Андрей Белянин
Орден Фарфоровых Рыцарей

OCR Альдебаран

Аннотация 

Повесть‑сказка Андрея Белянина о войне благородных фарфоровых собачек — рыцарей с коварными пластилиновыми чертями.

Андрей Белянин
Орден Фарфоровых Рыцарей

Иллюстрации, Торопицына Н.В., 2000

Глава первая

ЗНАКОМСТВО

“Я Роберт!” Пожалуй, это единственное, что он мог о себе рассказать. Просто Роберт, без всяких там “сэр”. Ничего не поделаешь — возраст. Ему было всего два дня от роду. Уважительная приставка “сэр” полагалась только рыцарям, а в рыцари посвящали за великие подвиги. Вот, например, сэр Готвард, друг и наставник маленького Роберта, был посвящен в рыцари за беспримерную отвагу в борьбе с тараканами. Двоих он загрыз насмерть, а на третьем висел, сжав челюсти, до подхода основных сил. Роберт был абсолютно уверен, что насовершает кучу подвигов, едва представится случай. По‑видимому, умение хватать случай за хвост было у него врожденным.
Я все‑таки кое‑что объясню. И Роберт, и сэр Готвард, и другие герои нашей истории не люди. Они — собаки. Такие маленькие фарфоровые собачки разных пород. Но в их груди бьются самые благородные и честные сердца, а их души свято преданны высоким идеалам рыцарства. Говорят, что Орден фарфоровых рыцарей существует очень давно, и это правда. Собаки не устраивают конных турниров, не носят доспехов, оружием им служат лишь собственные зубы, но все‑таки это настоящие рыцари, герои до мозга костей. До позавчерашнего дня их было двенадцать. И вот на свет появился маленький фокстерьер — Роберт Тринадцатый.
Сэр Готвард, почтенный усатый ризеншнауцер, объяснил Роберту новые приемы кусания:
— Важно не просто цапнуть, это умеет каждая дворняга, важно поразить врага, внести смятение в его ряды. Ошарашить, запутать, объегорить, провести. Удивил — победил! Вот на тебя, например, идет таракан…
— Где? — всполошился Роберт.
— Например, я говорю. Так вот, он идет прямо на тебя и прощупывает усами твою оборону. Что надо делать?
— Кусать! — уверенно заявил Роберт.
— Правильно, — подтвердил сэр Готвард, — но как? Каким образом? Минуя тактику и стратегию?
— Нет, я тактически отодвину его усы и стратегически цапну за нос!
— Ага, а если он большой и тяжелый и просто сметет тебя с пути?
— Отпущу нос и дам лапой в ухо, — воодушевился Роберт.
— Глупости! — не выдержал сэр Готвард. — Крупный бронированный экземпляр отшвырнет тебя в сторону, как катушку ниток. Ты должен думать!
— Угу, — кивнул щенок.
— Значит, так: подпрыгиваешь вверх и падаешь на спину врага. После чего и кусаешь за… за…
— Невкусно… — недовольно проворчал Роберт.
— Ерунда, — отмахнулся сэр Готвард. — В пылу боя об этом не думаешь.
— Это точно, малыш, — заметил проходящий мимо бассет Лукас. — В бою не до сантиментов. Или ты его, или он тебя. А ля гер, ком а ля гер!
— На войне как на войне… — задумчиво перевел сэр Готвард.
— А главное — никому не прощай обид! — продолжал Лукас. — Помни, что пощечина, нанесенная тебе, обжигает лицо всего рыцарства.
— Угу! — вдохновенно прорычал Роберт, насупив брови.
— Ты не науськивай его, Лукас, — предупредил бассета ризеншнауцер. — Он и так слишком горяч.
— Я? И не думал даже, — пожал плечами бассет. — Просто я делаю из мальчишки мужчину. Верно, малыш? — И Лукас слегка хлопнул Роберта по загривку.
Конечно, он не хотел ничего дурного, но от шлепка маленький щенок кубарем полетел в сторону. Когда он встал на лапы, Лукасу стало не по себе.
— Эй, парень, ты чего? — ошарашенно забормотал он.
Глаза Роберта горели зеленым огнем. Миг — и он уже трепал огромное ухо бассета с явным намерением оторвать его совсем! Бедный Лукас попытался отцепить от себя Роберта, но щенок еще крепче сжимал челюсти.
— Ой, мама! Больно же! Пусти, дурак! — взорвался наконец Лукас. — Я же из тебя половик сделаю!
— Ррразорву на пеленки! — тихо прорычал Роберт, не разжимая зубов.
Степенный сэр Готвард поймал задние лапы своего ученика и попробовал оторвать его от Лукаса. Бесполезно. Если уж фокстерьер замкнул на чем‑нибудь свои челюсти, то их можно разжать только ломом. Никакие уговоры не помогали. Бассет, ругаясь и причитая, носился взад‑вперед в надежде, что у Роберта закружится голова. Ничего подобного! Роберт мотался в воздухе, болтая лапами, и ничто не могло погасить в нем чарующего упоения боем.
Между тем вокруг Лукаса постепенно собирались и другие рыцари, привлеченные шумом схватки. Взрослому бойцу неудобно показываться в обществе с такой “серьгой” в ухе, и бедняга Лукас наконец взмолился:
— Роберт! Пусти ухо! Я больше не буду!
Что ж, это и было единственным выходом, приемлемым для обеих сторон. Щенок отпустил ухо, качаясь, сделал пару шагов и заплетающимся языком проговорил:
— Я принимаю… изви… извин… извинения, сэр Лукас… — после чего в беспамятстве рухнул в объятия сэра Готварда.

УЛЬТИМАТУМ

Теперь, когда вы немного знакомы с фарфоровыми рыцарями и Робертом, я хочу рассказать ну прямо‑таки невероятную историю. Здравомыслящие люди просто не поверят, дураки назовут меня сумасшедшим. Но мы‑то с вами… Надеюсь, вы меня понимаете? В общем, дело было так…
На следующий день после дружеской схватки Роберта с Лукасом глава Ордена фарфоровых рыцарей черный ньюфаундленд Нюф объявил общий сбор. Надо сказать, что общий сбор — чрезвычайно важное событие. Со дня создания Ордена он объявлялся дважды: во время Великой войны с тараканами и для утверждения устава Ордена.
Естественно, что спустя минуту после прозвучавшего сигнала все рыцари были уже на ногах и неслись к месту сбора. Мне чудом удалось достать протокол этого собрания. Вот он:

ПРОТОКОЛ

Чрезвычайного общего сбора 
Ордена фарфоровых рыцарей 
Присутствовали: магистр Ордена — сэр Нюф. Почетные рыцари: сэр Флойд (подвижный и бесстрашный доберман), сэр Кросби (шотландский овчар с блестящей родословной), сэр Гауф (чертовски упрямый бульдог), сэр Льюис (ошеломляюще элегантный пудель!), сэр Готвард (учитель и наставник), сэр Чау‑Чау (настоящий чау‑чау с черным языком). Просто рыцари: два брата‑спаниеля — сэр Порт и сэр Ля Порт, сэр Гай (дворянская дворовая, но самых высоких кровей), сэр Лукас (почтенный, но задиристый бассет), сэр Клаус (болонка, или болон с острова Мальта). И прочие (под прочими подразумевался Роберт). 

Сэр Нюф прокашлялся и хорошо поставленным басом пророкотал:
— Господа, я собрал вас, чтобы сообщить наиприятнейшее известие — ВОЙНА, господа!

— Война! — радостно взвыли все.
Ибо что же приятнее всего сердцу рыцаря, как не бои, схватки и сражения. Роберт от избытка чувств дважды перекувырнулся в воздухе. Еще бы, война представилась ему прекрасной возможностью завоевать звание рыцаря.
Когда шум немного утих, сэр Нюф продолжал:
— Сегодня я получил ультиматум от неизвестного и страшного врага. Внимание, господа! Пусть сэр Кросби зачитает его.
Шотландский овчар церемонно развернул сложенный лист пергамента и, прищурившись, вгляделся в текст:
— “Ордену фарфоровых рыцарей или просто двенадцати глупым псам”.
Гневное возмущение взорвало воздух. Магистр с трудом навел порядок, и сэр Кросби продолжал:
— “Деятельность Ордена наносит непоправимый вред нашему делу. Склочные собаки дважды разгоняли армии преданных нам тараканов, истребили всех пауков‑партизан и уничтожили их сети. Кроме того, они вероломно напали на штаб серых мышей и загнали их в подполье. Мы не можем больше это терпеть! Орден фарфоровых рыцарей объявляется распущенным. Все собаки обязаны пройти регистрацию, прививки от бешенства и заняться общественно полезным трудом. Мы милостиво обещаем всем по будке, цепи и ошейнику, а также похлебку и косточку ежедневно. Пользуйтесь нашей добротой! В противном случае все будут уничтожены! Страшитесь нашего гнева!
Наместник Князя Тьмы, 
Владыка пластилиновых чертей ‑ 
Жлоб Полын‑Бурьянов”. 
К концу чтения рычание возмущенных рыцарей достигло апогея. Глядя на яростно оскалившего клыки бульдога сэра Гауфа, Роберт невольно подумал, что прививки от бешенства кое‑кому действительно не повредили бы.
— Я рад, господа, что наше мнение единодушно! — умиленно прослезился Нюф. — Думаю, что мы покажем этим пластилиновым чертям, на что способны двенадцать рыцарей! Кто хочет высказаться?
— Гром и молния! — взревел сэр Гауф. — Я не прошу слова, я прошу показать мне врага! Клянусь, что оборву хвост любому черту, попавшемуся мне на пути, а из собранных хвостов сделаю себе львиную гриву!
— Браво! — вскричали слушатели. — Да здравствует сэр Гауф Львиная Грива!
— А я обязуюсь не стричь шерсти до полной победы над врагами! — грозно протявкал болон Клаус.
— Беру обет — завязать себе левый глаз и драться, не снимая повязки, до тех пор, пока этот Жлоб не будет у меня в плену! — вставил свое слово доберман Флойд.
— А я…
В общем, все двенадцать рыцарей поклялись самыми страшными клятвами и нахватали кучу обетов, избавиться от которых они могли лишь в случае полного разгрома врага.
— Господа, здесь приписка! — неожиданно вспомнил сэр Кросби. — Ага, значит, так: “Ответ на наш ультиматум должен быть дан через шесть часов нашему суперагенту Самюэлю”. Я полагаю, что через шесть часов этот самый агент явится за ответом. Мы должны встретить его как полагается, не так ли, господа?
— Несомненно! — Фарфоровые рыцари были очень воспитанны.
— Кстати, сэр Нюф, а каким образом этот ультиматум попал к вам? — поинтересовался сэр Чау‑Чау.
— Признаться, толком я и сам не знаю… — смущенно ответил магистр. — Я мирно спал после обеда, а проснувшись, обнаружил эту бумагу у себя под лапой.
— Что ж, их разведка работает лучше нашей… — покачал головой сэр Кросби, а Чау‑Чау спросил вновь:
— Уважаемый магистр, не могли бы вы подробнее рассказать об этих пластилиновых чертях?
— Увы! — пожал плечами ньюфаундленд. — Я и сам слышу о них впервые. Однако я уверен, что мы все узнаем о них в бою!

