Андрей Белянин
Возвращение Рыжего и Полосатого

Рыжий и Полосатый – 2

Dauphin http://www.aldebaran.ru/

Андрей Белянин
Возвращение Рыжего и Полосатого

Иллюстрации, Торопицына Н.В., 2000

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Дорога домой — это всегда здорово. Кошачье войско двигалось прямо в столицу, а Румпель с паном Коржиком завернули к домику‑фрегату. Встреча была самая радушная. Пани Румпелева накрыла такой стол!… Весь вечер ушел на рассказы о чудесных приключениях Рыжего и Полосатого. Самих котят отправили спать пораньше, а их родители засиделись допоздна. По‑видимому, Румпель с Коржиком слишком увлеклись старым ямайским ромом: когда наутро Полосатый спустился вниз, то собутыльники спали, как суслики, сидя за столом и опустив головы на лапы. Усталая пани Румпелева пока не вставала. Полосатый покружил по дому, выискал в буфете пару сушеных рыбок и, безуспешно попытавшись растолкать адмирала, пошел будить Рыжего. Однако Рыжий брыкался и ворчал, что вставать в такую рань могут только психи ненормальные. А для Полосатого подъем в пять утра был совершенно нормальным делом. Поэтому он быстро сбегал на кухню и, набрав в рот воды из чайника, поднялся наверх и прыснул на Рыжего. Коржик‑младший с воплем выскочил из кровати и бросился догонять Полосатого. Так они с визгом и криками гонялись друг за другом, швыряясь тапочками и полотенцами, пока не вылетели кубарем на маленький балкон. Румпель называл его “капитанским мостиком”. Здесь друзья уютно уселись на перилах и, болтая лапками, сгрызли по рыбке. Рыжий посмотрел в сторону замка:
— Мама, наверно, очень скучает…
— Ничего. Солдаты еще вчера должны были пройти мимо вашего замка, а твой отец просил передать записку. Так что нас ждет торжественный прием, — отозвался Полосатый.
— Значит, мама готовит что‑нибудь вкусненькое. Ты когда‑нибудь пробовал печеных мышей в сметане с шампиньонами?
— У нас не едят мышей. — Полосатый брезгливо поморщился и почесал себя за ухом. — Папа почему‑то относится к мышам лояльно, у него были друзья среди корабельных крыс.
— Однако это действительно вкусно, — причмокнул Рыжий и, поглядев на чистое небо, заметил: — Странно, туч не видно, а гром уже гремит.
— Наверно, где‑то гроза… Но я не слышал грома, — лениво ответил Полосатый.
— Нет, гремело! Вот прислушайся… Сейчас… Ага! Вот опять, слышал?
— Слышал! — встревожился юный моряк. — Но это не гром, это пушка.
— Какая пушка? — не понял Рыжий.
— Наверное, твоя мама решила встретить нас праздничным салютом.
— Ерунда! Пушка у нас действительно есть, но мама ее боится и всегда затыкает уши, когда папе приходит в голову пальнуть.
— Ну, тогда я не знаю… — развел лапами Полосатый.
— А ты уверен, что это пушка? — уточнил Рыжий.
— Еще бы. Да, кстати, там в кабинете у папы есть подзорная труба. Сейчас мы все увидим…
Полосатый оставил друга на балконе и побежал вниз. Через пару минут он уже держал трубу и, прищурив глаз, вглядывался в даль. Рыжий подпрыгивал рядом.
— Ну? Ну что? Замок видно? — суетился он.
Полосатый вгляделся пристальнее и, повернув к другу внезапно помрачневшую мордашку, тихо ответил:
— Видно…
— Дай посмотреть!
— Не надо… — Полосатый отвел трубу.
— Почему не надо? — возмутился Рыжий.
— Ваш замок горит…

ГЛАВА ВТОРАЯ

Через два часа котята и их отцы были у стен замка. Сгорело все, что могло гореть, уцелела лишь каменная кладка, да и та почернела от копоти. Казалось, что по дому Рыжего прокатился огромный огненный шар. Сад выгорел, клумбы вытоптаны, железная ограда исковеркана и сломана… Повсюду стоял резкий, противный запах, перебивающий гарь и дым.
— Крысы! — выдохнул адмирал Румпель.
Пан Коржик стоял на месте как будто в забытьи, в его глазах блестели слезы. Рыжий оббегал черные развалины, бывшие когда‑то его родным домом и, никого не найдя, бросился к отцу.
— Папа! Там никого нет! Где же наша мама? Что с ней? Я хочу к маме! — Рыжий орал уже в голос.
Доведенный до отчаяния горем друга, Полосатый обнял его за плечи, и они дружно заревели. Глядя на них, пан Румпель прижал к себе старшего Коржика и тоже дал волю слезам. Четыре кота рыдали на пепелище…

Крысы. Небольшие злые грызуны. В честном бою с кошкой, один на один, крыса потерпит поражение и будет съедена. Даже две‑три откормленные твари не страшны хорошему коту. Страшно, когда крыс много. Когда они движутся сплошным покрывающим землю ковром, пожирая на своем пути все живое. Крысы не берут пленных, они убивают всех и сразу. Ходят упорные слухи, что своих раненых крысы загрызают на месте. Пощады нет никому. Поэтому даже у храброго адмирала Румпеля холодело на сердце при мысли о том, что могло случиться с обитателями замка… Адмирал еще раз обошел развалины и убедился, что нигде не осталось ни одного кошачьего следа. Все было затоптано крысами. Но ведь оставалась армия?! Не могли же исчезнуть проходившие здесь войска числом не менее пятисот боевых котов! А столица? А молодой король Мурмис? После позорного бегства бывшего короля Мурмяускаса Пятого трон перешел к его опальному брату, так неужели и он сбежал?! Румпель отказывался в это верить.
Наконец адмирал, пан Коржик и их сыновья, вытерев слезы, двинулись в сторону столицы. И очень скоро они увидели боевые части крыс. Рыжий с Полосатым видели этих тварей впервые. Это вам не печеные мышки! Перед котами шла не разбойничья шайка, не бестолковая толпа, не объединенная бандитская группировка. Это была — армия! Собранная, обученная, организованная, дисциплинированная, умеющая маневрировать, нападать и отступать, безропотно выполняя все приказы командиров. Страшный живой механизм войны! Все крысы носили черные треуголки, красные эполеты и широкие черные ремни, на перевязях болтались короткие шпаги, а на плечах качались копья. Войско казалось неисчислимым…
— Они движутся к столице… — медленно протянул пан Коржик.
— Карамба! — тихо ругнулся адмирал. — Я надеюсь, король еще держится?
— Судя по всему, да. Однако долг дворянина не позволяет мне сидеть в тылу, когда Родина в опасности! — Убедившись, что крысы отошли достаточно далеко, пан Коржик возвысил голос.
— Ты прав, старина! Мы должны пробиваться к своим. И я еще посмотрю, кто рискнет встать мне поперек дороги! — Адмирал погладил рукоять абордажной сабли и выразительно закрутил усы.
— Да… но куда мы денем детей? — помрачнел пан Коржик.
— Мы с вами! — в один голос заверещали Рыжий и Полосатый.
— Пойдете к нам домой! — отрезал Румпель. — Полосатый, держитесь вместе, друг без друга никуда, сидите дома и ждите нас. В самом крайнем случае с почтовым голубем отправьте письмо королю Доберману. Он не даст вас в обиду. Вопросы есть? Нет? А возражения не принимаются! Кругом! Поворот оверштаг и прямым курсом на норд! Марш!
Адмирал с суровой лаской слегка подтолкнул сына в спину. Пан Коржик обнял Рыжего и также наказал держаться вместе. Понурив головы и повесив хвостики, юные герои поплелись домой, а Румпель с Коржиком скрылись в лесу.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Первым не выдержал Рыжий.
— Идем, идем, а там война! Крысы осаждают столицу, — проворчал он.
— Папа велел сидеть дома, — неуверенно буркнул Полосатый.
— Много ли дома высидишь?! — продолжал искушать Рыжий. — А на поле брани мы покроем себя неувядаемой славой! Наши шпаги заржавеют без жаркого дела. Мы соберем войско, обойдем крыс с тыла и ударим во фланг! Враг бежит! Ура, ура, ура! Пленных в обоз! Я — главнокомандующий, ты — адмирал…
— Э, нет! Адмиралом я уже был, — вовремя вспомнил Полосатый. — С меня хватит, имей совесть.
— О чем ты говоришь? Мы же храбрые коты, мы не можем бросить своих отцов и ждать у моря погоды. К тому же мне очень надо найти маму… — скорбно закончил Рыжий.
Последний довод подействовал. Юный моряк остановился, почесал за ухом и спросил:
— Что ты предлагаешь?
Ответить Рыжий не успел, в лесу раздался шум, послышались крики, и едва друзья успели нырнуть в кусты, как их глазам предстало ужасное зрелище. На поляну выскочил какой‑то незнакомец, одетый так же, как и крысы, но без треуголки. За ним, окружая его со всех сторон, высыпал десяток крыс. Размахивая шпагами и копьями, они постепенно сужали круг. Однако незнакомец не испугался, он ловко увертывался от свистящих клинков и раздавал точные крепкие удары, размахивая лапками направо и налево. При каждом особенно удачном попадании незнакомец кланялся и говорил: “Ос!”
— Здорово дерется! — восхищенно прошептал Рыжий.
— Молодец парень! — поддержал Полосатый.
— Так чего же мы сидим? Вперед!
И Рыжий с Полосатым, выхватив шпаги, с боевым кличем “Полундра!” бросились на врага. Неожиданное вмешательство котят решило исход схватки — крысы побежали. Друзья даже не успели толком помахать шпагами. Удивленный незнакомец, оправившись от изумления, стал быстро кланяться юным героям:
— Ос! Ос! Моя твоя благодарный! Ос!
— Чего это он? — не понял Полосатый и, обращаясь к новоспасенному, спросил: — Ты кто? Хорек?
Незнакомец отрицательно замотал головой.
— Барсук? — уточнил Рыжий.
— Сурок? — продолжил Полосатый. — Опять нет… Наверно, бурундук?
— Опоссум? Мангуст? Кенгуру? — попытался показать свою образованность Коржик‑младший. — Ну не бегемот же, в самом деле…
Незнакомец продолжал мотать головой.
— Вспомнил! — Полосатый подпрыгнул и хлопнул себя ладошкой по лбу. — Вспомнил, ты — суслик!
— Суслика, суслика! — радостно закивал незнакомец.
— Я — Рыжий, а он — Полосатый, — представил Рыжий себя и друга. — А тебя как зовут?
— Суслик‑сан, — гордо ответил суслик. — Я — дезертира! Я не хотеть война. Я кошка очень люблю, он пушистый…
— Забавный у него акцент… — кивнул Полосатый. — Совсем как у короля Добермана, хотя и чуть‑чуть не такой.
— Мы будем звать его “Дезертир”, — решил Рыжий и, обращаясь к новому знакомому, добавил: — Ну что же, пойдем, Суслик‑сан!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Пан Коржик и адмирал не дошли до столицы. Спустя два часа после прощания со своими детьми они натолкнулись на крысиный пикет. Схватка была яростной и короткой. Опытные в боях коты зарубили с десяток крыс и с большими предосторожностями двинулись дальше. Однако, по‑видимому, кто‑то из врагов успел сбежать и предупредить своих. Коржику и Румпелю была устроена засада.
Рыжий, Полосатый и Дезертир сидели в лесу у маленького костерка и мирно беседовали. Суслик рассказывал, как его с товарищами силой мобилизовали в крысиную армию, в которой, кстати сказать, находились и подневольные полевые мыши, и лесные хорьки, и даже безобидные морские свинки. Все друзья суслика погибли в сражениях, а он сам решил бежать. И если бы не помощь котят, его бы вновь поймали и наверняка повесили.
— Так ты бежал не в первый раз? — удивился Рыжий.
— Третья раза! — гордо ответил Дезертир.
— Ловили? — уточнил Полосатый.
— Ос! Много били… — вздохнул суслик.
— Вот бармалеи! — вскочил Рыжий. — Да что они себе позволяют, в конце концов! Грабят наши замки, воюют с нашими папами, да еще бьют наших сусликов!
— Что‑то ты увлекся… — заметил Полосатый. — Каких наших? Он же не местный…
— Все равно! Хватит сидеть и прохлаждаться. Нам пора на войну. Эй, Суслик‑сан! А ну, где там их противные крысиные морды? Вот сейчас мы им устроим! Веди, проводник, вперед!
— Нет! — протестующе замотал головой Дезертир. — Я туда не ходить. Меня опять ловить всей батальеной.
— Ты же с нами, не бойся! — поддержал горячего друга Полосатый.
— Моя не трус! Моя все понимает. Я скажу, куда ходить. Завтра…
Полосатый задумчиво поглядел на скрывающееся за горизонтом солнце и вынужденно признал, что суслик прав.
— Пойдем завтра. Сейчас дело к ночи, того и гляди — нарвешься на засаду. Всем спать!
Рыжий побрыкался немного и согласился. Для виду. На самом деле у него уже зрел план. Дождавшись, пока Полосатый с Дезертиром уснут, он осторожно надел сапоги и тихонько отправился в лес. Тьма вокруг была непроглядная. Сердце Рыжего прыгало, как мокрая лягушка, но он упорно шел вперед, выставив перед собой шпагу.
“Где— то здесь должны быть крысы. Я их найду. Надо только подкрасться незаметно и взять “языка”. Папа говорил, что на войне всегда берут “языков”. А потом я спрошу у пленного, где моя мама… А если он не захочет отвечать… тогда… Я откушу ему нос!”
С этими благими мыслями котенок ушел довольно далеко от стоянки и вдруг почувствовал, как его ногу что‑то зажало. Недоумевающий Рыжий дернул раз, два, и… откуда‑то с дерева мягко упала рыболовная сеть. Бугорки и кочки встали на ноги и взглянули на него красными глазами. “Крысы!” — едва не закричал Рыжий. Он попытался бежать, но тут же упал опутанный сетью. Чьи‑то ловкие лапки отобрали у него шпагу, связали и поставили на ноги. Скрипучий голос произнес:
— Лазутчик схвачен, господин лейтенант!

