быть, наоборот… — Королева опустила руку в сундучок, стоящий у подножия трона, и кинула в сторону карлика горсть крупных жемчужин.
Перламутровые шарики, стуча, рассыпались по полу… Щур пискнул и на четвереньках шустро бросился собирать их, лихорадочно засовывая за пазуху. Королева равнодушно отвела взгляд, повернувшись к сыну:
— Как наши дела?
— Все ровно, мама, никаких особенных потрясений. Из захваченных земель в замок свезено все самое ценное, прочее предано огню. Пленных вполне достаточно для того, чтобы из половины сколотить небольшую армию, а половину заставить трудиться. Земля настолько удобрена пеплом, что даст хороший урожай, Нигде не замечено даже малейших попыток бунта или неповиновения. Нашим границам никто не угрожает. Соседи настолько напуганы, что больше всего боятся высунуть хотя бы нос за пределы своих владений. Они разобщены, как и все в этой стране, и со временем мы разобьем их поодиночке. А ты не получала новых известий от Оракула?
— Нет, но я как раз собиралась зайти в храм к вечеру. Единственные новости принес этот бестолковый раб.
— Эй, Щур! — Валет поманил к себе дворцового мага. — Ты о чем‑то собирался нам сообщить?
— Ваше величество… я… благодарю! Такая награда… о, я благодарю! Я… благодарю, ваше величество!
— Говори. — Королева изобразила нетерпение.
— Грязная любовница подлого Нэда Гамильтона находится где‑то у границ Мальдорора! Нам это, конечно, ничем не угрожает, но все‑таки… К сожалению, мне неизвестно, у кого именно из ближайших баронов она прячется, но примерное направление можно узнать. Ведь она еще входит в планы вашего величества?

* * *

— Э‑э… Гностикс, душка… Нет, нет и нет — пить этот ваш эль я категорически отказываюсь! Для меня он слишком многоградусный. Нет, мяса тоже больше не надо, я нуждаюсь лишь в услугах советчика и специалиста. Вы ведь можете мне помочь?
— Фсе, шо… зхочешь, Люб… бим… мц Богов!
— Дружочек, вы тоже больше не пейте! — Валера попытался отобрать у жреца кувшин с крепчайшим ячменным пойлом, но это было сродни попыткам оторвать медведя от колоды с медом. — Расскажите лучше, куда мы идем?
— М‑мы? — на секунду призадумался старик. — А м‑мы идем по АН… Г… ЛИИ! И тока — пыль, пыль, пыль… из‑под носок…
— Из‑под сапог! — поправил Валера. — И не по Англии, а по Африке, если я точно помню Киплинга.
— Н‑н… знаю такого… Но мы… всегда — по Англии!
— Но куда именно?!
— Куда‑а? Р… р… ази это важно? Ва… жно — з… чем! — Жрец сфокусировал взгляд на переносице Люстрицкого и четко доложил:
— Мы идем мстить за смерть наших братьев из клана Мак‑Дональдсов, погибших у взморья, близ Шеффилда, в землях благородных сэров Гамильтонов, Элтона и Джонса.
— Ох… — Валера вытаращил глаза и схватился за сердце, — скажите мне правду, один мой… возлюбленный друг, тоже сэр, Нэд Гамильтон, он им не родственник?
— Н‑н… знаю, — опять разулыбался пьяный консультант. — Тама бы… ло вроде… да! Но этот… их брат… третий, о! Третий, он же… пом‑мер весь в п… ходе. Н‑не вернулся, ни капли.
— Гностикс! Это чудо! Это просто чудо, что вы все знаете… Но я открою вам тайну — милый Нэд не погиб! Он должен был возвратиться к себе домой, вместе со своим страшным конем.
— П… щему страшным?
— Ну, он большой такой… и весь в черном, — попытался доходчиво объяснить студент, но его новый друг и советчик просто рухнул носом в траву, оглашая весь лес здоровым храпом. Теплое пиво, булькая, выливалось из кувшина.
Весь лагерь бравых шотландцев, устав от ужина и пьянки, вповалку спал по кустикам и полянам. Дикие звери давно разбежались по своим убежищам, видимых врагов вроде бы не было, все героическое воинство дрыхло самым бесстыжим образом. Это была та «непобедимая армия мщения», которую сэр Люстрицкий — Могучий Воин — Любимец Богов — должен был обрушить на твердыни Мальдорора. Надо признать, что к своей новой роли Валера подошел без истерики и суеты. Невероятные приключения и тяжкие испытания, выпавшие на его долю во многих измерениях, разбудили в душе неведомые доселе струны. Он не испугался, попав один в чужой мир, столкнувшись с иной моралью, иными социальными устоями, обрядами, этикой. Он не звал маму, не рвался домой, а, наоборот, был полон праведного гнева и собирался взять под свое начало неорганизованную толпу полудиких варваров и вести их на врагов, обидевших родственников его друга. Те, кто знал Люстрицкого раньше, в школе, дома, в институте, ни за что не поверили бы, что он способен на такие решительные действия! Даже Илона, знавшая Валерку с детства, столько, сколько помнила себя, не уставала поражаться изменениям, происходившим в его душе. В нем проснулись незнакомая храбрость, верность слову, пренебрежение к опасности, презрение к мелким бытовым неурядицам. Вот сейчас, например, он спал в сыром лесу, на чьем‑то замызганном пледе, без подушки и одеяла, под аккомпанемент яростного храпа сотни нецивилизованных глоток и… не испытывал особых неудобств. Причина крылась в одном — в любви к Нэду Гамильтону. Благородное сердце молодого крестоносца заставляло всех людей, активно общавшихся с ним, проявлять свои самые лучшие качества. Валера искренне старался привлечь к себе внимание рыжего рыцаря, а значит, невольно пытался подстроиться под рыцарские понятия об этике и морали. Однако вернемся к той памятной ночи. Единственное, чего не спросил сэр Люстрицкий, хотя ему‑то следовало это знать, — где они сейчас находятся?
Валера наивно полагал, что где‑то в сердце Шотландии. На самом деле объединенные кланы под руководством избранного Советом старейшин жреца уже давно были в пути и в данный момент находились в нескольких милях от земель барона Шеффилда. Дорога оказалась слишком длинной, и шотландцы утратили боевой пыл, скатившись от скуки до банальной грызни. Пытаясь привести их в чувство, Гностикс долго взывал то к древним богам, то к Иисусу Христу, пока не получил в качестве дара богов выпавшего на поляну изящного юношу в пестрой рубашке и модных шортиках. Все, что произошло следом, вы знаете.
В кузнице Илоне не повезло, причем не повезло капитально. В низком прокопченном домишке рядом с конюшней горел яркий огонь и молоденький мальчик лет пятнадцати постукивал молоточком по наковальне.
— Эй, тинейджер! Зови сюда своего опытного наставника. Есть срочная работенка по освобождению от кандалов бедных узников Тауэра!
— Что?! — едва не присел паренек. — Но ведь Тауэр — королевская тюрьма! Освобождать узников короля — это… это мятеж!
— Ладно, шутки в сторону, — смилостивилась Илона, — снизойдем до вашего уровня. Итак, повторяю вопрос, где тут главный специалист?
— Кто?
— Снисхожу еще ниже, конкретный кузнец где?
— А‑а… Мастер Буль отдыхает вон там!
В закутке, среди всякого металлического хлама, валялась гора тряпья, на ней, раскинув руки и ноги, возлежал чернобородый мужичок среднего роста. Помолвленная деловито подняла ногу для пинка, вдохнула всей грудью и… закашлялась. Процент содержания алкоголя в воздухе над спящим был так высок, что резало легкие!
— Его можно привести в рабочее состояние?
— Да, госпожа! — радостно откликнулся подмастерье. — Еще два дня, и будет бодр, как птичка на рассвете.
— Сумерки… Не жизнь, сплошные сумерки… — Илона злобно зыркнула на похихикивающих служанок и решительно взяла паренька под локоток:
— Слушай, начинающий, а ты тут давно обучение проходишь?
— Второй год.
— Отлично, тогда устроим маленький экзамен на профнепригодность. В смысле, если не справишься — переведу в посудомойки!
— Чем я могу помочь молодой госпоже? Подковать коня, наточить ножи, сделать маленькие гвоздики для башмачков? — охотно поклонился мальчик.
— М‑м… нечто попроще. Ты в замках разбираешься?
— Госпоже нужен засов?
— Госпоже нужно открыть вот эту штуку! — Илона спокойненько задрала подол длинного платья, демонстрируя висячий замок на боку своего «нижнего туалета».
Юный кузнец покраснел, как вареная свекла, и выронил молоток. Суровая «госпожа» вовремя отдернула ногу.
— Уп… ненавижу девственников! — сквозь зубы проскрипела несостоявшаяся фотомодель, глядя, как несчастный, не в силах отвести взгляд от ее ножек, хватает подряд все инструменты и поочередно роняет их на пол.
— К… кл… ключа?
— Ключа нет, потеряли. Действуй давай!
— А? У… у ме… ня, я это…
— Слушай, ты меня окончательно доведешь своим заиканием! Смени общий цвет лица на бледно‑розовый и пошуруди в замочке каким‑нибудь крючочком, живо!
Бедный мальчик опустился на колени и, зажмурившись, стал благоговейно впихивать в замочную скважину загогулистую железяку. Результат не заставил себя ждать — раздался скрежет, щелчок, и отмычку заклинило намертво! Мат, которым после этого были обложены замок, кузнец, кузница, подмастерье, служанки, барон с баронессой, вся Англия в целом и аббат Нэстле в частности… к сожалению, не сработал, ибо здесь таких слов еще не знали. Однако ушлые девицы явно взяли на вооружение несколько особо эмоциональных фраз. Уже почти багровая от ярости Илона скромненько потребовала молоток и зубило. Получив желаемое, сама пристроилась у наковальни и собственноручно, с шести ударов, отрубила ту часть железки, что торчала из замочной скважины. Срубить сам замок не удавалось никак, дужки были толстые и располагались в неудобном для этого месте. На шум, грохот и ругань соизволил встать великий мастер, отдыхавший в уголке. При своей ширине плеч вертикально он напоминал равнобедренный треугольник и, сполупьяну уяснив, о чем речь, профессионально схватился за огромные клещи. Однако вид абсолютно «косого» кузнеца, едва стоящего на ногах и вдохновенно щелкающего зазубренным инструментом, никак не внушал безоглядного доверия. Илона плюнула, развернулась и, поправив платье, отправилась восвояси. Замок на «поясе верности» был испорчен бесповоротно! До самого вечера она ни с кем не разговаривала, сидя в своей комнате бука букой.

* * *

— Ты полагаешь это настолько важным?
— Да.
— Мама, она всего лишь девчонка!
— Однако же ей удалось отобрать медальон из черного чугуна у нашего могущественного волшебника.
— Нелепая случайность.
— Она успешно ускользает от нас по всем измерениям, ее хитрость и коварство не знают границ. Я столько раз требовала принести мне ее голову, и что же?
— Роковое стечение обстоятельств… Наших воинов подвели Слияние Сфер и непривычные условия того сумасшедшего мира. Но ведь все закончилось, измерения стоят непоколебимо, и ей некуда спрятаться.
— Не будь так самоуверен, мой мальчик! Вспомни, эта мерзавка бежала из темниц Мальдорора. А как ей удалось похитить нашего бестолкового Щура?
— Все равно не уверен, что девчонка стоит того, чтобы на нее обращали внимание. Всему произошедшему можно найти логическое объяснение, и тогда наверняка окажется, что все проблемы вовсе не в ее силе или нашей слабости. Этой дуре просто везет.
— Ей невероятно везет! Иногда мне кажется, что она просто заходит сюда, когда ей вздумается.
— О, только не подумай, будто я с тобой спорю. Раз Щур сказал, что она здесь, мои рыцари не будут терять времени. Как ее привезти — всю целиком или только голову?
— Она нужна мне живой, Я не хочу больше рисковать. Оракул говорил, что в борьбе с Могучим Воином нам может помочь ее берцовая кость. Для ритуала необходимо, чтобы кость была изъята из живой плоти. Пусть на девчонке не будет даже случайной царапинки.
— Как тебе угодно, мама. — Поклонившись, Валет вышел из комнаты и кивком подозвал к себе начальника стражи. Сроки претворения в жизнь плана захвата власти приходилось немного передвинуть.