* * *

Кое‑что о пластилиновых чертях…
Кочующее государство пластилиновых чертей находилось везде и нигде.
Если фарфоровые рыцари традиционно жили на полке серванта, то черти нигде не задерживались надолго. Захватив новую территорию, они загаживали ее до последней возможности и, закрепив за собой таким образом, исчезали! А место это действительно становилось заколдованным — туда слеталась вся пыль, там все терялось и пропадало, на этом месте все спотыкались и поскальзывались. Да и чего хорошего можно было ждать от чертей? Однако справедливости ради скажем, что разведка у них работает действительно лучше.
В то время как фарфоровые рыцари проводили общий сбор, за ними уже следил суперагент Самюэль, или просто Сэм. На его счету была не одна сотня диверсий, поджогов, стычек и засад. Он был строен, мускулист, носил армейские штаны с “ушами”, белые тапочки для бесшумной ходьбы и пистолет с кривым дулом для стрельбы из‑за угла. Сэм притаился в пепельнице и слышал все разговоры Ордена. Решение рыцарей ему даже понравилось. “Самовлюбленные болваны! — злорадно думал он. — Ваше благородство вас же и погубит! Не таких видали. Тоже мне донкихоты! Думаете, мы будем воевать по вашим рыцарским законам? Как же, не дождетесь! Всех обманем, запутаем, облапошим!” Суперагент бесшумно выскользнул из пепельницы и отправился докладывать об увиденном Его Величеству Жлобу Полын‑Бурьянову. Удалившись на безопасное расстояние, Сэм воровато огляделся и тихо свистнул. Подождав, вновь повторил сигнал. Однако никто не отозвался. Шепотом выругавшись по‑английски, суперагент немного поискал вокруг и услышал тихое посапывание. Оно доносилось из небольшой фаянсовой чашки. Сэм запустил туда руку и выволок за загривок маленького толстенького чертенка:
— Спишь, болван!
— Я… нет… что вы… — еще не совсем проснувшись, залепетал тот.
— Ты разведчик или кто?! — повысил голос Сэм. — Я тебя взял на операцию или на прогулку? Твой храп чуть не сорвал всю маскировку. Клянусь мамой, если бы ты не был моим племянником…
— Не надо, дядя! — отчаянно завертелся чертенок.
— Лемох, я тебя выдеру, если ты еще раз уснешь на посту! — пригрозил Сэм. — А теперь спрячься и бди! Я должен увидеть шефа. Если заметишь какое‑нибудь движение в лагере врага — беги в штаб и дай мне знать! Ты все понял?
— Все! — преданно подтвердил Лемох.

* * *

— Итак, малыш, мы находимся в преддверии новой страницы истории. Впереди война. Что это значит, по‑твоему?
— Война — лучшее времяпрепровождение для благородного рыцаря.
— Правильно, а еще?
— Война — это возможность покрыть себя славой и заслужить “рыцарские шпоры”.
— Ты еще мал для этого. Но говоришь и рассуждаешь вполне разумно… — кивнул сэр Готвард. — Что ты собираешься предпринять?
— Я решил совершать подвиги! — серьезно заявил Роберт.
— И только? — улыбнулся ризеншнауцер. — Надеюсь, ты не сочтешь меня чересчур навязчивым, если я попробую дать тебе несколько советов?
Подумав, Роберт признал, что сэр Готвард действительно смыслит в войне несколько больше, чем он.
— Итак, малыш. Во‑первых, не забывай законов рыцарства! Сначала назови свое имя, а потом нападай. Спроси, как зовут твоего врага, знатного ли он рода, не будет ли тебе позорным пачкать об него лапы! Во‑вторых, сначала разберись, а потом кусай! Однако в экстремальных условиях сначала кусай, а уж потом разбирайся. Если будет с кем… Не добивай упавшего, будь благороден к смерти. Помни, что плен позорнее смерти. И никому не позволяй щекотать тебя хвостом в носу!
Роберт еще раз повторил все сказанное про себя, чтобы лучше запомнить, и особенно заострил внимание на вежливости и благородстве:
“Отныне, укусив кого‑нибудь, сразу же спрошу: “Как ваше здоровье?” — решил он, готовясь стать образцом воспитанности и учтивости.

Глава вторая

ВЕЛИКИЙ СЕРВАНТЕС

Лемох готовился самоотверженно выполнить все, что требовал Сэм. Он честно промаршировал взад‑вперед минуты три, пристально глядя по сторонам. Лемох был самым “неудачным” из всего чертова племени. Во‑первых, он был добрым. Одного этого уже хватило бы на то, чтобы весь век провести в изгнании. Но у бедного чертенка была еще целая куча “грехов”: честность, порядочность, дружелюбие, любовь к сладкому и любопытство. Представляете, каково ему жилось? Над несчастным Лемохом постоянно издевались, его шпыняли и всячески обижали в надежде сделать из него настоящего черта. Лемох старался воспитать в себе злобу, зависть, коварство, но, по‑видимому, был неизлечим, вот почему суперагент Сэм лично взялся за воспитание племянника. Его шпионской карьере не должны мешать недоразвитые родственники.
Итак, бродя дозором, Лемох случайно увидел маленького щенка, читающего огромную книгу. Племянник великого суперагента сразу вспомнил все наставления своего дяди и, спрятавшись за какой‑то коробкой, стал следить за врагом. Однако враг был, мягко говоря, несерьезный. Ростом щенок был чуть ниже самого Лемоха. Породы какой‑то декоративной — не овчарка, не бульдог. И занимался самым мирным делом — читал книгу. Чертенок подкрался поближе и, тихонечко пристроившись за спиной фарфорового щенка, вгляделся в текст. Говорят, что любопытство не порок… Лемох невольно начал читать и полностью попал во власть романа! Перед ним разворачивались удивительные приключения, бои, сражения и схватки. Звенели мечи, появлялись прекрасные дамы, клубилась пыль под копытами, и под стук кастаньет к обожженным испанским небесам возносились жгучие романсы. Лемох уже не владел собой. Он помогал щенку переворачивать страницы, дожидаясь, пока его “враг” прочтет до конца, и в упоении читал, читал, читал…

* * *

Роберт ждал нападения уже целых полчаса. Спустя еще десять минут он не выдержал и отправился в библиотеку. Там он отыскал одну из книг, рекомендованных сэром Готвардом, и погрузился в чтение. Через несколько минут он уже ничего не замечал вокруг. Даже того, что кто‑то читал рядом с ним. Эта удивительная книга называлась “Дон Кихот”. Когда наконец юные книголюбы со вздохом перевернули последнюю страницу, Роберт и Лемох взглянули друг на друга.
— Какая вещь! — взволнованно сказал Лемох.
— Да! Это, наверно, самый дивный роман о любви, доблести и чести, — задумчиво подтвердил Роберт. — Я тоже стану рыцарем, когда вырасту.
— А мне можно стать рыцарем? — скромно поинтересовался Лемох.