ГЛАВА ПЯТАЯ

Можете себе представить, какими словами ругался Полосатый, обнаружив наутро исчезновение друга. Отборные морские проклятия на трех языках густо висели в воздухе. В горячке Полосатый наорал на ни в чем не повинного Дезертира и даже вырвал сам у себя клочок шерсти из хвоста. Рыжему, наверно, очень икалось, так его вспоминали. Придя в себя, Полосатый пошевелил мозгами и быстренько сообразил, куда мог деться его неугомонный друг: “Опять подвиги совершает! Ух, попадется он мне…” И котенок и суслик двинулись по следам Рыжего. Однако не прошло и получаса, как Дезертир испуганно заверещал и встал столбом, отказываясь идти дальше.
— По‑моему, крыс не видно, — невозмутимо заметил Полосатый.
— Крыса нет. Твоя сюда посмотри! — с суеверным ужасом показал лапкой бедный суслик.
Шагах в пяти от тропы, на мокрой от росы траве, темнел отпечаток лап исполинской собаки…

* * *

Рыжий гостил в плену. Крысы‑разведчики доставили его в лагерь и привязали к пушке. От пережитых волнений котенок уснул и проснулся поздно утром, часов в одиннадцать. По лагерю взад‑вперед сновали крысы. Их было много, очень много… Наверно, поэтому Рыжего даже не охраняли — куда тут побежишь… Впрочем, вскоре подошли четверо охранников и, отвязав лазутчика, повели его на допрос. В середине лагеря у шатра на полковом барабане сидела высокая толстая крыса в треуголке. Оглядев пленного, крысиный генерал визгливо заорал:

— Кто такой? Почему не в тюрьме? Где кандалы? Что делал в расположении части?
Рыжий сдвинул брови и совершенно ни к месту ответил:
— Щас как дам по уху!
Генерал был почти одного роста с пленным или даже чуть повыше и здорово развеселился:
— Ого! Какой шутник! Да ты, кажется, веселый малый — будешь у нас шутом! Напомни, чтобы я заказал тебе в столице колпак с бубенчиками!
— Трус и негодяй! — высокомерно протянул Рыжий. — Ты оскорбляешь пленного, пользуясь тем, что у меня лапы связаны.
— Ах ты, малявка! Да что бы ты сделал, если бы тебе развязали лапы?! Стоит мне моргнуть — и тебя разорвут на лоскутки! Эй, кто там есть — развяжите щенка!
— Пардон, это котенок, — вежливо напомнил худой адъютант.
— Наплевать! — визгливо отрезал генерал. — Ну ты, подойди сюда, я сам хочу посмотреть, какие у тебя потроха!
Рыжий растер лапы и ненавидяще глянул на крысу. А генерал веселился вовсю:
— Ну, что же ты стоишь? Ну ударь меня, попробуй! Вот как, боишься?! Запомните, солдаты, все кошки — трусы!
Солдаты радостно засмеялись, и в тот же миг Рыжий резко взмахнул лапой… Генерал отлетел на три метра в сторону и сбил знаменосца. Смех оборвался.
— Палача! Казнить мерзавца! — завизжал крысиный генерал. Поперек его морды алели четыре свежие царапины — след когтей Рыжего.
Несмотря на охватившую их ярость, крысы все же не рискнули броситься на юного героя кучей, а послали за палачом. “Неужели они надеются, что я дам себя повесить?” — удивленно подумал Рыжий.
Как это ни смешно, но, похоже, крысы именно так и думали. Они почему‑то полагали, что осужденный на смерть сам полезет в петлю и оттолкнет скамейку. Появился палач. Небрежно оглядев Рыжего, он поправил черный колпак на голове и деловито произнес:
— Ну‑с, молодой человек, не задерживайте общество. Генерал приказал вас казнить. Так что улыбайтесь шире, дышите ровнее и…
— Пошел вон, дурак! Меня один раз уже пытались повесить — шиш с маслом!
Удивленный палач повернулся к генералу:
— Он не хочет!
— Не хочет? — возмутилось крысиное войско.
А генерал даже начал заикаться от обиды:
— Я п‑приказал тебя казнить! П‑почему ты н‑не хочешь вешаться? Это н‑нечестно. Это же разв‑вал дисциплины!
“Господи, куда я попал? Да они все тут просто сумасшедшие…” — подумал Рыжий, а вслух тихо спросил:
— Вы что, больные, что ли?
Крысы обиделись. Они окружили котенка и стали мягко подталкивать его к ближайшему дереву. Рыжий от души шваркнул одного, другого, а когда под руку попался палач, то досталось и палачу. Выплюнув два зуба, крыс‑палач обиженно прошепелявил:
— Бешобрашие! Палащ — лишо неприкошновенное!
Рыжего сдавили со всех сторон, крысы наконец решили помочь осужденному, раз сам не торопится.
— Эй, вы чего? Пустите меня! Я не хочу! — отчаянно заверещал Рыжий.
Но его уже поставили на барабан и стали надевать петлю. Жестокая машина войны закрутилась, казнь ребенка была вполне в порядке вещей. Крысиный генерал осторожно потрогал расцарапанную щеку и громко скомандовал:
— В честь и славу нашего короля и всего крысиного народа, приказываю — повесить подлого кошачьего шпиона! Палач, начинай!
Зазвучала барабанная дробь, и вдруг, перекрывая ее, как гром среди ясного неба загрохотал оглушительный собачий лай. Рыжий не мог не узнать этот голос:
— Бум! Бумка! Бумушка‑а!!!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Что было дальше, угадать нетрудно… Два прыжка понадобилось Буму, чтобы добраться до Рыжего. А потом была даже не война, а трагикомедия. Рыжий никогда не видел Бума в таком гневе. Крысы летели будто щепки. Сенбернар в три минуты превратил крысиный лагерь в свалку. Говорят, отдельных крыс находили в ветвях деревьев почти за полторы мили от места побоища. Рыжий был спасен.
…Огромный пес и маленький котенок беседовали у костра в полночном лесу. У Бума в походной сумке оказались сухари, копченый окорок и глиняная бутыль с вином. Рыжий постепенно успокоился, пережитые волнения улеглись. Бум грыз окорок, отрезав кусочек для своего маленького друга. Рыжий отужинал и поудобнее зарылся в шерсть сенбернара, продолжая начатый разговор.
— Так, значит, ты меня искал?
— Угу, — подтвердил пес. — Сам понимаешь, обстоятельства чрезвычайные и король поручил это дело мне.
— Как все началось?
— А леший его знает… Всего через два дня после приезда в столицу нашего Добермана я получил срочную депешу: “На столицу напали вороны. Нужна помощь кошек. Обратиться лично к пану Коржику…”
— И что, много ворон? — поинтересовался Рыжий.
— Тучи! — вздохнул Бум. — Гонец прибыл весь исклеванный, бедный пес до сих пор не встал на ноги.
— Кошмар! И чего же они хотят?
— Вороны? Даже не знаю… Они летают, орут, клюются, пакостят, воруют, ведут себя самым наглым образом. Это какая‑то громадная шайка летающих проходимцев!
— Да, дело кислое… — пробормотал Рыжий.
— И главное, мы не умеем ловить птиц… — разгорячился Бум. — У нас это не получается, армия бессильна, король только ругается. А эти разбойники облюбовали столицу и ведут себя там как дома!
— А у меня теперь нет дома… — неожиданно вспомнил котенок, — Его крысы сожгли… и мама… пропала…
— Крысы?! — нахмурил брови Бум. — Да я один разнесу здесь все крысиные войска. Я им покажу, как маленьких обижать!
— У тебя и своих хлопот хватает, — поспешил успокоить огромного друга Рыжий. — А изгнать крыс из отечества — это наш долг! И мы с Полосатым их выгоним! Клянусь шпагой!…
Бум лизнул в нос Рыжего и уважительно подтвердил:
— Да, уж если за это возьметесь вы с Полосатым… А кстати, где он?
— Он? — Котенок замялся, ему было неудобно признаться, что он бросил друга ночью, в лесу, да еще и с малознакомым сусликом…
— Кажется, я знаю! — принюхавшись, шепотом сказал Бум и одним махом своего огромного хвоста выгреб из ближайших кустов кучу прелых листьев, веток и прочего мусора.
Куча зашевелилась, и из нее, отфыркиваясь, выполз Полосатый, волоча за хвост умирающего от страха Дезертира. Рыжий бросился на шею другу, но первое, что сделал Полосатый, была звонкая оплеуха, отвешенная пану Коржику‑младшему.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Схватка длилась не более трех секунд. Бум растащил сцепившихся друзей в разные стороны и, держа обоих за шкирку, встряхнул для успокоения. Два неразлучных героя глядели друг на друга словно два заклятых врага.
— Вы что, с ума посходили? — удивленно заговорил Бум.
— Что он себе позволяет? — заверещал Рыжий. — Как он обращается с дворянином?!
— Я ему еще и не так врежу! — мрачно пообещал Полосатый.
— Врежет, врежет! Она такая, она врежет! — радостно закивал Дезертир.
— Цыц! — рыкнул Бум, еще раз встряхивая котят, а суслик снова полез в кусты.
— Вы, двое, нашли время выяснять отношения!
— Он меня бросил! Полез подвиги совершать! И все в одиночку! А если бы нас с сусликом ночью крысы накрыли?!
— Я не бросил! — неуверенно оправдывался Рыжий. — Я только на разведку вышел, всего на минуточку!
— Ах, на минуточку! — взорвался праведным гневом Полосатый. — Бум, пусти меня, я его по уху тресну!
— Я тебе тресну! — завизжал Рыжий.
— О господи! Да замолчите вы наконец?! — грозно зарычал Бум. — Вы что, не понимаете, что делаете?! У вас — крысы, у нас — вороны, Отечество в опасности, а вы друг другу морды бить! Нашли время… А ну, кончай дурью маяться! Дуэль устроите потом.
Против “весомых” аргументов Бума было трудно возражать. Все четверо сели вокруг костра и попытались обсудить события. Причем Рыжий и Полосатый по‑прежнему дулись друг на друга. Еще раз пересказав события, произошедшие в королевстве собак, Бум поинтересовался, где можно найти пана Коржика и адмирала Румпеля.
— Не знаю. — Рыжий пожал плечами. — Они ушли воевать с крысами. Сейчас уже, наверно, освобождают столицу.
— Вряд ли… слишком много крыс… — покачал головой Полосатый.
— А мне нужны кошки… — вздохнул Бум.
— Возьми с собой Полосатого, — язвительно фыркнул Рыжий. — Он наверняка умеет ловить птиц, браконьер несчастный!
— А ты… а ты…
— Не надо ссориться, самураи! — просительно заговорил Дезертир, выбираясь из кустов. — Пусть Полосатый ходит с Бум‑сан, а моя ходить с Рыжий искать его мама.
Бум вопросительно взглянул на Полосатого. Тот пожал плечами и молча кивнул.
— Вот и договорились. Бум забирает Полосатого и едет к королю Доберману, а я остаюсь здесь и принимаю бой с крысиной армией. Дезертир, будешь моим адъютантом! — Рыжий встал, поправил портупею и проверил, легко ли шпага выходит из ножен.
— Ладно. Полосатый, залезай. — Бум помог котенку вскарабкаться себе на спину. В густой шерсти сенбернара его почти не было видно.
— Прощай, Бум. Я скоро к вам приеду, выгоню крыс и приеду.
— Желаю удачи, Рыжий, — отозвался пес. — А больше ты ни с кем не хочешь проститься?
— Пусть сначала кое‑кто подумает о своем поведении, а пока я его и видеть и слышать не желаю!
— Сам дурак… — тихо донеслось со спины Бума.
Рыжий резко развернулся и, надвинув шляпу на брови, пошел по тропе. Дезертир засеменил следом. Благородный пан Коржик‑младший не оборачивался — его мучила совесть…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Пан Коржик и адмирал Румпель сидели в подземелье. Настроение было препоганейшее. Вместе с ними сидела вся кошачья армия — почти пятьсот боевых котов. После короткой беседы выяснилась основная причина столь легкого захвата усатых вояк. Дело в том, что они подошли к замку Коржиков уже вечером и, естественно, даже не подозревали, что там их может ждать засада. Кошачье войско встретил хромой, облезлый кот в дорогом камзоле и, представившись камердинером, пригласил всех на ужин. Еще семеро неулыбчивых котов‑лакеев помогли всем устроиться, объяснив, что хозяйка замка страдает мигренью и выйти не может. Гости поверили. Боевые коты радостно разместились в большом зале. Уже потом многие вспоминали, что будто бы чувствовали слабый крысиный запах, но… Столы действительно были убраны на славу — это‑то и притупило бдительность. Вино лилось рекой, а в него явно было что‑то подмешано. Не прошло и часа, как все пятьсот котов спали как убитые. Проснулись они уже в тюрьме. Столица была захвачена, а гарнизон геройски погиб в неравной схватке. Но молодого короля крысы не нашли, хотя тщательно прочесывали все здания. Пани Коржикова, вырвавшаяся на свободу, произвела кое‑как два пушечных выстрела. Она надеялась успеть предупредить мужа… В отместку крысы подожгли ее замок и увезли несчастную кошку в плен. Впрочем, все надеялись на подкрепление из провинций. А также на помощь собак. Однако крысы очень удачно выбрали время для нападения, и спасения не было видно ниоткуда.
— Хорошо хоть дети в безопасности… — вздохнул пан Коржик, обращаясь к товарищу по несчастью.
— Да, — подтвердил адмирал. — Полосатый — дисциплинированный парень и четко выполняет указания старших.
— Мой Виллибальд тоже послушный мальчик… — неуверенно протянул Коржик и пристально поглядел на Румпеля.
— Чего ты так уставился? — неожиданно смутился адмирал.
— Да вот сдается мне, что мы думаем об одном и том же. Только почему‑то боимся признаться в этом.
— Ты прав, — сурово кивнул Румпель. — Я тоже думаю, что эти сорванцы не пошли домой, а нарываются на подвиги где‑нибудь поблизости.
— Что за молодежь!
И два старых кота принялись тихо ругать подрастающее поколение, в глубине души страшно гордясь своими непослушными сыновьями.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Бума с Полосатым очень ждали. В столицу собачьего государства они прибыли ночью. Дело в том, что прошлым утром на них тучей обрушились вороны. Схватка была неравная и безжалостная. Могучий пес лаял, кусался, подпрыгивал, бил по воздуху лапами и все равно не мог справиться с каркающими “истребителями”. Полосатый бился хладнокровнее и успел насадить на шпагу одну ворону. Правда, вскоре другие сбили его с ног, а потом чей‑то клюв вырвал клинок из лап. Полосатый подпрыгнул и, вцепившись в хвост одной из ворон, выдрал его почти полностью. Изнемогший от усталости Бум упал на землю, закрыв собой котенка, и прикрыл глаза лапами. Сквозь его густую шерсть удары клювов почти не чувствовались. Покружив над неподвижно лежавшей собакой, вороны наперегонки полетели в столицу хвастать своими подвигами. Бум и Полосатый решили передвигаться по ночам.
Король Доберман встретил путешественников в одном из подвалов дворца. Сам королевский дворец был полностью захвачен воронами. Доберман Гафт Третий находился в совершенной растерянности.
— Майн комрад, — взволнованно объяснял он Полосатому, — ми все не есть жить, ми — едва кое‑как существовать. Как червяк, мушка и букашка. Ми все жить в подвалах, гулять только ночь, день сидеть смирно и не сметь воевать! Это не есть достойний жизнь… Мой королевств просто пропадай!
— А вы не пробовали договориться с воронами?
— О майн готт! Они не признавай переговоров, они требуй весь мой столиц и вся урожай с полей. Их вожак весьма бульварный хам!
— Плохо. Очень плохо. Однако и у нас в королевстве не лучше, — задумчиво протянул Полосатый.
— Я слыхать о ваш трагедий. Мы бы ошень вам помогай, мой бульдог вполне обучен душить крыс. Но я не иметь права оставить столицу без защиты гвардейцев, — виновато ответил король.
— Мне надо подумать, — решительно произнес Полосатый и в глубокой задумчивости начал ходить по подземелью.
Вокруг стояла такая тишина… Доберман Гафт со всей свитой с надеждой смотрели на маленького котенка, от которого зависела их судьба.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Задушевная беседа Румпеля и Коржика была прервана появлением стражи. В камеру вошел наряд крыс и еще хромой кот в крысиной форме. Он высокомерно оглядел пленных и гнусаво протянул:
— Я — полномочный посол Его Крысейшего Величества Криса Сырцаписа Восемнадцатого Страшного! Приказываю всем встать!
Коты поднялись и стали слушать посла с самым мрачным видом. Хромой кот почувствовал это и, отступив поближе к двери, заговорил еще нахальнее:
— Вы — жалкие мышеловы! Наш добрый король готов помиловать вас, хотя я ему этого не советовал… Он надеется, что хоть у кого‑то из вас сохранились в башке остатки мозгов и вы поймете собственную выгоду. Его Величество хочет создать специальную кошачью полицию для отлова оставшихся бунтовщиков и…
— Так ты предлагаешь нам охотиться за своими товарищами? — едва дыша от праведного гнева, перебил его пан Коржик.
— Он хочет сделать нас предателями! — грозно заорали коты.
— Это он! Он самый! — вдруг закричал капитан кошачьей гвардии. — Вспомните, это он заманил нас в засаду у замка Коржиков!
— Сдается мне, что и я узнал тебя, Хромой! Мы ведь уже встречались?! — И с этими словами адмирал от души врезал Хромому по физиономии.
Хромой с визгом вылетел в дверь, а крысы едва успели закрыть замок, чтобы пленники не вырвались на волю.
— И передай своему крысомордию, что среди нас нет предателей! — загрохотал сквозь решетку голос Румпеля.
— Ну, вы меня еще попомните! — грозно прогнусил Хромой, оказавшись в безопасности. — И ты, старый баркас, особенно! Я еще отыграюсь!
Рыжий и Дезертир бесцельно бродили в лесу в окрестностях столицы. Определенного плана не было, но Рыжего такие мелочи никогда не смущали. Он только и ждал случая, чтобы ухватить его за хвост, и случай представился. Из‑за ближайшего дерева осторожно вылез гибкий, кое‑как одетый кот и, озираясь, направился в глухую чащу. Единственное, что смутило Рыжего, так это золотая шпага, богато украшенная драгоценностями, которую незнакомец нес под мышкой.
“Наверно, он ее стащил…” — решил котенок и очень пожалел, что сейчас он занят гораздо более важными делами, чем ловля жуликов. Потому что это тоже интересно… Однако Дезертир, приложив лапку к губам, тихо зашептал:
— Крысы!
Действительно по пятам за незнакомцем крались десятка два крыс. Вот этого Рыжий допустить не мог: “Я не позволю им обижать наших жуликов!” Меж тем незнакомец вышел на поляну, где и наткнулся на дюжину шпаг. Он отступил на шаг назад, но и там были крысы. Крысиный офицер, злорадно хихикнув, закричал:
— Лапы вверх! Вы уже достаточно набегались? Позвольте сопроводить вас во дворец. Там ждут не дождутся…
Крысы дружно засмеялись, а незнакомец величественным жестом отбросил шляпу и обнажил шпагу. Это был молодой красивый кот с самой благородной внешностью:
— Живым вы меня не возьмете! — гордо молвил он.
— У‑у‑у… Вы намерены защищаться… — недовольно протянул офицер и, кивнув солдатам, приказал: — Взять его, но очень аккуратно. Сырцапису он нужен целехоньким…
Трое крыс бросились выполнять приказ командира. Зазвенели клинки, для бродяги незнакомец дрался просто восхитительно. Офицер вновь взмахнул лапой, но сказать ничего не успел. Большая сосновая шишка, перелетев через поляну, свалила его с ног. Грозно зазвенел голос Рыжего:
— Я вам покажу, как обижать наших жуликов!
Появление на поляне геройского котенка со шпагой в лапе потрясло крыс до глубины их мелких душ. Будучи трусами по натуре, они всегда нападали большинством, и то лишь тогда, когда были уверены в победе. Явление второго вооруженного противника отбило у них всяческую охоту к драке. А когда сзади с боевым “кинсеем” и большой палкой появился Дезертир, крысы дрогнули и побежали. Офицер счел разумным не вставать и притворился мертвым.
Первым заговорил Рыжий:
— Меня зовут пан Виллибальд Коржик‑младший. Волей случая мне пришлось вас спасти, но если мой папа узнает, что я помогаю жули…
— Ваш отец — пан Коржик? — удивленно перебил незнакомец. — Что ж, надо признать, что у него достойный сын.
— Но как вы… — снова начал Рыжий.
— Только не называй меня больше жуликом, малыш. Тебя ввел в заблуждение мой костюм? Это нетрудно исправить. — И незнакомец быстро сбросил с себя рваные лохмотья, оставшись в голубом бархатном камзоле, белых ботфортах и алой ленте через плечо.
— Ваше Величество… — ошеломленно прошептал Рыжий.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Значит, так! — начал свою речь Полосатый. — Вы даете в мое распоряжение сотню молодых псов, не боящихся высоты. Еще сотня собирает в лесу сосновую смолу. Двадцать пять добровольцев в толстых одеялах пойдут на дневную охоту. Я сам займусь освобождением дворца. Все ясно? У матросов нет вопросов?
— У меня есть, — осторожно заговорил старый дог‑полковник. — Молодой человек, а что, собственно, будут делать мои солдаты в одеялах на улице?
— Это я скажу им лично, перед самым началом операции! — отрезал Полосатый.
— Тогда я тоже сплошной доброволец! — поднял лапу король. — Я сам быть в первый ряд и страдать за мой Отчизна. Как говорить: либо грудь в крестах, либо сам под кустик!
— Хорошо. Итак, к завтрашнему утру все должно быть готово. Начало боевых действий в восемь часов утра.
Собаки оказались дисциплинированным народом. Уже в шесть часов смола кипела в котлах, а в половине восьмого двадцать пять добровольцев, включая короля Добермана и самого Полосатого, примеряли толстые ватные костюмы. После того как все были одеты, котенок потребовал, чтобы их густо обмазали смолой. Убедившись, что все сделано как надо, Полосатый скомандовал:
— Вперед! На абордаж! Главное — не приклеиться друг к другу! А через час посмотрим, кто наловит больше ворон.
Поняв план котенка, собаки радостно бросились на улицы города. Охота началась. Так думали собаки. Однако так же думали и вороны. Завидев псов, стаи птиц взвились в воздух и бросились в атаку из расчета дюжины на одного. Но едва коготок или клюв птицы увязали в смоле, как “пропадала” вся птичка. Вороны не могли отклеиться от просмоленных стеганок. Буквально через пятнадцать минут все добровольцы были облеплены отчаянно орущими воронами и неслись к себе в подвалы. Охота удалась на славу. На короле Добермане прилипло не меньше полусотни разбойниц. Не повезло лишь юному герою. В него вляпались две вороны сразу, и котенок не смог их удержать. Птицы, яростно размахивая крыльями, медленно поднялись в воздух вместе с прилипшим к их когтям Полосатым. Уже сверху услышал Доберман Гафт отчаянный голос:
— Крыши! Ночью мажьте крыши!
Король подпрыгивал и выл от горя, собаки рычали и скулили, а Полосатый летел все дальше и дальше…