* * *

Нэд выехал из замка барона Шеффилда рано утром. Вскочив на ноги с первыми петухами, он после утренней молитвы без суеты оседлал верного Бреда и под уздцы вывел его из конюшни. У самых ворот рыжего рыцаря нагнал старый Джон:
— Но… вы ведь даже не позавтракали, молодой сэр?!
— Я слишком спешу. Попрощайся за меня со своей хозяйкой. Спасибо за все, я не появлюсь здесь больше.
— Простите меня… Времена изменились, а вы очень давно не были дома, сэр.
— Может быть… Прощай, Джон. — Нэд Гамильтон от души обнял старика и предупредил напоследок:
— Будьте бдительны, воины Мальдорора разорили мои земли, но они не остановятся на этом. Увеличьте стражу на стенах и не расставайтесь с оружием.
— Барон с отрядом вернется через несколько дней, но я сделаю все, как вы сказали. — Старый воин проводил Нэда за ворота, долго махал вслед и, возвращаясь, укоризненно качал головой.
А молодой крестоносец развернул коня по направлению к аббатству францисканцев. Никаких иллюзий относительно самого аббата Нэстле он не питал. Нэд давно знал этого пронырливого, величавого толстяка как человека, превыше всего заботящегося о собственном кармане. Но в стенах святой обители обязательно накормят рыцаря‑крестоносца и, может быть, даже помогут отправить весточку королю о вторжении на земли его вассалов черных воинов Мальдорора. Теперь уже ни у кого не будет и тени сомнений в том, что это не сказка, а страшная кровавая реальность. Пока добрый конь нес его неторопливой рысью по лесной дороге, Нэд Гамильтон вспоминал своих друзей. Возлюбленную леди Илону, которую он уже никогда не увидит. Ее лицо все чаще вставало перед его внутренним взором: огромные зеленые глаза, чуть вздернутый нос и чистая линия губ, изогнутых на манер сарацинского лука. Вспоминался и сэр Люстрицкий. Манерный. Вечно больной, но всегда преданный и любящий, с удивительно мягкими руками и странными историями о голубых людях. Удивительно, что за все это время Нэду Гамильтону ни разу не взбрела в голову мысль воспользоваться черным медальоном. Признаться, он про него вообще позабыл, висит на шее, и ладно. А ведь казалось бы простым и естественным вовремя припомнить предсказания астролога Ирины Юрьевны, вернуться в тот мир, забрать с собой Илону и Валеру, объединить усилия и могучим ударом смести злобную плесень Мальдорора с чистого лица английской земли! Увы, рыжий рыцарь ограничился романтическими воспоминаниями, а практически позвать друзей себе на помощь даже не подумал. Меж тем обо всем этом позаботилась сама судьба. Начнем, пожалуй, с Илоны.
Кое‑как никого не убив до вечера, она изволила отужинать, хотя кормежка, по ее мнению, была совершенно тюремная. Ей, как дочери султана, уважительно подали мясо, вино, свежий хлеб, сыр, мед и орехи. Леди Щербатова потребовала салат и конечно же его не получила. Мясо было слишком жирным, вино — крепким, сыр — кислым, мед — засахарившимся, а орехи… К орехам она так с ходу претензий не придумала, поэтому трапеза состояла из ломтя хлеба, горсти орехов и стакана родниковой воды. Замок Илона обследовала в полчаса, выяснив, где что находится, и подтвердив себе самой, что в такую вшивую дыру она попала впервые. Уже ближе к ночи в ворота замка постучали двое оборванцев. Стража едва не спустила собак, но под рваными лохмотьями скрывались благородные господа — барон Фредерик Шлюп де Голь и его знаменитая мама. Хотя, наверное, баронессу надо было упомянуть первой, ибо она держалась на ногах, а вот ее сынуля висел на ее шее совершенно без чувств. Встревоженная челядь бросилась вниз, ворота быстро открыли, впустив бомжующих хозяев. Илоне, честно говоря, было глубоко до фени, кто их так разукрасил, пока не прозвучали слова: «черные рыцари Мальдорора». Всю ночь она боролась сама с собой, мстительно утверждая, что так им обоим и надо, потом любопытство взяло верх — наутро неподкупная дочь султана Саладдина отправилась выражать соболезнования. Молодой барон стонал, не приходя в сознание, с ним толковать было не о чем, разве что о покаянии. Суровая свекровь пострадала гораздо больше — ее топтали лошадьми, но английские латы смягчили удары копыт. Баронессе не повезло с головой: шлем защитил череп, но, видимо, старушку все же так крепко приложили, что она стала крайне туго соображать и говорить односложными фразами:
— Они… напали. Убили всех… но… мы выползли… Ох, больно… по мне… их кони, прямо… по мне!
— Не хотелось говорить, маманя, — не выдержала Илона, сострадание никогда не было лучшим качеством ее души, — но это вас Аллах покарал за бронированные трусы с кружавчиками!
— Чушь… они — враги! Аббата… забрали, нас… били, смеялись… Ты… отомстишь?!
— Ну‑у, даже не знаю… Можно, конечно, денька через три, как кузнец проспится.
— Мсти сейчас! Мальчик… слаб. — Баронесса сама еле келечила, но тем не менее пыталась вершить власть. ‑
Он не сможет… Слюнтяй… как его… отец. Отомсти ты! Черные рыцари Мальдорора… не станут ждать.
— Это точно… — задумчиво признала Илона, дурацкий «пояс верности» слегка натирал в области копчика, но в принципе не особенно мешал при движении. Ездить верхом она, пожалуй, сможет, руководить умеет и без того, а пойти на разборки все равно когда‑нибудь придется. Хотя бы для того, чтобы поймать карлика Щура и скорректировать сроки возвращения домой. — Ладно, я берусь за ваше гиблое дело. Эти черномазые по маковку получат за все оскорбления, нанесенные породистому носу моего будущего супруга!
— Хорошо… в тебе кровь настоящих… сарацин! — приподнялась счастливая свекровь, пуская скупые солдатские слезы. — Возьми… всех мужчин. Возьми доспехи… мои доспехи. Отомсти, Зульфия!
— Не извольте сомневаться, ваше высокомордобразие! Свистать всех наверх! Отряд, за дело большевистской партии и всего трудового народа — по коня‑а‑а‑м!
От всей мощи командирского голоса леди Щербатовой по коридорам замка прокатилось богатырское эхо. Баронесса Шлюп де Голь удовлетворенно откинулась на подушки, эта мужественная женщина нашла себе достойную замену. Илона всерьез вознамерилась двинуться на Мальдорор и навести там свои порядки. Разгоряченной победами былых времен девушке это представлялось вполне осуществимым. Хотя, если задуматься, кем она была здесь, в чужой стране, среди чужих людей, в чужом времени? Что заставляло ее, эмансипированную студентку двадцать первого века, созывать слуг, требовать снаряжения отряда, надевать громоздкие доспехи (кстати, Фредерика, в свекровкиных она бы утонула) и лезть в то, что ее абсолютно не касалось?
«Все из‑за тебя, сэр Нэд Гамильтон‑младший! — мысленно возмущалась Илона, ожидая, пока ей подведут оседланного жеребца, и чувствуя себя героической Жанной д'Арк. — С кем поведешься, а куда денешься? Нахваталась я от тебя всякой романтической заразы, и вот он, результат, — сбрендила не глядя!»
Уже сидя верхом, она еще раз обозрела свое немногочисленное войско: шесть пеших лучников, двое всадников в полном доспехе, еще пятеро в легких кольчужках, но вооруженные очень длинными копьями, и десяток мечников с хорошими клинками и круглыми деревянными щитами. Впрочем, все они производили впечатление людей умелых и закаленных в схватках.
— Товарищи бойцы! — Илона осторожно приподнялась на стременах. — Враг оборзел в доску! Нашу тихую баронессу избили, ее сыночку тоже навтыкали без предисловия. Я поведу вас на священную месть! Мы им всем покажем, что шлюпдегольцам никто не имеет права безнаказанно наступать на хвост! Мы пойдем автостопом от победы к победе! Туда‑сюда пара часов, часик на драку, то да се, думаю, к ужину обернемся… Вы со мной, дети мои?!
— Да‑а‑а!!! — дружно рявкнуло воодушевленное воинство. — Веди нас хоть к черту в пасть, Прекрасная Принцесса. Мы за тобой!
— Лучше… впереди меня, — тихо уточнила Илона себе под нос, делая ручкой.
Один из мечников взял ее коня под уздцы, и «армия возмездия» двинулась из замка. Оставшиеся женщины махали чепчиками.

* * *

— Рыцари еще не вернулись?
— Нет, мама, я послал их во все концы. Щур указал несколько примерных направлений, но задача усложняется тем, что мы не знаем ее в лицо.
— Пусть хватают всех, — нервно поморщилась Королева.
— Это не лучшее решение. Представляешь, сколько девиц ее возраста нам понадобится живыми тащить в Мальдорор? Здесь же не хватит никаких тюрем. Если бы только убивать, было бы гораздо проще. Но ты настаиваешь на том, чтобы любовница Нэда Гамильтона была доставлена живой.
— Да, желательно именно так. Она все равно умрет, но тогда, когда мне это будет выгодно, и так, чтобы принести своей смертью максимальную выгоду нашей короне.
— На это понадобится не один день, — философски хмыкнул Валет. — Помнится, что Щур дважды имел возможность рассмотреть девчонку попристальнее, может быть, он нарисует ее портрет?
— Он дал твоим рыцарям детальное описание внешности мерзавки. Болотные глаза, лягушачий рот, волосы, как прелая солома, лицо рябое от веснушек, а фигура подобна крестьянским граблям. Одета в самое бесстыжее тряпье, а губы размыкает лишь затем, чтобы плеваться, изрыгая хулу и ругательства!
— Ну… с такими выразительными приметами ее легко отыщут, — деланно повеселел кронпринц. — Думаю, что это просто наш святой долг — избавить землю от такого чучела!
— Не иронизируй, — Королева тоже позволила себе улыбнуться. — Я отправлюсь к Оракулу, попробую выяснить, куда и впредь будет нести нас рок событий, Слияние Сфер закончилось, мы на новой земле, но… все наши враги по‑прежнему живы и полны сил. Значит, должно что‑то произойти.

* * *

Ну а как развивались события дальше, вы наверняка догадались сами. Около двенадцати часов дня в одной миле от стен аббатства Нэстле на дикое войско вольных шотландцев напоролся мобильный отряд опытных вояк из замка Шлюп де Голь. От неожиданности обе стороны сразу же схватились за оружие, но быстро опомнились, и первые шальные стрелы, по счастью, никому не причинили вреда, иначе битву можно было бы считать неминуемой. Расположившись на противоположных концах широченного заливного луга, обе армии начали с взаимных оскорблений. В те непростые времена любая толпа вооруженных людей могла в любую минуту стать как врагом, так и союзником, поэтому противники вели себя осмотрительно. В смысле, обзывались, не переходя на личности, что всегда давало возможность отступить и помириться.
— Кто там? — томно поинтересовался Валера Люстрицкий, сидя в задних рядах верных шотландцев.
— Глупые англичане! — презрительно объяснил всезнающий Гностикс. — Их немногим больше двух десятков, но все хорошо вооружены, а некоторые даже на конях. По всему видно, что они знают, с какой стороны браться за меч. Но не бойся, Любимец Богов, нас больше сотни, и мы задавим их грудью, если только они дерзнут обнажить оружие.
— Да, пусть только посмеют, противные!
В свою очередь, Илона, наконец справившаяся с вечно заедающим забралом, выяснила у воина повзрослее, что это за табор встал тут поперек дороги?
— Это шотландцы, принцесса. И, судя по расцветке их пледов, здесь собраны молодцы не меньше как из трех кланов. Они очень свободолюбивы, не терпят над собой ничьей власти и объединяются лишь перед лицом общего врага. Хотелось бы знать, какие причины заставили их спуститься с холодных гор? Но вам не стоит волноваться, они не будут настаивать на непременной драке, если мы не нападем первыми.
— Да, но они торчат у нас прямо по курсу. Раз вон те белые стены на горизонте и есть искомое аббатство, от которого наш путь лежит на Мальдорор, то как же нам обогнуть ваших свободолюбивых хиппарей и быстренько двинуться по делу? Они же так вольготно раскинулись, что их легче перепрыгнуть, чем обойти.
— Это серьезный вопрос, — признал пожилой ветеран, — но если вы, как наш командир и полководец, сразитесь один на один с их вождем и победите — нас не только пропустят, но, возможно, и присоединятся к походу.
— Кто, я? В смысле, что, мне самой сражаться?! Да ни в жизнь! Что ж я, по‑вашему, вообще дура безнадежная?
А среди шотландцев уже проталкивался деятельный жрец Гностикс, неумолимо волоча за собой упирающегося Люстрицкого:
— Вы должны сразиться! Поединок один на один, в круге из обнаженных мечей, сразу заставит англичан отступить. Мы не можем терять времени, дорога к аббатству одна, и нельзя оставлять в тылу возможного противника. Если вы победите их военачальника, то мы сможем взять за него выкуп деньгами, а может, и людьми. В борьбе против черных рыцарей конница никогда не помешает! Идите же, мой господин.
— Не хочу! Не буду! Это недипломатично! Я решительно настаиваю на обоюдном компромиссе.
Постепенно, путем угроз, уговоров и пререканий из обоих войск вытолкали полномочных представителей. Из шотландских рядов вышел стройный юноша в мятой рубашке, залихватском берете и свободной клетчатой юбке чуть выше колен. На ногах гетры и элегантные полуботинки от Карло Пазолини. Через плечо перекинут широкий плед, на поясе кошель, отороченный мехом, и засушенная веточка цветущего вереска в пряжке на берете. Впечатляющая картинка завершалась длиннющим мечом, который молодой человек двумя руками волочил за собой по траве. От защитников замка Шлюп де Голь, громыхая доспехами, протопала невысокая девушка с лицом, скрытым забралом, однако две короткие, тугие косы вызывающе торчали из‑под шлема в разные стороны. Видимо, воительница очень старалась, но опыта хождения в латах не имела, поэтому постоянно стукалась наколенниками о край собственного щита и дважды чуть не упала, запутавшись в ножнах. Два грозных «полководца», подбадриваемых выкриками своих «армий», сошлись на середине луга и замерли. Немая сцена длилась долго, минуты три. Шотландский вождь уставился в прорезь забрала, увидев там до боли знакомые зеленые глаза. Девушка в доспехах буквально впилась взглядом в стройные ножки юноши, не в силах поверить, что это и есть не кто иной, как… Илона сдалась первой. Выронив щит и схватившись обоими руками за живот, она ничком рухнула в траву, гогоча как сумасшедшая! В выжидательной тишине ее здоровый смех был подобен грому небесному. Никто ничего не понял. Валера Люстрицкий раздраженно отшвырнул меч, обиженно скрестив на груди руки:
— Ну и что же ты, милочка, нашла тут особенно смешного?!
Хохот грянул с новой силой! Шотландцы, было обрадовавшиеся явной победе своего могучего воина, несколько смутились, а ратники баронессы, наблюдавшие падение своей госпожи, наоборот, слегка воспрянули.
— Да, это я! Не вижу ничего юмористического. Очень эффектный костюмчик. Между прочим, собран коллективно, в подарок от всех кланов. Юбочка, например, от Мак‑Даунов.
Илона едва не задохнулась в шлеме!
— Но… а я… Да ты на себя посмотри, душечка! Выглядишь, словно австралийский сумчатый броненосец. Прекрати надо мной издеваться, это неприлично в конце концов! — Студент юрфака шагнул вперед и, подхватив подругу детства под мышки, кое‑как помог ей встать на ноги. После чего помахал рукой Гностиксу:
— Мальчики, не бойтесь, это свои! Дорогая Илона пришла нам на помощь. Она просто душка и никому не позволит меня обидеть.
Братание двух отрядов было шумным и радостным. По этому поводу пришлось объявить внеплановый привал. Против совместного «пикника на обочине» никто не возражал, но оба командира сурово потребовали ограничить потребление вина и эля. Аббатство было в двух шагах, а значит, и до границ Мальдорора слишком близко, чтобы позволять себе преступную потерю бдительности. Пока шла разумная, дружеская гульба, люди знакомились друг с другом, уточняя, кому сколько обид нанесли черные рыцари, Илона с Валерой тихо беседовали:
— Давай, ты первый.
— М‑м… мне особенно рассказывать нечего, рыбка моя. Я — человек невоенного склада, но каким‑то непостижимым образом вдруг попадаю в толпу этих мужественных варваров. Потом дерусь в поединке с самым сильным. Ах, ты бы видела, какие у него ресницы.
— Угу, как я понимаю, ты победил?
— Разумеется, милочка, иначе я бы здесь не стоял.
— И чем же ты так его сразил — воздушные поцелуи?
— Газы.
— Ого! Круто… — искренне восхитилась Прекрасная Принцесса.
— О, это не совсем то, что ты подумала! Мне… в общем, повезло… Газовый баллончик не вывалился из кармана. Как могучего воина, меня тут же назвали Любимцем Богов и пригласили поучаствовать в войне против Мальдорора. Гностикс все знает об этом замке, он у них вроде жреца, священника и предсказателя. Так вот, там погибло много их соплеменников, кстати, защищавших дом братьев нашего Нэда! Я подумал, ну почему нет.
— Все ясно, — счастливо мурлыкнула благородная леди Щербатова. — Ты не поверишь, как я рада тебя видеть! Знаешь, это все из‑за того черного медальона. Наверное, Нэд так не хотел нас покидать, что невольно перетащил за собой в средневековую Англию. Вот только почему в разные места? Ну, леший с ним, не важно! Короче, прихожу в себя на центровой постели под парчовеньким навесом. Одеяло новое, простынка вся в вышивке, на подушечках кружевные навороты, грех на что пожаловаться. Лежу, загораю, а тут вбегает резвая старухня в рыцарских доспехах и сыночек ее, сосиска с усиками. Как ты понимаешь, сразу женихаться! Приняли меня за какую‑то хитромордую Зульфию из Палестины. Я брыкалась, а они священнику на лапу кинули, и якобы дело в ажуре. Но Аллах их покарал уже ближе к вечеру. На обоих наехала мальдорорская братва, отбуцгала, как подосиновиков, те по сей день в реанимации. Аббата ихнего вроде взяли куда‑то, но, наверное, выпустят, на фиг он им сдался. Ну а я ноги в руки, свистнула кого могла и мчусь страдать за правое дело! Круто, да?
— Дорогуша, ты ведь знаешь, как я не люблю, когда ты так огрубляешь свою речь, — поморщился Люстрицкий. — Сколько себя помню, все время борюсь с этими твоими вульгаризмами. Ну, скажи честно, зачем ты все‑таки отправилась в поход?
— Валерыч, да разве я позволю каким‑то черным рыцарям безнаказанно топтать родную землю нашего Нэда?! Я не знаю, куда именно забросило его лично, но мне кажется, что мы должны вмешаться!
— Разумеется, ласточка. Ведь Ирина Юрьевна предупреждала, что только вместе, все трое, мы сумеем победить силы Зла!
— Мой вождь! — разговор прервал подоспевший Гностикс. — Со стороны аббатства сюда движется конный рыцарь. На нем одежды крестоносца, скакун подобен черной скале, а глаза самого всадника прячутся под темными стеклами.
— Сэр Нэд Гамильтон‑младший! — безошибочно угадали оба.
События начинали разворачиваться подинамичнее.