— Ну, не знаю… — задумался щенок. — Для этого нужно иметь благородное происхождение, совершить кучу подвигов, быть храбрым, честным, чтить законы рыцарства и еще много чего разного.
— Да, — грустно вздохнул Лемох, — я так и предполагал, что это непросто.
— Сэр Готвард говорил… — И тут Роберт осекся: он вдруг понял, кто сидит перед ним. Мгновение спустя шерсть на его загривке поднялась, в глазах загорелся зеленый огонь, и маленький фокстерьер грозно зарычал: — Я узнал тебя! Ты пластилиновый черт!
— Ну да, — вскочил племянник суперагента. — Я — черт. А что, собственно, в этом такого?
— Как что? — взвился Роберт. — Война! И ты будешь моим первым подвигом! Защищайся!
— Ты что, с ума сошел? Что я тебе плохого сделал?
Роберт вовремя вспомнил, что решил стать образцом выдержки и учтивости. Он вежливо поклонился противнику и торжественно сказал:
— Многоуважаемый сэр! Может быть, я смогу оказать вам услугу, освободив от какого‑либо обета? Или вы окажете мне высокую честь, сразившись со мной в честном поединке?
— Ты что, больной? — в замешательстве отступил Лемох. — Я не хочу драться.
— Трус! — взревел Роберт.
— Я не трус! — взвизгнул чертенок. — Я — пацифист!
— Паци… Кто? — ошеломленно переспросил Роберт.
— Фист! — отважно докончил перепуганный Лемох.
— Вот это да… Это что же получается? — задумался Роберт. — Война ведь! Мы просто обязаны драться!
— Я не знаю. А тебе очень нужно со мной драться?
— Очень, — вздохнул Роберт.
— Что же делать? — поинтересовался племянник суперагента.
— Ума не приложу. — Роберт почесал лапой за ухом и в глубокой задумчивости сел рядом с Лемохом.
Между тем постепенно приближалось время ответа на ультиматум. Роберт посмотрел на настенные часы и решительно сказал:
— Ну ладно. Сейчас мы воевать не будем. У меня уже нет настроения тебя кусать.
Лемох изящно поклонился. Роберт ответил не менее галантным поклоном.
— Но после объявления войны мы — враги! И если я поймаю тебя на поле боя, то обязательно возьму в плен.
— Ладно, уговорил, — кивнул Лемох. — В плен так в плен. Надеюсь, ты меня там не бросишь?
— Как ты мог подумать? — возмутился Роберт. — Фарфоровые рыцари благороднее всех относятся к пленным. Ты просто погостишь у нас с недельку. Побегаем, поиграем, почитаем вместе. Сэр Готвард говорил, что есть такая книга, она называется “Айвенго”…
— А больше он ничего не говорил?! — Буквально кипящий от обиды и ярости суперагент вышел из‑за коробки с пуговицами. Он прятался там уже минуты две и слышал почти все.
Роберт понял, что теперь перед ним взрослый пластилиновый черт — серьезный и жестокий противник. К чести маленького фокстерьера надо сказать, что он ни капли не испугался. Чуть нахмурив брови, с огромным чувством собственного достоинства Роберт величаво поклонился и как можно вежливее спросил:
— С кем имею честь беседовать, уважаемый сэр?
— Что?! — сквозь зубы выдохнул Сэм.
— Минуточку, — вмешался Лемох. — Позвольте вас представить: это мой дядя — суперагент Самюэль, кавалер всех регалий с правом ношения белых тапочек. А это мой новый друг‑фокстерьер Роберт, в недалеком будущем благородный рыцарь Фарфорового Ордена.
— Заткнись! — тонко взвизгнув, оборвал его Сэм. — Вы меня с ума сведете, идиоты! Рональд… или как тебя там?
— Роберт, сэр.
— Да, Роберт. Отойди в сторонку, мне с этим олухом поговорить надо.
— На какую тему, дядя? — застенчиво поинтересовался Лемох.
— На семейную! — прорычал Сэм и, понизив голос до трагического шепота, обрушился на племянника: — Ты что, решил меня угробить? Тебя зачем здесь оставили? Бдить, следить, докладывать! А ты знакомишься с противником, набиваешься к нему в гости и вообще веселишься. Конечно, в мирное время это не так уж плохо, но сейчас война! И твои заигрывания с вражеской стороной могут дорого обойтись не только тебе.
— Да мы ничего предосудительного не делали, — попытался защититься Лемох. — Я увидел щенка, начал следить, а когда он стал читать книгу, то я, подкравшись, заглянул ему через плечо. Вдруг там напечатаны разные военные секреты?
— Остолоп! — Похоже, у бедного суперагента не хватало слов. — И этот толстый недоумок — мой племянник?
— Многоуважаемый сэр, — не выдержав, произнес Роберт, — простите за то, что я вмешиваюсь в ваши семейные дела, но вы переходите все границы хорошего тона. Прекратите ругаться или…
— Что “или”? — взревел Сэм. — Сейчас как дам по уху!
— Вы ведете себя как пьяный извозчик, а не как кадровый военный! Мне стыдно за вас. — И Роберт демонстративно сел спиной к противнику.
— Как вы могли, дядя? — огорченно прошептал Лемох. — Я не перенесу такого позора… — Маленький чертенок сел рядом с Робертом и погрузился в драматическое молчание.
Ошарашенный Сэм переводил взгляд с одного на другого и, наверно, впервые в жизни чувствовал себя полным идиотом. Во‑первых, он не понимал, почему Роберт и Лемох обиделись на него. Во‑вторых, он не мог понять, почему это его так волнует. Но в этом он боялся признаться даже себе. Однако молчание затянулось, и суперагент не выдержал первым.
— А что, собственно, я такого сказал? — с обидой в голосе заговорил Сэм. — Ну, немного поругал Лемоха, так ведь это для его же блага. А если я был груб с Робертом, то это… это… Ну я… в общем, сегодня тяжелый день, все на нервах…
— Я не злопамятен, — обернулся Роберт. — Если вы куда‑то шли, я готов сопровождать вас.
— О черт! Мне же пора за ответом на ультиматум!
— У вас еще пять минут, — напомнил Лемох. — Если Роберт берется проводить, то, возможно, вы и успеете.
— Вперед! Долг превыше всего! — посуровел суперагент Сэм.
— Полностью разделяю ваше мнение, — поклонился маленький фокстерьер. — Я к вашим услугам, сэр.

ЖЛОБ ПОЛЫН‑БУРЬЯНОВ

Сэр Нюф в окружении одиннадцати рыцарей торжественно и гордо принял подошедшего Самюэля. После обязательных приветствий суперагенту был вручен ответ на ультиматум. Самюэль держался крайне вежливо и не позволил себе ни одного грубого слова. Наверно, влияние настоящих рыцарей было так велико, что просто не позволяло вести себя иначе. Лемох и Роберт наблюдали за всей церемонией, укрывшись за большой сахарницей.
— Ну вот. Ответ на ультиматум получен. Теперь ты можешь отправляться домой.
— Но я надеюсь, что твое приглашение относительно плена остается в силе?
— Вне сомнения! После первого же сражения я тебя жду.
— Роберт, я сожалею, но мне пора. Дядя уже уходит.
— Что ж, я был рад познакомиться с тобой. Передавай самый теплый привет сэру Самюэлю. Надеюсь, мы прощаемся ненадолго.

* * *

В очень секретном месте (под кроватью в углу) владыка пластилиновых чертей принимал доклад суперагента. В военно‑полевом лагере царила строгая, но демократическая обстановка. Почти все черти были одеты в униформу: штаны с “ушами”, грязные майки, в редком случае — тапочки. Многие поперек маек написали разнообразные высказывания на английском языке, например: “Не гони лошадей”, “Стой, стрелять буду”, “Не тявкай, суслик” и т. д. Чаще других почему‑то попадалось “Сам дурак”. Полын‑Бурьянов несколько отличался от остальных. Он носил длинный завитой парик, широкие, до колен, трусы в цветочек и пышное жабо. На ногах у него красовались роскошные ботфорты, на перевязи болталась шпага, а выражение лица было брезгливым и скучным, как будто владыку накормили хозяйственным мылом. Наместник Князя Тьмы восседал на спичечной коробке.
Вокруг торжественно застыли шестеро генералов, пожалованных правом ношения бантов на хвосте. Доклад суперагента был предельно краток:
— Война, Ваше Величество!
— Ура! Да здравствует война! — радостно завопили генералы.
— О, мой несчастный народ… — тяжело вздохнул владыка.
Генералы недоуменно переглянулись. Полын‑Бурьянов закрыл лицо руками и, раскачиваясь из стороны в сторону, жалобно запричитал:
— Бедные мы, бедные… Разнесчастные мы горемыки! Никто нас не любит, не жалеет, не понимает! И все‑то норовят задеть, обидеть, осмеять. Ну ни от кого житья нет! Как только покажется бедный черт на улице — все сразу в амбицию, презрение выражают. В душу, понимаете, в душу плюют! Что мы сделали этим псам? А? — Голос владыки уже почти прерывался рыданиями, генералы вытирали слезы, а все прочие черти стояли, раскрыв рты, и старались не пропустить ни одного слова. Жлоб умел управлять аудиторией.
— За что они нас так ненавидят? За то, что мы предложили им мир, защиту и будку с косточкой? На нашу доброту они ответили объявлением войны! Они облили нас грязью, смешали с пылью, унизили в глазах мировой общественности! Мой бедный народ! — В голосе Полын‑Бурьянова зазвучала сталь. — До каких пор мы будем это терпеть? До каких пор мы будем позволять каждой собаке издеваться над нами?!
Генералы посуровели, из толпы чертей стали вылетать угрожающие крики, общее настроение быстро накалялось.
— Они хотят войны?! Они навязывают нам войну?! Они получат войну! — Дружный рев восторга перекрыл голос владыки. Полын‑Бурьянов удовлетворенно огляделся и продолжил: — Мы больше не дадим себя в обиду! Больше никто не посмеет наступать нам на хвост! Пластилиновый черт — это звучит гордо! Я с вами, дети мои!
Дружный вой преданных подданных был ответом вождю.