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Молодой принц Мурмис всегда находился в тени. Во время царствования своего двоюродного брата короля Мурмяускаса Пятого он был насильно сослан в деревню как возможный кандидат на престол. Говорят, что Мурмяускас даже подумывал о том, чтобы вообще избавиться от брата, и с этой целью тайно подбирал сильнодействующие яды. Судьба распорядилась иначе. В кошачьем государстве сменилась власть. Молодой принц взошел на престол. Однако царствовал он немногим больше недели, нашествие крыс обрушилось на страну. Но даже за короткий недельный срок все успели полюбить умного и благородного Мурмиса. Сердце Рыжего также всецело принадлежало молодому королю.
Итак, Мурмис Первый, Рыжий и Дезертир держали совет. Рыжий горячился и требовал сейчас же идти воевать в столицу. Король был более осторожен и надеялся, что его поддержат собаки и ополчение из провинций. Дезертир по очереди поддакивал то одному, то другому.
— Без помощи собачьего короля нам не одолеть такое полчище крыс. Даже если сейчас верные мне коты соберут войска в провинциях, мы не сможем долго противостоять регулярной армии. А ведь крысы постоянно получают подкрепления. Нет, без собак…
— Ос, ос! — кивал суслик. — Без собака никак нельзя. Сенсэй прав, ос!
— Какие собаки?! — шумел котенок. — Король Доберман сам ведет войну, и ему сейчас не до нас. Мы и сами с усами.
— Очень с усами, с больши‑и‑ми, ос!
— Но ведь ты говорил, что ему помогает наш волонтер Полосатый?
— Полосатая?! Полосатая — хороший герой.
— Ага! Герой… — издевательски фыркнул Рыжий. — Балбес он несусветный, вот он кто…
— Неправда! — вдруг перестал соглашаться Дезертир. — Полосатая — храбрый, честный и о‑очень умный башка!
— А ты вообще молчи! — взорвался Рыжий. — Нашел кого защищать?! Да я ему!…
— Постойте, — остановил их король, — я не раз слышал просто легенды о двух маленьких котятах, совершавших в Мурр‑Доге великие подвиги. Разве это были не вы с Полосатым?
— Мы, — нехотя признал Рыжий.
— А теперь ты ругаешь своего друга?! Вы что, успели поссориться?
— А чего он… — начал было котенок, но, подумав, замолчал.
Рыжий понимал, что виноват перед другом, его мучила совесть. В сущности, он был неплохой котенок, и если бы здесь сейчас вдруг появился Полосатый, то Рыжий первым бросился бы ему на шею с извинениями.
— Ну, в общем, Полосатый сейчас очень далеко. И рассчитывать на короля Добермана тоже не приходится. Я полагаю… — вздохнув, снова заговорил Рыжий, но король жестом попросил его замолчать.
Где— то неподалеку с боевой песней шел отряд крыс. Друзья притаились в кустах.
— Надо уходить, — тихо приказал король.
Тропинка привела их к озеру. Дезертир сбегал вниз и доложил, что обнаружил в камышах лодку. Все трое спустились к воде, на берег, — тут их и накрыли. Из леса как черные грибы посыпались крысы. Король обнажил шпагу, но Рыжий подтолкнул его, и Его Величество рухнуло в лодку. Котенок и суслик быстро оттолкнули ее от берега. Крысы были уже совсем рядом.
— Прыгай! — приказал Рыжий Дезертиру.
— Я твоя не бросай! — уперся было суслик, но котенок был непреклонен.
— Прыгай, я тебе приказываю! Головой отвечаешь за жизнь моего короля! — заорал Рыжий, и Дезертир бросился вперед.
Удачно приземлившись на корму, он еще дальше оттолкнул лодку от берега. Рыжий выхватил шпагу и кинулся навстречу врагам. Когда суслик и король обернулись к берегу, то кроме толпы обозленных крыс они больше никого не увидели. Лишь на одной из крысиных пик качалась шляпа Рыжего. Белый плюмаж развевался на ветру.
— Рыжий‑сан! — отчаянно закричал Дезертир.
А лодку несло вдаль на середину озера.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Румпель ворочался на соломе и никак не мог уснуть. Все прочие коты давно спали, но адмирала мучили тревожные мысли: “Что же будет с королевством? Неужели все пропало и крысы возьмут верх? Что‑то надо делать… Здесь, в подземелье, пятьсот боевых котов, вскоре прибудет помощь из провинций, потом еще молодой король… Карамба! Если только его уже не взяли в плен. Но ведь есть еще и собаки. Неужели Доберман Гафт бросит нас в беде? Не может быть! Надо срочно послать кого‑нибудь в Мурр‑Дог. Вот если бы здесь были наши ребята…” Старый кот приподнялся и вздохнул.
Чьи— то шаги послышались в коридоре, и сквозь прутья решетки заглянула острая крысиная морда. Быстро оглядев подземелье, крыса остановила взгляд на адмирале и скрипуче рассмеялась:

— Здорово, Румпель! Ты что же, не узнаешь своих старых морских товарищей?
— Не может быть? — вскочил адмирал, в его единственном глазу блеснула слеза. — Чтоб меня протянули под килем! Неужели это ты, Румб?!
— Ха! Узнал все‑таки! Старая дружба не забывается… Немало миль исходили мы по морям и не один пуд океанской соли съели на борту.
— А где Вант, Галс, Кривой Кортик и другие?
— Почти все тут. Как только мы узнали, что ты встал здесь на прикол, то сразу сказали себе: “Эта бухта не подходит для адмирала”. И решили помочь.
За решеткой появились еще две улыбающиеся крысиные физиономии.
— Вант! Кривой Кортик! Братва! — радостно прошептал Румпель.
Действительно, встретить друзей, где встречаются только враги, — просто чудо.
Корабельные крысы и старый морской волк вновь нашли друг друга. Ни годы разлуки, ни войны — ничто на свете не могло поколебать этой дружбы. Бури, шторма, штиль, рифы, кораблекрушения, абордажи — все это связало крыс и кота самыми нерасторжимыми узами.
— Нас ждала виселица, — начал рассказывать Румб, когда адмирал немного успокоился. — Мы ведь плавали на кошачьем судне, а такое в крысином обществе не прощают. Но король обещал помилование всем, кто примет участие в новом походе. Вот так мы оказались здесь. Впрочем, нам не очень‑то доверяют и за корабельными крысами ведется постоянная слежка.
— Да, ребята, мы все попали в скверную историю, — пробормотал Румпель.
— Теперь о главном. Завтра будет казнен один слишком гордый кот…
— Что?! Они назначили казнь?
— Да, но ты не спросил имени этого кота.
— Разве это так важно? Главное, что кто‑то должен отдать свою жизнь на потеху этих серых тварей! Но мы не…
— Не спеши, адмирал. Этого кота зовут — Румпель!

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Полосатый сидел во дворце. По иронии судьбы его заперли в комнате маленькой принцессы Шелли. Две усталые вороны приволокли котенка во дворец, сдали на руки страже, где его и вытащили из просмоленного костюма. После чего засадили под замок. Собственно, плен не особенно волновал Полосатого. Досадно было, что посадили его не в мрачное подземелье и не в страшную тюрьму, а в “девчоночью” спальню. Отважный моряк возмущенно фыркал, обводя взглядом обои в цветочек, кучу кружевных подушечек, роскошных кукол и бесчисленные коврики, бантики, ленточки, в беспорядке разбросанные по комнате. Вскоре за Полосатым пришли. Подталкивая клювами пленника, вороны повели котенка по длинным галереям и доставили в тронный зал. Здесь Полосатый и оценил весь кошмар своего положения. Ворон было очень и очень много. Тронный зал загажен до предела. Высокие откормленные птицы с большими острыми клювами выглядели просто ужасающе. На троне сидела огромная черная ворона. Насмешливо взглянув на маленького котенка, она каркнула:
— Карр! Кого вы притащили?! Что?! Где?! И эта шмакодявка дважды влезала с нами в драку! Карр! Да это же смешно! Эй, клоп, иди сюда!
Под смех и оглушительное карканье Полосатого подтолкнули ближе. Наглая ворона дотянулась клювом до уха котенка и неожиданно каркнула во все горло. Бедный Полосатый не удержался на ногах и кубарем полетел на пол. Громоподобный вороний хохот потряс тронный зал, а нахальная птица довольно гаркнула:
— Увести пленника. Я его склюю завтра, как бутерброд!

* * *

Дезертир ошибался, думая, что Рыжий погиб. Нет, юный дворянин даже не попал в плен. Раскидав троих крыс, отважный котенок бросился в камыши и спрятался, сидя по горло в воде. Вслед ему полетело несколько копий, но искать опасного котенка где‑то в мокрых камышах крысы не захотели. Поэтому, забрав шляпу Рыжего как доказательство победы, крысиный отряд отмаршировал в столицу. Пан Коржик‑младший рискнул выползти из камышей лишь к вечеру. Солнце уже садилось, костер разводить было опасно, и Рыжий страшно замерз. Выбрав укромное местечко в лесу, он развесил мокрую одежду, а сам уснул, закопавшись в кучу прелых листьев. Наутро его разбудили боевые трубы крыс. Рыжий оделся и побежал разбираться, в чем дело…
На берегу озера, нависая над водой, высился небольшой помост. Вокруг плотными рядами стояли крысы. Дробно грохотали барабаны. Рыжий сразу узнал эту “музыку” — с ней вели на казнь. Котенок влез на сосну, чтобы лучше видеть. События происходили быстро и даже как‑то буднично. На помост вывели здорового кота со связанными лапами и сдали палачу. Тот привесил коту на шею большой камень и с помощью помощников столкнул несчастного в воду. В последний момент кот обернулся, и котенок с ужасом узнал старого адмирала Румпеля. В глубоком обмороке Рыжий рухнул с дерева. А крысы, еще раз протрубив в трубы, быстро отмаршировали обратно к столице.

Минуту спустя вода в озере заволновалась, и из‑под помоста вынырнул адмирал. Отфыркиваясь и отплевываясь, старый кот вылез на берег, на лапах и на шее болтались обрезанные остатки веревок.
— В прежние времена я мог находиться под водой и подольше. Мы даже доставали жемчужные раковины на Таити, — бормотал Румпель. — Однако и ребята молодцы, дали хороший нож и подсунули страже гнилые веревки… Ну что ж, теперь я на свободе и не будь я адмиралом Румпелем, если не подниму на освободительную войну все провинции!

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Рыжий пришел в себя не скоро. Так велико было потрясение. Очнувшись, бедный котенок еще долго ревел в полный голос, навсегда прощаясь с покойным адмиралом. Рыжий любил Румпеля как второго отца, и такая потеря была выше его сил. Когда слезы наконец кончились, пан Коржик‑младший грозно нахлобучил шляпу на самые брови и не разбирая дороги двинулся вперед — в его детской душе горела жажда мести!
— Только бы побыстрее встретить крыс! — молил он. — Только бы встретить! Я с ними за все посчитаюсь… И за маму, и за адмирала Румпеля, и за папу, и за все, все, все!
Рыжий вышел на ту самую поляну, где он впервые встретился с королем Мурмисом. Солнце уже поднималось к зениту.
— Я им покажу! И за моего короля, и за Дезертира, и… и… и за Полосатого… Ой! Мамочка‑а‑а!
Земля под ногами разверзлась, и котенок кубарем полетел в какую‑то яму. Следом посыпались ветки и листья. Придя в себя, Рыжий увидел сводчатый потолок, сырые стены, обветшалый камень и неожиданно понял, куда он попал. Это был старый подземный ход, ведущий из дворца к озеру. Именно по нему и бежал из столицы молодой король. Рыжий не привык долго раздумывать, он поискал вокруг, нашел большую сломанную ветку, обмотал ее своим батистовым платком с монограммой и соорудил факел. Стукнув пару раз клинком по каменной кладке, добыл искру и раздул огонь. О, это был уже не тот наивный, изнеженный дворянчик, играющий солдатиками в детской. Нет! Суровые испытания и страшные приключения научили его смело смотреть в глаза опасности, делать все самому и находить выход из любого положения!
Рыжий долго шел по подземному ходу. Повсюду висела паутина, под ногами копошились насекомые, но ничто бы не заставило героя свернуть с избранного пути.
— Должен же он когда‑нибудь кончиться? И уж наверное, куда‑нибудь привести… Эх, если бы здесь сейчас был Полосатый, вдвоем мы… — Рыжий горько вздохнул, так ему не хватало друга. — Ну почему во всех книжках всегда есть добрые волшебники? Почему они помогают всем, кроме меня? Ну хоть какую‑нибудь, самую захудалую фею… так нет! Ни тебе волшебной палочки, ни лампы с могучим джинном, ни шапки‑невидимки… Ничего! Все сам. Все всегда — сам!
Неожиданно ему показалось, что его щеки коснулось легкое дуновение сквозняка. Действительно, между двух камней смутно белела едва видимая полоска света. Котенок прислушался. Сквозь щелку еле слышно доносился чей‑то голос. Рыжий прижался ухом к стене и замер:
— Сегодня они казнили адмирала Румпеля, а завтра возьмутся за любого из нас, — услышал он смутно знакомый голос. — Если мы не придумаем, как отсюда выбраться, то нам конец! И не только нам с вами, а всей стране… Я, пан Коржик, призываю всех, кому дорога судьба Родины…
— Папа‑а‑а! — во весь голос завопил Рыжий.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Сумрачный Полосатый вновь сидел в спальне принцессы. Настроение было — хуже некуда! Воспитанный в суровых традициях морского флота, юный моряк не умел долго плакать и не привык унывать. Однако на этот раз в голову лезли самые противные и безысходные мысли.
“И долго я буду так сидеть? Наверно, не очень — всего до утра. А утром меня склюет эта пернатая акула… Да, веселенькая перспектива! Самому отсюда не выбраться, а помощи ждать не от кого. Папа занят, пан Коржик тоже, Бум и король не умеют ловить птиц. Значит, все… Спускай флаг и открывай кингстоны? Нет! Надо что‑то делать! Нельзя же, в самом деле, ждать, пока сюда придет Рыжий и спасет меня! Ой! Тьфу, семь китов мне в глотку — какой еще Рыжий?! Да я и видеть не хочу этого разодетого хвастуна!”
Полосатый врал сам себе. Он очень скучал и безумно хотел видеть друга. В глубине души он давно все простил, а сейчас бы наверняка даже отдал свою тельняшку лишь за то, чтобы снова быть с Рыжим.
Вдруг что‑то подозрительно зашуршало в шкафу с платьями. Полосатый быстро взял себя в лапы и, незаметно подтянув к себе одну из кружевных подушек принцессы, сделал вид, что ничего не слышит. Дверца шкафа зловеще заскрипела. Сердце котенка забилось быстрее, он не боялся, но был готов ко всему. Дверцы наконец распахнулись, и из шкафа вышла маленькая фигурка в белом. Полосатый среагировал мгновенно и не промахнулся. Теперь эта фигурка лежала на полу, придавленная пышной подушкой, а сверху сидел юный моряк, угрожающе размахивающий погремушкой. Полосатый попытался ухватить тайного противника за горло, но в этот момент увидел лицо своего “врага” нос к носу и… слова застряли у него в глотке. Прошло, пожалуй, не меньше минуты, прежде чем он наконец сумел выдохнуть:
— Шелли?!
А из— под подушки прямо на него смотрели грозные и прекрасные глаза самой маленькой дочери короля Добермана…