* * *

А Мальдорор в это время поступательно превращался в сумасшедший дом! Щур кусал локти и рвал остатки волос. Королева закрылась в своих покоях, и ее разумно не беспокоили,
Все понимали, что в таком состоянии она способна только отдавать приказы о немедленной казни на месте. Валет сначала иронично кривил губы, потом раздраженно грыз перчатки, а в конце концов просто потребовал оседлать коня и уехал с глаз долой, Вся тяжесть ответственности, как всегда, легла на плечи хромоногого дворцового мага. Как вы понимаете, проблема заключалась в Илоне. Благими намерениями традиционно мостят торную дорожку в Ад. Щур изо всех сил хотел обезопасить себя от последствий участия в мятежном заговоре и потому подбросил коронованным особам известие о вторжении на их территорию Прекрасной Принцессы из пророчества. Королева и Валет уже отлично знали, что это не простая угроза, ибо Илона проявила себя в достаточной мере, чтобы снискать как явную ненависть, так и скрытое уважение. В результате более сотни черных рыцарей, разбившись на десятки, направились во все концы приграничных земель, разыскивая молодых девиц от шестнадцати до двадцати пяти, подходящих под словесное описание, данное карликом. Вы представляете, кого они понапритащили? Да, возможно, Щур не писатель, но он очень старался! Он и подумать не мог, что в Англии такое несметное количество громко вопящих дур, настолько страшных, что страна давно не нуждается в пугалах на полях. Сходство пойманных девах с Илоной Щербатовой ограничивалось исключительно полом. Во всем прочем они были похожи друг на друга примерно так же, как Пржевальский на свою лошадь! То ли рыцари слушали описание недостаточно внимательно, то ли им самим захотелось проявить неразумную инициативу, но они волокли в Мальдорор всех без разбору! Бедные крестьянки и девицы из благородных семей, нищенки и монашки, служанки и торговки, в возрасте от десяти до пятидесяти лет… Блондинки, брюнетки и шатенки, тощие, изящные и безобразно раскормленные, с карими, голубыми и вообще косящими глазами… Пару раз попадались и очень даже симпатичные девчушки, попавшие в облаву явно случайно, так как в целом черные рыцари разбирались в красоте и строго следовали указаниям дворцового мага. Видимо, они специально брали побольше и всяких, чтобы в полной мере удовлетворить потребности ее величества. Тюрьмы Мальдорора в один день оказались забиты под завязку. Сам карлик придирчиво рассматривал каждую пленницу, и, лишь досконально убедившись, что она не Илона, несчастную запирали под замок. На всякий случай.
Королева тоже намеревалась лично просмотреть всех. В последнее время ей почему‑то казалось, что Щур что‑то от нее скрывает. Значит, его действия требовали жесткого контроля. Что, если он специально не узнает Прекрасную Принцессу?

* * *

Больше всего Валеру поразил тот факт, что Нэд над ним не смеялся. Илона, та хохотала как ненормальная, а вот рыжий рыцарь нет. У него только темные очки сами собой поползли вверх да челюсть отвисла. Бред тоже не смеялся, но вытаращил глаза и попятился.
— О милый Нэд, как же я счастлив вновь вас видеть! — Не стесняясь присутствия всех объединенных войск, молодой шотландский вождь бросился вперед и страстно зарыдал, обхватив сапог остолбеневшего крестоносца.
Рыжий рыцарь не сразу овладел связной речью:
— С… сэр Люстрицкий, вы ли это?!
— Выли? Нет, я один выл, вою и буду выть от неразделенной любви и неземного блаженства.
— Друг мой, поверьте, я тоже рад вас видеть, но… пустите меня! Ногу отпустите, я говорю… неудобно, люди смотрят! Я тронут такими проявлениями вашей дружбы, но слезы — это слишком. Позвольте мне слезть с коня, и я первый обниму вас, как брат брата.
— Угу… такая, значит, трогательная встреча двух мальчиков‑колокольчиков на фоне слезоточивого объединения двух фронтов. Нэд дозрел… уже сам обниматься предлагает!
— Леди Илона?!
— Добавь еще Зульфия Саладдиновна, Прекрасная Принцесса Востока, младшая дочь популярного в литературе султана, — отсалютовала кованой перчаткой активная студентка. — Слезай давай и пожми мою мужественную руку. С объятиями можешь не набиваться, я уже уловила, что это только для избранных особ… или особей.
— Друзья мои! — Крестоносец кое‑как сполз с седла, одной рукой прижимая к себе Валеру, другой осторожно обнимая Илону. — Я не верю своим глазам… Вы — и здесь? Кругом война, мой дом сожгли, у меня никого нет, а вы… вы пришли на помощь! Пришли сами, не дожидаясь мольбы или просьбы, да еще привели с собой целую армию. Клянусь Пречистыми Небесами, если я действительно заслужил таких друзей — это великое чудо!
В общем, после короткого обеда и долгого обмена новостями боевая троица села в кружок обсуждать планы военной кампании.
— В аббатство можно не ходить, я только что оттуда. Отца настоятеля сейчас нет, он уехал куда‑то по церковным делам и до сих пор не вернулся. Среди монахов ходят слухи о его похищении, и я им верю. Без аббата никто не дерзнет обратиться за поддержкой к соседним баронам. Приор обязал всех к непрерывной молитве, и я не стал им мешать.
— Аббат Нэстле? — Илона почему‑то скрывала факт своей помолвки от Валеры и от Нэда, ограничиваясь полунамеками и недоговорками. — Знаем мы, по каким церковным делам он шастал. Но насчет возвращения ты прав, скоро его не ждите. Захвачен в плен мобильным отрядом черных рыцарей. Точно знаю, сведения проверенные, из первых рук. Хотя на фига им католический священник, да еще такого ранга, ума не приложу.
— Дело плохо. Я видел Мальдорор издали. Замок очень мощный. На их стороне — хорошая позиция, высокие стены, сильный гарнизон и черная магия. Только своими силами нам их нипочем не взять.
— О мой герой, вы думаете, они будут опять посылать против нас всяких пошлых демонов из Ада?! — спросил Люстрицкий, но рыжий рыцарь отрицательно покачал головой:
— Боюсь, что все будет гораздо серьезнее. Мы с вами сражались с черными рыцарями в разных мирах и везде побеждали. Было ли это везением, чудом или проявлением высшей воли Провидения, не знаю, но я не переоцениваю наши силы. Мы слабее. Штурм твердыни Мальдорора обречен на провал.
— Но тем не менее делать что‑то надо! — твердо заявила Илона, позванивая новыми доспехами; она всерьез чувствовала себя непобедимой. — Если мы раз и навсегда не разгоним этот серпентарий, они же нам нигде не дадут покоя! Думайте, мальчики, думайте.
— А‑а… милочка, может, мы с моим сердечным другом как‑нибудь загримируемся, сойдем за своих и ближайшей ночью откроем вам ворота?! Ты поведешь все войска, и мы возьмем замок, так сказать, изнутри.
— Вы забываете о черном волшебстве, нас раскусят в два счета. План хорош, но не для этого боя. Нам нужно что‑то более изощренное.
— А‑а… тогда как насчет троянского коня? Вполне можем позаимствовать идею у Гомера.
— Нет, — опять покачал головой рыжий рыцарь, — не думайте, что они такие уж темные, да эти легенды в наше время известны любому крестьянину. Мальдорорцы запросто спалят нас прямо в брюхе деревянного коня.
— Сюда нужна гаубица! — уверенно объявила Илона. — Валерыч, у тебя знакомые среди военных есть? Может, сгоняешь по‑быстрому в наш мир и притащишь что‑нибудь взрывчато‑полезное… Гранаты, тротил, динамит, пластиковую бомбу, ядерный реактор…
— Нет уж, увольте! Во‑первых, где я это возьму? Во‑вторых, все равно мы с ними обращаться не умеем.
— Вот жизнь… Кругом обломы с завидной периодичностью! И самое обидное, что он совершенно прав. Это каким‑то обнаглевшим чеченцам что угодно продадут — от новогодней хлопушки до боевого вертолета. Но как честному человеку на заработанные гроши скромненький пулемет для телеги приобрести, так нет — государство удавится, а не даст!
— Леди Илона, я все равно не понимаю, о чем вы ведете речь, но хочу сказать, что нам надо идти на штурм уже сегодня. Пока войска горят отвагой, пока враг ничего не знает о нас, пока еще не по всей Англии распространилась эта черная зараза, пока еще, возможно, живы мои братья.
Нэда Гамильтона прервал гул голосов — несколько шумливых шотландцев вели пред «светлые очи Любимца Богов» маленького толстого монаха лет шестидесяти. Бедняга ужасно запыхался и едва мог говорить, но принесенные им самые свежие известия неожиданно оказались очень важными. Оказывается, до монахов все‑таки дошла весть о похищении их преподобного аббата, все впали в депрессию, кое‑кто — в столбняк, а отдельные личности даже ударились в истерику вплоть до того, что усомнились в могуществе Господа Бога. Дескать, не настолько уж он и силен, если не смог защитить от черных детей Тьмы самого аббата Нэстле, человека глубоко верующего, патриотичного и христолюбивого. Опытный в делах такого толка приор аббатства, проявив завидное мужество, взвалил на свои плечи бремя власти, заставив все население монастыря отложить дела и посвятить себя беспрестанным молитвам. Уже к обеду чудо не замедлило явиться. На коллективные мольбы ста с лишним монахов из винного погреба вдруг стали вылезать… пьяные бесовки! Очень похожие на обыкновенных девиц, только страшные, как рождественские кошмары, и перемазанные с ног до головы сажей, известью и паутиной. Их выползло не менее двенадцати. Как быть? Монахи удвоили молитвенные усилия, и две последние вышли во двор уже трезвыми. Именно они и объяснили отцу‑приору, в чем дело. Якобы их, невинных девиц, захватили в плен черные рыцари. Силой привезли в огромный мрачный замок, где каждую захваченную молодицу тщательно осматривал низкорослый карлик, хромающий на обе ноги. После осмотра всех пленниц распихивали по разным камерам в самом глубоком подземелье замка. В одно низкое помещеньице было загнано аж двадцать девушек. Неудивительно, что, когда замки защелкнулись и все остались в полной темноте, началась паника, а потом пол провалился! Под тюремными плитами оказался сводчатый тоннель, и те, кто упал в него первым, так и поползли в неизвестность, тихо скуля от страха. Подземный ход в конце концов привел их к каменной стене, очень неровной, сложенной из ничем не скрепленных булыжников. Сквозь щели между камнями мелькал робкий свет, и девушки в тупой покорности судьбе пошли прямо на него. В результате первая пятерка оказалась в большом уютном зале, освещаемом плавающими в масле фитилями и заставленном разнокалиберными бочками с церковным вином. Некоторые были открыты. Когда на хохот и песни вниз спустились встревоженные монахи, упившиеся девушки полезли к ним с поцелуями. Сраженный произошедшим приор приказал как можно скорее выдворить блудниц из стен аббатства и послал одного из приближенных слуг вослед рыжему рыцарю, к баронессе Шлюп де Голь за военной помощью. Вспомнили, что в стародавние времена действительно существовал тайный подземный ход, ведущий в холмы, далеко за территорию монастыря. Его прорыли из стратегических соображений, чтобы иметь возможность срочного бегства в случае войны или пожара. Однако дело было так давно, что даже старожилы не помнили, где вход, а где выход.
— Добрый монах, — Нэд Гамильтон ненавязчиво возглавил совет «вождей», и никто ему не препятствовал, — ты никого не найдешь в баронстве. Все наши силы тут, и, похоже, мы имеем общего врага. Веди нас обратно, нам нужно осмотреть этот ход. А вдруг столь полезная находка избавит нас от бессмысленного штурма стен.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь? Может случиться так, что на выходе из подземелья нас передушат по одному, как курят.
— Этого не произойдет, леди Илона, — уверенно ответил крестоносец. — Мы попросим святых братьев помочь нам молитвами, и Господь не допустит нашей гибели.
— Ну‑у… если такое дело, — удовлетворенно протянула нарушительница всех заповедей, — тогда проблем нет — прем как танки! Одно условие: Королеву — мне. Хромоногий Щур уверял, что она уже не раз заказывала мою голову всяким недоношенным киллерам. Так что у меня к ней должок… Хочу в глаза посмотреть, в бесстыжие, недолго.

Сбылись мои мечты и молитвы, я снова дома, в моей старой, доброй Англии. Здесь многое изменилось, и особенно остро ощущаю нехватку верных друзей — леди Илоны и сэра Люстрицкого. Вдвоем с благородным Валерой мы бы легко разгромили любого врага, и стены Мальдорора уже дымились бы у наших ног! Что же до леди Илоны… Господи, я давно люблю ее. Люблю, хотя боюсь признаться в этом даже самому себе. Я почти готов просить ее руки, и взял бы ее в жены даже без приданого! Ну, разве что телевизор и холодильник… Телефон можно не брать, все равно у нас некому звонить…
Из дневника Нэда Гамильтона

* * *

— Проверили всех?
— Почти, рыцари все еще привозят пленниц, но в окрестностях уже практически не осталось девушек подходящего возраста. — Валет был одет по‑походному, в двух последних наездах он участвовал лично, надеясь найти Илону и поговорить с ней раньше, чем она попадет в руки Королевы.
— Быть может, указания нашего волшебника недостаточно
Верны?
— Вряд ли. Впрочем, он ведь единственный, кто видел ее в лицо.
— Да, пожалуй… Мы вынуждены доверять его памяти на лица, — согласилась Королева, охота за любовницей Нэда Гамильтона развлекала ее величество. — Пусть возьмут всех, кто хоть как‑то подходит под описание. Возможно, она переоделась в мужскую одежду, возможно, где‑то прячется, возможно, уже в бегах.
— Рыцари делают все, что в их силах, и непременно найдут ее, мама.
— Вот и отлично.
Разговор был прерван почтительным стуком в дверь. В тронный зал вошел один из командиров черных рыцарей, он только что вернулся из набега и принес важные известия. Его воины без особого труда взяли небольшой замок, стоящий за границами земель Мальдорора. Сопротивление оказали лишь сумасшедший старик да пара лучников помоложе. Была захвачена дочь хозяина замка, по возрасту она вроде бы подходит под предъявляемые требования, хотя внешне выглядит гораздо красивее. Но не это заинтересовало командира настолько, чтобы он посмел беспокоить Королеву во время ее беседы с сыном. Возмущаясь и крича, плененная девица дважды упомянула имя Нэда Гамильтона! Валет задумчиво кивнул. Удалось выяснить, что давний враг Мальдорора буквально только что не зашел сюда самолично, а так — свободно разгуливает поблизости, собирая войска. И девица угрожала всем, что он скоро появится, чтобы страшно отомстить за ее пленение.
— Так, значит, и Нэд Гамильтон уже здесь, — напряженно выдохнула Королева. — Карлика сюда! Я хочу задать несколько вопросов своему любимому дворцовому магу.