КОВАРНОЕ ПОХИЩЕНИЕ

А в это время фарфоровые рыцари неторопливо готовились к предстоящим подвигам, а в том, что их будет множество, никто не сомневался. Вообще любая война для рыцарей — просто праздник. Это блеск доспехов, симфония боевых труб, яркие флаги, гербы, вымпелы! Это благородные противники, поверженные враги, прекрасные дамы и седые менестрели, поющие длинные баллады о старых временах! Это пылкая любовь, жгучая ненависть, строгая мужская дружба и свобода жить так, как велит лишь собственная совесть и честь!
Срочные дела нашлись у всякого. Кто‑то был занят прической и укладкой шерсти, чтобы подобающе выглядеть на поле брани. Кто‑то писал романтические стихи прекрасной даме. Кто‑то просто разминал лапы и вспоминал те или иные приемы ближнего боя. Роберт вновь беседовал с сэром Готвардом. Абсолютно доверяя своему старшему другу и наставнику, маленький фокстерьер бегло, но без суеты рассказал все о происшедших с ним событиях: как он познакомился с Лемохом, что за тип суперагент Самюэль, как они все пришли к взаимопониманию. Сэр Готвард слушал внимательно, перебивая Роберта уточняющими вопросами. К концу рассказа он удовлетворенно кивнул:
— Я рад, мой мальчик, что ты вел себя так достойно. Конечно, враг есть враг, но вежливость превыше всего!
— Угу. Я так и думал. Сэр Готвард, я пообещал взять Лемоха к нам в плен, можно? Мы тут поиграем немножко…
— Что за вопрос? Раз обещал — выполняй. Мне кажется, твой друг — неплохой парень.
— Да! Очень! — радостно подтвердил Роберт. — А когда вы пойдете на войну?
— Я думаю, завтра‑послезавтра… — задумчиво протянул ризеншнауцер. — Вообще‑то все зависит от наших противников — ведь первыми нападают они. А теперь иди спать, завтра может быть тяжелый день.
— Надеюсь, я смогу поближе познакомить вас с сэром Самюэлем.
— Что ж, я рад каждому достойному джентльмену. Да, пока не забыл. Сэр Нюф позволил тебе принять участие в боях, хотя ты и мал. Я беру тебя в оруженосцы!
— Ррр‑хо‑хо! — издал грозный боевой клич Роберт. — Да здравствует мой любимый сэр Готвард!
— Марш спать, непослушный мальчишка! — прикрикнул на него седой ризеншнауцер, втайне ужасно польщенный криками ученика.

* * *

Роберт спал как убитый. Утром его разбудил встревоженный сэр Готвард:
— Вставай, малыш, уже началось!
— Как? И без меня? — мгновенно вскочил Роберт.
Орден гудел, как потревоженный улей. Благородные рыцари бурно обсуждали произошедшие события, тихо переругиваясь между собой. Оказывается, ночью были коварно похищены два брата‑спаниеля: сэр Порт и сэр Ля Порт. Причем особенно обвинять было некого — оба рыцаря стояли на часах. Их бесследное исчезновение обнаружил сэр Гай, проснувшийся от неясного шума. Спаниели не трусы и не дураки: как могло случиться, что они позволили похитить себя без боя? А если бой был, то почему его никто не слышал? И главное: почему враг коварно напал ночью, без предупреждения, без трубного зова, без благородного обмена перчатками? Вопросов было много. В конце концов все успокоились, и сэр Нюф как признанный стратег взял слово:
— Я думаю, господа, что мы не можем бросить наших братьев в беде. Однако и оставлять лагерь было бы неразумным. Мы отправим отряд рыцарей на поиски сэра Порта и сэра Ля Порта, а остальные займутся строительством крепости. Я готов выслушать ваши соображения, господа…
После непродолжительных споров было решено, что поисковый отряд возглавит сэр Гауф. Все равно держать этого нетерпеливого героя в крепости было бы бессмысленно. Упрямый бульдог не умел обороняться, не знал, что такое страх, не понимал смысла отступления, военной хитрости, уловок и уверток. Зато он был силен, безумно храбр и шел напролом к указанной цели. Сэр Гауф Львиная Грива грозно поклялся не возвращаться без похищенных рыцарей. С ним отправились сэр Флойд, сэр Лукас и сэр Клаус. Остальные дружно принялись за дело. Несколько книг, шкатулка, спичечные коробки, флаконы с духами, карандаши — в общем, в ход пошло все. Через полчаса на полке красовалась крепость, над которой развевался бумажный флаг с гербом Ордена: червленый щит, поддерживаемый двумя собаками; на красном поле с голубой лентой по диагонали пламенел золотой рыцарский меч с огромной фарфоровой розой на лезвии. Девиз Ордена гласил: “Выше жизни только смерть, выше смерти — честь!”

Глава третья

ХИТРЫЙ ПЛАН

Похищением двух рыцарей руководил наш старый знакомый, суперагент Сэм. Проведенная акция имела цель запугивания, одурманивания и околпачивания противника. Сэм руководил специальным подразделением по мелким пакостям и крупным бякам. Эти парни назывались “выползалы”. Вообще‑то особого волшебства у чертей не было, колдовать они не умели. Но зато благодаря богатым возможностям пластилина “выползалы” могли принимать любую форму, становились похожи на любой предмет и проникали повсюду.
Распластавшись в коврик, они подползли к ничего не подозревающим спаниелям и, подпрыгнув, буквально облепили бедных рыцарей с ног до головы. Оба пса пытались вырваться из вязких, душных “мешков”, но их быстренько уволокли подальше. Этим и объясняется почти полная бесшумность операции.
— Сэм, — неторопливо протянул Жлоб Полын‑Бурьянов, — ты блестяще провел операцию. Две фарфоровые шавки у нас в плену.
— Стараюсь, Ваше Величество, — поклонился Сэм.
— Однако до нас дошли странные слухи. Говорят, что ты теперь наставник молодежи?
— Ну не совсем… Хотя… вообще‑то я воспитываю племянника.
— Лемох, если не ошибаюсь? Все считают его безнадежным.
— Да, он очень глуп, Ваше Величество.
— Позовите сюда этого малыша! — бросил генералам владыка пластилиновых чертей.
— Зачем он вам? — встревожился суперагент. — Этот мальчишка ничего не понимает, и если что‑нибудь нужно, то я и сам…
— Не суетись, Сэм. Не надо. — Голос Полын‑Бурьянова был холоден и брезглив. — А вот и он. Подойти сюда, мальчик.
Черти приволокли ошеломленного Лемоха и подтолкнули поближе к владыке.
— Итак, отвечай. Мы слышали, что ты ухитрился завести знакомство с вражеской стороной.
— Я не… не знаю, я ничего не заводил… мы просто… — испуганно залепетал Лемох.
— Ну, не скромничай. Ведь ты знаком с фарфоровым щенком по кличке Роберт?

— Я? Не… Мы не то чтобы знакомы… ну, в смысле не друзья… то есть даже наоборот…
— Ваше Величество, — рискнул вмешаться Сэм. — Мы действительно встретили одного щенка. И его, кажется, звали Роберт, но это было до объявления войны. И потом — они только дети…
— Дети? — криво усмехнулся владыка. — Ах, да! Ну, конечно — дети… А скажи мне, Лемох, ты хотел бы еще увидеть своего друга?
— Да! — радостно выдохнул племянник суперагента.
— Я разрешаю тебе это. Пригласи своего друга в гости. Мы познакомимся с ним. А если он приведет с собой пару рыцарей, то мы устроим целый пир! Такие благородные противники для нас большая честь…
— Правда? — счастливо перебил Лемох. — Я могу пригласить к нам в гости Роберта? И еще кого‑нибудь?
— Конечно! — широко улыбнулся Жлоб Полын‑Бурьянов. — Беги же! Мы вас ждем!
И Лемох вприпрыжку понесся к полке, не заметив предостерегающего взгляда своего дяди.
— А из придурка будет толк! — удовлетворенно отметил владыка. — Жаль, что он об этом не подозревает!
Все черти противно захохотали. Суперагент Сэм смеялся вместе со всеми, но если бы кто‑то заглянул в тот миг в его глаза — он увидел бы ненависть!

ЛЕМОХ

Когда Лемох наконец добрался до места, он с удивлением обнаружил суровую крепость. С вышки на него глянул рыжий пес, напоминающий медведя.
— Что тебе нужно, малыш? — дружелюбно спросил он.
— Я ищу Роберта. Он приглашал меня в гости! — прокричал Лемох.
Сэр Чау‑Чау, а это был он, слегка поморщился.
— Не кричи так, ведь я не глухой. Веселенькое время вы выбрали для нанесения визитов. Война… А ты вроде бы из пластилиновых чертей?
— Да, сэр. Меня зовут Лемох.
— Ну что ж — ваше дело молодое. Эй, Роберт! К тебе пришли.
Через пару минут друзья уже весело болтали, сидя под крепостной стеной.
— Роберт, мне разрешили пригласить тебя в гости. Наш владыка хотел бы поближе познакомиться с вами.
— Не понял, — удивился щенок. — С кем это “с нами”?
— Ну, с тобой, с сэром Готвардом, с другими рыцарями, — пояснил Лемох.
— Понятно, — кивнул Роберт. — А зачем?
— Что “зачем”?