* * *

Заслышав крик сына, пан Коржик сначала не поверил своим ушам. Потом с воплем кинулся царапать стену в том месте, откуда слышался голос. К его удивлению, каменная кладка зашаталась. На помощь Коржику бросились и другие коты. Под их общими усилиями стена рухнула, образовав изрядную дыру. В то же мгновение в дыре показался Рыжий и прыгнул на лапы к отцу.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

— Ну, знаешь ли, Полосатый, ты просто невежа! — возмущалась Шелли, в то время как котенок вытаскивал ее из‑под подушки. — Я сбежала от папы, пришла тебе на помощь, я хотела быть доброй феей из сказки, а ты?! Ты сразу подушками кидаться! Я так не играю…
— А как ты узнала, что я здесь? — перебил ее Полосатый.
— Как узнала, как узнала, — остановить Шелли было крайне трудно, — да об этом все знают. Вороны орут на каждом углу, что лазутчик кошек заключен во дворце. Правда, я не знала, что тебя заперли именно в моей комнате, но…
— А как ты сюда попала? — вновь перебил котенок.
— Полосатый, ты просто невыносим! Можешь ты меня просто до конца выслушать? Значит, так… Да у нас во дворце целая куча разных ходов, переходов и лазеек. Это система отопления помещений. Внизу топят печи, и тепло по большим коридорам идет по всему зданию. Вот мы с сестрами и поставили шкаф к одной из дверц этих коридоров. А у шкафа нет задней стенки. А я подумала — вот будет здорово, если я пойду по переходу и найду Полосатого. А папа…
— Да, что делает король Доберман? Он отдал приказ мазать крыши?
— О господи, вечно ты меня перебиваешь! — возмутилась Шелли. — Ты просто несносный болтун! Ну, конечно, мажут! Папа сам полез на крыши, и все полезли, смолы еще много — вот и мажут. И никто не знает зачем. А действительно, зачем? Вороны на крышах не ночуют, они внутри дворца или в лесу. На крыши они садятся лишь днем. Так удобней охотиться за нами. А днем… Ой! Ведь днем солнце растопит смолу и… Полосатый! Ты великий герой и настоящий гений! Дай я тебя поцелую!
— Еще чего! — быстро отодвинулся котенок, но, не желая обижать Шелли, добавил: — Не сейчас, ты сначала будь доброй феей и выведи меня отсюда.
— Хорошо. Я буду волшебной феей в белом платье с кружевами, а ты заколдованным принцем и…
— Вот‑вот, давай выводи побыстрее, — подталкивая Шелли к шкафу, заключил Полосатый.

* * *

Вся кошачья армия под предводительством пана Коржика осторожно выбралась из подземного хода. Голодные и усталые, коты были сейчас никудышными вояками и прекрасно понимали это. Поэтому пан Коржик решил увести армию к дому Румпеля, отдохнуть денек‑другой, подкрепиться хорошенько и, соединившись с войсками молодого короля, ударить по крысам. О короле все рассказал Рыжий. Его Величество действительно спасся и на той стороне озера, соединившись с адмиралом Румпелем, собирал всех на священную войну за свободу Отечества. Пан Коржик очень гордился своим сыном, ведь это его непослушный ребенок вызволил их из темницы. Старый кот решил даже отдать Рыжему свою фамильную шпагу, но… Когда отец позвал сына, то с удивлением обнаружил его полное отсутствие. Рыжего не было. Все коты дружно подтвердили, что вот‑вот видели котенка, что он только что был здесь, путался у всех под ногами и… исчез. Пан Коржик начал тихо “закипать”. Гордость сыном перешла в неодолимое желание выдрать несносного мальчишку, как только он попадется в руки. Однако вскоре была обнаружена записка, висевшая на дереве: “Папа, не волнуйся. Я побежал к пани Румпелевой. Мы приготовим обед на пятьсот персон. Идите быстрее. Твой Виллибальд”. Пан Коржик успокоился, гордость заботливым сыном вновь переполнила его.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Представьте себе выражение лица пана Коржика, когда они дошли до дома адмирала. Представили?! Естественно, Рыжий там и не появлялся! Да, по совести говоря, он туда и не собирался. Рыжий быстро сообразил, что под опекой папы все приключения сразу кончатся. А в его героической душе уже зрел план захвата столицы. В одиночку. “В крайнем случае, с Полосатым, — думал Рыжий. — Но поскольку его нет, то придется опять все делать самому…” Он оставил отцу “успокоительную” записку и быстренько нырнул в подземный ход. На этот раз Рыжий прошел дальше. Дойдя до лестницы, он взобрался по ступенькам вверх и через люк вылез в спальню короля. Дальше идти было опасно. Выжидая удобный момент, Рыжий пристроился под кроватью и задремал…

* * *

Сначала Полосатый и Шелли решили идти к своим, то есть к королю Доберману и собакам.
Но когда котенок увидел все удобства передвижения по отопительным коридорам — его планы изменились.
— Вот что, — подумав, сказал Полосатый, — давай веди меня прямо в тронный зал.
— Куда? — широко открыв глаза, переспросила Шелли.
— В тронный зал! Чего непонятного?
— Но там же вороны! Нас просто склюют.
— Ничего, может быть, и подавятся… — утешил Полосатый. — У меня есть идея. Ты не могла бы где‑нибудь достать белую краску?
— У нас дворец, а не малярная мастерская, — фыркнула Шелли. — Никаких красок здесь нет. А зачем тебе белый цвет?
— Я просто подумал… а впрочем, все равно нет краски, — махнул лапой котенок.
— Подожди… — задумалась Шелли. — У мамы в спальне есть шампунь. Он обесцвечивает волосы. Мама иногда пользуется им для красоты.
— И волосы из черных становятся белыми? Давай его сюда!
— Всегда пожалуйста, — согласилась Шелли. — Мамина спальня на следующем этаже…

* * *

Рыжий проснулся от того, что кто‑то сильно тряс его за плечо. Котенок открыл сонные глаза и увидел перед собой ехидную морду Хромого. Старый кот ласково обратился к Рыжему:
— Ну что, хорошо ли выспалась моя радость? А мы уже устали ждать, пока пан Коржик‑младший изволит проснуться. Вы уж простите, что побеспокоили…
Стоящие рядом крысы противно засмеялись. Рыжий протянул было лапу к шпаге, но наткнулся на пустые ножны. Крысы захохотали еще громче. Хромой связал лапы котенка и деловито сказал:
— Этот мелкий негодяй стоит целой армии. Стеречь его как зеницу ока!
Крысы слушали Хромого с каким‑то снисходительным презрением, но выполняли все его приказы.
— А как обрадуется встрече твой папочка, — вновь начал издеваться кот. — Вот жаль только, твоего полосатого дружка здесь нет. Мы бы славно побеседовали. Его папу Румпеля уже отправили на тот свет по моему совету, так очень хотелось бы и сына увидеть. Ну да ничего… Раз ты здесь, то и он сюда скоро прибежит.

Крысы только похохатывали. Рыжий гордо молчал и на все насмешки Хромого не ответил ни слова. Но вот когда котенка повели вниз, в тюрьму, он неожиданно развернулся и пнул кота по хромой ноге. “Мя‑у‑у‑а‑а!” — взвыл Хромой.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Нужный шампунь нашли сразу. Хотя в спальне королевы также все было перевернуто вверх дном, большой флакон не пострадал.
— Хорошо, что они его не выпили, — заметила принцесса. — А теперь ты посвятишь меня в свой секретный план. Я тоже хочу приложить все свои силы к спасению Отечества.
— Ладно. Веди меня в тронный зал, там все и узнаешь. Время дорого, — ответил Полосатый.
Вскоре они были у цели. Тронный зал был полон спящих ворон из ближайшей свиты вожака. Сам предводитель сидел на троне короля Добермана. Шелли дрожала, и Полосатый побоялся, как бы она по‑девчоночьи не завизжала в самый неподходящий момент. С согласия принцессы котенок завязал ей рот ее же батистовым платочком. Стараясь ступать как можно тише, они двинулись вперед. Что было бы с ними, если бы хоть одна ворона проснулась? Даже подумать страшно! Однако пока счастливая звезда освещала их путь. Полосатый и Шелли, подкравшись к вожаку стаи, стали осторожно поливать его шампунем. Огромная птица вздрагивала сквозь сон, но не просыпалась. Наконец шампунь кончился. Черная ворона уже стала перепелесой. Неловко развернувшись, Шелли задела локтем клюв вороны, и та, заворочавшись, открыла один глаз.
— Я тебе каркну! — грозно прошептал Полосатый, обомлев от страха.
Но птица не проснулась, ей просто стал сниться другой сон. На всякий случай Шелли завязала клюв вороны красной ленточкой, а потом, расхрабрившись, повязала вожаку свой кружевной передничек. После чего друзья дали деру. Оглянувшись, Полосатый хмыкнул от удовольствия: на троне сидела совершенно белая ворона в кружевной манишке, с бантиком на носу.
— По‑моему, она похожа на Деда Мороза, — заявила Шелли, сняв платок.
— Это точно, — подтвердил котенок. — А теперь давай спрячемся где‑нибудь до утра, потому что завтра у нас будет очень веселый день.