* * *

Беседа с отцом приором, замещающим аббата Нэстле, была короткой и деловой. Бывший крестоносец предложил свои услуги по спасению из плена главы аббатства, а монахи, в свою очередь, смиренно позволили объединенным войскам воспользоваться подземным ходом, чтобы внезапно напасть на общего врага. Скрепив договор рукопожатием, рыжий рыцарь заставил Илону и Валеру подойти под святое благословение для успешного исхода задуманного маневра. Люстрицкий немного пококетничал, ссылаясь на то, что он якобы православный христианин и получать благословение от представителя католической церкви не может, но… Илона сквозь зубы пообещала соседу по площадке мигом сделать ему самое мусульманское обрезание, если он, иудей паршивый, сию же минуту не прекратит свои буддистские замашки и не поцелует руку благообразному дедушке с тонзурой.
Вход в винные подвалы уже охранялся десятком наиболее рослых монахов. Девиц давно выдворили оттуда, и те неторопливо трезвели на свежем воздухе, краны опечатали, и в темный проход диверсанты входили по одному. Каждый третий брал с собой факел, а монахи строго отслеживали любой, даже случайный взгляд, брошенный в сторону вожделенных бочек. Однако никаких эксцессов не было, воодушевленные боевой задачей люди оказались очень дисциплинированными, и даже многопьющие шотландцы проявили удивительное повиновение и чувство долга. Самым первым шел, разумеется, Нэд Гамильтон, следом за ним Валера со своими горцами, тыл прикрывал маленький отряд леди Щербатовой. Путь под землей был довольно долог, каменный свод хорошо сохранился, но рослым мужчинам приходилось идти пригнувшись. Они шли, наверное, не менее трех часов, пока факел рыжего рыцаря не высветил зияющую дыру в потолке. Взобравшись на плечи одного из шотландцев, крестоносец подтянулся на руках и выбрался в темную комнату с низким потолком и сырыми стенами. Великая удача, что Мальдорор, вгрызаясь фундаментом в верхушку холма, вот так незаметно опустился своими подземными казематами прямо на тайный ход францисканских монахов. Когда вслед за Нэдом в камере оказались с десяток шотландских молодцов, раздался скрежет открываемых замков. Рыжий рыцарь упреждающе приложил палец к губам, и не успевших ничего понять стражников повязали быстро, без лишнего шума. Теперь в руках мятежников появились ключи еще от десятка соседних камер. Дальше друзьям пришлось разделиться. Шотландцы деловито занялись подземными коридорами, вылавливая тюремщиков и выпуская из‑под замка обалдевших от счастья узников. Кроме страхолюдных девиц попадались старики, дети, священники, купцы, раненые рыцари… Зачем их держали — неизвестно, и сейчас воины Илоны помогали несчастным спуститься в подземный ход, чтобы уйти в сторону аббатства. Сама леди Щербатова, подцепив по пути Валерку и Нэда, засела в караулке, устроив срочный военный совет.
— Мальчики, не знаю, как вы, но лично я никуда отсюда не пойду, пока мне не объяснят, каков наш стратегический план.
Молодые люди потупили взоры, никакого плана ни у кого не было.
— Так я и знала! Ну, партизаны, залезли мы к врагу в глубокий тыл, глубже так просто некуда в тылу в этом… Дальше‑то что?
— Мы получили благословение святых отцов и должны уповать на силу Господа нашего… — начал было рыжий рыцарь, но Илона перебила его:
— Прости, дорогой друг, может, тебе он и поможет, а вот нам с Валеркой точно нет! Я, знаешь ли, вела не столь праведный образ жизни. Не скажу, что такая уж бурная грешница, но место свое знаю. Этот вот, в юбочке, тоже в ранг святых никак не тянет. Он хороший, но как только мужика здорового увидит… все! Салютует ногами так, что ангелы только отворачиваться успевают. Ты уж будь ласков, предложи еще что‑нибудь поматериальнее для взятия этого рейхстага.
— Я не знаю… Нас здесь больше сотни, мы можем успешно драться.
— Успешно?!
— Но недолго, — честно заключил крестоносец.
— Милый Нэд, а может быть, нам здесь внизу что‑нибудь сделать? Устроить пожар или потоп? Может, тут вообще все как‑то обрушить можно?
— Валерыч, ты хоть заткнись, военный гений Хо Ши Мин! Хочешь, чтоб я тут утопла во цвете лет? На мне, между прочим, железные доспехи, а не акваланг!
— Увы, сэр Люстрицкий, мы действительно не сможем предпринять ничего из предложенного вами. Но, может быть, нам стоит попытаться с боем прорваться наверх и в честном бою уничтожить злобных властителей Мальдорора? Конечно, потом подоспевшие воины растерзают и нас, но наша смерть не будет напрасной. Лишенный головы замок Тьмы не сумеет удержать захваченные земли, и вскоре соседние баронства объединенными усилиями снесут его до основания.
— Но мы этого уже не увидим?! Кислая перспективка… Однако рациональное зерно в этой мысли есть, — раздумчиво признала героическая студентка, — напасть внезапно, пленить экспрессивную маман с сыночком и… Вот только эта ура‑патриотическая гибель во имя светлого будущего меня как‑то не очень греет. Давайте лучше пойдем напрямую к ихней Королеве, зачитаем права, защелкнем наручники и — по этапу, мотать срок в местный Тауэр. Так вроде у вас самую престижную тюрягу кличут…
— А ее сын? — уточнил Люстрицкий.
— Тем же курсом, по той же статье, за групповую им еще прокурор добавит! Замок большой, если двинемся мобильным отрядом, возможно, успеем накрыть обоих и слинять, пока прочие еще чесаться будут.
Рыжий рыцарь вопросительно глянул на Могучего Воина. В принципе авантюра Илоны вполне могла бы увенчаться успехом. Внутреннее устройство средневековых замков всегда одинаково, вряд ли Мальдорор имеет такие уж кардинальные отличия. Если предположить, что ловкие шотландцы поднимут шум в противоположных концах и стража будет вынуждена рассредоточиться, то действительно есть шанс прорваться к самой Королеве. Хотя для этого надо точно знать, где находятся ее апартаменты.
— Ну, это, я думаю, не проблема. Наш скромный Валерочка, кажется, давно завел себе здесь пожилого, но обаятельного друга. У меня с ним не законтачилось, Нэда он боится, как стоматолога, а вот с тобой, голенастый ты наш, полнейшая любовь и взаимопонимание.
— Не правда! — мгновенно вскинулся покрасневший студент. — В моем сердце живет только одна любовь, и ты отлично это знаешь! А капризный Щур… ну… это так, шалость.
— Да ладно тебе, на роль «застенчивой Настеньки» все равно не катишь. Скажи лучше, как к нему пройти?
— Откуда я знаю, милочка?! Он ведь тащил меня за руку какими‑то тайными переходами. Мне помнится, что это вроде где‑то в башне. Там еще был такой туманный вид из окна, но где именно?
— Мы не знаем тем более, — поддакнул крестоносец, — в прошлый раз нам удалось захватить его врасплох, но ведь нас забросило прямо в его богомерзкую комнату. Где она находится, мы с леди Илоной не видели, хотя, по некоторым признакам, я тоже готов предположить, что это башня.
— Слушайте, ну чего проще, идем наверх и осторожненько осматриваемся, — окончательно подвела итоги благородная леди Щербатова. — Кто первый найдет башню ихнего дворцового мага, тому… ничего не будет. Проигравший получает заслуженный подзатыльник!
Особых споров не было. Оставалось построить войска и объяснить задачу. Было решено, что на захват башни Щура пойдут десять человек: шестеро шотландцев и четверо мечников. При удачном пленении карлика они вернутся назад и, увеличив опергруппу уже до тридцати головорезов, отправятся брать Королеву. Если Валет окажется с ней — это большая удача, если же нет. то еще двадцать рубак должны накрыть его в спальне, на кухне или где он там обретается. Все прочие, разбившись на десятки, под руководством Гностикса тихонечко займут позиции на стенах и по условленному сигналу начнут отвлекающие маневры. То есть, не завязывая долгий бой, поубивают как можно больше нехороших врагов и при повторном сигнале организованно отступят к подземелью. Возвращаться назад будут тем же подземным ходом, но по пути его придется обрушить, чтобы задержать возможную погоню. На словах все выглядело достаточно гладко. Но вдруг судьба преподнесла диверсантам просто невероятный сюрприз. Когда Илона, Валера и Нэд осторожно поднимались по каменным ступеням, металлическая дверь, завывая на ржавых петлях, распахнулась, и хромоногий Щур прямо‑таки влетел в негостеприимные объятия «принцессы Зульфии». Слава богу, он был один. Дворцовому магу не вовремя взбрела в голову идея — еще раз проверить пленниц. На самом‑то деле он просто скрывался от разгневанной Королевы. Умный карлик сразу понял, в чьи руки попал, и решил, что идея спуститься в подземелье была самая дурацкая.

* * *

О том, что некая леди Роксолана из Шеффилда вовсю орет про Нэда Гамильтона, который, по ее словам, страшно всем отомстит, потому что она, видите ли, дама его сердца, Щур узнал одним из первых. Девица попалась голосистая: пока командир черных рыцарей бегал с докладом к Королеве, она успела оповестить о своем присутствии всю дворню. Жители Мальдорора за свою разбойничью жизнь повидали всякого, и вопли о папочке‑бароне, который вот‑вот вернется с огромным войском спасти горячо любимую дочь, никого не напугали. Но когда прозвучало имя Нэда Гамильтона… призадумались все. Королева и ее сын наивно предполагали, что их Игра с молодым крестоносцем не интересует остальных обитателей замка. Однако все об этом знали, хотя виду не показывали, знали и о том, что в этой Игре удача пока не на стороне их королевских величеств.
Итак, уяснив суть дела, дворцовый маг тихонечко пошел за командиром черных рыцарей к тронному залу. У карлика везде существовали свои тайные ходы, лазы и укрытия, поэтому весь доклад Королеве он прослушал самолично, прячась за большим настенным гобеленом. Решение пришло в голову быстро. Спуститься вниз, в подземелье, дождаться, пока туда приведут эту высокомерную дуру, попросить стражников открыть ее камеру и досконально выяснить все, что возможно, о местонахождении рыжего рыцаря. Для поощрения желания к сотрудничеству пообещать девице свободу и много дорогих подарков или, наоборот, запугать до смерти… И то и другое обычно действовало безотказно. А вытянув всю подноготную, оставалось лишь резво вернуться в собственную лабораторию, открыть двери заждавшимся стражникам, уверяя, что никакого стука в дверь и близко слышно не было… Потом, разумеется, пойти к Королеве, честно доложив, как в результате долгих заклинаний и жертвенных обрядов удалось‑таки найти место, где прячется этот подлый Нэд Гамильтон.
Увы, все планы Щура пошли насмарку. Хотя где прячется «этот подлый Нэд Гамильтон», он теперь знал абсолютно точно. Только что теперь с этим знанием делать?