— Ну зачем ему с нами знакомиться? Вы ведь объявили нам войну!
— Мы? Мы ничего вам не объявляли, — удивился чертенок. — Это вы прислали нам вызов на бой. Наш владыка совсем не хотел воевать.
— Кто не хотел воевать? — взвился Роберт. — Вы не хотели воевать? А кто украл у нас Порта и Ля Порта?
— Понятия не имею, — честно заявил Лемох. — Я не крал.
— А куда же они делись? Вы первыми напали на нас, и эта война — дело чести для нашего Ордена!
— Ой‑ой‑ой! — передразнил Лемох. — Какая патетика! Скажи лучше прямо — ты идешь в гости или боишься?
— Рыцарям страх неведом! — зарычал Роберт. — Но я должен предупредить сэра Готварда.
— Вот и отлично. Его я тоже приглашаю и всех, кто захочет пойти.
— Жди здесь, — бросил Роберт, скрываясь в воротах крепости.
Сэр Готвард отнесся к сообщению своего ученика очень внимательно. Он заявил, что во время войны такие вопросы решаются общим собранием, и все рыцари, свободные от службы, собрались у сэра Нюфа.
— Итак, нашего уважаемого сэра Готварда с его воспитанником приглашают в гости к нашим врагам. Прошу высказаться, господа, — сказал магистр.
— Я полагаю, что это ловушка! — прямолинейно заявил сэр Кросби.
— Однако, возможно, личная встреча с владыкой чертей изменит его мнение о нас, и если они не отменят войну, то хотя бы станут сражаться, уважая законы рыцарства, — меланхолично протянул сэр Льюис.
Пудель потратил уйму времени на прическу и втайне надеялся сохранить ее элегантный вид до конца войны.
— Может быть. Но, господа, — поднял лапу сэр Гай, — нельзя забывать об исчезновении двух наших друзей. Ослаблять гарнизон крепости опасно.
— Позвольте, я скажу, — поднялся сэр Готвард. — Быть может, это действительно ловушка, быть может, и нет… В любом случае это неплохой шанс узнать о судьбе наших товарищей. Опять же нельзя давать врагу повод усомниться в нашей храбрости. Я думаю, что такой поход достоин рыцаря. Чтобы не ослаблять оборону крепости, я пойду один.
— А я? — встревоженно вылез Роберт.
— Ах да! Ну, как же без тебя, малыш. Разумеется, мы пойдем вместе, — улыбнулся ризеншнауцер.
— Решено! — качнул головой сэр Нюф, а Роберт бросился к воротам с радостным воплем.
— Лемох! Мы идем!

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Когда Лемох привел своих гостей в лагерь Полын‑Бурьянова, у сэра Готварда исчезли все сомнения. Достаточно было одного взгляда на ухмыляющиеся рожи чертей, окруживших троицу, как все становилось предельно ясным. “Бедный Роберт, — подумал ризеншнауцер. — Как жаль, что твоя дружба подвергается такому испытанию”. Нет, сэр Готвард ни в чем не винил Лемоха, он прекрасно понимал, что наивный чертенок был всего лишь игрушкой в чужих руках. Пластилиновые черти все теснее и теснее смыкали кольцо. Наконец вперед вышел суперагент Сэм и, стараясь не смотреть на Роберта, напряженно спросил:
— Сэр Готвард, я полагаю?
— Честь имею. А вы, конечно, сэр Самюэль?
— Он самый. — У Сэма явно не хватало слов, он огляделся, как бы ища поддержки у своих, и отрывисто бросил: — Вы знали, зачем шли?
— Догадывались, — кивнул сэр Готвард.
— Тогда вы все понимаете. Мы же не дети. На веревке вас не тянули. В общем… сопротивление… бессмысленно…
— О чем вы, дядя? — удивился Лемох. — Владыка пригласил их в гости, а вы…
— Дурак! — взорвался Сэм. — Ничего ты не понял!
— Нет! — Лемох встретился взглядом с Робертом и попятился назад. — Нет! Вы не сделаете этого! Я же привел их в гости! Вы же обещали!!!
Черти разразились громоподобным хохотом. Сэму почему‑то очень захотелось дать Лемоху крепкую затрещину, но вместо этого он обернулся к сэру Готварду и официальным тоном заявил:
— Вы арестованы!
— Я — гость.
— Вы арестованы!!
— Отпустите хотя бы щенка.
— Вы арестованы оба!!!
Хохот стал еще громче. Кто‑то из генералов протиснулся вперед и со словами “Сопротивление бессмысленно!” дернул ризеншнауцера за хвост. Сэр Готвард не удостоил его даже презрительным взглядом, но Роберт… “Р‑р‑р‑хо‑хо!” Вслед за боевым кличем раздался отчаянный вопль генерала — маленький фокстерьер вцепился ему в ухо! Смех оборвался. Черти угрожающе протянули лапы, и сэр Готвард понял, что без драки не обойтись. И началось! Боже мой, как дрался сэр Готвард! Ризеншнауцер отчаянно храбр, обладает отличной реакцией, быстр в движениях и, главное, никогда не теряет головы. Многие черти в тот день пожалели, что вообще родились на свет. Старый рыцарь перекусал больше десятка чертей, поразбивал с полсотни носов и оборвал кучу хвостов с кисточками. Роберт сумел‑таки отгрызть генеральское ухо — сэр Готвард мог гордиться своим учеником. Их победили только количеством. Когда Жлоб Полын‑Бурьянов пожелал посмотреть на пленников, они были уже не опасны. Сэр Готвард и Роберт сидели в большой стеклянной банке, где, впрочем, уже находились и похищенные спаниели, сэр Порт и сэр Ля Порт. Тюрьма была идеальной. Во‑первых, прозрачные стенки позволяли контролировать действия заключенных. Во‑вторых, вылезти было просто невозможно — лапы скользили по стеклу, а высота банки делала бессмысленными все прыжки. Владыка пластилиновых чертей лениво оглядел пленников.
— Эй, Сэм! Кажется, все идет неплохо. Всего было двенадцать фарфоровых псов. Трое у нас в плену. Четверо где‑то шляются, нарываясь на приключения. Итак, остается всего пять. Пять наивных старомодных дурачков надеются противостоять нам? Нам! Великому племени пластилиновых чертей! Ты не находишь это смешным, Сэм?
— Не очень, Ваше Величество. Вы бы видели, сколько наших изувечил этот сэр Готвард.
— Неужели? Что ж, войны без жертв не бывает. Окажите помощь раненым, кому надо, прилепите хвост, кому надо — нос. Безнадежных выбросить на свалку. Да, а где наш маленький герой?
Черти приволокли зареванного Лемоха.
— Что за слезы? — поморщился Полын‑Бурьянов. — Надеюсь, что это не от раскаяния в своем подвиге? А, Сэм?
— Нет, это от счастья… — Что‑что, а контролировать свои чувства суперагент умел, как никто.
— От счастья? Неужели? Значит, он исправляется… — заметил владыка, после чего тихо поманил к себе одного из генералов и приказал тайно следить за Самюэлем.

СКАЗКА ДЯДИ СЭМА

Итак, учитывая все события, расклад был действительно не в пользу фарфоровых рыцарей. Так и не дождавшись возвращения ризеншнауцера и Роберта, сэр Нюф и прочие извинились перед сэром Кросби, признав его правоту. Все поняли, что приглашение в гости было ловушкой. Пять оставшихся рыцарей еще раз поклялись сражаться до конца и приготовились к битве. Сэр Гауф увел свой отряд в сторону, совершенно противоположную той, где находился лагерь врага. Сбить его с избранного пути было невозможно, советов он не признавал, и надежд на его возвращение было мало. Четверо пленников томились в стеклянной банке, причем Роберта даже не брали в расчет, хотя отгрызенное ухо генерала давало ему повод гордиться собой.
Надо признать, что владыка пластилиновых чертей сумел воспользоваться ситуацией. Жлоб Полын‑Бурьянов собрал войска и без всякой маскировки двинулся к крепости. Его армия состояла из двухсот пехотинцев, десятка выползал, пятидесяти амбалов из личной охраны, шести генералов и одного суперагента. Кроме того, за войском следовало с десяток малолеток, выполнявших роль связных, и несколько санитаров. Учитывая особенности материала, пластилинового черта было сложно убить. Раны мгновенно затягивались, а вместо утерянной руки или ноги санитары тут же нацепляли новую. Хотя, конечно, если в бою размазывали так, что впору соскребать, то уж тут санитаров зря не беспокой. Убить фарфорового рыцаря тоже непросто. Ну если, конечно, молотком по голове, тогда — да. Так, собственно, можно и мамонта изувечить. Слава богу, у чертей молотков не было. Причинить пластилином какой‑нибудь вред фарфору почти невозможно. Поэтому Жлоб Полын‑буръянов надеялся просто разрушить крепость, а собак переловить, повязать и засадить в банку.

* * *

Пленники сидели в банке. Сэр Порт быстро объяснил “новоприбывшим” невозможность вырваться, а сэр Ля Порт настолько смирился с безысходностью, что даже не подавал голоса. Сэр Готвард счел своим долгом поддержать приунывшего Роберта.
— Не огорчайся, малыш. Все это лишь превратности войны. А ля гер, ком а ля гер!
— Я страдаю за вас, — глухо проворчал щенок. — Может быть, мне следует хорошенько покусать Лемоха за то, что он завел нас сюда?
— Нет, нет, ни в коем случае. Твой друг был так же жестоко обманут, как и мы. Наверно, ему сейчас очень тяжело…
— О‑о‑х‑х‑х… — словно в ответ раздался жалобный вздох откуда‑то сверху. На горлышке банки, свесив ножки вниз, сидел маленький чертенок с самой печальной физиономией.
— Лемох? — вырвалось у Роберта.
— Ага, Лемох, — подтвердил племянник суперагента. — Сэр Готвард, вы так проницательны! Мне так плохо, так стыдно и так одиноко…
— Иди сюда, — мрачно пробурчал сэр Порт, — здесь у нас шумно, людно и весело…
— Я так и собирался, — радостно отозвался Лемох, но сэр Готвард остановил его:
— Минуточку, молодой человек. А не сообщите ли вы нам, куда ушли все черти?
— Владыка увел их на войну. Всех. Сказали, что вы все равно никуда не денетесь.
— А почему вы остались?
— Я? — задумался Лемох. — Я сначала ревел. Потом дядя Самюэль дал мне по шее и рассказал сказку…
— Нашел время… — опять заворчал сэр Порт.
— Сказку про волка, который хвостом ловил рыбу в проруби, — грустно продолжал племянник суперагента. — Я побежал сюда, решив разделить вашу участь и принять мученический венец.
— Лемох, ты настоящий друг! — растроганно прошептал Роберт.
— Как дети, ей‑богу, — вновь встрял сэр Порт. — Вы‑то куда смотрите, дорогой наставник? Сейчас он сиганет вниз, и нас тут станет уже пятеро.
— Я? Я задумался, господа, — встряхнулся ризеншнауцер. — Я почему‑то… эта сказка…
— Лемох, чего ты ждешь? Прыгай сюда! — прокричал Роберт.
— Иду! — радостно ответил Лемох.
— Нет! Стой! — вдруг подпрыгнул сэр Готвард. — Я понял! Понял!