* * *

Денек действительно выдался веселый. Во‑первых, прилетевшие из леса стаи удобно расположились на крышах и нетерпеливо ждали появления вожака. А во дворце в это время шло настоящее смертоубийство. Предводитель исчез! Вместо него на троне сидела совершенно белая ворона с девчоночьим передником на шее и с красным бантом на носу. Именно этот дурацкий бантик и вывел из себя всю свиту. Белая ворона в стае черных! Ужас! Кошмар! Предательство! Да еще в костюме шута горохового! Бедный вожак был удивлен больше всех. Это ведь все равно что лечь спать негром, а проснуться эскимосом. Собственная свита бросилась клевать и бить своего же властелина. Наконец этот орущий клубок перьев вылетел, вышибив оконное стекло, на площадь, и тут разинули клювы уже все вороны сразу.
— Измена! — повисло в воздухе.
Среди птиц поднялась паника! А тут еще оказалось, что никто не может даже взлететь — лапы и когти плотно увязли в смоле! Ошарашенный вожак ворон думал только о своем спасении и кое‑как ковылял пешком по мостовой. Его свита, быстро оценив положение, заметалась и разлетелась в разные стороны. Ведь десяток придворных ворон ни для кого уже не страшен. Собаки с радостным лаем лезли на крыши и собирали ворон в мешки, как грибы. С оккупантами было покончено! Город ожил. А на балконе королевского дворца яростно отплясывали Шелли и Полосатый…

* * *

Рыжий сидел в тюрьме. В самой настоящей. На него не надели кандалы, но здорово надавали по шее. Хорошо, что рядом не оказалось противного Хромого, этот запросто мог устроить любую пакость. Но как раз в это время обнаружили бегство пленников, и старый кот пошел оправдываться перед Его Крысейшим Величеством. Честно говоря, котенок и не переживал особенно за свою судьбу. Рыжий верил, что папа и король не бросят его в беде, что его обязательно спасут. “А как же иначе? — думал он. — Папа пообедает у пани Румпелевой, возьмет саблю и придет за мной. Он же сильный и храбрый. Надо только немного его подождать. Зато потом мы пойдем и найдем маму. Мама, мамочка, как же я по тебе скучаю… Где же ты, мама? Мама…

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Узнав о том, что молодой король спасся и собирает войска, а помогают ему беглый пан Коржик и непотопляемый адмирал Румпель, да еще только что прибывшие спешным маршем гвардейские бульдоги во главе с самим Доберманом Гафтом, крысы стянули все войска и заперлись в столице. Они с трусливым упрямством ждали штурма. Обиженный Хромой не долго думал, чем досадить юному герою. Он прямиком отправился к Его Величеству крысиному королю Сырцапису Восемнадцатому Страшному и дал самый черный совет. Все крысы аж завизжали от восторга. Когда утром кошачьи разведчики вышли к стенам столицы, они увидели намалеванный большими буквами плакат, угрожающий немедленной смертью юному сыну пана Коржика при первом же выстреле с кошачьей стороны.
В походном шатре король Мурмис проводил экстренное совещание военного совета. Присутствовали Доберман Гафт, адмирал Румпель, Бум, пан Коржик и еще два высокородных дворянина из провинции. Первым начал кошачий король:
— Господа, я считаю необходимым отменить штурм и согласиться на любые переговоры. Этот мальчик спас мне жизнь, и я никогда не соглашусь пожертвовать ребенком даже ради спасения всего государства.
— Все верно, — кивнул адмирал. — Но как же они умудрились поймать мальчишку? Клянусь акульим плавником, это так не вовремя! Что, если крысам придет подкрепление? Долго ли мы сможем стоять под стенами? У нас нет палаток, войско спит на голой земле, провиант на исходе. Надо что‑то делать…
— Я предлагать их крисиный король отпустить малютка Рижий и взять в заложники сам меня! — вдохновенно высказался собачий король Доберман Гафт. — Потом ви атаковать бистро, бистро и, возможно, успеть меня спасать. Я потерпляю… весь муки ада, но заступиться за малыша!
— Господа… я… должен… я обязан сказать вам… — Пан Коржик встал и срывающимся голосом продолжил: — Жизнь моего… единственного сына — не цена спасению всего королевства. Мы… начнем штурм! Прошу прощения, господа…
Адмирал обнял друга за плечи, и некоторое время все молчали. Наконец сенбернар топнул лапой:
— Будем ждать. Надо соглашаться на переговоры. Нам придется пойти на все уступки.
Печальные и озадаченные союзники вышли из шатра. Положение здорово осложнилось. Адмирал вспомнил о том, что еще не успел как следует поговорить с сыном по поводу его непослушания. Однако найти Полосатого не смог. Сначала Румпель был просто раздосадован, но когда ополченцы рассказали ему, что котенок еще недавно крутился вокруг шатра, а потом забрал верного суслика и куда‑то исчез…
— Гром и молния! — взвыл старый моряк, хватаясь за голову. — На помощь! Этот негодный мальчишка опять сбежал!
— Все ясно, — тихо хмыкнул Бум. — Полосатый пошел спасать друга…
Все правильно. Подслушав, о чем спорят в шатре, котенок быстро уяснил суть дела. Штурм не начинают, потому что Рыжий сидит в плену. Значит, надо всего лишь пойти и забрать его оттуда. Только и всего! Не дожидаясь, пока такая простая мысль придет в голову взрослым, он прицепил на пояс шпагу, кликнул Дезертира и двинулся в путь. Котенок справедливо считал, что уж если его друг смог легко попасть в столицу, то и для них с Дезертиром это не составит труда.
“Где— то здесь должен быть ход, по которому пан Коржик вывел армию, ‑размышлял Полосатый. — Если бы я был Рыжим, то побежал именно туда. Вот вечно он так… Почему сначала не подождал меня? Вдвоем бы мы сразу нашли дворец, а потом поймали Сырцаписа. Ладно уж, спасу его, но это в последний раз…”
— Полосатая! Я твой ход нашел, где Рыжий‑сан загулял! — радостно завопил суслик, указывая лапкой на скрытую за кустами яму. Рядом, на еловых иголках, валялось белое перо из плюмажа Коржика‑младшего.
— Вперед, флибустьеры! Мы должны его вернуть прежде, чем наши папы отведут войска от столицы.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

По невероятно счастливому стечению обстоятельств в королевской спальне никого не было. Два авантюриста крадучись выбрались наружу и, поняв по разговорам стражи, где находится Рыжий, осторожно направились в тюрьму.
Рыжему было скучно. Он уже раз сорок облазил всю камеру, ища подкоп, тайный лаз или раздвижную стену. Все напрасно. Вдобавок ко всему здесь была кромешная тьма. Время тянулось медленно… “Когда же наконец придет папа?! — возмущенно думал Рыжий, расхаживая по камере от стены к стене. — Я замерз. Я есть хочу! Может, постучать в дверь и сказать этим противным крысам, что пленных кормить полагается?! Или они решили уморить меня голодом? Вот ужас… Я так и буду тут сидеть, потерянный для всего мира, как узник Железная Маска. Это, конечно, романтично и вполне достойно дворянина. А может быть, ко мне подошлют тайного убийцу?! Папа читал мне про таких в большой книге…”
В этот момент в замочной скважине стал тихо поворачиваться ключ. “Вот они! — решил Рыжий. — Хотят застать врасплох, но живым я им не дамся. Всем носы поразбиваю!”
Дверь быстро распахнулась и снова закрылась. В это короткое время невысокая фигурка бесшумно скользнула вовнутрь. Рыжий ударил наотмашь и не промахнулся! Незваный гость кубарем отлетел к двери, гулко стукнувшись о нее головой. Мгновение спустя суровый узник уже трепал пришельца за шиворот.
— Ну что, подлый убийца, думал меня обхитрить?
— Вот и спасай его после этого… — ответил знакомый ворчливый голосок.
— Полосатый?! — не сразу поверил Рыжий.
После первых объятий, взаимных извинений и дружного прощения всех обид юный моряк вкратце рассказал другу о том, как он его нашел и что за события произошли в кошачьем лагере, пока Рыжий отсиживался в плену. Пан Коржик‑младший был счастлив узнать, что адмирал Румпель жив, что король возглавляет войско, что собаки пришли на помощь кошкам и у короля Добермана все хорошо. Затащив двух связанных крыс‑стражников в опустевшую камеру, друзья, взявшись за лапки, удалились из тюрьмы наверх, во дворец.
— А где ты оставил Дезертира?
— Он на самой высокой башне. Пишет дегтем на крыше три буквы — SOS! — улыбнулся Полосатый. — Это значит — спасите нас и наши души. Войска ударят по столице немедленно!
— Здорово. Тогда вперед, у нас мало времени, — заторопился Рыжий.
— Куда? Скоро начнется штурм, нам надо найти где спрятаться.
— Спрятаться?! Ну нет! У нас с тобой другие планы.
— Какие? — подозрительно прищурился юный моряк.
— Мы идем пленять Его Величество крысиного короля Сырцаписа Восемнадцатого Страшного! — гордо провозгласил Рыжий, прыгая через две ступеньки.

Полосатый горестно вздохнул и последовал за другом. “Может быть, не надо было его выпускать?” — обреченно думал он.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Адмиралу Румпелю доложили о непонятных знаках, неожиданно появившихся на крыше самой высокой башни замка. Старый кот достал потертую подзорную трубу и навел ее на замок. Через минуту он уже стоял перед королем Мурмисом.
— Полосатый освободил Рыжего. Эти паршивцы просят нашей помощи. Начинайте штурм, Ваше Величество! — улыбаясь в седые усы, объявил Румпель.
Троим отчаянным героям все же удалось добраться до места. Вход в тронный зал охраняли две рослые крысы. Полосатый оставил Дезертира прикрывать тыл, а сам с Рыжим бросился в бой. Крысы не испугались, зазвенели клинки. Однако схватка закончилась быстро. Полосатый первым же выпадом угодил стражнику в лапу, а Рыжий, пофехтовав немного, с размаху отрубил своему противнику пол‑уха. Перепуганные крысы бросились наутек. В тот же миг раздался оглушительный грохот, дворец задрожал и в воздухе запахло порохом.
— Это пушки! — радостно заорал Рыжий. — Наши атакуют столицу!
Кошачьи войска двинулись вперед. Из крепостных ворот навстречу им шли крысы. Они маршировали сомкнутым строем, выставив вперед копья. Дробно стучали барабаны, на ветру развевались штандарты и знамена. Началась великая битва! Первым в крысиный строй врубился пан Коржик со своими боевыми котами. Следом за ним вступили рычащие гвардейцы короля Добермана. Адмирал Румпель держал добровольцев в арьергарде. Молодой король дрался в отряде Коржика. Война — это очень страшно… В огромном сером море крыс героически боролись два островка защитников Родины. Стоны и проклятия висели в воздухе, и оружие нагревалось от крови. Войска кошек и собак не продвинулись вперед ни на шаг. Адмирал Румпель повел добровольцев в бой. Крысы дрогнули, но еще держались. Тогда с фланга ударил сенбернар Бум. Ударил один, без оружия, но его вмешательство переломило ход сражения. Словно ураган чудовищной силы бушевал на том месте, где дрался Бум. Огромный пес, грозно рыча, ударами тяжелых лап сбивал с ног целые полки крыс. Кошки приободрились и еще отчаяннее устремились на врага. Крысы медленно отступали. В этот критический момент неожиданно рухнул король Доберман. Благородный и честный, как Дон Кихот, он дрался в первых рядах, безрассудно бросаясь на копья врагов. Вдохновленные его падением крысиные генералы вновь бросили войска вперед. В общей свалке пан Коржик пробрался к израненному Доберману Гафту и — один! — вытащил его с поля боя. Командование принял король Мурмис. Гвардейские бульдоги на мгновенье растерялись, потеряв своего короля, а потом пришли в такую ярость, в какую способны впадать только бульдоги. “За короля Добермана!” — взвыли они. Остановить бульдогов было невозможно, они сносили все на своем пути, презирая смерть и опасность. Крысиные войска в панике отступали.