* * *

— Нэд! Держи нашего дорогого друга покрепче. Да, да, ротик ему прикрой, всенепременно! Тащим недомерка вниз, в караулку, у меня руки так и чешутся ласково с ним побеседовать.
Благо в подземелье вела всего одна винтовая лестница. Установив при ней бдительных часовых из переодетых в доспехи стражи шотландцев, весь «командный состав» ринулся в ту же караулку. Карлик закатил глаза и постарался воспринимать неожиданное пленение с истинно средневековым фатализмом. А вот Валера даже за столь короткую дорогу, в двадцать шагов — от лестницы до караульного помещения, — ухитрился надоесть всем своим ревнивым скулежом:
— О, милый Нэд! Что же это вы делаете, а? Вы опять разбиваете мое сердце, жестокий… Ну почему, почему вы носите на руках его?! Зачем вы его так страстно прижимаете? Я вижу… я… вижу, он же тайком целует ваши пальчики! О, как я страдаю… Меня вы никогда, никогда, никогда не носили на руках!
Рыжий рыцарь только крепче стискивал зубы, но Илона терпеть не стала, молча закатила другу детства подзатыльник, за что получила такой же град упреков уже в свой адрес. Караулка, небольшая комната для отдыха тюремной стражи, была очень уютной, с широким столом, двумя большими скамьями и красивым набором плетей, цепей и крючьев, висящих на стене. Щура усадили в самый угол, спиной к стене. Илона расположилась напротив, неподкупная, как прокурор. Нэд с Люстрицким стояли у двери, тоже изображая что‑то вроде свидетелей по делу.
— Ну‑с, гражданин, так и будем в молчанку играть? Я лично рекомендую разговоры разговаривать, в противном случае… Валерыч, цыц! Вас ни один адвокат не отмажет. И смотреть на меня! Глаз не отводить, провокатор!
— Че надо? — буркнул дворцовый маг.
— Ага, так вы наконец осознали всю опасность уклонения от дачи показаний?! Очень умно с вашей стороны, — удовлетворенно потерла руки деловая воительница. — Мы учтем добровольное содействие следствию, но тем не менее все равно за всю тяжесть преступлений придется отвечать! И отвечать по всей строгости!
— Тьфу, ну я же сказал, чего надо?! Угрожает тут.
— А вы мне, гражданин, не грубите! Не дома, знаете ли, на жену голос повышать… А ну, говорите прямо — где сидит ваша Королева?
— В тронном зале.
— А точнее?
— Я же тебе говорю — в тронном зале! — Карлик опять полез в бутылку. — Куда уж точнее. Что вы, не знаете, что такое тронный зал?
— Леди Илона, позвольте, я научу наглеца приличным манерам.
— Я протестую! Щур подпадает под статью о правах военнопленных, принятую на Гаагской конференции. Мы не имеем права на него давить.
— Ладно, мальчики, минутку терпения, мы уже почти обо всем договорились. В общем, так, веселушный ты наш, прибереги свои подколки для другого случая, а сейчас веди нас прямо к своей Королеве.
— Прямо в тронный зал? — обомлел несчастный.
— Прямо туда, но самыми кривыми дорожками, — подтвердила Илона. — Нэд тебя понесет, обманешь — не обессудь. По закону военного времени, без суда и следствия, шейку набок, ножки врозь! Короче — сам понимаешь, не до мармеладу. Даю одну большую минуту на размышление.
Щур затравленно огляделся, взвесил все «за» и «против» и медленно кивнул. С Валерой он еще мог как‑то договориться, рыцаря можно было бы попытаться обмануть, но с этой девицей шутки плохи. Для нее расстояние между словом и делом очень короткое. Дворцовый маг понял, что живым ему из такой переделки все равно не уйти, а потому решил покориться судьбе.
— Если… я помогу вам, мне подарят легкую смерть? — Щур с такой надеждой взглянул на ребят, что им стало не по себе. — Королева будет убивать долго, она не простит предательства. А для нее я виновен уже потому, что второй раз попадаю к вам в плен. Валет… это еще страшнее.
— Да что ж мы, фашисты какие?! — тихо ответила грозная леди Щербатова, пряча взгляд. — Ты нас проводи туда… и все, свободен. Никого не бойся, я сама за тебя заступлюсь. Нэд, скажи ему.
— Если вы поможете нам, я даю честное слово рыцаря, что сделаю все возможное для спасения вашей жизни. А вы, сэр Люстрицкий?
— Щур, миленький… до чего же эта Королева вас довела? У меня просто ком в горле… от сострадания. Не бойтесь, я возьму ваше дело под свой личный контроль и добьюсь снисходительного приговора. Но пообещайте мне больше никогда так не прижиматься к милому Нэду.
Через несколько минут планы захвата замка Мальдорор корректировались уже с учетом данных, полученных от новозавербованного союзника. Конечно, полного доверия к нему не было, но приходилось рисковать. Глубину и серьезность их затеи в полной мере понимали только карлик да молодой крестоносец — выходцам из двадцать первого века все казалось лишь щекочущей нервы игрой. Дело выглядело так. Щур вполне мог указать диверсионному отряду наиболее безопасные пути к самым уязвимым центрам обороны. Однако захватить весь замок таким количеством людей все равно не представлялось возможным. В тронный зал попасть довольно легко, но вот взять в плен Королеву…
— У нее есть своя собственная защита, кроме той, которую обеспечивал я. Не телохранители, нет. Рыцари находятся под командованием кронпринца и подчиняются только ему. У Королевы есть защита свыше.
— От Господа Бога, что ли? — не поняла Илона.
— От Дьявола, — просто объяснил Нэд.
— От него самого. Когда Мальдорор заключил Договор с нечистым, то в руках тогдашнего короля оказался пергамент. На нем были записаны все условия, и король поставил свою подпись кровью. Этот пергамент передается из поколения в поколение и обладает огромной силой.
— Юридической? А его нельзя как‑нибудь аннулировать? Порвать, сжечь, переписать… — захотел уточнить Валера.
— Такие вещи нельзя уничтожить, — отрицательно покачал головой дворцовый маг. — Мы можем лишь уповать на то, что Королева не успеет им воспользоваться. С помощью пергамента она может призвать самых страшных демонов Ада.
Все трое глубокомысленно помолчали. Потом все‑таки решили попробовать. Ну не возвращаться же, в самом деле, из‑за каких‑то там бумажек?! Первую группу в пятьдесят шотландцев под руководством Гностикса карлик отправил на захват главных ворот замка. Люди тихо заняли боевые позиции, прячась по двое‑трое в каменных нишах, под зубцами стены. Все награбленное добро — мешки, корзины, узлы и тюки с товаром — сгружалось именно там, так что укрытие было надежным. Еще полсотни молодцов остались ждать в подземелье, из которого Щур показал самый короткий выход во двор, через две стены и проход между конюшнями. По сигналу рыцарского рога они должны были броситься на выручку остальным. Все прочие шли на самое опасное дело. Если им удастся пленить Королеву и отступить к подземному ходу, то вторая группа примет на себя удар черных рыцарей, а первая — от ворот ударит в тыл врагу. Таким образом, у похитителей будет шанс уйти. Уцелевшие шотландцы организованно отступят следом и постараются обрушить свод подземного хода, остановив возможную погоню. С точки зрения средневековой стратегии план вполне продуманный. Однако, как помнится, еще ни одно сражение в мире не проходило так, как его планировали.
— Леди Илона, я… хотел сказать…
— Вообще‑то я тоже хотела, но… наверное, сейчас не время?
— Потом может быть поздно. Я хотел попросить у вас прощения за свою неоправданную грубость, там… у вас дома.
— Да брось, оба хороши. Я особенно, вечно забываю о твоих тараканах.
— О че‑е‑ем?!!
— Тихо вы! За поворотом тронный зал! — возмущенно шикнул карлик, Нэд и Илона послушно замолчали.

* * *

— У нас какие‑то проблемы?
— Да, мама. Не берусь утверждать наверняка, но похоже, что эта затея с поиском любовницы Нэда Гамильтона трещит по всем швам. — Валет стоял у трона, напряженно похлопывая плетью по голенищу высокого сапога.
Королева с трудом отвлеклась от собственных мыслей, она грезила о новых землях и новых войнах
— Прости дорогой, я прослушала тебя. Ты хотел сообщить мне что‑то важное?
— Мама, мы напрасно пригнали в замок толпу молодых пленниц. Это ни к чему не привело! В смысле, ни к чему хорошему.
— Объяснись. — Королева устало посмотрела на сына. — Ты, кажется, упрекаешь меня?
— Разумеется, нет, мама! Я всего лишь сообщаю тебе о результатах. Во‑первых, среди девушек нет той, которую мы ищем. А ведь в подземелье согнано не меньше двух сотен самых уродливых дур со всех окрестностей. Черт, по‑моему, мы вообще собрали всех девиц подходящего возраста подчистую! Камеры переполнены, а ведь в некоторых уже были пленники, И самое главное, что Щур так и не признал ни в одной Прекрасную Принцессу!
— Хм… печально, но вряд ли служит оправданием твоему тону. Да, кстати, я приказывала привести сюда нашего дворцового мага, где он?
— Не знаю, — поморщился Валет. — Наверняка заперся у себя в башне и, не отвлекаясь, вершит очередное заклинание.
— Он смеет игнорировать мои приказы?
— Ах, мама… я займусь им чуть позже, сейчас главное другое. Обнаглевшие бароны и тупоголовые крестьяне соседних земель дерзнули поднять оружие и двинуться к нашим стенам.
— Что?! — От удивления Королева даже вскочила с трона. За весь период ее властвования еще никогда не случалось, чтобы Мальдорор подвергался нападению извне. Внутренние интриги, заговоры, мятежи… да, все это было. Но предположить, что когда‑нибудь кто‑то дерзнет всерьез осаждать черный замок…
— Увы, дозорные только что доложили о появлении до‑вольно больших отрядов с севера и запада. Видите ли, им не нравится, что мы воруем у них женщин.
— Какая наглость! Да что они там о себе возомнили?! Хамы, быдло, мужланы! Они не посмеют поднять руку на священные твердыни Тьмы!
— Не уверен… Они явно идут на штурм!
— Так разгони их!
— Но… мне придется взять почти всех воинов, — прикинул Валет, оставлять Мальдорор совсем уж без защиты было не в его интересах. — Если они не успеют объединиться, то наши рыцари легко разгонят по дворам этих петухов.
— Тогда вперед! Веди воинов и принеси мне победу. Пусть все вокруг знают, чем карается даже самая мысль о неповиновении воле властителей Мальдорора! Если что… у меня есть силы противиться любому вторжению в замок.

* * *

Когда двери за кронпринцем закрылись, Королева в глубокой задумчивости опустилась на мягкое сиденье трона. Ее не пугала возможная атака местных баронов на неприступный Мальдорор. Скорее, она испытывала неосознанное раздражение от того, что все идет наперекосяк. Какие‑то незначительные события, задержки, заминки, словно мелкие камушки, застрявшие в подкове у горячего скакуна… Как ни торопится всадник, как ни высоки его помыслы и планы, но, пока он не слезет с седла и не избавится от этой досадной помехи, — конь будет хромать. Мальдорору нужна новая родина, и они возьмут себе эту цветущую страну любой ценой, даже если ее придется сначала обратить в пепел. Погруженная в свои мысли Королева как‑то не сразу заметила четыре разнокалиберные фигуры, будто бы вышедшие из висящего на стене гобелена. Высокий молодой рыцарь в простых доспехах и плаще с крестом. Изящный юноша в одеждах полудиких шотландских племен. Ее же собственный дворцовый маг, крайне смущенный и едва шевелящий ногами. Наконец, девица в блистающих латах, решительным тоном отдающая направо‑налево четкие приказания:
— Нэд, задвинь засов на дверях! Валерыч, быстренько глянь в окно — каратели уже выехали? От окна не отходи, так там и стой в наблюдательной позе. Карлика себе возьми, ему что‑то резко поплохело… Нэд, перебрось Валерке этого фокусника! Давай, давай, Акопян в миниатюре, растопырь руки — легче лететь будет.
Когда до ее величества дошло, кого она, собственно, перед собой видит, было уже поздно, ребята взяли трон в надежное кольцо. Потом повисла долгая пауза. Никто не знал, с чего начать, поэтому перемигивались и шептались. Наконец Королева все‑таки решилась окончательно прояснить обстановку:
— Что все это значит?! Щур, кто эти люди?
— А эт… вот! О‑о‑они и ме… ня, я тут… и… — Бедный карлик больше жестикулировал, язык повиновался ему плохо.
Королева и по жестикуляции уяснила себе общую суть дела, хотя все равно повторила вопрос:
— Прекрати мямлить, раб! Я спросила тебя, кто эти люди?!
— А вы тут полегче, дамочка! — напряженно вступилась Илона. — Ишь, взяли моду на маленьких пасть разевать. Никакой он вам не раб! Раба он, между прочим, из себя по капле выдавил. Вот буквально пять минут назад, обеими руками, прямо на моих глазах… так что нечего!
— Щур, я задаю вопрос в последний раз.
— Ва… ваше величество, — дворцовый маг рухнул на колени и затараторил так быстро, словно ждал этого момента всю жизнь, — вы ведь сами просили доставить к вам всех троих… Вот они! Сэр Нэд Гамильтон‑младший, рыцарь‑крестоносец. Не сомневайтесь, тот самый, даже масть коня подходит. А это Прекрасная Принцесса Илона, или грязная любовница, как вы изволили выразиться. Ну и самый Могучий Воин, любящий носить юбки, — несравненный сэр Валера Люстрицкий. Вы их хотели? Я их доставил! Забирайте себе всех, ваше величество!
Королева медленно торжествующе улыбнулась. Трое друзей повернули головы в сторону ошалевшего от собственного предательства карлика. Щур громко икнул, закатил глазки, подкосил ножки и ничком упал на пол.
— Обморок, — холодно констатировала Королева. — Стража‑а‑а! Все сюд…
Крестоносец мгновенно обнажил меч, шагнув вперед, их взгляды встретились.
— Сэр рыцарь, ты хочешь убить безоружную женщину?
— Вы не женщина, вы — исчадие Ада! Произнесите еще хоть слово, и я избавлю мир от вашего смрадного присутствия, — твердо заявил Нэд Гамильтон.
Королева в бессилии сжала подлокотники трона. Леди Щербатова пальчиком поманила к себе друга детства:
— Слушай, забирай лилипута малахольного и дуй по коридорчику к нашим. Я так поняла, что Валет увел с собой основные силы. На вопли самодурки вряд ли кто заявится, бери все на себя и внаглую захватывай замок!
— А… дорогуша, ты проследишь за милым Нэдом? Мне бы не хотелось оставлять его наедине с этой ужасной женщиной. Она так похожа на нашу завуч по научной практике.
— Точно, стервь еще та! Не волнуйся, прослежу. А карлику искусственное дыхание сделай, в последнее время оно у тебя дюже хорошо получается.
Просиявший от комплимента Люстрицкий подхватил бессознательное тельце дворцового мага подмышки и, пятясь, скрылся за гобеленом. Боевая подруга рыжего рыцаря, уперев руки в бока, встала перед Королевой Мальдорора:
— Ну так что, тетенька, знакомиться будем или как? Сколько о вашем семействе слышала — все Королева да Валет, вас, видать, при рождении человеческими именами обеспечить забыли?
— Я нахожусь в своем доме и не намерена выслушивать дерзости. Говорите, что вам надо, и идите вон! — Отсутствие стражников произвело на ее величество серьезное впечатление, хотя она и старалась поддерживать королевскую осанку.
— Хм… мирно, по‑добрососедски старушка не понимает? Хорошо, я добрая, я объясню. Нам с ребятами надо, чтоб вы вместе с сынулей и всей черной бандой слиняли отсюда куда‑нибудь в Экваториальную Африку. Нам не нравится, когда убивают людей, жгут дома, топчут посевные площади и уничтожают Средневековую культуру на корню. Мы вас сюда не звали и терпеть не намерены. Жаль, Валерка ушел, он бы живо пояснил с юридической точки зрения, по каким статьям и за что по вас прокурор плачет. Поэтому не будем доводить дело до арбитражного суда, пакуйте чемоданы, а в замке мы пансионат откроем для инвалидов крестового похода.
Благодарный рыцарь кивнул нахалке с самым счастливым видом, но меч убирать не спешил. Королева мысленно сосчитала до десяти, дабы не обрушить на Прекрасную Принцессу гром и молнии. Когда она вполне овладела собой, то заговорила ровно и бесстрастно:
— Я дам вам время до заката. Если вы успеете сбежать за границы моих владений, то, возможно, отсрочите свою смерть на несколько часов. Если же вы ухитритесь покинуть эту страну, то время ваших никчемных жизней увеличится еще на несколько дней. Ну а если вы вернетесь в свой мир и хорошенько там спрячетесь, то даю слово, что никого не пущу по вашему следу раньше, чем через пару лет. А может, и передумаю вообще. Мне будет достаточно вашего страха, ибо никто из вас не проживет и одной минуты вне уверенности, что именно эта минута и есть последняя.
— Нэд, она нас запугивает! — с уважением в голосе протянула леди Щербатова. — Тетенька держится молодцом для своих шестидесяти.
— Да как ты смеешь, дура! — чисто по‑женски сорвалась Королева. — Мне еще нет и тридцати!
— Ага, как же! Вон какие складки на шее и ручки в пятнышках, пардон, не первой свежести.
— Я не понимаю, о чем вы? — Рыжий рыцарь недоуменно переводил взгляд с одной взбешенной дамы на другую. — При чем здесь возраст? Мы пришли сюда уничтожить Зло и не уйдем, пока этот чертов замок стоит на земле моей многострадальной Англии!
— Да, извини, ты прав… чой‑то заигралась я, — повинилась Илона. — Ты слышишь крики, там, за стеной? Наверное, Валерыч уже вовсю революцию устраивает.
— Скоро вернется мой сын, — не разжимая зубов, прошипела Королева. — Вы не захотели воспользоваться моей милостью и теперь умрете страшной смертью!
— Я встречу его.
— Нэд, ты куда?! — вытаращилась студентка в латах, но крестоносец уже повернулся к гобелену:
— Рыцарь должен сражаться с мужчинами, а не с женщинами. У вас есть меч, леди Илона, держите злодейку до нашего возвращения. Если молодцы сэра Люстрицкого уже захватили замок, я возьму десяток ваших воинов и ударю в тыл черным рыцарям Мальдорора. Валет не ждет нас сзади. Если только он еще не разбил силы наших соседей, то мы сумеем изменить ход сражения!
— Эй, эй, эй… Если тебя убьют, лучше домой не возвращайся, так и знай! — отчаянно крикнула вслед Илона, но сэр Гамильтон уже ушел. Девушка вздохнула, вновь повернулась к Королеве и неловко вытащила из ножен рыцарский меч:
— Так вот, гражданочка, пока наши мальчики наводят антисанитарию, не проясните‑ка мне один моментик? Я тут что‑то слышала о некоем договоре с Дьяволом…
— Охотно, — неожиданно широко улыбнулась ее величество, доставая из‑за манжета сложенный вчетверо лист пергамента. — Я расскажу тебе все, меня это даже позабавит. Начнем с деталей, например, твое оружие.
На секунду Илону охватило резкое ощущение холода. Мгновением позже она ахнула — все доспехи и вооружение просто исчезли! Она стояла перед троном в одних носках и короткой нижней рубашке.