ВЕЛИКОЕ СРАЖЕНИЕ

Черти пытались напасть на крепость неожиданно, но эта затея провалилась. Бдительный сэр Гай выявил противника задолго до того, как выползалы обнаружили, где он, собственно, прячется. Тогда Полын‑Бурьянов дал сигнал к открытому штурму. Великое сражение началось! Много лет спустя об этой битве сложили песни и баллады. Хотя и черти и рыцари здорово приукрасили события в свою пользу. На самом деле все было так…
Выползалы проскальзывали под воротами крепости, но… Сразу у входа сэр Гай и сэр Чау‑Чау просто скатывали эти пластилиновые коврики в трубку и закрепляли на манер кренделей. Пехота атаковала стены, но без особого успеха — там держались колли с пуделем. Подумав, Жлоб рассредоточил войска и напал со всех сторон одновременно. Рыцарей было слишком мало, и сэр Нюф дал приказ: “Каждый сам за себя…” В рыцарском понимании это трактовалось так: дерись, как можешь, не жди помощи, не проси пощады и помни — выше смерти только честь! Вопящая орава пластилиновых чертей набросилась на пятерых героев, и закипела рукопашная!
Сэр Льюис наивно надеялся сохранить свою прическу… так он был буквально заляпан пластилином, отчего приходил в еще большую ярость. Он изувечил кучу врагов, но черти хитро заманили его в пластилиновую лужу и, когда бедный пес увяз всеми лапами, бросились на него с тыла. Сэр Кросби чихал на свой внешний вид и дрался более спокойно. Черти взяли его измором. Колли вывел из строя столько врагов, что был просто не в силах повернуть голову или поднять лапу. Но одного из генералов черти так и не смогли у него отнять. Когда же челюсти сэра Кросби наконец разжали, от генерала остался бесформенный кусок пластилина.
Самый страшный бой чертям дал магистр Ордена. Ньюфаундленда трудно вывести из себя, но в гневе он страшен! Черти летели в стороны как щепки. Казалось, что этот черный исполин непобедим! Жлоб Полын‑Бурьянов был вынужден бросить в бой свою личную армию амбалов. Это были высокие черные черти с уродливо огромной мускулатурой и самыми зверскими выражениями лиц. Окруженный этими громилами сэр Нюф еще раз прорычал девиз Ордена и бросился на врага. Силы были более чем неравные. Однако когда связанного магистра представили Владыке, его сопровождали лишь четверо амбалов. Четверо! Из пятидесяти! Остальных не мог починить ни один санитар. Сэр Нюф был страшным противником.
Некоторое время спустя жалкие остатки пехоты приволокли Чау‑Чау. Благородный рыцарь был буквально упакован в толстый слой пластилина. Как его смогли победить, толком не мог объяснить никто. Бедные черти тряслись, бормотали что‑то невнятное и со страхом оглядывались на пластилиновый ком, опасаясь, что оттуда вновь вырвется грозный рыжий рыцарь, похожий на медведя. Но больше всего хлопот чертям доставил… сэр Гай! Маленький рыцарь, как и всякая чистопородная дворняжка, был необыкновенно смел, вертляв и нахален. Сэр Гай обошел все ловушки, не попался ни на одну хитрость, и если не мог нанести очень серьезное увечье, то кисточек от хвостов пооткусывал больше полусотни. Самые ловкие черти буквально сатанели от ярости, безуспешно пытаясь сцапать неугомонного пса. Да, сэр Гай умел драться в толпе! Здесь он был, что называется, в своей стихии. Он путался под ногами, заставляя всех спотыкаться и падать, он кусал все, до чего дотягивался, он ругался на шести языках и, казалось, мог измотать всех, но… Благородный сэр Гай попался на мелочи — цапнул за пятку какого‑то генерала и намертво увяз зубами. Тут его и повязали. Правда, генерал остался хромым, пятку пришлось ампутировать, так как сэр Гай не желал с ней расставаться…

ПОДВИГ СЭРА САМЮЭЛЯ

Догадка сэра Готварда была правильной. Правда, для исполнения задуманного нужно было растолкать сэра Ля Порта. Итак, на спину ризеншнауцера влез спаниель, на него другой, на вершину пирамиды вскарабкался Роберт. Лемох свесил свой хвост вниз и покрепче уцепился за края банки. Роберт подпрыгнул и, удачно уцепившись за хвост, вылез наверх! У бедного чертенка слезы выступили из глаз, но он все же помог щенку выкарабкаться.
— Я крайне благодарен вам, уважаемый сэр. — Роберт церемонно поклонился Лемоху.
Племянник суперагента очень смутился и тихо пробормотал:
— Ну что вы… Это все мой дядя придумал…
— Сэру Самюэлю я выражу благодарность позднее, — еще раз поклонился Роберт. — А сейчас я должен бежать за помощью.
— Я с тобой, — подскочил Лемох, и друзья вприпрыжку бросились вперед.
В ту же минуту из‑за угла вышли остатки “непобедимой” армии пластилиновых чертей. Роберт и Лемох поняли, что пропали! В отчаянии они кинулись бежать, кое‑как влезли на стопку книг и встали спина к спине. Отступать было некуда! Пластилиновые черти устало взглянули на них, побросали новых пленников в банку, закрыли их пластмассовой крышкой и спокойно расположились возле маленьких беглецов.
Владыка подсчитывал потери. Из двух сотен пехоты осталось пятьдесят чертей, амбалов всего четверо. От выползал вообще ничего не осталось. Из генералов уцелели только двое, причем один все равно хромой. Из суперагентов — один Сэм. Но он один и был, так что все в порядке. В Великом сражении Самюэль не участвовал, философски заявив:
— Вас всех много, а я один! Если даже генерала убьют, то их еще пять штук останется. А если суперагента? Ну уж дудки!
В другое время за это бы грозил трибунал, но в пылу боя разбираться некогда. Дело оставили на потом.
Жлоб Полын‑Бурьянов был чрезвычайно зол. Подумайте только, потери огромны, а ведь билось всего пять рыцарей. Где‑то бродят еще четверо, и, значит, война продолжается. Такая победа равна поражению! Моральное состояние войска угнетенное и подавленное. А тут еще вопиющие факты нарушения дисциплины. Суперагент отказался сражаться, а его племянник, похоже, помог бежать фарфоровому щенку. Владыка решил во всем разобраться сразу. В сопровождении двух амбалов он подошел к Роберту и Лемоху и, глядя снизу вверх, грозно потребовал:
— Эй, вы! А ну быстро вниз! — Друзья молчали. — Вниз, негодяи, и целуйте мне ноги, чтоб я вас простил!
Глаза Роберта вспыхнули зеленым огнем, шерсть на загривке поднялась, а с губ срывалось грозное:
— Р‑р‑р‑хо‑хо!
В тот же момент щенок встретился взглядом с сэром Готвардом. Наставник что‑то кричал. Слов не было слышно, но взгляд был красноречив. Роберт понял. Усилием воли он погасил клокочущую в нем злость и, поклонившись врагу, как можно вежливее спросил:
— Может быть, многоуважаемый Властелин пластилиновых чертей окажет мне честь честным поединком? Или, возможно, я смогу освободить вас от какого‑нибудь обета? Моя честь и зубы к вашим услугам!
— Ах ты, вша собачья! — взревел Полын‑Бурьянов. — Живо сюда, я сказал! И этого толстого кретина с собой прихвати!
— Вы не смеете оскорблять Роберта… — тонко проверещал Лемох.
— Что? Я не смею? Сэм! — гневно взревел Владыка. — Это и есть твое воспитание?!
Суперагент задумчиво пожал плечами, за него ответил Лемох:
— Дядя здесь ни при чем! Это я сам! Сам! Долой тиранию!
Владыка опешил. А когда упоенный своею смелостью Лемох спел два первых куплета “Марсельезы”, отвисла челюсть даже у Сэма.
— Ах, вот оно что! Ах, вот, значит, вы как! Да‑а… — обиженно протянул Владыка. — Революцию решили устроить?! Так…
— А что такое революция? — шепотом поинтересовался Роберт.
— Сам толком не знаю, но играют — все! — многообещающе ответил чертенок.
В это время Полын‑Бурьянов кивком головы указал на двух друзей, и четверо пехотинцев двинулись в атаку. Владыка мстительно улыбнулся. Суперагент Самюэль вышел вперед и загородил дорогу нападающим.
— Что ты делаешь, Сэм? — удивленно спросил Владыка.
— Что я делаю… — тоскливо пробормотал Сэм, ударом кулака нокаутируя ближайшего черта.
— Измена! — взревел Жлоб Полын‑Бурьянов. — Взять предателя!
— Измена! — взвыли два генерала, а оставшиеся пехотинцы бросились исполнять приказ Владыки.
Суперагент дрался как черт!
— Какая жизнь! Какая карьера! — со слезами в голосе приговаривал Сэм, нанося “уракен” в нос очередного противника. — Какая служба, награды, регалии! И все… все коту под хвост! — Суперагент уже почти рыдал от обиды. — Ради чего?! Ради чего, я вас спрашиваю?! Ну какое мне дело до всей этой свары? Лемох — интеллигент паршивый! В монастырь надо идти с такими принципами! И Роберт тоже хорош — лезет куда не просят! Псих контуженный! — Сэм сорвался на истерический крик, не забывая отвешивать на все стороны полновесные удары у‑шу, карате и английского бокса. — Я‑то здесь при чем? За что мне все это? Мама… Мама!!! Мамочка‑а‑а!!!