Грохот канонады усилил отвагу Рыжего и Полосатого. Оставив Дезертира охранять дверь, друзья с обнаженными шпагами ворвались в тронный зал.
Крысиный король Сырцапис Восемнадцатый Страшный действительно находился там. Он был одет в синюю мантию, черный камзол с лиловой лентой и высокие сапоги. Грудь и огромное брюхо короля были усыпаны орденами и медалями. Сырцапис с подзорной трубой в лапах наблюдал в окно заходом сражения. Кошки и собаки уже врывались в город. Король только‑только собрался отдать приказ о спасении своего Крысейшего Величества, как в тронном зале показались двое вооруженных котят. Двадцать отборных крыс исполинского роста — личная охрана Его Величества — молча двинулись вперед. Недолго думая Рыжий и Полосатый как по команде бросились по портьерам вверх, зажав шпаги в зубах. Раскачавшись на портьере, котята прыгнули и удачно приземлились на огромную стосвечовую люстру, висящую в центре зала.
— Взять их! — завизжал король.
Крысы злобно подскакивали, размахивая клинками, но люстра висела высоко.

— Может, развлечемся немного? — подмигнул другу Полосатый.
— С удовольствием! — поддержал Рыжий. — Я буду просто счастлив позабавиться до прихода папы!
Полосатый улыбнулся и, отломив ближайшую свечку, запустил ею в нос короля Сырцаписа. Его Величество взвыло дурным голосом! Следующая свечка полетела в озлобленных представителей охраны короля. Котята веселились вовсю! Получить свечкой по носу не очень больно, зато как обидно! Крысы просто осатанели от ярости, король забыл об отступлении и с проклятиями подпрыгивал под люстрой. Рыжий и Полосатый, израсходовав запас свечей, раскачивались, как на качелях, и строили крысам рожи. В этот момент и случилось непредвиденное: расшатавшийся крюк не выдержал и люстра рухнула!
— Доигрались, — пробормотал Полосатый, вытаскивая Рыжего из‑под обломков.
Однако нет худа без добра — трое крыс оказались задавлены насмерть. Зато остальные, грозя шпагами, бросились на котят. Услышав грохот, прибежал верный Дезертир, но даже с ним их было всего трое против семнадцати врагов. Сырцапис Восемнадцатый влез на трон и, радостно потирая лапы, шумно руководил сражением. Дезертир успешно дрался чьей‑то пикой. Полосатый взял шпагу обеими лапками и отмахивался от крысиных клинков. Шпага Рыжего выписывала хитроумные вензеля, успешно защищая своего владельца. На ответные атаки не было времени, котята едва успевали парировать удары. Долго так продолжаться не могло… они бы непременно погибли.
Неожиданно в тронный зал вбежали еще три крысы. Мигом оценив обстановку, они сбросили черные камзолы и остались в полосатых тельняшках. С криком “Полундра!” крысы выхватили кортики и приняли сторону котят. Бой был отчаянный! Трое заступников геройски пали на месте. Дезертир, получив стулом по голове, в беспамятстве рухнул на пол.
— Спина к спине у мачты! — крикнул Полосатый, и двое друзей продолжали драться в уже изрядно поредевшем кольце врагов.
Если бы в этот момент в тронный зал не ворвался адмирал Румпель…
Когда с крысами было покончено и адмирал убедился, что дети целы, он вдруг опустился на одно колено и поднял на лапах умирающую крысу в тельняшке.
— Вант! Вант! Ты слышишь меня?! — хрипло закричал Румпель. — Вант! Не умирай, друг!
— Адмирал… — чуть слышно прошептал Вант, — ты все‑таки пришел. Мы славно повоевали… вот только жаль…
— Не‑е‑ет! — закричал адмирал.
— А мальчишка очень похож на тебя… Такой же отчаянный… — Вант улыбнулся и закрыл глаза.
Адмирал застыл с мертвым другом на руках. Тронный зал постепенно заполнялся кошками и собаками. Король Сырцапис Восемнадцатый Страшный сидел в углу, злобно сверкая глазами. Рыжий и Полосатый шагнули вперед:
— Вы арестованы, Ваше Величество!
В зале повисла тишина. Сырцапис встал, покорно опустил голову и неожиданно выхватил из‑за пазухи длинный кремневый пистолет.
— Будьте вы прокляты! — завизжал он, направив дуло пистолета в грудь Полосатого.
Раздался грохот! Но за мгновение до выстрела Рыжий закрыл собой друга…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Когда котенок открыл глаза, то увидел вокруг себя и отца, и друзей, и… конечно, маму. Пани Коржикова, освобожденная из темницы, едва не задушила сына в объятиях. После долгих слез, поцелуев и расспросов Рыжий наконец уяснил суть дела. Пуля коварного Сырцаписа, пущенная почти в упор, попала в серебряную пряжку ремня и рикошетом задела плечо котенка, но ударная волна сбила его с ног, а падая, он потерял сознание. Рыжего отнесли в королевские покои, срочно прислали врача. Тот перебинтовал котенка и прописал кучу рецептов, категорически запретив вставать. Среди всех новостей главным конечно же было известие о полном изгнании крыс с территории государства. Когда взрослые наконец ушли, Рыжий беспокойно заворочался на кровати. Плечо почти не болело, и любопытство вновь щекотало воображение. Котенок осторожно слез на пол и на цыпочках подошел к двери.
— Куда? А постельный режим? — раздался голос из‑под кровати.
— Полосатый! — радостно вскрикнул Рыжий.
— Ага. Я тут замаскировался, пока они все суетились над тобой, — вылезая, рассказывал котенок. — А до этого оббегал весь дворец. Везде праздник, победа, от крыс даже запаха не осталось. А в той камере, где ты сидел, теперь заперт Хромой.
— А как наши? Все живы? — допытывался Рыжий.
— Твой папа в порядке. Король Мурмис ранен в голову, но легко. Мой отец насчитал после боя двенадцать ран, но все несерьезные. Мы потеряли почти треть войска. А бульдоги короля Добермана — вообще почти половину. Но зато говорят, что дрались они как черти! Битва была грозная, даже Бум ранен!
— Бум? — не поверил Рыжий.
— Клянусь Посейдоном! — подтвердил Полосатый. — Я сам видел, у него лапа на перевязи.
— Здорово! Но и мы им показали… Славная была схватка. Теперь мы уж точно покрыты неувядаемой славой. А где?…
Дверь распахнулась, и на пороге возник Дезертир. Рыжий хотел обнять фронтового друга, но суслик тихо остановил его:
— Пойдем.
— Куда? — спросили котята.
— Собачья король, Доберман‑сан, совсем помирай, — печально ответил суслик.
Друзья испуганно переглянулись и бросились вслед за Дезертиром.
Благородный король Доберман Гафт Третий прощался со своими друзьями. В комнате находились его верные гвардейцы, Мурмис, пан Коржик, адмирал и Бум. Полосатый протолкался вперед, а Рыжий взобрался на спину огромного пса. Доберман Гафт полузакрыл глаза и говорил тихо‑тихо:
— Мой младший брат. Ваш королевство спасен. Не жалейт об меня. Я исполняль свой долг.
Король Мурмис опустился на колено и зарыдал.
— Не надо таких огорчений, — вновь заговорил героический Доберман, — Пан Коржик и ви, адмирал… Я весьма уважайт вас. Ви били мне большой друг и в радость и в беда. Не забывайт меня.
Румпель и Коржик, обнявшись, плакали. Гвардейские бульдоги жалобно скулили. Неожиданно король разглядел Полосатого и жестом поманил его к себе.
— Мой милий Полосатий. Вот ми и встречайлись в последний раз. Я уходить далеко‑далеко. Не покидай без заботы мой Шелли. Ты ведь не отказать в последний просьба свой добрий старий друг Доберман…
Полосатый захлюпал носом. Атмосфера стала насыщена сыростью до предела. Один Бум сохранял невозмутимое спокойствие. Наконец, покачав головой и подмигнув сидящему у него на спине Рыжему, он громко сказал:
— Ваше Величество, я бы не хотел отвлекать вас от душеспасительных мыслей, но Рыжему опять нужна ваша помощь!
— Что?! — Король поднял голову и бодро вскочил на ноги. — Мой милий крошка снова попадай в беду?!
Рыдания смолкли, все удивленно воззрились на “умирающего” Добермана Гафта.
— Будет жить! — удовлетворенно хмыкнул Бум.
Вот, собственно, и все. Жизнь пошла своим чередом. Пан Коржик вновь отстроил свой замок. Собачий король гостил у адмирала до полного выздоровления, уверяя, что “морской воздух весьма полезен для нашего здоровья…”.
Мурмис Первый приводил в порядок столицу. Суслик Дезертир отдыхал у котят почти два месяца, а потом ушел к себе на родину, пообещав обязательно писать письма иероглифами. Рана Рыжего быстро зажила, и Коржик‑младший вместе с Полосатым по‑прежнему беззаботно играли в индейцев и пиратов.
Кончились ли на этом их приключения? Кто знает… А пока… пока они совсем еще дети. И им бы очень хотелось, чтобы детство не кончалось никогда. Ведь тогда мы обязательно встретимся…
Эгей! Рыжий и Полосатый! До встречи!… До встречи…