* * *

В свете последних событий Мальдорор не мог выставить против своих врагов достаточно большую армию. Это Слияние Сфер навек выбило из седла многих опытных воинов, и сейчас кронпринц вел за собой всего две сотни черных рыцарей. Однако в те времена, когда доспехи, конь и умение сражаться в строю значили очень многое, Валет не волновался за исход предстоящего боя. Черный рыцарь Мальдорора в открытом сражении стоил не менее десяти противников. Кронпринц подгонял своих людей, ему хотелось побыстрее вернуться в замок, разобраться наконец с этой неуловимой девчонкой, а уж потом, ни на что не отвлекаясь, хладнокровно претворить в действие план захвата власти. И любовница Нэда Гамильтона должна была сыграть в этом плане роковую роль. Королева хотела ее видеть? Отлично, послушный сын сделает все для исполнения любого каприза драгоценной мамочки. Ей нужна берцовая кость девчонки, для этого требуется провести целый ритуал, и лишние свидетели ни к чему. Только он, Королева и та уродливая дурочка. Кто же знал, что у нее, как и у заколотого негодяя, окажется в руках железная машинка убийства? Видимо, недоглядели стражи, их потом непременно казнят, но случившегося не изменишь. Два выстрела в голову, прямо в надменный лоб горячо любимой вдовствующей Королевы Мальдорора! Замок будет надолго погружен в скорбь, а виновница преступления умрет долгой и мучительной смертью. Сам Валет скрепя сердце, с печалью в глазах и преждевременной сединою на висках, возложит на свои плечи тяжкое бремя власти. Нэдом Гамильтоном и его другом можно будет заняться позднее. Как, впрочем, и Щуром. В последнее время кронпринца стали немного тяготить дружеские отношения с дворцовым магом. Карлик вел себя слишком нерешительно, боялся рисковать, требовал каких‑то гарантий, не проявляя должного почтения. После того как он поможет установить твердую власть, от хромоногого наглеца необходимо будет срочно избавиться. А про Нэда Валет вспомнил, когда впереди своего отряда выезжал за ворота замка. Прямо у крепостной стены стоял оседланный и взнузданный конь, великолепный гигант вороной масти. В иное время коня непременно стоило бы поймать, но сейчас войска спешили на войну. Валет, скакавший впереди, естественно, не мог видеть, как благородное животное легко шагнуло на заскрипевшие доски подъемного моста. Так Бред попал в черный замок Мальдорор.

* * *

Едва изумленная стража, пропустив внутрь двора бесхозного скакуна, закрыла ворота, раздался пискляво‑переливчатый вой рыцарского рога. Что делать, у сэра Люстрицкого не было должного опыта в обращении с этим инструментом. Однако засидевшимся в засаде горцам сигнал показался зовом к победе. Вопя, словно сумасшедшие демоны, горячие шотландские парни под предводительством Одрика Мак‑Дауна ринулись на немногочисленных стражников и в пять минут овладели воротами. Мальдорорцы были опытными воинами, и взять их на испуг удавалось редко кому, но ярость нападавших просто сметала всякое организованное сопротивление. На крики и звон оружия к месту схватки поспешили все, кто не ушел с кронпринцем. Сражение затягивалось. Шотландцы брали количеством, невосприимчивостью к боли и безумной отвагой. Защитники замка бились в надежных доспехах, используя весь опыт рукопашных боев, накопленный в скитаниях по мирам. Ни одна сторона не просила пощады, все бились до последнего. Исход битвы решил стратегический гений Могучего Воина. Выведя из подземелья второй отряд и увидев кровавую драку, Валерка попросту почувствовал себя дурно. Он сделал вид, что вглядывается в схватку, притулился в уголке за конюшнями и… тишком потерял сознание. Шотландцы и шлюпдегольцы неторопливо наблюдали за ним из засады, исходили потом от нетерпения, но честно ждали приказа командира. Когда Любимец Богов очнулся наконец от глубокого обморока, то первым жестом попросил воды, указуя на пересохшее горло. Счастливый Гностикс истолковал его сигнал по‑своему и воодушевленно бросил войска в бой — «резать глотки!». Свежие силы нападающих ударили в спину мальдорорцам, у которых уже не было надежды ни на резервы, ни на подмогу. Очень похоже на план Куликовской битвы, да? Исход получился тот же — спустя недолгое время замок пал! В том смысле, что все мужское население полегло в бою, и Нэд Гамильтон, выскочивший во двор с обнаженным мечом, не нашел себе противника. Хотя, по совести говоря, ему пришлось прорываться сюда с боем, внутри замка на него навалились трое стражей, спешивших предупредить Королеву. И пусть основной бой прошел без его участия, зато из‑за кузницы медленно вышел огромный черный конь, нахально подмигивающий хозяину.
— Бред! Друг мой, ты ведь остался в монастыре?! — Рыжий рыцарь по‑братски обнял коня за крутую шею.
Благородный скакун удовлетворенно фыркнул, поводя ушами, и так раскатисто заржал, что Нэду все стало ясно. В монастыре скучно, монахи его боялись, а здесь битва, и он ни за что не упустит возможности лишний раз поквитаться с черными рыцарями Мальдорора. И вообще, бросить его одного в чужой стране, с чужими людьми, под чужим небом — так друзья не поступают! Крестоносец улыбнулся, потрепал коня по холке и вскочил в седло:
— Я хочу догнать отряд кронпринца! Кто со мной?
— Милый Нэд, мы поедем вместе! — тут же подбежал Люстрицкий, старательно пытаясь влезть на черного коня позади Нэда, но тот удержал его:
— Только не вы. Вам надлежит до конца захватить весь замок, организовать оборону, а если понадобится, то и вовсе уничтожить его! Не бросайте леди Илону, я скоро вернусь, и вернусь с победой. Помните, что Королева способна на любое коварство. Я могу надеяться на вас?
— О да! Мой герой… — растроганно всхлипнул студент в юбке. — Боже, неужели мы когда‑нибудь поженимся?
Вопрос остался без ответа. В мальдорорских конюшнях оказалось больше десятка лошадей, и рыжий рыцарь во главе небольшого отряда всадников выехал за ворота замка.
— Он прекрасен, не правда ли? — мечтательно протянул сэр Люстрицкий, маша рукой вслед своей удаляющейся любви. — Мальчики, попрошу всех ко мне. Как вы только что слышали, я остаюсь главным комендантом этой крепости. Какие у кого будут предложения?
— Разрушить здесь все! Предать огню! Навсегда уничтожить гнездо приспешников Сатаны!
— Ах, какой всплеск эмоций… Гностикс, это ваша предвыборная пропаганда, негодник?! Ну‑ка, идите сюда и говорите один за всех, а прочие пусть пока не галдят.
— Мой молодой господин, — уверенно откашлялся жрец. — Этот замок есть изначальное Зло! Я всю свою жизнь боролся со Злом в любом его проявлении, а ведь оно очень многолико. Я был жрецом друидов, потом одним из первых признал Иисуса Христа. Но чем больше я смирял свою гордыню, тем сильнее и безнаказанней становилось Зло, тем труднее и труднее мне было прощать своих врагов. Тогда я вернулся к вере наших предков. Быть может, мне суждено стать последним жрецом в нашей бедной Шотландии, но зато я не боюсь поднять руку против Зла и не должен делать вид, будто готов возлюбить своих поганых врагов. Поэтому я говорю — огонь! Только очистительное пламя стихии огня сможет навсегда избавить землю от проклятия Мальдорора. Сожги его!
— Сожги его! — хором подхватила толпа.
Валера почесал в затылке и, подумав, признал, что в принципе вполне разделяет смешанную мораль пожилого проповедника.
— Но… здесь же почти все каменное?
— Мы нашли нефть в бочках, серу и масло! — крикнул кто‑то из клана Мак‑Даунов. — Если зальем все, то замок вспыхнет, как стог сена в грозу.
— Ладно, я готов взять на себя всю меру ответственности за акт архитектурного вандализма. Думаю, что милый Нэд на меня не очень рассердится. Но прежде выведите отсюда всех людей! Да и животных тоже, чтоб ни одна собачка не пострадала.
— Вперед, дети мои! — завывая, добавил Гностикс. — Спасайте только живые души! Не прельститесь золотом или иным добром, любой предмет в этом замке наполнен силами Зла! Бойтесь унести его с собой в наши шотландские горы.
Но мы совсем забыли об Илоне. Так получилось, что каждый из наших героев выполнял свою, очень важную задачу. Белый Рыцарь несся на кровавую битву, Могучий Воин старательно уничтожал захваченный замок, а Прекрасная Принцесса с вытаращенными глазами отступала по стеночке в угол тронного зала. Королева преследовала ее скользящими шагами, издевательски шипя:
— Ну что же ты не кричишь? Что же никого не зовешь на помощь? Где твой меч, твои доспехи, твоя сила? Жалкая тварь… Теперь тебе уже не до смеха? Ты была храброй и наглой только в присутствии своего любовника, а что теперь?
— Тьфу, да покажите же мне того гада, который пустил про меня эту грязную сплетню!
— О, да ты подала голос?! Неужели я задела тебя за живое? Вот уж никак не думала, что у таких бесстыжих девок еще сохранилось какое‑то подобие чести в душе. Безмозглая дура! Нечестивая уродка! Распутная дрянь!
— А вот этого не надо… не надо! Я ведь тоже могу таких эпитетов навешать… просто обещала маме — старушек больше не материть! — Загнанная в угол Илона поняла, что отступать больше некуда, и пошла ва‑банк:
— А что, вон та бумаженция и есть тот нетленный пергамент с автографом батьки Вельзевула?
— Не надейся, что сумеешь меня обмануть, — холодно улыбнулась Королева. — Договор передается из поколения в поколение, его нельзя уничтожить, и он имеет силу только в руках законного властителя Мальдорора. Ничьих иных приказов он не станет выполнять.
— Ой, да врете небось?! Что ж, всех силенок только и хватает — чужие доспехи воровать? А мне, между прочим, за них на складе отчитываться.
— Не старайся меня разозлить, у тебя ничего не выйдет! — уже с изрядной долей раздражения прошипела ее величество. — Простейшие приказы я могу отдавать даже мысленно, но сейчас ты увидишь всю мощь слабейших слуг повелителя вечной Тьмы!
Королева развернула лист, громко прокричала совершеннейшую тарабарщину, и в середине тронного зала матово задрожал воздух. Перед изумленной Илоной постепенно материализовался бесплотный дух низкорослого, кошмарно уродливого демона, чей дребезжащий голос заставлял кожу покрываться мурашками:
— Что угодно властительнице Мальдорора?
— Освободить мой замок, убить всех врагов, задушить Нэда Гамильтона, пленить Могучего Воина, связать девчонку и вернуть сюда моего сына.
— Слишком много сразу, я исполню одно, последнее, — резонно решил не перетруждаться дымный монстр и так же быстро растаял в воздухе. О том, что это была не галлюцинация, напоминал только резкий запах серы.
Илона старательно побледнела, без сил опускаясь на пол. На самом деле она лишь симулировала быстрорастущий страх, страшно ей не было. Современные девушки вообще мало чего боятся, но необходимо хоть как‑то тянуть время. Если эта сумасшедшая Королева так и будет продолжать наводить здесь свои порядки, то все полетит насмарку. Бороться с демонами Ада, даже самыми слабейшими, нет ни малейшего желания. Однако и пропадать ни за грош тоже почему‑то не очень хочется. Решение, как всегда, оказалось нестандартным и стукнуло в голову чисто интуитивно.

* * *

Валет заметил первые ряды неприятеля уже в двух милях от Мальдорора. Из лощины между холмов выходила большая толпа крестьян, все пешие, вооруженные чем попало, они были опасны только своим количеством и невероятным упорством в бою. Кронпринц неторопливо ослабил поводья, черные рыцари за его спиной перестраивались в «вороний клюв», клинообразный строй тяжелых всадников, наподобие немецкой «свиньи» или скандинавского «ромба». То, что противник расположился между двумя лесистыми холмами, казалось большой удачей: если ударить в центр, людям будет трудно разбежаться в стороны, поднимаясь по склону вверх, в толчее и панике они просто скатятся под копыта лошадей мальдорорской гвардии. Валет отступил в сторону и дал знак командиру отряда. Черные рыцари, склонив копья, бодрой рысью двинулись вперед. «Вороний клюв» набирал скорость, когда крестьяне вдруг отработанно расступились в стороны, открывая надежную стену закованных в железо ратников. Мальдорорцы, не сдерживая разгоряченных коней, ударили в них грудью, но натолкнулись на длинные копья, и первые ряды нападающих пали. Валет, как обычно не участвующий непосредственно в самом сражении, слишком поздно понял свою роковую ошибку. Привыкнув нападать врасплох, превосходящими силами, на заведомо слабого противника, черные рыцари впервые столкнулись с организованным и продуманным сопротивлением. Иомены средневековой, Англии умели не только копаться в земле. Каждый крестьянин мог владеть оружием, многие участвовали не в одном боевом походе. Частые войны, вторжения и междоусобицы научили их сплачиваться перед лицом общей опасности. Кто сказал, что соседние баронства управлялись глупыми и трусливыми властителями? Английское дворянство не занималось ничем, кроме сражений, и всегда могло выставить набольшую, но хорошо вооруженную, обученную и слаженную дружину. Три барона объединились под руководством самого опытного и приняли атаку черных рыцарей там, где им это было удобно, и тогда, когда им это было выгодно. Едва мальдорорцы схлестнулись с английскими воинами, как крестьяне, ловко отступившие на холмы, обрушили на врага целый град стрел. Даже сквозь проверенные доспехи те собирали свою страшную жертву. Черные рыцари дрались отважно и хладнокровно, тесня противника, несмотря на большие потери с обеих сторон. Отбросив в сторону луки, йомены взялись за топоры и бросились в общую свалку. Вот тут, в тылу у гвардии Мальдорора, раздался грозный рев рыцарского рога. Высокий крестоносец на черном коне, командуя маленьким отрядом, обрушился на общего врага. Валет, вовремя отступивший за придорожное дерево, почувствовал, как мороз пробежал по его коже — Белый Рыцарь словно сошел с полей его детской игры.