МОЕ ПОЧТЕНИЕ

Когда связанного и побитого суперагента запихали наконец в банку, где уже томилось восемь пленников, черти вздохнули поспокойнее. Пока шла драка с Сэмом, Роберт рвался в бой, и Лемох едва удержал своего горячего друга. В конце концов маленький фокстерьер признал, что чертенок прав, они должны любым способом вырваться и найти отряд сэра Гауфа. Только он мог спасти пленников. К счастью, в их случайную цитадель можно было попасть лишь с одной стороны, так что они надеялись какое‑то время продержаться. Роберт стоял на страже, а Лемох лихорадочно искал хоть что‑нибудь для обороны. Удалось найти маленькую пластмассовую линейку и огрызок синего карандаша. Но и это лучше, чем ничего. Три книги, на которые они забрались, стояли почти вертикально под большим углом, что позволило друзьям затолкать линейку между страниц.
— Рычаг. Закон Архимеда. Используем возвратную энергию пружины! — попытался доходчиво объяснить Лемох. — Оттягиваем и… раз!
— А это благородно? — на всякий случай справился Роберт.
— Конечно! — заверил чертенок. — Мы же будем предупреждать и спрашивать о состоянии здоровья.
Роберт вооружился огрызком карандаша и, подумав, засомневался — а рыцарское ли это оружие? Лемох страдальчески вздохнул, но, зная щепетильность будущего рыцаря, предложил назвать огрызок “мечом”.
— Ты думаешь, что это поможет?
— Ну, мечом он от этого не станет, хотя и хуже не будет. Зато в летописи и баллады ты войдешь как рыцарь с синим мечом!
— Здорово! — вдохновился Роберт. — Я назову его “Грейсвандир”, и пусть он служит мне, как служил лорду Корвину!
Буквально в ту же минуту показалась голова первого нападающего. Друзья бросились к линейке и оттянули ее изо всех сил. Полын‑Бурьянов, стоя внизу, торопливо прикрикнул:
— Не копошиться там! Хватай их за химок и вниз!
В ответ раздался чавкающий звук, и что‑то крупное пролетело в воздухе. “Что бы это могло быть?” — призадумался Владыка и послал наверх еще одного пехотинца.

* * *

Заключенные в банке рыцари приводили в чувство сэра Самюэля. Когда суперагент наконец открыл глаза, над ним склонилась сочувствующая морда ризеншнауцера.
— Надеюсь, все в порядке, сэр Самюэль?
— Где я? — тоскливо простонал суперагент.
— Вы пленник, друг мой. Посажены в ту же тюрьму, что и все. Теперь мы товарищи по несчастью…
— С вами‑то все ясно! — перебил Сэм. — А вот как я сюда попал?
— Потеря памяти в результате повреждения левого полушария, — деловито заявил сэр Кросби.
— Этого еще недоставало. Здесь тюрьма или сумасшедший дом? Что ж они, так и будут к нам всяких психов подселять? — привычно заворчал сэр Порт.
— Стыдитесь, друг мой! — укоризненно заметил ризеншнауцер.
— А я что… я ничего… просто здесь и так тесно.
— Господа, а не можем мы его вылечить? — загорелся сэр Кросби. — Я, кажется, что‑то читал по парапсихологии и нейрохирургии… Ну‑ка, милейший, вытяните лапы вперед! Закройте левый глаз и дотроньтесь правым мизинцем до кончика носа…
— Оставьте меня в покое! — устало огрызнулся Сэм.
— Действительно, господа, дайте нашему герою отдохнуть, — мягко прогудел сэр Нюф.
— Какому герою? — все еще не понимая, поморщился суперагент.
— Спокойствие, господа! — прервал удивленный хор голосов сэр Нюф. — Такая скромность делает вам честь, сэр Самюэль. Но, видимо, вследствие нервного потрясения вы кое‑что позабыли. Я напомню. Несколько минут назад вы геройски вступились за нашего Роберта и вашего племянника. Драка была превосходной! Мы получили колоссальное наслаждение, восхищаясь вашей доблестью! Если бы не амбалы, им бы ни за что не пленить вас!
— Я это сделал? — испуганно съежился Сэм. — Я дрался со своими?
— Еще как! — хором подтвердили остальные рыцари.
— Вы умеете драться, сэр! — радостно тявкнул сэр Гай. — Мое почтение!
— Мама… — выдохнул суперагент.
— Мы гордимся вами, — заявил сэр Кросби. — Мое почтение!
— Ой, мамочка…
— Вы джентльмен! И вели себя как настоящий рыцарь! Один против всех, защищали слабого! — вдохновенно поддержал сэр Готвард.
Другие рыцари также учтиво и дружелюбно хлопали бедного Сэма по плечу и выражали свое почтение. Суперагент затравленно огляделся и тихо заплакал. Слезы текли и текли. Он рыдал все громче и громче. Его плечи тряслись, и добрый сэр Нюф прижал голову Сэма к своей огромной груди.
— Поплачьте, мальчик мой… — мягко успокаивал ньюфаундленд. — Поплачьте… Какая душа! Какая чудная душа, господа…

Глава четвертая

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ

Роберт и Лемох еще и еще раз оттягивали линейку. На третьем улетевшем вдаль черте Полын‑Бурьянов задумался.
— Лезть по двое! И повнимательнее там.
Очередные пехотинцы оказались предусмотрительнее предыдущих, хлопок линейки прозвучал вхолостую. Теперь каждый из друзей имел перед собой взрослого серьезного противника. “Ррр‑хо‑хо!” — по отработанной же схеме Роберт вцепился в ухо ближайшего черта. Свой меч он отбросил в сторону, сочтя, что зубы надежнее. Второй черт кинулся на выручку товарищу и, поймав задние лапы Роберта, попытался оттащить его в сторону. Если вы помните историю с Лукасом, то понимаете, что это было очень непросто. Бедный Лемох подпрыгивал, как зайчик, молотил чертей кулачонками и сквозь слезы уговаривал пехотинцев отпустить Роберта.
— Пошел вон, трус! — прикрикнул на него один из нападавших.
— Я не трус! — вспыхнул от стыда Лемох. — Я — пацифист!
— Паци… кто? — захохотал черт.
— Фист! — первый раз в жизни Лемох зарычал. — Отпустите моего друга, или я за себя не отвечаю!
— Заткнись, фитюлька!
— Ах, так! — Племянник суперагента подхватил брошенный Грейсвандир и с размаху треснул ближайшего черта по колену.
Черт взвыл дурным голосом и свалился вниз. Роберт наконец выплюнул изжеванное ухо второго противника, и тот с позором бежал. Опьяненные победой, два друга проорали боевой клич и, к огромному удивлению чертей, сами бросились на врага! Роберт был похож на беснующуюся белую молнию, вертелся, как дрель, и кусал направо и налево. Лемох махал во все стороны огрызком синего карандаша и без устали вопил разные боевые кличи всех времен и народов: “Англия и Ланкастер!”, “До зброи рыцежи!”, “Сарынь на кичку!”, “Но пассаран!”, “Банзай!” и размашистое русское “Ура‑а!”.
Конечно, если бы черти не были так измотаны, двух юных сумасбродов скрутили бы в мгновение ока. Но армия Полын‑Бурьянова действительно находилась в крайне подавленном состоянии. Поэтому Роберт и Лемох даже повоевали минуты три, пока их наконец не повязали.
Остатки пластилиновой армии, банка с фарфоровыми рыцарями и плененные Лемох с Робертом находились на кухне. Черти затащили всех на кухонный стол, вплотную примыкающий к газовой плите, и торжественно расселись вокруг. Один из амбалов притащил молоток для отбивных, другой зажег спичку и включил газ. Фарфоровые рыцари строили самые разные предположения, но истину знал только Сэм.
— Будет казнь. Интересно, с кого начнут?
Жлоб Полын‑Бурьянов встал на спичечную коробку и, прокашлявшись, начал речь. Как всегда, Владыка был проникновенен и убедителен.
— О, мой великий народ! Мой бедный, но гордый, несчастный, но величественный, гонимый, но прекрасный народ! Мы победили! Нас втянули в грязную войну. Нас хотели ввергнуть в пучину рабства и бесчестия. Но мы сумели сплотиться и сказать свое твердое “нет!” всем проискам врага. Нам было трудно. Мы терпели боль и лишения, мы гибли ради высокой и светлой цели. Мы несли миру источник света, взаимопонимания и солидарности. За что на нас спустили стаю этих бешеных псов? За что погибли лучшие сыны нашего народа? (Даже самые усталые и избитые черти поднимали головы, внимая словам Владыки.) Дети мои! Мы победили! Мы не могли не победить, ибо будущее за нами, и все, кто не понимает этого, будут гнить на свалке истории! (Черти заулыбались — хоть какое‑то утешение.) Но в наших рядах оказались те, кому с нами не по пути. Эти изменники предпочли пресмыкаться перед нашим классовым врагом! Кто же они? (Черти тихо заворчали.)
Мы знаем их! Бывший суперагент, облеченный нашим доверием, носящий наши награды, двуличный лицемер и коварный изменник! Его племянник — яблоко от яблони недалеко падает! Мы все любили этого малыша, заботились о нем, старались угостить, приласкать, приголубить… И что же? Он оказался таким же бесчестным предателем, как и его дядя! (Рев возмущенных чертей.) Какое наказание мы выберем для них? Только смерть! (Теперь черти радостно завывали.) Смерть изменникам, дегенератам и предателям!
Полын‑Бурьянов сошел с коробки. Речь утомила Владыку.
— Да, пока не забыл. Сэм подождет, сначала казнить его племянника. Ну и щенка заодно. Пожалуй…

КАЗНЬ

Под барабанную дробь, грозную и торжественную, двое амбалов вывели Роберта и Лемоха. Впрочем, “вывели” — не точное слово. Маленький фокстерьер был так укутан пластилином, что его пришлось нести, а чертенка пинками гнали впереди. Третий амбал надел красную маску и с угрожающим видом поигрывал кухонным молотком.
— Нет! — отчаянно взвыл Сэм, колотя кулаками по стенке прозрачной тюрьмы. — Что вы делаете, убийцы!
— Вы не посмеете их тронуть! Это же дети! — дружно зарычали рыцари.
И хотя закрытая банка глушила бурю негодования, Полын‑Бурьянов невольно поежился, представив, что было бы, если б пленники вырвались на свободу. Впрочем, спустя мгновение он уже пришел в себя и, обратившись к юным героям, презрительно спросил:
— Ваше последнее слово и последнее желание?
— Ваше Величество, — тихо прорычал щенок, — если мне суждено погибнуть, я умру без стона и жалобы, ни на миг не опозорив благородных идеалов рыцарства! — Глаза Роберта вспыхнули зеленым огнем. — У победившего врага я ничего не прошу для себя! Но если в вас есть хоть капля жалости, то пощадите моего друга…
— Нет! — высокомерно оборвал Владыка. — Просьба отклоняется. Теперь ты.
— Я? Я только… — замялся Лемох. — Я, наверно, не знаю, что сказать… Но если у меня есть последнее желание, то я хотел бы… спеть!
— Спеть? — уточнил Полын‑Бурьянов.
— Да! — решился Лемох. — Одну маленькую песню.
— Ну спой… — пожал плечами Владыка. — Шут с тобой! Не можем же мы отказать в таком безобидном пустяке.

Лемох откашлялся и влез на спичечную коробку. Тонким, но приятным голоском он затянул прекрасную балладу Лоуренса: “Копье и черного коня мне завещал отец…” Племянник суперагента отстукивал ритмы копытцем и очень старался. Уставшие черти блаженно прикрыли глаза и заслушались. Баллада была длинная и душевная. Многие слушатели вытирали слезы умиления. Когда Лемох окончил, раздались дружные аплодисменты. Чертенок вежливо раскланялся, шаркнул ножкой.
— Палач! Начинай, — приказал Полын‑Бурьянов.
— А может, он еще споет? — неожиданно спросил палач.
У Владыки отвисла челюсть.
— Пусть споет! В последний раз! У него получается! Пусть еще споет! — дружно загомонили черти.
На этот раз Владыка решил не искушать любовь толпы.
— Да пожалуйста, пусть поет. Только покороче что‑нибудь.
Черти радостно навострили уши. Лемох тайком подмигнул Роберту, и щенок понял, что его друг тянет время. Меж тем неожиданный концерт продолжался. Лемох спел лирическую песню об утерянной родине и вечных скитальцах. Потом очень грустную и романтическую о неразделенной любви черта к молодой ведьме, сбежавшей с херувимом. Потом шуточную песню про пьяниц. Потом…
В общем, он пел уже около часа. Жлоб Полын‑Бурьянов затравленно и злобно зыркал по сторонам, но не решался прервать чертенка — войску нужна была разрядка. Черти улыбались, скорбели, рыдали, хохотали до упаду, награждая певца бурными аплодисментами. Наконец бедный Лемох устал.
Владыка воспрянул духом и прикрикнул на палача. Вновь дробно грянули барабаны. Черти посуровели.
— С кого начнем? — шепотом спросил палач, приподнимая за шкирку Роберта и Лемоха.
— Ну даже не знаю… — задумался Владыка. — Давай, что ли, со щенка… Или нет? Наверно, все‑таки с Лемоха, хотя… Ты чего? — тряхнул палача Жлоб Полын‑Бурьянов.
Амбал, разинув рот, уставился куда‑то вдаль. Владыка проследил за его взглядом и ахнул! В пятидесяти шагах от них, вздыбив шерсть и оскалив зубы, стоял грозный и неумолимый сэр Гауф! Жлоб Полын‑Бурьянов завопил благим матом! В тон ему с тыла и с флангов раздались боевые кличи фарфоровых рыцарей. И сэр Флойд, сэр Клаус, сэр Лукас бросились в бой. Боже, какая началась суматоха! Черти сиганули в разные стороны. О сражении не было и речи. Бассет Лукас кинулся на палача и вырвал из его лап Роберта. Лемох выкрутился сам. Одноглазый сэр Флойд гонял остатки пехоты в поисках Владыки. Маленький, но сердитый сэр Клаус развлекался обрыванием хвостов, так как выше не мог допрыгнуть. Достойный сэр Гауф совершил самый большой подвиг. Разогнавшись как снаряд, он с чудовищной силой и безмерной отвагой треснул фарфоровым лбом в банку с пленниками. Осколки стекла брызнули в разные стороны! Бульдог упал без чувств, а пленники вырвались на свободу. Армия пластилиновых чертей перестала существовать…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Двенадцать фарфоровых рыцарей, суперагент Самюэль, Роберт с Лемохом сидели за праздничным столом. Черти разбиты наголову, из рыцарей серьезно не пострадал никто, разрушенную крепость восстановили, и над ней вновь развевался гордый флаг Фарфорового Ордена. Все праздновали победу! Поочередно произносились здравицы в честь подвигов каждого из рыцарей. Похвалы и величальные стихи торжественно витали над головами героев. Жлоб Полын‑Бурьянов исчез в неизвестном направлении, и Сэм мудро предполагал, что он еще доставит хлопот в будущем. В свете всеобщего праздника Роберту был торжественно вручен настоящий ошейник и присвоено звание оруженосца сэра Готварда. Суперагент красовался с массивной собачьей цепью на шее, украшенной медальоном с девизом Ордена: “Выше жизни — только смерть, выше смерти — честь!” Лемоху был преподнесен крохотный, размером чуть меньше чертенка, томик стихов Киплинга. Геройскому сэру Гауфу оказали особый почет. Из‑за своего неодолимого упрямства он вел поисковый отряд по избранному курсу, никуда не сворачивая. Поэтому и пропадал столько времени. Хотя, с другой стороны, именно это упрямство и привело его в нужный миг на кухню, когда он по кругу обходил всю квартиру. Так как в самом начале боя он разбил банку, служившую тюрьмой многим рыцарям, и потерял сознание от тяжелого удара, то не смог выполнить свой обет. Если помните, он обещал оборвать кучу хвостов с кисточками, сделать себе львиную гриву. Так вот, благородные рыцари собрали все найденные хвосты и, соорудив подобие огромного венка, водрузили его на бесчувственного бульдога. Когда сэр Гауф пришел в себя, ему любезно рассказали, как он страшен в гневе и где он оторвал себе такую львиную гриву. Смущенный бульдог застенчиво объяснил, что в бою на него что‑то накатывает и он совсем ничего не помнит…

* * *

Спустя два дня суперагент Сэм подошел к наставнику Роберта.
— Сэр Готвард, мне необходимо уйти.
— Надеюсь, вы ненадолго, сэр Самюэль?
— Не знаю… — пожал плечами Сэм. — Я не создан для мирной жизни. Все время я воевал, дрался, боролся с опасностями. Мне нужно побродить в поисках новых приключений.
— Вы правы, — задумчиво признал ризеншнауцер. — Мирная жизнь тяготит военного.
— Вот‑вот… Я только хотел бы попросить, если вас не затруднит, приглядите за Лемохом.
— Конечно, можете быть спокойны, — кивнул сэр Готвард. — Я буду воспитывать его вместе с Робертом.
— Благодарю вас! — поклонился Самюэль.
Проводить суперагента вышли все. Несмотря на то что он, Сэм, был настоящим пластилиновым чертом, его очень уважали. Лемох всплакнул, прощаясь с дядей, а Роберт попросил писать почаще. После чего сэр Готвард увел их читать какой‑то старый рыцарский роман о жизни короля Артура.
Вот так и закончилась эта история. Конечно, это не последнее из приключений Роберта и Лемоха. Но об этом как‑нибудь в другой раз. Фарфоровые рыцари не прощаются с вами и всегда придут на помощь тем, кому грозит беда.
Поэтому наш рассказ можно продолжать бесконечно долго.
До тех пор, пока длится детство.

P. S. 
— И это все?
— Нет, конечно! Меня же еще не посвятили в рыцари…