* * *

— А теперь я хочу…
— Оу‑у, бабуля еще чего‑то хочет?! — Неожиданно для самой себя в голосе Илоны прорезались томные нотки Люстрицкого. — Я тоже… хочу! Как знать, а не хотим ли мы обе одного и того же? Мур‑мур, моя киска!
У Королевы так резко отпала челюсть, что ее пришлось подхватывать двумя руками. Не дожидаясь, пока ее величество придет в себя, леди Щербатова бросилась активно развивать наступление:
— Не тушуйся, крошка! Тут ведь никого нет, кроме нас, двери заперты, и мальчики девочкам не помеха. Ну, иди, иди же сюда, пожилая недотрога! Повернись спинкой, где у нас тут пуговки? А как глазки заблестели сразу, о‑о‑о… Такие взгляды я секу на раз, моя розовая подружка!
Королева судорожно хватала ртом воздух, угрожающе вздымая магический пергамент, но от шока не могла произнести ни слова. Илона, едва не задыхаясь от отвращения к самой себе, пританцовывая в ритме пошлой румбы, пошла на владычицу Мальдорора:
— Да фигли нам, красивым бабам… Попользуемся мужским отсутствием?! У этих сволочей все не слава богу: то на работе проблемы, то без разрешения церкви никак нельзя, то перепил с друзьями, а если и на что годен, так тыкнется пару раз и на боковую. Все они, кобели, только и могут, что храпеть в самое ухо. То ли дело мы — резвушки‑поскакушки! Да я тебя сейчас так во все губы расцелую, седая ты моя русалочка… Ну, давай, давай быстрее, пока никто не видит!
Теперь уже отступала сама Королева. Видимо, ее отродясь не домогались с такой страстью и откровенностью. Прекрасная Принцесса, бесстыже играя и без того коротким подолом, продуманно загоняла противницу поближе к зарешеченному окну:
— Ну, не тушуйся, дурашка. Думаешь, я сразу не догадалась, почему ты вечно ко мне кого‑нибудь подсылаешь? Да надо же последней дебилкой быть, чтоб не понять… Я ж ведь всех девчат в институте перещупала, зачем мне намеки делать — прямо говори! Нет, нет, даже слов не надо, я сама тебе такую Камасутру устрою, все Чичолины удушатся! Я же своим язычком… да когда надо, куда надо и пока не надоест, в ушко… ну прямо как лисичка! Да, да, да… И я тебя всю хочу! Сплошняком!
— А‑а‑а‑а!!! — неожиданно завопила перепуганная Королева, вжимаясь спиной в оконную решетку.
Главное было не переиграть. Оставался последний этюд, и хитроумная Илона блестяще справилась с ним:
— Ой, я что, напугала тебя, малышка?! Ну, простите неграмотную татарку. Я очень плохая, злая, нехорошая, противная! Меня надо наказать… Тетенька накажет непослушную девочку по попке? Накажи меня, накажи, накажи… — приторно‑капризным голоском потребовала несостоявшаяся фотомодель, вертя перед остолбеневшим величеством аппетитным задом.
Королева сначала побледнела, потом покраснела, а потом, не выдержав, резко взмахнула ладонью, так припечатав Илону по дразнящим ягодицам, что… по всему залу раздался гудящий звук металлического гонга!
— А‑а‑о‑о‑у‑у‑е‑е‑ый!!! — Вопль Королевы не поддавался звуковому воспроизведению. Она зайчиком прыгала на месте, тряся ушибленной рукой и дико воя на одной ноте. Кто же знал, что на «мерзавке» надеты железные трусы?!
Илона деловито подобрала выпавший лист пергамента, скомкала его и хладнокровно выпихнула сквозь прутья кованой решетки в окно.
— Как вернусь в замок, обязательно поблагодарю свекровку за пояс верности. Полезная вещь в некоторых случаях… — Леди Щербатова одернула подол и неторопливо направилась к выходу. Отодвинув засов, она шагнула в распахнутые двери, но напоследок обернулась, чарующе мурлыкнув:
— Какая экспрессия, какой темперамент, мы были бы самой сладкой парочкой! Как вылечишь лапку, позвони — я охотно почешу тебе шейку, и… не скучай без меня, кисуля!
Прикрыв за собой дверь, Илона надежно приперла ее тяжелой алебардой, брошенной кем‑то из стражников, и отправилась по коридору вниз, во двор, надеясь, что и Нэд там. Из тронного зала слабо доносился все тот же вой, пока без угроз и ругани, видимо, Королеве действительно было не до того.
А Валера Люстрицкий, отдававший последние приказания, даже не отреагировал на смятый листок пергамента, мягко стукнувший его по голове. Он лишь автоматически поднял его, сунув за пазуху, и пальчиком поманил к себе одного из шотландцев, пробегавшего мимо с охапкой соломы на плече:
— Э‑э… дружочек! У меня тут вопросик один.
— Чем могу служить, вождь?
— Ой, ну не надо так громко и официально… Ты, случайно, не знаешь, где тут… такая штука… ну, вроде туалета?
— Ту‑а‑лета?! — попытался повторить по слогам отважный горец, в его лексиконе такого чудного слова не было. — Не… туа‑лета я не брал… и зиму тоже. Погоди, я спрошу у Шон Конноров, они все подряд тащат, наверняка и туа‑лета они взяли!
— О небо! — скорбно выдохнул Любимец Богов. — Не надо никого спрашивать! Туалет, сортир, клозет, уборная, понял?! Нет? Господи, ну как же попроще тебе объяснить… Надо мне! Живот пучит.
— А‑а‑а… — широко улыбнулся шотландец, на его простодушном лице празднично отразилась радость догадки. — Это… там, за конюшней, у крепостной стены, есть отхожее место. Если наши еще не подожгли.
Встревоженный Люстрицкий поспешил по указанному адресу, его деликатный желудок на самом деле очень плохо справлялся с той грубой пищей, какой его потчевали в последнее время. По пути он зацепил седого Гностикса, и жрец изъявил желание сопровождать «молодого господина» до искомого объекта. Выйдя на задворки конюшни, студент юрфака буквально ахнул — перед ним стоял классический деревянный домик с прорезанным ромбиком оконцем и проволочным крючочком на двери. Видимо, мальдорорцы захватили его в процессе какого‑то давнего грабежа и, оценив удобство конструкции, оставили на заднем дворе для нужд слуг и стражи. Пока Валера «занял позицию» внутри, верный Гностикс строевым шагом расхаживал у двери, громко докладывая о мероприятиях по уничтожению «обители Тьмы»:
— Мы вывели всех женщин. Раненых и пленных врагов нет, парни в горячке боя никому не давали пощады. Да, того зловредного карлика, что переметнулся к нам, мы не тронули. Его связал кто‑то из Мак‑Даков, посадил в мешок и таскает на спине. Если он не будет тебе нужен, его охотно возьмут в шуты. Все, что можно, мы облили смолой, нефтью и маслом — загорится так, что на самих небесах станет жарко, как в Аду! Клянусь всеми богами, это будет славный погребальный костер в память наших погибших братьев из клана Мак‑Дональдсов! Мы честно отомстили за их кровь.
— Ни… и чего не… поджигать! Без меня‑я… — натужно прокричал Валера через махонькое оконце. — Вот выйду… надо же Илоночку из трон‑н‑н… ного зала заб… ра… а… ть!
— Как прикажешь, мой господин. Конечно, не годится воину бросать своих друзей и союзников, — серьезно подтвердил жрец. — Но поторопись — возможно, крестоносцу тоже требуется помощь, ведь он ускакал за врагом с очень маленьким отрядом. И то не храбрых шотландцев, а глупых англичан. Нам стоило бы поскорее разделаться с этим вместилищем Зла и поспешить им на выручку.
В ответ Люстрицкий пробурчал нечто невнятное, но наверняка выражающее полное согласие. Через некоторое время он вышел из туалета, на ходу застегивая широкий ремень своего килта.
— Делайте как сочтете нужным, мой фронтовой друг. Я безоглядно полагаюсь на ваш опыт в деле поджигания замков, но помните — ни за что не должны пострадать мирные люди! Я буду строго требовать соблюдения всех норм международного права.
Во дворе, перед воротами, его уже ждала подруга детства, без доспехов, закутанная в толстую лошадиную попону. Мстительные шотландцы бегали туда‑сюда с факелами, пунктуально поджигая все подряд.
— Что с тобой, дорогуша? Приличной девушке не подобает находиться в таком интимном виде на глазах стольких мужчин. Что скажет твой папа?!
— Фу, Валерыч, ты выражаешься, как Нэд! Кончай занудные проповеди, лучше скажи, какого черта тут все ударились в поджигатели?
— Ну‑у… мудрый Гностикс убедил меня в том, что обитель Тьмы должна быть предана огню. Но не волнуйся — всех людей мальчики уже вывели. Ни одной, даже самой маленькой вещи не взято. И золото, и серебро, и драгоценные камни, и все, все, все — пусть горит синим пламенем! Мы покажем миру, что творим правосудие, а не грабеж!
— Хорошенькое дело, — хмыкнула Илона, — хотя в принципе мне по барабану. Может, твои шотландцы и правы. Не спалим злодеев окончательно, так они с одним капремонтом после пожара весь год провозятся! А где тут наш храбрый рыцарь?
— Он еще не вернулся, и это наполняет печалью мое больное сердце. Сейчас ребята закончат, и мы все пойдем его искать. Да, наш знакомый Щур в безопасности, с ним носится кто‑то из Мак‑Даков.
— Не дядюшка Скрудж?
— Ой, ну не смеши меня, шалунья!
— Ладно, если он в безопасности, тогда… тьфу! — Прекрасная Принцесса схватилась за голову, роняя попону наземь:
— Мы же совсем забыли про Королеву! Она же сгорит там, в тронном зале, сдуру!
— Но… — растерянно оглянулся Валера, все вокруг уже полыхало огнем.
А тут еще дымный смерч просвистел над их головами, внося через балконный проем внутрь замка орущего всадника в белых доспехах, на белой лошади. Все наши, сгрудившись, отступили к еще не подожженным воротам, а за их спинами уже раздавался бешеный перестук копыт. Нэд Гамильтон на полном скаку осадил черного коня во дворе горящего Мальдорора.

* * *

Когда отряд отважного крестоносца ударил в тыл черных рыцарей, исход схватки был уже предрешен. Объединенные силы англичан в любом случае разделались бы с врагом, но победа досталась бы им большей кровью. Появление рыжего рыцаря на поле боя смешало боевые порядки противника, и мальдорорцы стали бросать оружие. Валет кусал губы, но поделать ничего не мог, все воины Мальдорора помнили легенду о Белом Рыцаре и слишком хорошо знали о той безуспешной борьбе, которую вела их Королева против Нэда Гамильтона и его друзей. Кронпринц молча развернул коня, галопом направляясь в замок. То, что при этом он бросал на произвол судьбы своих людей, его ни капли не волновало. Бегство негодяя заметил грозный Бред, который взвился на дыбы и ринулся в погоню прежде, чем сам Нэд понял, что происходит. А поняв, только пришпорил верного коня, высоко вздымая боевой топор. Валет на крики остановиться и принять честный бой никак не реагировал. Он отнюдь не был трусом, но отдавал себе отчет в том, что в открытом бою против закаленного в походах крестоносца никак не выдержит. Вскоре Бред догнал белую лошадь, и кронпринцу Мальдорора все‑таки пришлось обнажить оружие. Узкий парадный меч схлестнулся с тяжелой рыцарской секирой. Оба всадника умело прикрывались щитами, и, хотя Нэд устал гораздо больше, он теснил своего врага. Валет оказался умелым фехтовальщиком, дважды ему удалось даже распороть старую кольчугу рыжего рыцаря, но вряд ли скользящие раны могли оказаться такими уж серьезными. Противники были почти равны по силе и воинской технике, однако, если Валет дрался исключительно за собственную жизнь, Нэд Гамильтон защищал нечто большее, и это удваивало его силы. Но решающее слово в коротком поединке сказал Бред — черный конь всей грудью ударил белую лошадь в плечо, повалив бедняжку наземь вместе с всадником. Валет кубарем вылетел из седла и потерял меч.
— Сдавайся, злодей! сурово крикнул рыжий рыцарь, но он недооценил коварство своего врага.
В руке кронпринца тускло блеснул вороненый ствол трофейного браунинга. Два торопливых выстрела слились в один. Первая пуля обожгла огнем предплечье Нэда Гамильтона, вторая на излете пробила шлем, по счастью не задев головы. Из раненой руки крестоносца выпал боевой топор. Валет, победно улыбнувшись, подобрал свой меч, вскочил на поднявшуюся лошадь, и… его в мгновение ока накрыло темным смерчем, появившимся из ниоткуда. Возмущенные вопли кронпринца глушил воющий свист ветра. Под удивленным взглядом крестоносца он вместе с лошадью был поднят в воздух и, вертясь как юла, медленно полетел в сторону замка. Вслед за ним к стенам Мальдорора устремился и грозный Бред со своим непобедимым хозяином.

* * *

— Милый Нэд, вы ранены?!
— Ерунда, дорогой друг… — Рыжий рыцарь спрыгнул с седла, зажимая левой рукой обильный ручеек крови, сбегающий по рукаву кольчужной рубашки.
— Валерыч, не слушай его, дай носовой платок, он у тебя всегда духами продезинфицирован. А ты стой спокойно, — встревоженно вмешалась Илона, — дай я перевяжу рану. Где это тебя так?
— В бою… Этот Валет владеет каким‑то страшным оружием.
— Ого, да у тебя… пулевое ранение, навылет! Такие вещи серьезно лечить надо, где тут наш Щур?
— Обойдется, на мне заштопывали и не такие дыры. Мышцы всего лишь пробило маленьким кусочком свинца, это не опасно. Помнится, у леди Рады было похожее оружие, большая железная катапульта с оглушительным грохотом и ужасающей мощью! Она называлась пулемет. Вот это действительно было страшно!
Меж тем Илона уже стягивала плечо бледного крестоносца полосой ткани от собственной рубашки, когда на окутанном клубами дыма балконе показались две фигуры.
— Королева и Валет, — глухо буркнул кто‑то сзади.
Валера обернулся, за его спиной переминался с ноги на ногу карлик Щур, видимо успешно удравший из заплечного мешка хозяйственного шотландца.
— О! Как вы вовремя! Милый Нэд катастрофически нуждается в вашей врачебной помощи, вы сможете его спасти?!
— А смысл? Сейчас ее величество достанет свой пергамент, и придет ужасная и беспощадная смерть! Смерть для всех.
— Не достанет, — злорадно фыркнула боевая подвижница, — я его в окошко выбросила. Сначала пусть найдет, если его вообще не затоптали, а там уж, пожалуйста, колдуй себе на здоровье! Хоть всех демонов сюда призови… только вряд ли это, вот!
— И все‑таки велика власть Королевы Мальдорора, — с сомнением в голосе покачал головой дворцовый маг. — Мне‑то все равно, я привык жить одним днем, под страхом ежеминутной казни. Вон она говорить собирается. Помяните мое слово, ее Игра еще не окончена.
Неизвестно почему, но голос Королевы был так громок, что напрочь перекрывал рев пламени. Языки огня старались дотянуться до основания балкона, черный дым застил небо, но на дикцию и величавую манеру речи ее величества это влияния не оказывало.
— О силы Тьмы! Заклинаю вас первородным именем нашего черного прародителя — откликнитесь по слову моему и придите по зову моему! Придите к вашим верным слугам, исполните предначертанное — спасите Мальдорор и накажите этих… этого… нет, сначала эту девчонку!
— Милочка, что же ты такого ей сделала? — вскинув бровки, поинтересовался Люстрицкий.
— Валерыч, вот те крест, не было ничего такого, чего бы я не предложила ей сделать! — клятвенно пояснила Илона, поплотнее кутаясь в сползающую попону. — Увы, она буквально растоптала мои лучшие намерения…
— А поподробнее? — доверчиво вклинился в разговор рыжий рыцарь.
— А подробности этой трагедии я унесу с собой в могилу. Поверь, Нэд, есть вещи, которых тебе лучше не знать… Дольше проживешь.
— Восстаньте из глубин Ада! Воззрите на нас! Примите нашу волю как волю Незыблемого! Вспомните Договор и кровь, скрепившую бумагу по слову Его, и души, отданные во славу Его, и веру, принятую в пришествие царствия Его!
— Пацаны, — Илона повернулась к молодым шотландцам, замершим у нее за спиной, — тут среди вас Робин Гудов или Вильгельмов Теллей не наблюдается? Подстрелить бы злобствующую старушку во время лебединой песни… А что, дешево и с кружавчиками!
— О чем вы? — нахмурился крестоносец.
— Да так, прозрачный намек на погребальный саван. Ладно, сама вижу, снайперов навалом, но стрелять в пожилую женщину — непрактично, негигиенично, мама не похвалит, церковь не простит, угадала?
— Пусть все демоны Зла поднимутся из своих мрачных нор и обрушат праведную месть на головы дерзновенных нечестивцев, осмелившихся посягнуть на вотчину верных вассалов князя Тьмы!
— Милый Нэд, мне совсем не страшно, а вам?
— А мне страшно, сэр Люстрицкий, — честно ответил рыжий рыцарь, — боюсь, что я был недостаточно праведен, а только чистый духом воин Креста может уповать на поручительство Господа в борьбе с Дьяволом.
— С каким еще Дьяволом?! — скептически выпятила губу недоверчивая искусительница. — Ты всерьез полагаешь, что хоть кто‑нибудь отзовется на ее нудные завывания?
— Очень может быть, — сухо вмешался карлик, — у Королевы своя, незримая связь с владыкой Ночи.
— Ну да… Если даже нам тут скучно, то, можно подумать, Дьяволу больше заняться нечем, как только изображать из себя Службу спасения для каждой коронованной психопатки! Гляньте‑ка, она же совсем выдохлась и язык на плечо свесила.
Илона бодренько захохотала по системе Станиславского, но ее никто не поддержал. На пылающий Мальдорор неожиданно опустилась полнейшая тишина. Казалось, почему‑то исчезли все звуки, словно в уши присутствующих натолкали ваты. Языки пламени по‑прежнему вздымались ввысь, дым клубился над почерневшими зубцами стен, где‑то рушились деревянные опоры и сооружения, но все это проходило как бы в немом кино. Высоко в небе беспричинно возникла огромная черная туча, по форме напоминающая череп, медленно накрывшая весь замковый двор. Она казалась такой плотной, будто была отлита из тугой грязно‑серой резины, и нависала так низко, что едва не легла на стены Мальдорора. Люди затаили дыхание, даже флегматичный Бред опустил голову и прижал уши. Нечто страшное и неумолимое сдавило сердца холодными тисками, заставляя кровь медленнее двигаться в жилах. Все поняли, что Он ответил на зов.
В черной туче прорезались очертания двух огромных глаз, вспыхнувших красным светом. Голос, пророкотавший над замком, был подобен грохоту камнепада:
— Кто звал меня?
— Королева Мальдорора! — торжествующе прокричала ее величество, и Валет, стоя за спиной матери, согласно закивал.
— Зачем ты звала меня?
— Чтобы исполнилась моя воля и погибли мои враги! «Враги», толпящиеся внизу, потупились, подталкивая друг друга локтями, но вмешиваться в разговор не рискнули.
— По какому праву ты просишь этого?
— Я не прошу, я — требую! По праву Крови, Слова и Договора, о великий Вельзевул!
— Я не Вельзевул, владыке Тьмы больше делать нечего, как откликаться на вопли каждой земной королевки, — суховато буркнул голос, а у Илоны ротик распахнулся от удивления собственным провидческим талантом. — Но пусть будет так, как просишь ты. Я всегда соблюдал условия соглашения, подписанного моим хозяином с твоим прапрадедом. Он был честный старик и щедро платил по счету. Какую плату ты дашь мне сегодня?
— Тела и души вон тех мерзавцев! — упоенно взвыла Королева.
Огромные глаза моргнули и перевели сияющий взгляд на наших героев. В обморок не упал никто, хотя и дружелюбно улыбнуться тоже никому не пришло в голову.
— Хорошо. Поставь кровью свою подпись на Договоре, и я возьму их.
Вот тут‑то произошла досадная заминка. Королева в замешательстве похлопала руками по платью, изображая лихорадочные поиски пергамента, будто бы завалившегося за подкладку, и беспомощно оглянулась на сына. Валет заметно побледнел, виновато разводя руками.
— Договор?!
— Он… здесь. Может быть, пока… пока я его ищу, ты заберешь этих бесчестных.
— Договор! — Сверкающие глаза гневно сузились, и ослепительно режущий свет заставил Королеву пригнуться.
— Он… спрятан. Не могу же я вечно таскать его с собой, но…
— Договор!
— Но ведь он есть! Все из‑за этой проклятой девчонки… Исполни мою волю, а потом я…
— Ты что, издеваешься?! — неожиданно тихо и даже как‑то душевно уточнил голос. — Предъяви Договор сию же минуту, несчастная, или я ничем не смогу тебе помочь. На этом пергаменте стоит подпись самого Князя Тьмы! Ты хоть понимаешь, какой это раритет? Его берегли как зеницу ока, передавая из поколения в поколение, вплоть до самой смерти не выпуская из рук. Где Договор, дура?!
— А‑а‑а… он и был все время при мне, но… Это все она, она тут начала… — Затараторившая было Королева мгновенно осеклась, не в силах произнести того, что ей активно навязывала Илона. — Но Договор где‑то… он здесь! Его ведь нельзя порвать, сжечь, уничтожить. Я его найду! Клянусь черным именем Мальдорора, я…
— Так ты не знаешь, где он?
— Нет… но я…
— Молчи! Ибо такой проступок не останется безнаказанным, — холодно произнес голос, и даже пламя пожара пожухло и сникло от страха. — Я сам его найду, и горе тебе, если на подписи нашего Владыки есть хоть пятнышко земной грязи!
Сияющие глаза медленно обводили взглядом всю площадь двора. Казалось, два алых, жгучих луча подобно рентгену тщательно исследовали все вокруг, проникая глубоко под землю. Они высветили насквозь весь замок, проверили крепостные стены, проникли в глубь подземелья и вдруг остановились на неприметных останках жалкого деревянного домика, за сгоревшими развалинами конюшни. Валера Люстрицкий тихо застонал и попытался спрятаться под плащом рыжего рыцаря, он понял, ЧТО натворил… Каплевидные очертания светящихся глаз приняли форму правильного круга.
— Он… там?! Вы утопили священный Договор, которого касалась рука Князя Тьмы, в… отхожем месте!!! — От такого рева все присутствующие дружно повалились с ног, на колени рухнул даже могучий Бред. — Ты ответишь за это, Королева Мальдорора… о, как ты за это ответишь!!!
В черной массе тучи заметались змеевидные молнии, она начала раздуваться, багроветь и вдруг лопнула с ужасающим треском! Вряд ли кто мог бы дословно описать, что же случилось потом. Полуоглушенные, полуослепшие люди распластались по качающейся земле, и долгое мгновение солнечный свет не мог развеять мглу, обрушившуюся на их головы. Нэд Гамильтон первым открыл глаза, посмотрел вокруг и… рассмеялся! Он лежал на родной английской земле, а рядом уже зашевелились, приходя в себя от шока, его боевые товарищи. Черный замок исчез! На зеленой траве не было даже обгорелого камушка, о том, что здесь стоял грозный Мальдорор, говорили лишь примятые стебельки одуванчиков. Рыжий рыцарь встал на ноги, прижал к себе шатающуюся Илону и, протянув руку поднимающемуся сэру Люстрицкому, шепотом сказал светлеющему небу:
— Господи, спасибо.

* * *

Целых два дня бывший дворцовый маг Мальдорора колдовал не покладая рук — дел было просто невпроворот. Во‑первых, нашлись два старших брата Нэда Гамильтона, шотландцы освободили их из плена вместе с девицами, аббатом и прочими узниками, отправив по подземному ходу в монастырь. Естественно, сразу же после разгрома общего врага все три баронства, участвовавшие в битве против черных рыцарей. попытались наложить лапу на «освобожденные земли». Так что трем братьям пришлось восстанавливать свое законное право, хотя, по счастью, все обошлось мирным путем. Во многом дипломатическому соглашению поспособствовал юридический опыт сэра Люстрицкого. Помолвка леди Щербатовой была незамедлительно расторгнута. Получив от рыжего рыцаря неопровержимые доказательства того, что Прекрасная Принцесса Зульфия и близко не принадлежит к родне султана Саладдина, баронесса Шлюп де Голь объявила всю церемонию недействительной. Если первоначально Нэд едва не упал с коня, услышав о помолвке Илоны, то теперь он чуть ли не прыгал от радости, самолично приложив руку к расторжению ее брачного соглашения. Каким макаром с нее снимали пояс верности — Илона побожилась не рассказывать никому… Леди Роксолана неожиданно воспылала к молодому крестоносцу пылкой африканской страстью, навоображав, что весь Мальдорор был разрушен исключительно ради ее спасения. Сэр Нэд Гамильтон‑младший дважды честно и нелицеприятно заявлял, что ее притязания на его сердце абсолютно беспочвенны, но спесивую англичанку это не остановило, так что в конце концов рыжему герою пришлось просто прятаться. Валера Люстрицкий едва ли не со слезами на глазах прощался со своими верными шотландцами. Того, с кем он дрался на поединке, студент так целовал напоследок, что парень еле вырвался и с тех пор не смотрел на девушек. Щур сделал все возможное и невозможное, чтобы при отсутствии своей лаборатории суметь наладить медальон Четырех Стихий. Он даже уверял ребят, что по меркам их мира время сдвинется так, что достопочтенная Галина Сергеевна может не успеть всерьез поволноваться по поводу долгого отсутствия дочери. Торжественное прощание с Илоной и Валерой было очень коротким и немногословным.
Нэд Гамильтон вместе с верным Бредом и увязавшимся карликом проводил своих друзей из двадцать первого века до берега моря. Люстрицкий церемонно раскланялся с хромым волшебником и черным конем, а Нэд с Илоной так и молчали, не в силах словами выразить все то, что переполняло их страдающие души. Они так и разошлись молча, хотя… кто сказал, что взгляды менее красноречивы, чем лирическое сотрясение воздуха? Илона взяла за руку друга детства и, зажмурившись, чтобы не зареветь, сжала в кулаке овальный кусочек черного чугуна.
— Так я и думал, — проворчал себе под нос вечно чем‑то недовольный маг, — обратно придется добираться одному. И когда эта глупая девчонка научится правильно пользоваться моим медальоном?

* * *

По освещенному ночными фонарями мосту с пляжа в сторону города неторопливо шел огромный черный конь. Он философски встряхивал челкой, задумчиво фыркал, и перестук подков звонко разносился над асфальтированным шоссе. На широкой спине могучего Бреда покачивались трое всадников в средневековых костюмах: стройная девушка в длинном парчовом платье, прижимающаяся к груди молодого крестоносца в темных очках, обнимаемого сзади за пояс длинноногим юношей в шотландском берете и клетчатом килте. Разговор был абсолютно ни о чем.
— Леди Илона, я… только провожу вас до дома!
— Ну уж нет! Ты же собирался сводить меня в театр, навестить Ирину Юрьевну, да и Даша наверняка дуется, что мы ее с собой не взяли. Задержишься как минимум на неделю! Там посмотрим… Может, я сама с тобой съезжу.
— И я с вами! Милый Нэд, вы ведь меня не бросите?
— После того что ты сотворил с королевским Договором, тебя вообще в приличное общество пускать нельзя! Я для чего его из окошка выбрасывала? Стыдно, Валерыч! Додумался, а?! Туалетной бумаги не нашел.
— Но, дорогуша, разве не это спасло нас в самом конце?!
— Молчи уж, интеллигентствующий Мак‑Даун, все равно у тебя сплошные зачеты на носу! Нэд, скажи, что ты не уедешь.
— Я не уеду, леди Илона. По крайней мере не сегодня и не завтра. Но помните, Щур говорил, что Мальдорор не может исчезнуть навечно. Рано или поздно он вновь появится, и, значит, нам опять придется мечом вписывать новые страницы в его историю.
— Куда мы, на фиг, денемся… Приключение было — просто пальчики оближешь, но ведь никто не считает, будто нам что‑то угрожало всерьез? Если Дьявол в праведном гневе намеренно не стер замок в порошок, то этой прибабахнутой Королеве долго будет не до нас. Карлик трепался, что сынуля готовил покушение на мамочку, они весело проведут время, гоняясь друг за другом с вилками. И хватит об этом! Нэд, поцелуй меня, пожалуйста.
— Леди Илона, вы… любимая моя!
— Валерыч, отвернись!
— Ах, вы опять разбиваете мое бедное сердце.
Стук копыт плавно таял в густеющей синеве ночи. Две грустные обезьянки шимпанзе помахивали им вслед, прячась в тени прибрежных деревьев. Гостеприимный русский город переливался тысячами сверкающих огней, и вечные звезды смеялись свысока над смешными проблемами времени и пространства. Лишь черное облако на мгновение прикрыло диск луны, но тут же унеслось прочь, словно тень Мальдорора от гордого рыцаря в потрепанном плаще крестоносца. Влюбленные получили свой шанс, и никто не скажет, что он дался им слишком легко. Давайте и мы, всезнающие и всепонимающие наблюдатели, не будем отнимать у них последнюю надежду. Хватит ли их любви для преодоления всех барьеров, стен и препятствий? Лично у меня складывается впечатление, что мы еще о них услышим. А потому — удачи тебе, рыжий рыцарь, сэр Нэд Гамильтон‑младший! Удачи всем вам, ребята…
— Мы вернемся, клянусь всеми…
— Нет, мама, я — вернусь!